Хроника Богов: Мертвое Царство

Предисловие

До создания мира, средь мрака пустого

Бродит Бог, что не ведает света дневного,

Бесконечно по черному миру блуждает,

А вокруг божества свет прекрасный мерцает;

Он использовал этот таинственный свет,

Чтоб создать сотни звезд и далеких планет,

Но для светлого Бога кромешная тьма,

Словно вечная пытка, лихая тюрьма.

Создал Землю и Небо и жизнь в них вдохнул,

Но во тьме безграничной навек утонул.

Родились затем воды, и сушу пленили,

И почти все просторы земли охватили.

Всё наполнили света частицы от Бога,

Чтоб открылась для жизни на Землю дорога.

Руки Бога-Творца ко всему прикоснулись:

Все воскресли, как будто от ночи проснулись.

Но была злая Тьма против мира всего:

Не должно в пустоте больше быть ничего.

Породила четверку солдат-сыновей,

Чтоб навек уничтожить оживших людей.

Смерть на черном коне люд рубила косой,

А Война, где была, там чинила разбой;

Голод только и делал, что всё иссушал,

А Чума на живое недуг насылал.

Но святая Земля, что богиней была,

Сыновей для защиты людей создала.

И титаны, родившись от силы земной,

Защищая своё, дали всадникам бой.

И сказала она, что нельзя их убить:

Бесполезно сжигать, и топить, и рубить,

Ведь из плоти земной создались-родились,

В мир великий из темных глубин поднялись.

Исцеляя мгновенно раненья любые,

Породились бойцы бесконечно живые,

Ведь в глубинах земных обрели они мощь

И теперь своей матери смогут помочь.

В глубине подземелья неистовой силой

Мать Святая Земля сыновей наделила.

Окружили врагов, заточили в горах -

Тирания квартета рассыпалась в прах.

Обратилась Эпоха Хаоса в небыль,

От минувших порядков осталась лишь пыль,

У Земли, Божьей Матери, было виденье:

Захватили титаны над миром правленье.

Но признать поражение Тьма не могла,

Мир Чудовищ Асуров она создала.

Там на землях пустынных томились, страдали,

И ненависть в сердцах тех чудовищ пылала.

Стал Верховный Титан править миром людей,

Изменил всё вокруг, было много идей,

Но потребовал жертву от люда простого

И разгневал тем Землю святую премного.

Среди смертных избрал он прекрасную деву:

Превратил Гелерону в свою королеву,

Родила для Сакрона она сыновей,

Повелителей новых, троих королей.

Но сказала в тот день Мать-Земля Гелероне,

Что повергнут те дети титана Сакрона,

Что разрушат все вместе святую обитель...

И услышал слова те Верховный Правитель.

В сердце старшего - лишь справедливость горит,

Имя этого бога - Великий Аид.

Но боялся Сакрон его будущих сил,

И ребенка под землю Титан заточил.

Он томился во мраке, как будто без глаз,

Ведь таков был тирана Сакрона приказ.

Нет свободы Аиду, нет Солнца лучей,

Не видать ему братьев и мамы своей.

Сын Коэлус, второй, дух спокойный обрел,

По приказу отца его выкрал орел,

Сына в горы принёс, облаками закрыл,

И страдал, и кричал из последних он сил.

Всё смотрел в даль морей младший сын Посейдон

И отцом был в глубинах воды утоплен,

Много лет он провел в толще мрака морского,

Но нашел старый стражник его молодого.

Был Великий Хранитель глубоких морей,

Первый сын Океана, Владыка Нерей.

Вместо ног - рыбий хвост, глаз зеленых сиянье,

Он извечно хранил Океана дыханье:

Жил в Эпоху Хаоса, хранил семь морей,

Воспитал сто отважных солдат-сыновей.

Амфитрита, Нерея прекрасная дочь,

Чем могла, тем всегда им пыталась помочь.

Посейдона призвание - свергнуть отца,

Он трудился для этого в поте лица:

Стал сильнее любого атланта, титана,

Был готов он теперь с трона свергнуть тирана.

И по просьбе Нерея кузнец Фасетой

Создал богу для битвы Тризуб золотой,

А внутри, словно радуга, - водный кристалл,

Что всю силу морей в свои грани вобрал.

В этот камень Нерей свою власть заточил,

Посейдона в Отца Всех Морей обратил.

Но иссяк в то мгновенье, как власти лишился,

Поседел, побледнел и в воде растворился.

Ведь давно уже служит на море седой,

Час настал старику обрести свой покой,

Он в наследника верил и сыном назвал,

Сыновей, свое войско, пред смертью призвал.

Смерть Нерея дня них - величайшее горе,

слезы сотни солдат окропили дно моря,

И наполнила воду соль скорби со слез,

Как Нерей перешел в мир покоя и грез.

Но деянья не ждут, время боя грядет,

Перемены великой весь мир долго ждет.

Собирал Посейдон свое войско к Сакрону,

Чтоб забрать его власть и златую корону.

А Коэлуса жизнь угасала в горах:

Нет надежды нигде, страх в глазах и слезах.

Как убийца-орел там оставил его,

Для спасенья Коэлус не ждал никого.

Полумертвый уже сын титана лежит,

Он физически слаб и морально убит,

Но пришла наконец к нему девица эта,

И явилась она, словно снег среди лета.

Вместо рук - птичьи крылья, как сказка живая,

Но для гарпий других - она будто чужая,

Ведь не чужды эмоции добрые ей,

И улыбка, как будто у смертных людей.

Исцелила его, залечила раненья,

Благодарен Коэлус за жизни спасенье,

Познакомила бога с Дионом Зафира,

Как узнала, что он - сын правителя мира.

I Путь святого

Жил средь людей Лайонель не святой:

Не воин, не царь, не злодей, не герой,

Всю жизнь посвятил он работе-труду,

Все молча сидел, рыб ловил на пруду.

Людей избегал, но всегда помогал,

А через столетье навеки пропал...

В глазах помутилось, и веки сомкнулись,

Лайонеля сознанье во тьму окунулось.

Мертвое тело бросает душа

И отправляется в Лимб не спеша:

Бродит по миру, ищет спасенья,

Вдруг Лайонелю явилось виденье.

Пришел к нему Мерис, души проводник,

Он в Лимб доправлять мертвых телом привык,

Явился Бог Мерис в белейшем хитоне,

А на голове - золотая корона.

«Кем будешь?» - спросил мертвый старец несмело,

Он не понимал до конца, в чем же дело.

«Врагом назовешься, иль будешь мне друг?»

- Свою речь вел дальше растерянный дух.

«Меня зовут Мерис, души проводник.

Сочувствую, ты уже умер, старик.

Вот, на берегу твое тело лежит,

Судьбу твою нынче Суд Мертвых решит...»

Спросил Лайонель, свое тело узнав:

«Иль это все сон, иль это все явь?»

Не веровал мудрый, что час тот настал,

Что, тело покинув, душой мертвой стал.

«Со мной ты пройдешь, в Лимб доправлю тебя» -

Ответил бог Мерис, ничуть не скорбя,

Но добр его голос и образ лица,

Врата в Лимб открыл и забрал мудреца.

В просторах бескрайних, где солнце не светит,

А только гуляет безжизненный ветер,

Блуждают усопшие, мертвые тени,

Мудрец их увидел - упал на колени...

Глаза рыбака ужас вмиг охватил,

Но здравый рассудок мудрец не сгубил.

«Они все как я?» - вдруг спросил Лайонель,

Средь тьмы увидав толпы мертвых людей.

Подумал чуток проводник, помолчал

И истину-правду глаголить начал:

«Ты мудрый, старик, золотой человек,

Не зря ты прожил на Земле целый век,

Ты праведно жил, всем всегда помогал,

Возможно, святым бы тебя я назвал,

А тени - умершие грешные души,

Ты свой приговор для начала послушай.

Теперь к Суду Мертвых тебе только путь,

А жизнь средь живых уж никак не вернуть.

Но помни: к богам ты идешь, а не к смертным,

И, если их воля, ты будешь бессмертным.

А если рукой на тебя все махнут,

Средь грешных теней только сыщешь приют.

Движеньем руки боги судьбы решают,

Иль вечность дают, иль мечты убивают».

Вдруг откланялся Мерис, исчез вдалеке,

Лайонель попрощался, пошел налегке.

Тут явился ему новый дух сего мира -

Подопечный суда и посланник Камиры.

Кайзер имя ему, он молчлив и горяч,

И высокий, и страшный, как мертвый палач.

За плечами широкими - крылья орла,

Их богиня Камира ему создала.

Лайонель посмотрел на него снизу вверх,

Словно воин, которого демон поверг:

«Что же дальше? Я должен идти за тобой?»

Кайзер только молчал и кивнул головой.

Загорелись огнем вдруг глаза посланца,

Он взлетел и за плечи схватил мудреца.

Лайонеля в высокую башню доправил,

В одиночестве мертвую душу оставил.

«Нету выхода. Я тут останусь навек?» -

Сам спросил у себя не живой человек.

Но не знал Лайонель, что его уже ждут,

Ведь явиться он должен в Божественный Суд.

За деянья при жизни там судят людей,

От своих отвернувшись прадавних корней.

Судьи были людьми, но прошло сто веков,

Обрели они силу и облик богов.

Лайонель оглянулся, не зная пути,

Нет дорог, куда сможет теперь он пройти.

Он на месте застыл - вновь душа в тупике,

Только стены вокруг, крик теней вдалеке.

Появился пред ним вновь посланник суда,

Он за руку схватил и забрал в никуда.

Прислужник Дестона в доспехах железных

Тащил Лайонеля по башне небрежно.

Как ветер холодный, по башне полз змей,

Дух Милвус к суду доправлял всех людей,

Но был даром речи всегда обделен,

И с горла его доносился лишь стон.

Древний житель густых непроходных лесов,

Хищный изверг, лишенный морали оков,

Был страшнейшим кошмаром незваных гостей,

Настигал неизбежно пришельцев-людей.

Растворялся он в чаще бессмертной тотчас,

Как в глазах новой жертвы свет солнца угас.

Его тело прозрачно, как призрака плоть,

Нет героя, чтоб чудище перебороть.

Но однажды в лесу появился Дестон,

Неизбежно на смерть был слепец обречен,

Но шипение змея в лесу услыхал

И в том говоре речь он людскую узнал.

Он, не видев чудовище, душу прочел,

И разрушил легенду, что Милвус возвел:

Сущий дьявол в безмолвном лесу обитал,

Это каждый крестьянин о Милвусе знал.

Только змей не был зол, он, родившись в лесу,

Как-то раз человеку попал под косу:

Через лес шли крестьяне в деревню домой,

На пути встал им Милвус, извечный изгой.

Поседели крестьяне, увидев его,

Не желал мирный дух убивать никого,

Но поднял на него муж бывалый косу

И пролил на траву алой крови росу.

Как два Солнца в глазнице сверкали глаза,

Но осталось одно и из крови слеза.

Не предали значения духа словам,

И остался на лике его мрачный шрам.

Дух от боли взревел, как израненный зверь,

И крестьян погубил своей силой теперь.

С тех времен стал он демоном леса того,

Все поблизости люди боялись его.

Помня боль, причиненную ими тогда,

Утаился в пучине лесной навсегда,

ІІ Падение Лимба

Жизнь в Мире Умерших бушует, кипит,

А правит тем миром Великий Аид,

Он держит свое королевство в достатке,

На Лимбе все время следит за порядком,

Стоит над Божественным Высшим Судом

И смотрит, чтоб было все честно на нем.

Дворец короля населяют святые,

Не встретят его те, кто духом кривые.

Все время на троне Аид восседает,

А мысли его в выси неба летают.

При дворе служат тут божества честью-правдой,

Долг священный всегда выполняют исправно.

Проходили те души своими путями,

Но связались их судьбы на Лимбе узлами.

Во дворце короля их скрестились дороги,

Честь подобная людям дается не многим.

Гордый лев Леолас жил средь чистого поля,

Не повергнут никем, защищал свою волю,

Но Аид златогривого льва приручил,

Зверя крыльями сокола он одарил.

А Калиф человеком на свете родился,

Жил, как воин простой, но с чудовищем слился,

И убить его боги Суда возжелали,

Но с Аидом царем все же спорить не стали.

Был спасен от убийства, в цепях заточен

И на службу средь Лимба навек обречен.

Так и жил во дворце, провожая святых,

Отрабатывал долг средь уже не живых.

Также жил во дворце красный шут, словно с басни,

Он на дудке играл, каждый звук был прекрасным,

И танцует, поет, в диалоге острит,

С ним всегда был веселым владыка Аид.

На лице пусть улыбка сияла всегда,

Но веселым и добрым не был никогда,

А все мысли его - словно тьмы пелена,

Назывался зловеще тот шут - Сатана.

Кровь акум протекала внутри его жил,

Сотни лет среди Мира Асуров прожил,

Был наследником демонов древнего рода,

Но повергли акум, и ушла их свобода.

Время в мире чудовищ тянулось смолой,

Окунулись в жестокость они с головой,

И, не зная покоя, блуждали во тьме,

В своем царстве пустом, в бесконечной тюрьме.

В темноте, обреченные вечно страдать,

Обучились они одному - воевать.

Касты демонов здешних и их племена

Убивали друг друга, горела война.

Двадцать восемь племен за орудья взялись,

Реки угольной крови асуров лились.

В неба высь поднялись и мечи, и секиры,

Грохотали бои на окраине мира.

Убивали асуры без скорби и слов,

На штыках поднимали убитых врагов,

Против братьев кинжалы точили острей,

После битв оставляли лишь груды костей.

Отправлялись на смерть без сомнения в бой,

Сотни павших врагов забирая с собой,

Только битвой умели чудовища жить,

Не могли свои споры иначе решить.

Сотни лет продолжалась асуров война,

Чашу жизни до дна иссушила она,

Только вождь Белиал, темной силы творец,

Подчинив племена, положил ей конец.

Силой Матери Тьмы овладел Белиал,

Он всю жизнь Темной Библии строки читал.

И прозрения свет его ум озарил,

Он из бездны Дыхание Мрака испил.

Из асуров той мощи не ведал никто,

Но поднялся король Белиал на плато.

Он в разгаре сражения создал звезду,

Подчинил своей воле асуров орду.

Свет вознесся на небо, связав племена,

И окончилась тут же асуров война.

Изучали чудовища Черный Закон,

С темной магией стал род асуров силен.

Созидать научились и холод и жар,

Стал неистовства полон асуров удар.

И во мрачном тумане они увидали,

Как другие мира с каждым днем расцветали.

Пожелали с богами стоять наравне,

Разрушать, убивать и топить мир в огне,

Воевать, как написано в тёмном псалме,

Но закрыты асуры в извечной тюрьме.

Белиала дитя, пробужденное мглой,

Что дарила царю его вечный покой,

Через много веков заняло его трон,

Чтоб пройти сквозь пространство и ткани времен.

То дитя величал Белиал Сатаной:

«Поведет он асуров народ за собой,

Подчинит своей воле иные миры...» -

С нетерпеньем отец ожидал той поры.

И достиг своего новый темный король -

Получили асуры пространства контроль.

Создали с темной силы и крови портал,

Что границы миров своей мощью стирал.

Ликовал весь народ во главе с Сатаной,

И готовилось войско отправиться в бой.

Распахнули врата, что миры разделяли

И на Царство Умерших все вместе напали:

Полз огонь по земле, все сжигая вокруг,

От людей и теней до божественных слуг.

Беспощадны асуры, их мощь велика,

Разрушенья несла тех чудовищ рука.

Бог Аид своей силой врагов убивал,

Но не в силах спастись от асурских навал...

Как повержен был Лимб, кроме Высшего Бога,

Поднебесья жильцы вдруг пришли на подмогу.

Во главе их – Коэлус, Верховный Правитель,

Для защиты покинул родную обитель,

Ведь Аид, его брат, сын титана Сакрона,

Жизнь помог сохранить и подняться до трона.

Объявили чудовища Лимбу войну,

И правленье над миром было на кону.

Но Коэлус врагов своим громом разил,

В битве той и Аид не жалел своих сил.

Сотни трупов асуров уже за спиной,

Тут скрестили мечи бог Аид с Сатаной.

Силы больше у сына титана Сакрона,

Сбил мгновенно с главы Сатаны он корону.

Поражение в битве - великий позор,

Кинул Бог свысока на врага строгий взор.

Войско демонов тут же вернулось домой,

Думал долго, что делать, Аид, с Сатаной.

Опозорил его - своим сделал шутом,

Вышел враг в одеяньи своем золотом.

III Сделка Мериса

Умершее царство пылает в огне,

Летит зла правитель на черном коне,

Владенья обходит свои и смеется:

«Прекрасно умершим средь Ада живется».

Тем временем Мерис, души проводник,

В покоях Коэлуса бога возник,

Камиру, Дестона слепого доставил,

И выйдя за двери одних их оставил.

От демонов страшных, восставших с былин,

Они, еле живы, бежали с руин,

Огнем обожженные падали с ног,

Им лекарь небесный не сгинуть помог.

Его величали Целитель Дефрод,

Владыкой он был для святых древних вод.

В древний час он блуждал на просторах земных,

Вод источник нашел всемогущих, святых.

Тот источник хранила Аквея всегда,

Стороной обходила края те беда.

Дух целебной воды, та владыка чудес,

Была доброй и светлой, как дочка Небес.

А Дефрод, о тех водах с легенды узнав,

Захотел жизнь спасти от титанов орав.

С силой вод мог он братьев своих исцелить,

Только надо им воду святую испить.

Сказка древних гласила, что жизни вода

От вершин до низов протекает всегда,

Там где горы черпают небесный покров,

Своей пикой пронзают тела облаков,

Где слезу небожитель однажды пролил,

Там рождаются воды целительных сил.

Получить их Дефрод всей душой пожелал,

Ведь Сетар, его друг, в день со дня иссякал.

Он прибыл к древним водам, как грянула ночь,

Дух Аквея Дефроду желала помочь,

Но вода исцеления силу несет

Лишь в тот миг, как из выси небесной падет.

Чтоб Дефроду помочь его друга спасти,

Испытанье Аквея сказала пройти:

«Коль достоин и умысел чист, как хрусталь,

Если воля твоя - закаленная сталь,

Одарю тебя силой живых исцелять,

Ведь надежду смогу на тебя возлагать,

А коль врешь ты о светлых желаньях своих,

Позабочусь, чтоб голос твой мертвым утих».

Не сломался Дефрод, его разум был чист,

Он усердно шел к цели, хоть путь был тернист.

Шаг последний - Аквеи проверку пройти,

Вдоль реки на небесную гору взойти.

На вершине не был ни один из живых,

Не добился источников водных святых.

Отторгала гора тех, что духом темны,

Вниз летели и днем, и при свете луны.

Но Дефрод побратимов желал уберечь,

И последний рубеж он сумел пересечь.

Удивилась Аквея - он первый такой,

Источников водных великий герой.

Свое слово сдержала хранитель тех вод,

Получил их могущество юный Дефрод.

Лишь коснулась Аквея рукой его лба,

Отпечатались водного знаки герба.

«Вод источник не здесь, его сила во мне,

Он в далеких душевных глубинах, на дне.

И теперь сердце вод исцеляющей силы,

Я печатью бессмертной тебе подарила».

Сын титана с печатью воды на лице

Лучшим лекарем стал в Поднебесном Дворце.

Так веками собратьев по крови лечил,

В королевстве Коэлуса благо творил.

Как явилась Камира к нему и Дестон,

Начал дело свое средь небесных колон.

Всесильные воды богов исцелили,

В тот миг, как их капли тела окропили.

Вернулось к Камире сознанье ее,

И вспомнила тут же про горе свое:

Бессмертный владыка всех грешных теней,

Гердеон до конца всегда рядом был с ней.

«Гердеон, ну зачем ты погиб средь огня?

На кого в смутный час ты оставил меня?

- Закричала богиня, роняя из глаз

Слезы чистые, светлые, словно алмаз.

- Будь же проклят, убийца, асуров король!

Пусть найдет тебя смерть, пусть несет тебе боль!

Больше жизнь не мила, я осталась одна,

Пусть ответит сполна за террор Сатана...»

Слезы падали вниз, разлетаясь по миру,

На колени упала богиня Камира.

Затуманен рассудок и воля разбита,

Ее скорбь охватила за братьев убитых.

А в то время в столице огня и меча,

Там, где пламя и кровь, и земля горяча,

Все ликует асуров бесчестный народ,

Солнце мрака все ждет свой над Адом восход.

Род асуров пополнили слуги богов,

Что лишились навеки морали оков,

Их жестокая сущность восстала с глубин,

Побороть сердце тьмы не сумел ни один.

А про смерти на Лимбе Коэлус узнал

И воинов светлых в мир мертвых послал.

Помнил он, что асуры не ровня богам,

Не поддастся величие божье врагам.

Сам правитель небесный по брату скорбит,

Он в раздумиях темных на троне сидит:

«Пал Аид и от Лимба остался лишь прах,

Равновесье миров не стоит на ногах,

Души мертвых не гоже в огонь посылать,

Неизбежно в Аду будут люди страдать.

Нужно царству Земли возвратить нашу власть

И не дать ему в море хаоса упасть».

Рать небесного бога готова к войне,

К очищению Мертвого Мира в огне,

Два воина славных, титанов потомки,

Отправились в адской пучины потемки.

Мерис дал им пройти через мост меж миров,

Но погреб их созданный Асурами ров.

В той трясине, где гибнут и люди и боги,

Братья пали, им биты до неба дороги.

А в час тот раздался злой смех во дворце,

Смеялся над павшими царь на крыльце.

Тонули несчастные в черной трясине,

Средь тьмы беспросветной, средь адской пучины.

Тех, что драться желали душою и телом,

Стража Ада без боя за миг одолела.

В Мидиане попали те воины в плен,

Не покинуть вовек мидианских им стен.

Мерис тоже невольно стал пленником Ада,

Ведь его ожидала с чертями засада:

IIII Долина Забвения

В Мидиане построился мертвый парад,

Как открылись врата, в мир живых грянул Ад.

Тучи демонов лились по миру рекой,

Оставляли лишь пепел они за собой.

Жгли дома и посевы, рубили людей,

Беспощадно в атаку шло войско чертей.

А король в тишине во дворце восседал,

Он в атаку бежать в мир живых не желал.

Без царя на престоле заклятье падет,

На вершину победы Коэлус взойдет.

И наполнится армией божьей дворец,

Так наступит правленью асуров конец.

Пораженья боялся король Сатана,

Ведь вся жизнь для него - это месть и война.

Войско демонов мчалось по глади земной,

На штыках их распятый последний герой.

Люди в бой не спешили, лишь ринулся он,

Человек, что душою и телом силен.

Но повергнуть чудовищ навалу не мог,

И один их удар повалил его с ног.

Его тело пронзили кривые штыки,

Пал герой от асура костлявой руки,

Но глаза не закрыл и на свет не пошел,

Жизнь отдать не готовый покой не обрел.

Люди демонам темным не ровня в бою,

Но желал защитить воин землю свою.

Его тело, как туча, висит над землей,

Кропит кровью горящую почву герой.

А асуры героя добить не спешат,

Его болью враги насладятся стократ.

А, пока кровь течет по асурским штыкам,

Жгут деревню убийцы назло всем богам.

Только демон Фазар над героем стоит:

«Зря восстал, человек, нас никто не сразит,

Как Луне суждена над землей круговерть,

Обречен ты на муки, бесславную смерть».

Хлещет плетью героя жестокий Фазар,

Ждет, зубами скрипя, воин новый удар.

Но от боли не вскрикнет, все сдержит в себе,

Он с асуром смахнулся в безмолвной борьбе.

Насмехался Фазар над бессильным врагом,

Но раздался в деревне неистовый гром.

Жар небесного гнева асура сразил,

Пал убийца мгновенно без жизни и сил.

Только пепел остался от Тьмы палача,

Разлеталась по миру зола горяча.

Ведь Коэлус увидел асуров напасть,

И не мог он позволить герою упасть.

Громовержец собрал пред грозой облака,

Сотни молний отправила бога рука.

Тех чудовищ разили они, словно стрелы,

Царь Коэлус отбил их атаку умело.

Свита темная в Ад возвратилась опять,

В гневе бога никто не хотел погибать,

Только львиная доля рассыпалась в прах,

Утонула их память в извечных песках.

Запечатал врата громовержца удар,

Вновь в ловушке асуры божественных чар.

Он в бою победил, но еще не в войне,

Ведь не вечно стоять громовой той стене.

И задумался бог как ему победить,

Как царю Сатане за всю кровь отомстить.

Он всесилен теперь и бессмертен к тому,

Нету сил, чтоб сразить, нипочем все ему.

Мощь Всевластия Шара себе он забрал,

Что у бога Аида однажды украл,

Свою слабость и страх в тот хрусталь он закрыл

И в забытой Гробнице Веков заточил.

А добраться к Гробнице лишь Мерис сумел,

Но погибнуть ему король Ада свелел.

Оборвал Сатана его жизненный путь,

Суждено было Мерису в пекле уснуть.

Думал долго Коэлус, что делать теперь,

Как закрыта богам межмировая дверь,

А в то время героя сгоревшей земли

В Поднебесный Дворец к облакам подняли.

Там Дефрод его встретил, чтоб душу сберечь,

Ведь Геральд не зря поднял на демона меч.

Штык асура отравлен, он тело пронзил,

Но удар, ранив душу, забвенье сулил.

Чтоб спасти человека от ржавчины Тьмы,

Что живое косила похуже чумы,

Бог Дефрод вырвал душу из тела оков,

Заточил ее в водный целебный покров.

А затем обратил душу воина в лед,

Чтоб лечила от Тьмы его магия вод.

Тьма застыла, во льдах не опасна она,

Защищают героя от мертвого сна.

А к Верховному Богу явился пророк,

Что поведал ему про Вселенной исток.

Он решенье проблемы великой нашел

И к царю поднебесному тут же пришел.

Мудрый Генос, провестник, Коэлусу богу

Показал к Колыбели Вселенной дорогу:

«Там живет тот кто вышел из темных глубин,

Он из древнего племени выжил один.

Он все видит, и знает, и сможет помочь,

Мы нагрянем к нему в полнолуния ночь.

Звезды путь нам укажут, найдем мы его,

Всех умнее тот Древний средь мира сего».

И Коэлус, и Генос готовы идти,

Но Камира вдруг встала у них на пути.

Ее жизнь только с правды святой состоит,

Ей о давних секретах узнать предстоит.

Возжелала отправиться с ними туда,

Где к началу Вселенной уходит вода,

Где последний свидетель рожденья планет.

Поразмыслил провестник и молвил в ответ:

«В те места ждет нелегкий и долгий нас путь,

И не будет возможным с дороги свернуть,

Жертву ждет там опасность на каждом шагу,

Той дороги желать не хочу и врагу».

Но Камира стояла скалой на своем:

«Все преграды мы точно поборем втроем».

По тернистой дороге шло трое богов,

Как спустился к земле звездной ночи покров.

Чрез леса да поля, стены призрачных гор,

Через реки-озера, пустынный простор

Поднебесные боги шли к старцу тому,

Что все знания мира подвластны ему.

Увенчался их поиск успехом великим,

Боги встретились с древним - мудрейшим Безликим.

И спросили они, как к Гробнице попасть.

«Над Вратами Миров лишь у Мериса власть,

Но увы он навеки теперь нежилец...

V Нева и Гефай

В час войны между Адом и Царством Небес,

К древним силам горит у царей интерес,

Для борьбы с тьмой асуров небесный король

Возвратил в Поднебесье пространства контроль.

Бог Коэлус в покои Гефая призвал

И ключ от пространства ему даровал:

«Приемником Мериса станешь теперь,

Открыта тебе межмировая дверь».

Доверял царь Гефаю из давних времен,

Мудр советчик Коэлуса, добр и умен,

Верный друг и слуга был на все времена,

Нерушима их связь и крепка, как стена.

Был Гефай, сын Милона, с рождения слаб,

На пару с сестрой для отца, словно раб,

Испытывал сына жестокий Милон,

Хотел, чтоб он стал ловок, быстр и силен.

Только юный Гефай силы той не желал,

Он великие тайны миров познавал,

Звезд секреты, загадки минувших эпох!

В ремесле боевом безнадежно был плох.

А жестокий отец думал все о своем,

Мучил сына и месть получил поделом:

Чтоб себя и сестру от него сохранить,

Стал Гефай самолов для врага возводить.

Днем терпел униженья тирана-отца,

Ночью строил ловушку он в поте лица.

Яму рыл среди леса и в листьях скрывал,

Деревянную клетку над ней поднимал.

Как закончил свой труд, был к возмездью готов

И заставил Милона покинуть свой кров:

«Кто-то выкрал сестру, ночью в лес потащил!»

- В том титана Милона Гефай убедил.

И отправился деспот разгневанный в лес,

Дочь искал под покровом свинцовых небес.

Как задумано, там он в напасть угодил,

Где ночами Гефай реки пота пролил.

Механизм заработал, в лесу создал шум,

Побежден был титан, верх над силой взял ум,

Провалился под землю, травою покрыт,

Сверху вниз деревянная клетка летит.

Побежал, то услышав, Гефай за сестрой,

И в скитанье по миру взял Неву с собой.

Долго шли, чтоб подальше от дома сбежать,

Лишь свобода - одно, что могли пожелать.

Чрез поля до реки, по течению вниз,

До озер, где играл по утрам легкий бриз,

Двое шли, опасаясь вновь встретить отца,

В своем странствии только вперед без конца.

Но жестокий Милон оказался сильней,

Он томился в тюрьме, проклиная детей,

Клетку бил кулаками и ночью и днем,

Только ярость хранил в темном сердце своем.

Крик неистовой силы сорвался из уст,

Он ударил опять и пошел эхом хруст.

Клетка натиск титана не в силах сдержать,

Наконец-то Милон смог темницу сломать.

Вылез с ямы, что рыл его сын девять дней,

Стал следы искать крови и плоти своей.

Нелюбимых детей чуял запах и страх,

Рисовалась дорога в Милона глазах.

Вскоре в омуте тихом, в далекой дали,

Где в забвении Нева с Гефаем жили,

Появился титан, их жестокий кошмар,

И отведал Гефай его гневный удар.

Он отправил Гефая в далекий тот край,

Где Фаронис бросался огнем невзначай,

Свое чадо к вершине горы приковал,

Так жестоко Гефая Милон наказал.

И томился Гефай на вершине годами,

Злые тучи хлестали его батогами,

Жар ста молний его непрерывно разил.

Там, на Мрачной горе, сын остался без сил.

Но на помощь ему появился Дион,

Друг Гефая, что был им когда-то спасен.

В аметистовом камне сто молний закрыл,

От железа Гефая он освободил.

Возвратившись домой, тот родных не встречал,

Лишь отца, что, на землю упав, крепко спал.

А страдальная Нева, познав вкус потерь,

Не желала и жить в этом мире теперь.

Убежала в ночи и направилась в лес,

Свой отправила зов до бессмертных небес:

«О, Великий Морфей, повелитель всех снов,

Царь прекрасной страны из далеких миров!

Явись мне в ночи, ниоткуда возникни,

Туманом пурпурным в сознанье проникни,

Забери мою душу в мир снов навека,

Там меня не достанет Милона рука».

И явился тотчас ей правитель Морфей,

Его облик возник среди звездных огней.

«Не свершу твою гибель, твоя жизнь ценна,

В королевских делах мне сгодится она.

Я спасу от Милона, спокойно дам жить,

Но за это мне верно ты будешь служить,

Доправлять в мое царство уснувших людей

Будешь ты до конца своих жизненных дней».

Нева сделку Морфея решилась принять,

Свое рабство на службу царю поменять.

И провел ее царь в синевы океан,

Даровал ей правитель пурпурный туман.

«Он из облака сонного был извлечен,

Кто вдохнет его - тут же погрузится в сон.

С ним ты сможешь отца навека усыпить,

Ведь иначе титана никак не убить».

Кроме этого дара он дал ей звезду:

«Ею спящие души с собой я веду».

Приняла этот дар сновидений творца

И, вернувшись домой, усыпила отца.

А затем Нева снова к Морфею ушла,

И отца усыпленного в небо взяла.

Его спящую душу манила звездой,

Как собака слепого, вела за собой.

Много лет пролетело, как птицы ключом,

Нева души манила тем звездным лучом,

А в то время титанов их дети повергли,

Безграничную силу в бою опровергли.

Всех потомков титанов Коэлус призвал

И в Небесном Дворце новый дом даровал.

Но узнал громовержца способность Гефай:

«Аметист у Диона украл?! Отвечай!»

Лишь подумал Гефай, дар царя увидав:

«Он Диона убил, его силу украв,

Чтоб подняться на трон, быть владыкой миров,

Силе дал он свободу от камня оков».

И представил Гефай, что Дион нежилец,