Хроники Доктора. Начало.

Глава 1

Все события происходят в параллельной вселенной. Совпадения имён и событий - случайно. Общее лишь дураки, дороги и рубли.

В общении с прекрасной половиной человечества мне катастрофически не везло. Не скажу что урод, может просто навыков общения не хватало, или просто этой темой особо не заморачивался. Но факт вещь упрямая: моя восемнадцатая днюха прошла в гордом одиночестве. Баба Нюра не в счёт. Хотя, если бы не она, утренний хавчик пришлось готовить самому.

- Сергей! Ну и горазд же ты спать! Поднимайся, завтракать будем!

Да, такую квартирную хозяйку надо ещё поискать или заслужить. И постирает, и пожрать приготовит и денег за жильё не возьмёт. А что, я честно заслужил.

Снимать жильё надо не через газеты – там одно жульё! Жильё я искал сидя на скамейке неподалёку от соцзащиты населении. Поначалу долго не клевало: шумной толпой вышли цыгане, оформлявшие пособие по многодетности, нет, мне шум ни к чему, люблю тихое одиночество, хотя в толпе легче затеряться, потом вышел качественно матюгающийся мужик неопределённого возраста с сизым носом, нет, с таким квартиродателем точно свихнусь, да и вливаться в его коллектив придётся регулярно, а мне работать и думать надо.

День катился к вечеру, когда ко мне на лавочку сама подсела тяжело вздыхающая старушка.

- Проблемы, мать? – я участливо подсел ближе.

- Нет, полная катастрофа! Меня лишили надбавки к пенсии до сраного прожиточного минимума. У вас есть дополнительные доходы! Да какие в задницу доходы? Дочка из столицы денежку ко дню пожилого человека прислала, говорю, чтоб протез вставной себе в рот новый заказала, какой доход, вот смотрите, выписка из банка, что это разовое поступление. А она мне: мне делать больше нечего кроме как в ваших бумажках копаться… Стерва очкастая! Вот и выбирай теперь: или за квартиру платить, или протез заказывать.

- А жильца возьмёшь себе? Мне не надолго.

- Работаешь где? Небось менеджером сраным?

- Выше бери. Старшим помощником младшего заместителя уборщика в банке «Монолит».

            - Юморист. Люблю таких, вот дед мой тоже юмористом был. Есть у меня комнатка. Тебе перекантоваться или…девок и собутыльников ко мне не водить! У меня не блатхата.

            - Годится. Тогда у меня встречное условие: дурные вопросы не задавать, в комнату не соваться без спросу. Учусь заочно и люблю тишину.

Той же ночью пришлось наведаться в соцзащиту с ревизией. Замки послушно открылись, сигнализация не сработала, да и не было её. Как оказалось охранять тут было нечего. Папки с бумагами, бланки никому не нужных документов, кулер с водой для работников, да старый допотопный компьютер. Под столом, рядом с системным блоком стоял сейф с суфельным замком.

Придётся повозиться. Кофе, который я нашёл в тумбочке, оказался кстати. Прошло около  часа, и «медведь» сдался. Три стопки, начатый пузырь коньяка, конфеты «Красный мак», денег не было!

Разочарованию моему не было предела, но уйти и не напакостить я не мог. У чутких работников конторы были прекрасные и мягкие кожаные кресла. Посетители должны были ожидать своей участи стоя. Какая невнимательность! Все кресла пришлось вынести в коридор для посетителей. Я вернулся к сейфу за коньяком и конфетами, взгляд мой упал на монитор.

В таком неправильном заведении и электронные документы не в порядке. Ну конечно! Вот файл моей новой знакомой. Слово «отказать» меняем на «утвердить», добавить разовую выплату… Ой, как всё запущено, сколько ошибок!

Заселялся я с чувством выполненного долга. Хозяйка моя стала инвалидом второй группы (хоть какая-то прибавка к пенсии), ветераном труда (а такое звание теперь почему-то присваивают только работникам штанино-протирочной направленности или близким родственникам). Баба Нюра была очень удивлена, когда её вызвали для получения материнского капитала, тут я конечно погорячился, но и мне тоже деньги нужны.

Позже, на покров, я достал коньяк и конфеты, пригласил бабу Нюру отпраздновать мой день рождения. Разлили по стопкам, чёкнулись. Баба Нюра понюхала коньяк и вылила. Выхватила рюмку и у меня.

- А скажи-ка милок, где ты взял это пойло?

- Ну, скажем так, я туда больше не пойду, - я смотрел на бабку, думая, что она повернулась рассудком.

- Вот и правильно, не ходи туда, там плохие люди. Такие как они обычно ставят в сейф водку со снотворным, а эти не пожалели коньяка с ядом. Если бы ты тяпнул тогда хоть рюмашку пока работал, квартировал бы в деревянном пиджаке. Молчи! Человек ты, как я погляжу порядочный, двери не ломаешь, бережёшь чужой труд. Я тебе говорила, что дед у меня был юморист?

- Ага, а что?

- Вот тебе подарочек. На память о нём оставила, да видно теперь тебе эти железки нужнее будут. А пить мы будем мою наливочку.

Баба Нюра принесла отмычки очень тонкой работы и на все случаи жизни. Эх был бы жив их прежний хозяин, но увы!

Однако ж сопли в сторону. Плотно позавтракав, я освежился пивасиком и пошёл делать себе подарок ко дню рождения.

Когда я приблизился к главному входу банка «монолит», автоматика уловила мое присутствие и двери гостеприимно разъехались в стороны. Я вошел, но тут же остановился. Створки поехали навстречу друг другу, сейчас они сойдутся, а потом разойдутся снова – я же не вышел из поля сенсоров, а в закрытом состоянии пробудут секунду шестьдесят семь сотых. Это я уже проверил во время предыдущего посещения банка. Ничего, управлюсь.

Глава 2

Дежурный в участке подался вперед и взглянул на меня безо всякой враждебности.

– А ну‑ка, сынок, поведай, зачем ты затеял весь этот цирк?

– Меня зовут Сергей Быстрицкий,  начальник. Давайте обойдемся без фамильярностей.

И вы знаете, эти слова сильно улучшили цвет его лица. А его здоровенный, а теперь – красный нос с раздувающимися ноздрями выпирал из лица, как лыжный трамплин.

– Не сомневайся, парнишка, к тебе отнесутся со всей серьезностью. Обвинения, выдвинутые против тебя, это вполне позволяют. Так что лучше будет, если ты не станешь распускать язык. Рассказывай что и как. Или будешь ждать адвоката?

– Мне адвокат не нужен. Тем более – бесплатный. Кстати, вы не скажете, сколько лет назад вы в последний раз видели его трезвым?

Тебя поместят в исправительный дом для малолетних правонарушителей сроком не менее чем…

– Извините, начальник, – перебил я, – но это невозможно. Если бы я совершил эту глупость месяц назад или хотя бы на прошлой неделе! Закон суров, и я обречен. Но я совершил преступление в мой день рождения. В восемнадцать лет.

- Значит пойдёшь топтать зону туда, где даже летом холодно в пальто!

- Ваши слова да Богу в уши, начальник.

– Увести.

Вот так‑то оно лучше. Я грозно потряс на прощание наручниками, осыпал судью бранью – затем, чтобы он вдруг не дал слабины. Двое здоровенных копов подхватили меня под локотки, выволокли из зала суда и засунули в машину. И только после того, как дверь за мной закрылась, я позволил себе откинуться на спинку и расслабиться – можно было порадоваться победе.

Да, именно победе. Цель всей операции в том и состояла, чтобы попасть в тюрьму. Я испытывал необходимость в профессиональном росте.

В моем безумии была четкая логика. С младых ногтей, с мелких краж всех этих леденцов я всерьез задумывался о карьере преступника. Побудительных мотивов у меня было несколько, но главный – мне нравилось  быть преступником. А что? Заработки приличные, работенка не особо пыльная, и, если честно, мне нравилось чувствовать свое превосходство, оставляя остальных в дураках. Нехорошо? Возможно, но это приятное ощущение.

Тут я столкнулся с весьма серьезной проблемой. Как подготовить себя к будущему? Преступность – нечто большее, чем кража леденцов. Кое‑что я уже понимал. Мне хотелось иметь деньги. Чужие деньги. А деньги хранятся под замками, так что – чем больше я узнаю про замки, тем проще окажется добраться до денег. И я засел за учебу. Мои оценки так стремительно взлетели вверх, что учителям показалось, будто я не так уж и потерян. И особенно горячо они одобрили мой выбор, когда я заявил, что собираюсь выучиться на слесаря. Курс был рассчитан на три года; я, впрочем, управился за три месяца. Тут я попросил, чтобы у меня приняли экзамен. Но мне отказали.

Так дела не делаются – объяснили мне. Надо продвигаться вперед вместе со всеми, так что всего через два года и девять месяцев я получу диплом, и отправлюсь вкалывать.

Однако. Я попытался им втолковать, что уже выучился, а мне объяснили, что это невозможно. Видно, у меня на лбу уже было написано «слесарь». Так, по крайней мере, полагали они.

Я стал пропускать занятия, не ходил в школу по нескольку дней. Им приходилось ограничиваться устными выговорами, поскольку на экзаменах я получал высшие баллы. И по праву получал, между прочим, – потому что много практиковался. Свои личные делишки я обделывал так аккуратно, что никто ничего не подозревал. Однажды ночью несколько сот рублей принес мне торговый автомат, потом настала очередь кассы автостоянки. Такая практика не только шлифовала мое мастерство, но и давала средства на обучение. Разумеется, не на школьное – там я и так должен был тянуть лямку до упора, – а на внеклассное.

Никаких руководств по преступлениям не существовало, так что учиться приходилось как придется. Однажды в словаре я отыскал слово «подделка», и это послужило толчком к изучению фотографии и печатного дела. Искусство рукопашного боя в жизни мне очень помогало, так что я продолжал совершенствоваться в нем, пока не получил «черный пояс» в школе шотокан. Техническими сторонами моей будущей профессии я также не пренебрегал: к шестнадцати годам я знал о компьютерах все, что можно, – к тому же приобрел квалификацию микроэлектронщика.

Все это было славно, но – что мне все это даст? Пока я не знал. Поэтому и решил сделать себе на совершеннолетие подарок. Сесть в тюрьму.

Глупо? А что делать?! Надо же отыскать преступников, а где их искать, как не в тюрьме? Согласитесь, смысл есть. Ведь тюрьма мой дом родной, раз там мои близкие. Я буду их слушать, глядеть на них и, когда почувствую себя готовым к трудовой деятельности, достану из башмака отмычку и уйду на волю.

Но все оказалось не так, как я ожидал.

Прежде всего меня остригли, обработали антисептиком, выдали тюремные одежду и обувь. Правда, сделано все это было настолько непрофессионально, что у меня оказалось достаточно времени, чтобы перепрятать отмычку и деньги. Отправили меня не в камеру, а в психушку, проверять зачем-то на вменяемость. С другой стороны там ждут проверку самые отъявленные отморозки, будет у кого поучиться.

Меня отвели можно сказать в обычную палату, открыть которую из нутри не составляло для меня проблем. Внутри было две кровати, на одной из них сидел толстяк моего возраста. Это было большое разочарование.

Глава 3

Завтрак оказался не лучше и не хуже тех, которые я стряпал себе сам. Ел я чисто механически, прихлебывал хорошо разбавленный чай, лениво жевал кашу, приглядываясь к сидевшим по соседству. Тут их было человек тридцать, все жевали крайне старательно и увлеченно, а я перебирал их взглядом, чувствуя, как во мне растет отчаяние.

Во‑первых, все они казались безнадежно тупыми, совсем как мой сосед. Я, конечно, понимаю, что преступный мир должен включать в себя и людей не шибко умных, да и просто идиотов, но ведь не только же их! Должны же, черт возьми, тут быть и другие?

Во‑вторых, все они были не старше двадцати лет. Где же матерые мужики? Или преступность – это что‑то вроде грехов молодости, которые легко устраняются медикаментозной корректировкой? Нет, что‑то тут не так. Они, похоже, все, как один, – неудачники. Неудачники и неумехи. Да знай они свое дело, не сидели бы! Не вписались в жизнь и только нагадили себе же.

Придется мне использовать их, это ясно, как дважды два. Если мне у них учиться нечему, то, по крайней мере, они могут навести меня на тех, у кого поучиться можно. Через них я выйду на тех, кто на свободе, на неуловимых профессионалов. А мне именно это и надо. Вычислить нужного мне среди этой толпы унылых болванов не составило труда. Небольшая группка собралась вокруг крепкого парня с перебитым носом и шрамами на лице. Казалось, даже санитары стараются держаться от него подальше. Так и на прогулке – никто не подходил к нему близко, все держались поодаль.

– А кто это? – спросил я Валерку, который, сгорбившись, сидел рядом со мной на лавке, интенсивно ковыряя в носу. Он долго и энергично моргал, пока наконец не уловил суть вопроса. А сообразив, в отчаянии всплеснул руками.

– Осторожней с ним! Держись подальше, это же Савелий‑убийца. Так мне сказали, и я в это верю. Первый по мордобою. Лучше не связывайся.

Хм, уже хоть что‑то. Про мордобой я, конечно, слыхивал, но сам не видел ни разу, поскольку жил недалеко от города. В нашей округе было слишком много полиции, и этим у нас не занимались. Мордобой, иногда стенка на стенку – это противозаконная забава, довольно крутая, популярная в глухих фермерских поселках. Зимой, когда урожай в амбарах, аграрии маются от безделья. Руки у них, понятное дело, чешутся, тут гасилово и происходит. Это так. В поселок приходит чужак и бросает вызов местному силачу. Поединки обыкновенно происходят в амбаре на отшибе, женщины не допускаются, зато допускается изрядная выпивка, делаются ставки, и пошло‑поехало. Схватка кончается только тогда, когда один из двоих уже не в состоянии подняться. Развлеченьице не для чистоплюев‑слюнтяев. Славное мужское дело. Так, значит, Стинджер тут специалист? Что ж, любопытно, надо сойтись с ним поближе.

Это оказалось несложно. Думаю, я мог бы просто подойти к нему и заговорить, но мое сознание все еще было отравлено скверными видиками, которые я смотрел запоем. Большинство из них было о нравах преступного мира, и оттуда, собственно, я и содрал свою эскападу. Тем не менее идея была вовсе не так плоха. Собственно, об этом можно судить и по результату.

Итак, насвистывая, я прогуливался по дворику. Потом, как бы невзначай, оказался рядом с Савелием и его подручными. Один из шестерых взглянул на меня хмуро, и я как бы поспешно отошел. Чтобы вернуться, когда шестерка отойдет.

– Ты Савелий? – громко прошептал я, оказавшись рядом с ним и глядя в сторону. Судя по дальнейшему, он в своей жизни смотрел те же видики, что и я.

– Да. А кому это интересно?

– Мне. Я только что сюда попал. Меня просили передать тебе кой‑чего.

– Валяй.

– Не здесь. Тут могут услышать. Лучше наедине.

Он подозрительно взглянул на меня, нахмурив густые брови. Но я, видать, его заинтриговал. Он что‑то буркнул своим парням и отошел в сторону. Они остались на месте, но глядели мне в спину, когда я пошел за ним. Мы пересекли двор и подошли к лавочке – двух мужиков с нее как ветром сдуло. Я сел рядом с ним, и он еще раз смерил меня презрительным взглядом.

– Ну, валяй, малый, сообщи‑ка мне что‑нибудь приятное.

– Это – тебе, – сказал я, толкнув по скамейке в его сторону зелёную тысячную бумажку. – Это от меня. Мне нужна твоя помощь, и я за нее заплачу. У меня еще есть чем.

Он фыркнул, но быстренько схватил купюру и сунул в карман.

– Я благотворительностью не занимаюсь, – сообщил он. – И помогаю только одному человеку. Себе. Понял? Можешь проваливать.

– Погоди. Мне нужен человек для побега. Примерно через неделю, а?

На этот раз он слушал внимательнее. Повернулся и прямо взглянул мне в глаза. Холодно и уверенно.

– Я шуток не люблю, – произнес он и схватил меня за запястье. Вывернул руку. Это было больно. Вывернуться‑то я мог легко, но не стал.

– Это не шутка. Через восемь дней мне нужно быть на воле. И я там буду. И ты – тоже, если захочешь. Решай.

Он помедлил, изучая меня, и отпустил руку. Я принялся массировать запястье, дожидаясь ответа. Было видно, что он обдумывает мои слова, приходя к решению.

– Ты знаешь, за что я сел? – спросил он наконец.

– Кой‑чего слышал.

– Если тебе сказали, что я кокнул одного типа, то это так. Знаешь, совсем случайно. Головка у него была слабенькой. Треснула. Это уже оформили было как несчастный случай, да только другой тип проиграл на этой ставке кучу денег. Должен был заплатить мне на следующий день, а вместо этого пошел в участок, потому что так выходило намного дешевле. А теперь меня собираются запихнуть подальше и надолго. Не нравится мне это.

Глава 4

От ярости я задохнулся, но взял себя в руки. Ну пропишешь ему по первое число, а что дальше? Схватят, и все. Нет, надо сматываться. И я кинулся вверх по лестнице: пролет, следующий…

Тут вспыхнул свет. Психи и косившие переполошились, спросонья переругивались, сейчас они кинутся к дверям, обнаружат меня в коридоре, и заявится охрана. Выхода не было. Оставалось одно – бежать на последний этаж, подальше от камер.

Уже в полном отчаянии я заглянул в первую попавшуюся камеру на этом этаже и остолбенел – она была пуста! И все остальные на этаже – тоже! Это давало мне шанс. Птичкой я взлетел по металлическим ступенькам, в два счета обработал замок и собирался уже выскочить на крышу, как заслышал внизу шаги двух охранников, поднимавшихся на этаж. Едва они сюда доберутся – все кончено. Замок щелкнул, я навалился на люк и, распластавшись на крыше, опустил крышку на место. При этом успел увидеть, что охранники направляются прямиком в мою сторону.

Заметили? Сердце билось как бешеное, я пытался перевести дыхание и ждал дальнейшего развития событий.

Но никаких криков пока не было. Очевидно, они меня не заметили. Я пока свободен.

Хорошенькая свобода! Валяюсь на дурацкой крыше, стучу зубами от холода, а минуты через три меня сцапают.

Еще минуту я бессильно дрожал, испытывая острую жалость к себе. Но встал, встряхнулся, как собака, и ощутил ярость.

«Да что ж это такое?! – сплюнул я. – Гениальный преступник, преступная жизнь… и влипнуть в первой же серьезной заварухе из‑за олигофрена с ножичком. Учись, Серёжа, учись. В будущем пригодится. Запомни – всегда прикрывайся с тыла и флангов. Продумывай абсолютно все и помни, что кретины на то и кретины, что просыпаются именно тогда, когда тебе это меньше всего нужно. Если хочешь, чтобы он спал крепко, – сделай так, чтобы он спал крепко. Да, конечно, сейчас эта премудрость тебе что рыбе зонтик, но на будущее пригодится. А пока – соображай, как выкрутиться».

А чего тут было особенно соображать? Когда охранники откроют люк и вылезут на крышу, то меня обнаружат. Где тут спрячешься? На верху цистерны? Ну и что? Если они вылезут на крышу, то уж проверят все, нечего сомневаться. А что делать? Вниз не сиганешь, а так хоть остается слабенькая надежда. Вперед.

Легко сказать. Стенки цистерны были совершенно гладкими, а до верха было недостать. Я отошел, разбежался, прыгнул и уцепился за какую‑то штуковину наверху. Попытался было ухватиться лучше, но пальцы разжались, и я рухнул вниз. Если этот грохот услышали внизу – я не удивлюсь. Надеюсь, что шмякнулся я над пустой камерой, а не над коридором.

«Что‑то ты, парень, много думаешь и мало делаешь, – усовестил я себя. – Черт возьми, мне же надо туда залезть!»

Отошел к самому краю, несколько раз глубоко вздохнул и бросился вперед.

Разбег, толчок, прыжок и…

Правая рука ухватилась за железо. Ухватился левой и рванулся вверх. И, поцарапавшись о металл, влез на верх цистерны. Тьфу! В футе от моего лица валялась здоровая дохлая ворона, причем ее мертвые глаза смотрели прямо на меня. Я попытался отодвинуться в сторону, но услышал, как крышка люка откинулась на крышу.

– Эй, подтолкни меня. Я застрял!

Это, похоже, были все те же толстячки‑охранники, которых я заметил внизу. Опять вздохи и пыхтение – на крышу забирался второй.

– На кой черт мы сюда лезли, – заныл первый.

– Что значит «на кой»?! – возмутился его напарник. – Мы выполняем приказ, а это еще никому не повредило.

– Но люк был закрыт.

– Камера – тоже. Давай‑ка, пошевеливайся.

Судя по звуку шагов, они обошли крышу и вернулись к люку.

– Нет его тут. Спрятаться тут негде. И за карнизом он не висит – я проверил.

– Тут еще одно место, где мы не смотрели.

И я почувствовал, как их глаза уперлись в меня. Сквозь металл. Сердце снова бешено заколотилось. Их шаги приближались, и в полном отчаянии я вцепился в поверхность цистерны.

– Не мог он туда залезть. Слишком высоко. Я даже до края не могу достать.

– Да ты и до своих шнурков не достанешь. Давай, помоги мне залезть. Поддержи меня снизу, тогда я дотянусь. Я взгляну только.

Да, он был совершенно прав. Один только взгляд. Что еще надо? Что я мог тут поделать?! Меня охватило полное безразличие. Я лежал, слушал их возню и переругивания, толстяк старательно пыхтел и, кажется, полз наверх. Вот в футе от моего лица появилась рука, и…

Сработало подсознание. Ей‑богу, придумать такое я бы не смог. Рука самостоятельно дернулась и подтолкнула дохлую птицу под самые его пальцы.

Эффект был великолепен. Птица исчезла, зажатая в пальцах, внизу раздались чертыхания, визг и глухой удар.

– Что случилось?!

– Ох… я взялся, а тут… Да я же колено ушиб!

– Ну‑ка, вставай. Обопрись об меня. Прыгай на здоровой…

Они медленно cпускались вниз, а я наслаждался покоем. Конечно, они могут вернуться, это исключить было нельзя, но первый раунд я по очкам выиграл.

А через какое‑то время я понял, что выиграл и второй. На крышу никто больше лезть не собирался. Вскоре все поиски сосредоточились во дворе.