Хроники Эйру: Пробужденная

Глава1: И ветер развеет пепел

Солнце в тот день было особенно ласковым. Его лучи золотили травы, скользили по лепесткам, наполняя сад умиротворением. Птицы пели лениво и нежно, в воздухе витал аромат жасмина и земли, ещё влажной от утренней росы. Я склонилась над цветами — трепетно поправляла хрупкие стебли, стряхивала пыльцу с лепестков, улыбалась пчёлам, жужжащим в такт дыханию. Мир был тёплым, мир был живым…

Пока не пришёл дым. Он не заявился сразу. Сначала — лёгкий намёк в воздухе, горькая нота, неуместная среди цветов. Потом — резкий, едкий удар в ноздри, жар в груди, вкус пепла на языке. Я выпрямилась, и сердце замерло. Небо — всё ещё голубое, но где-то за деревьями уже вздымался тёмный столб дыма. Из того самого леса, где жило моё Дерево. Оно было не просто деревом. Оно было началом. Колыбелью моей сути. Моей матерью.

И — я сорвалась с места. Босиком, в одном лёгком платье, я мчалась по полю. Мои сандалии остались где-то позади. Колючки резали ступни, травы плетьми били по ногам, кустарники цеплялись за ткань, словно пытались удержать. Но я не чувствовала боли. Только бег. Только страх.

Гарь.

Это первое, что я почувствовала, вбежав в лес. Удушающий, злой, жгучий запах. Он обволакивал изнутри, проникал под кожу, цепкими пальцами холодил душу.

Предчувствие стиснуло меня, словно стальные кольца — одно за другим. Туже и туже. И оно оправдало себя, я почувствовала жар, что обжигал мне ноги, но я не видела огня. Это могло значить лишь одно, это ОН горит. Паника встала в горле комом, дышать стало трудно. Но я побежала еще быстрее.

— Поздно… поздно… — шептали голоса внутри. Голоса тысяч деревьев, что жили в моем лесу, тех с кем я сплелась корнями, и окружала заботой. Их печаль звенела в ушах, но я с отчаянием им кричала:

— Нет! Я успею! Такого не может быть! – но сколько не кричи, обмануть можно кого угодно, но не себя…

Слёзы хлестали по щекам – горькие, жгучие, как и дым, который с каждой секундой становился гуще.

Я неслась между деревьев, ветви рвали кожу, лёгкие сжигал дым, в горле разрывался кашель, а в ушах гремел пульс — как набат, вещающий о беде.

И вот — опушка. Я остановилась. Не по своей воле — тело само отказалось повиноваться разуму. Даже видя все своими глазами, я отказывалась верить.

Передо мной — Он. Мой дуб. Моё древо. Моя связь с миром.

Он горел.

Но это не был случайный пожар. Это была не молния. Это был приговор.

У корней дымилась солома. Она была принесена руками тех, с кем я делила хлеб и кров.

Вокруг стояли мужчины из деревни. Они смотрели, как пламя охватывает могучий ствол, как огненные языки играют на ветках, перепрыгивая от листа к листочку, как дети что играют в салки.

Когда оно загорелось — во мне вспыхнуло пламя. И с каждым новым языком огня я чувствовала, как исчезаю. Кожа трескалась словно кора. Тело горело изнутри. Силы уходили, как песок сквозь пальцы.

Ветер, мой друг, мой брат, что пел мне колыбельные многие года, ты трепал крону этого дуба своим бризом, сегодня же и ты против меня, сильнее раздуваешь пламя что пожирает мою суть…

Мой крик сорвался с губ – нечеловеческий, пронзительный, отчаянный. Удивлённые глаза людей обратились ко мне. Осознание неудержимой лавиной накрыло меня. Я не потушу. Не хватит сил. Я больше не вернусь домой. Не обниму дочь, не вдохну её молочный запах. Не увижу того, ради которого я покинула дом и стала жить жизнью смертной среди людей. Тех кто сейчас любуется на мой погребальный костёр.

Отчаяние разрывало мое сердце. Я была в агонии, как зверь загнанный в угол. Сейчас мне было плевать, что они увидят, плевать что обо мне подумают! Я не буду стоять и безропотно умирать!

- Неблагодарные! Любуетесь на дело рук своих? – боль терзала меня. Нет ничего больнее в мире, чем сгореть заживо… я, вскричала – Да познаете же и вы эту боль, что своими руками сеете, то своею душою пожнете!!!

Я призвала силу матери моей, открыла себя своей природе, сбросив оковы человеческой плоти, отринув человеческий облик. Более я не сдерживала свою мощь

- Явись же тот, что задолжал мне, и опали своим всепожирающим огнем! Пусть вдовы их умоются слезами, пусть дети их не обнаружат даже праха!

Все силы я вложила в этот призыв. Они ответят, поплатятся за свое ханжество и глупость…

Раз сегодня навеки закатится мое солнце, раз в благих делах рук моих, они узрели зло, то я покажу им зло настоящее! Чтоб сложили они деяния свои на чаше весов справедливости, и отделить сумели зерна от плевел.

Последняя строчка призыва застыла на моих губах… сквозь пелену тумана застлавшую мои глаза, я вдруг увидела до боли родной силуэт.

Он тоже тут… тяжёлые капли пота, крупными градинами катились по его лицу. Одной рукой опершись о молодое деревце, он с трудом переводил дыхание после долгого бега, видимо побежал со мною в след, когда я сорвалась, не слова не сказав ему в объяснение.

Судьба, как же ты надменна и несправедлива, даже последнее право мести забрала у меня… Ведь не могу же я позволить умереть и ему от моей руки. В конец, обессилев я рухнула на колени. Бесслёзные рыдания сотрясали меня. Заклинание развелось в руках, забрав с собой последние капли моих сил.

Дуб догорал

Он, сделав всего несколько быстрых шагов, опустился рядом, и, дрожащими руками, бережно обнял меня, словно хрупкую фигурку из стекла, словно знал, что вот-вот я рассыплюсь в прах, от одного неверного движения.

Я лежала в его объятиях, тающая, словно уголек, обращаясь в золу, словно пламя, что уже почти прогорело, оставив после себя только жгущую и ранящую память.

Он не сразу понял. В его глазах была надежда. Та, что держит за руку даже у самого края. Но я знала — конец рядом. Он уже дышал мне в затылок. Чуда не случится, страница дописана. Прекрасная Эйриль уже сомкнула ножницы, на моей нити жизни.

Слёзы, которые успели наполнить мои глаза, не пролились. Они испарились от жара, что сжигал меня изнутри. Даже слезам не позволено было попрощаться…

Глава 2: Легенда

Легенда о пяти перстах великой матери, Сотворение миров.
Текст запрещен на землях Мирендалья, Светочем единого Эл'Элнара Иллюминархом Амеланом Теомаром.

Давным-давно, когда не было ни звёзд, ни земли,
Когда не пели птицы и не плакали дети,
Мир был тишиной. Без дыхания. Без формы.
И в той великой тишине появилась Она.
Дану — Первая. Не рождённая и не созданная.
Она просто была.
Она шла по пустоте, что звалась Ноктэрнум,
босыми ногами.
И не было смысла в том путешествии.
В печали смотрела она в окружающее ничто,
Тогда к ней явились две Силы.
Не имеющие ни плоти, ни формы
Одна — тёплая, согревающая, полная сияния.
Другая — прохладная, глубокий, как забвение.
Первая сила была Светом,
Узрел свет печаль в сердце прекрасной Дану,
И молвил он:
«Ты — Дану, вижу чисты твои помыслы.
Одарю тебя Пламенем Начала.
Стань источником, стань Замыслом.
Пусть из твоих ладоней вырастут воды,
Пусть из дыхания родится лес,
Пусть живое узнает своё имя.
Я — Свет, и в левую руку я вложу тебе дар «Созидания».
И Дану приняла дар — и её сердце забилось в предвкушении.
И с тем биением впервые задрожала ткань мироздания.
Но вторая сила молчала дольше.
А когда заговорила — её голос был мягок, но холоден:
«Ты — Дану, и ты уже держишь Пламя.
Ты — не только Зов.
Ты — Эхо.
То, что рождено — должно завершиться.
Не всё, что ты создашь, будет чистым.
Не всё, что ты оживишь, пожелает жить.
Я — не враг. Я — конец, покой, возвращение.
Я дарую тебе правую руку — чтобы ты могла разрушить то, чему пришло время.
Остановить, что обратилась в боль.
Я — Тьма. Я дарую тебе «Завершение».
И Дану не отвернулась.
Она взяла и этот дар — и вторая рука её наполнилась тьмой,
Так мир был соткан.
Из левой руки её родился солнечный свет, реки начали свое течение, жизнь взяла начало.
Из правой — ночь, тишина, смерть, забвение.
Так Дану стала богиней цикла, Матерью,
чьё левое крыло давало жизнь, а правое — отпускало.
И всё было в равновесии.
День сменял ночь, жизнь обнимала смерть.
Когда обе её руки были полны силы —
Дану не возгордилась.
Она не стала царствовать.
Она склонилась над бесплотной тканью мира
И выдохнула первую искру, и разделила на пять,
как перстов на ее руке
Так появились пять богов — не равных Ей, но исполненных части её воли, чаяний и надежд
Каждый отражал грань одного из её Даров.
Карондас-
Бог огня и кузнечного дела, поселился он в глубинах гор,
Где языки пламени несли не разрушение, а творение.
Стал он покровителем ремесленников, тех что подобно богине Создают что-то своими руками.
Был он первым, кто научил молот подчиняться руке.
И создала его левая рука богини
Эйриль – прекрасная,
В ее власти были нити жизни всего живого.
Она принимала души,
Закончившие свой путь по землям Эйру,
Переправляла их через – Реку забвения Морн.
Прекрасным лицом своим, Унимая их страх,
Ибо смерть не зло.
Она даровала покой мёртвым. И сны живым.
Творением правой руки стала она.
Лирталос-
Стал покровитель охотников зверолюдов и войнов,
Тот, кто даровал инстинкт и научил охоте.
Его зов до сих пор жив В сердце каждого хищника,
В рёве зверолюда перед битвой.
Он — первородная сила,
Танцующая между жизнью и смертью.
И не смотря на всю суровость
Светом был создан он.
Миралкея-
Хранительница тайн,
Что принесла магию. Она научила возлюбленных созданий Дану, чувствовать биение силы мироздания,
И использовать ее во благо своего народа.
Из силы Тьмы родилась та, что несла мудрость
Маалґар— пожиратель звёзд.
Последний.
Был он рожден из Света, Чистым и ясным.
Но однажды он коснулся её правой руки — той,
в которой жила Тьма,
И Тьма пришлась ему по вкусу.
Вообразил он, Что теперь подобен матери своей.
И сотворить решил свой мир.
Поднялся он в ночное небо Эйру, И поглотил свет звёзд
Оставив после себя Лишь бескрайнюю пустошь.
Он не был изгнан, Он сам ушёл в великое ничто.
И Сказано было…
«Пятеро были даны миру —
Не для господства, а для равновесия»
Но не пришло равновесие и мир В земли Эйру.
Возлюбленные создания Дану,
Не смогли жить в ладу меж собой,
И пять перстов ее Не смогли остановить кровопролития.
Эльфы, люди, зверолюды, дварфы
делили меж собой Эйру,
уничтожая и круша творения рук ее.
Надорвалось сердце матери, от великой боли,
Закрыла она лицо ладонями,
И отвернулась от созданий своих.
Покинула Дану земли Эйру,
Чтоб никогда больше не вернуться.
И когда Дану отвернулась от мира,
Небо задрожало.Ткань,
Которую она сплела с такой нежностью,
Осталась без руки, что её держала.
И тогда небо разверзлось.
Из него, как из рассечённой вены,
Хлынуло то, что не было ни тенью,
Ни пламенем —
Орды демонов, созданных в темноте.
Они были детищами Маалґара —
Того, кто вкусил Тьму,
Кто пожелал быть равным Дану.
Он вознамерился создать свой собственный мир —
Величественный, свободный от боли,
Сильный и сияющий так ярко,
Как звёзды, что он поглотил.
Но гордыня не знает предела,
А замысел — цены.
Маалґар не справился.
Его создания были не прекрасны —
Они были злобны.
Голодны до плоти, до силы…
Они не знали благодарности,
Не знали любви.
Они жаждали пожирать и разрушать.
Увидев, что сотворил,
Маалґар захотел
Уничтожить своё творение.
Но было поздно.
Они восстали против него,
Растерзали его чёрное тело
И поглотили его душу.
Маалґар был пожран своими детьми.
И то, что было богом.
Растворилось в ненависти
И тогда, когда пламя демонов
Коснулось берегов Эйру,
Впервые за всю историю
Эльфы, люди, зверолюды и дварфы
Отложили мечи,
Омоченные в крови друг друга.
Потому что никто
Не мог выжить в одиночку.
И восстали армии,
Стали ряды плечом к плечу,
А песни войны звучали на всех языках.
…И тогда Миракля,
Хранительница Тайн и магии,
Богиня справедливости
Впервые за века склонилась к смертным.
Она увидела, как народы,
Прежде враждовавшие,
Забыли старые счёты
И подняли мечи не ради власти —
А ради жизни.
И она решила помочь.
Она выделила избранных,
Из каждого народа.
Она не измеряла сердца числом побед,
Не награждала по крови или титулу.
Она искала в смертных то,
Что даже они сами не замечают:
Струну, на которой звучит,
Согласие с миром,
Готовность охранить,
Даже ценою собственной жизни.
И лишь немногим

Она даровала способность
Чувствовать силу мироздания,
Ткань, из которой сплетается магия.
Но и этого оказалось недостаточно.
Слишком много демонов
Блуждало по землям Эйру.
Потому Миралкея
Обратила взгляд глубже —
В самые корни душ.
И среди разных народов нашла пятерых,
Пятерых, кому она вложила в сердце зерно иного пламени.
Пятерых, кто стал драконами.
Не метафорой.
Не символом.
Истинной плотью и огнём:

Один — от дварфов,
С телом из меди и камня,
Что повелевал стихией земли

Один — от эльфов,
Рожденный из песни и стали,
Ветер был в его власти

Один — от зверолюдов,
С рёвом стаи и пламенным сердцем,
сердцем что подчинило себе огонь

Один — от людей,
Что нес в груди справедливость.
Клинком что бьёт без промаха,
В его руках, стала молния.

Один — от ведьм,
Что даже в самые тяжёлые времена,
оставались чистыми
Как родниковая вода.
Она и стала его оружием.

С их появлением — мир вздохнул.
Демоны были обращены в пепел.
Некоторые бежали, другие прятались,
А самые коварные
Скрылись в трещинах реальности,
Ожидая нового шанса.