Хроники Геннадия Павловича

Эпизод первый: Суп как философская категория

Геннадий Павлович Скворцов понимал фундаментальную истину: мир существует исключительно благодаря непрерывному нарушению правил. Вселенная была плохо управляемым торговым объектом, где Бог выступал в роли недобросовестного арендодателя, а люди — продавцами, вечно забывающими надеть головные уборы. Его собственная физическая форма казалась наглядным пособием по технике безопасности «как не надо»: горб как результат неправильной реалии бытия, живот — протест против законов гравитации, а очки — два иллюминатора в реальность, увеличенную до степени абсурда.

Его день начинался с ритуального действа. Проснувшись, он чихал — не просто «апчхи», а целую оперу из носоглотки, финальный аккорд которой звучал как обвинительный приговор пылевому клещу. Затем он надевал брюки, которые подтягивал до уровня диафрагмы, превращая себя в зрительное воплощение знака «восклицательный знак в треугольнике». И выходил на тропу войны.

Войны с хаосом.

Кафе «Хачапури и Компот» на Маяковского, 54-56 стало для него не просто точкой общепита, а целой метафизической территорией. Бизнес-ланч здесь, согласно данным 3ГИС, стоил 330 рублей. В реальности — 390.

— Это не наценка, — объяснила официантка с маникюром цвета увядшей надежды. — Это инфляция.

— Но в приложении обновление было сегодня утром! — парировал Геннадий Павлович, тыча пальцем в экран.

— У нас, — таинственно сказала девушка, — инфляция идет быстрее, чем обновляется 3ГИС. Она релятивистская.

Суп «Сюрприз» действительно преподнес сюрприз. Плававшая в нем неопознанная белковая структура напоминала то ли гриб, то ли хрящ. Геннадий Павлович достал лупу (десятикратное увеличение, подарок сына на 65-летие, который тот заказал по интернету, даже не приезжая). При свете сальной лампы он изучал объект.

— По ГОСТу 31618-2012, — пробормотал он, — размеры овощной нарезки в прозрачных супах должны быть дискретными и узнаваемыми. Это же... это амеба какая-то!

За соседним столиком молодой человек в очках толще, чем у Геннадия Павловича, строчил в ноутбук: «Петербург — это город, где даже борщ становится постмодернистским высказыванием». Геннадий Павлович фыркнул. Для него борщ был не высказыванием, а продуктом, подлежащим сертификации. Он сфотографировал суп, измерил его температуру (64°C при норме не ниже 75°C для подачи) и зафиксировал факт отсутствия головного убора у официанта, разносящего хлеб.

— Волос — это не специя! — крикнул он ему вдогонку, но тот уже растворился в дверях кухни, как грешник в вратах чистилища.

Дома, за старым компьютером с монитором-пузотером, он создал пост: «СУПЫ С СЮРПРИЗАМИ: КВАНТОВАЯ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ БОРЩА И РЕЛЯТИВИСТСКАЯ ИНФЛЯЦИЯ. ОТЧЕТ № 487».

Ноль лайков. Один комментарий от бота: «Интересно! Хочу так же!». Геннадий Павлович чихнул на клавиатуру. Мир был глух, как бетонная стена. Но он знал — если долбить в одну точку, рано или поздно появится трещина. Хотя бы в собственной психике.

Эпизод второй: Ярмарка как модель вселенной

Ярмарка «Новогодний подарок 2025» в «Экспофоруме» стала для него квинтэссенцией российской действительности. Здесь нарушения были не пунктами, а целыми философскими системами.

Продавец колбас, мужчина с лицом, как котлета в панировке, на вопрос о документах ответил:

— Какие документы? Это ж праздник! Новый год! Тут Дед Мороз главный документ!

— Дед Мороз, — отчеканил Геннадий Павлович, — согласно Федеральному закону № 294, не является уполномоченным лицом для реализации скоропортящейся продукции. Где ваш ОГРН?

— О-го-го-го-го-рн! — заржал продавец, явно довольный каламбуром. — У меня в кармане!

Холодильник с грудинкой не просто не охлаждал — он, кажется, слегка подогревал, словно готовя мясо к переходу в иное состояние материи. Термометр Геннадия Павловича показывал +12°C.

— По СанПиН 2.3.6.1079-01, температура хранения охлажденного мяса — от 0 до +6°C, — сказал он вслух, обращаясь к никому.

— А по ощущениям покупателя, — сказала рядом стоящая женщина, тыкая пальцем в грудинку, — оно должно быть вкусным. И точка!

— Точка, — мрачно согласился Геннадий Павлович, — часто является симптомом бактериального поражения.

Он двигался по ярмарке, как пророк, несущий скрижали, на которых вместо заповедей были высечены пункты ГОСТов. Его игнорировали. С ним ссорились. Над ним смеялись. Один молодой человек, наблюдавший за его диспутом о необходимости контрольных весов, снял его на телефон и выложил в TikTok с подписью: «Боец невидимого фронта. Аудит как духовная практика». Ролик набрал пятьдесят тысяч просмотров. Геннадия Павловича это не интересовало. Он проверял наличие уведомления о порядке возврата товара. Его не было.

Вечером он писал отчет № 488: «НОВОГОДНИЙ ПОДАРОК 2025: КОГДА ДЕД МОРОЗ ЗАМЕНЯЕТ РОСПОТРЕБНАДЗОР. АНАЛИЗ КРИЗИСА НОРМАТИВНО-ПРАВОВОГО СОЗНАНИЯ В УСЛОВИЯХ ПРАЗДНИЧНОЙ АНОМИИ».

Сын из Нижнего Новгорода прислал сообщение: «Пап, ты опять в интернете светишься? Не позорься». Геннадий Павлович не ответил. Он смотрел на портрет Людмилы. Она улыбалась с черно-белой фотографии, словно говоря: «Гена, они все идиоты. Но ты-то знаешь, где вес нетто».

Эпизод третий: Магазин «Коралл» и физика пустоты

Магазин «Коралл» обнаружился на задворках сознания города. Место, где, казалось, даже воздух был просрочен. Геннадий Павлович зашел туда случайно — погнался за автобусом № 76, который уехал раньше расписания (еще одно нарушение!), и ему потребовалось укрытие от внезапно появившегося дождя, падавшего косо, будто проверяя вертикальность зданий.

Первое, что он отметил — звук. Не просто тишина, а насыщенная тишина. Как будто пространство магазина поглощало не только шум улицы, но и сами смыслы. Холодильники гудели басовито, на низкой частоте, вызывающей беспокойство в подкорке.

Продавец, представившийся Дмитрием (бейджик криво пристегнут — нарушение корпоративного стандарта!), был человеком-фундаментом. Он не смотрел на Геннадия Павловича — он его сканировал, медленно, как плохой принтер.

— Водки, — сказал Геннадий Павлович, чувствуя, как его голос теряется в этой звукопоглощающей пустоте.

— Паспорт, — отозвался Дмитрий. Голос у него был какой-то... цифровой. Лишенный обертонов.

— Мне шестьдесят восемь! Я сам ходячий паспорт! С печатями прожитых лет!

— Правила. Без паспорта — только безалкогольное.

— У вас тут, — перевел тему Геннадий Павлович, тыкая тростью в пол, — линолеум вспучился. Тривиальная причина — нарушение технологии укладки. Нетривиальная — возможно, повышенная влажность основания. Или нагрузка. Неравномерная нагрузка.

Он ткнул еще раз. И тогда он услышал. Вернее, почувствовал кожей стоп. Не звук, а вибрацию. Глухую, ритмичную. Как будто под ногами не бетонная плита, а мембрана. И сквозь гул холодильников ему почудился... другой гул. Словно где-то далеко работает генератор. Или плачут. Коллективно. Очень тихо.

— Что у вас в подвале? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Склад, — машинально ответил Дмитрий, и вдруг его глаза-сканеры на мгновение сфокусировались на Геннадии Павловиче с непривычной интенсивностью. — Запас товара. Пиво, вода. Зачем вам?

— СанПиН 2.3.6.1079-01, раздел 4. Подвальные помещения при использовании под складские цели должны иметь принудительную вентиляцию с кратностью воздухообмена не менее...Кхм. У вас здесь пахнет. Затхлостью. И... грустью.

Последнее слово сорвалось с его губ нечаянно. Дмитрий медленно, как робот-манипулятор, повернул голову.

— Вам водка нужна, или нет? — спросил он, и в его голосе впервые появилась какая-то странная, металлическая нотка. Не угрозы. Скорее, программного предупреждения. Как у системы, которая говорит: «Не пытайтесь получить доступ к защищенным разделам».

В итоге, Геннадий Павлович купил лишь бутылку минералки «Славяновская» (проверив дату розлива — была в пределах срока) и вышел. Дождь кончился. Но странное чувство не отпускало. Он стоял, прислонившись к фонарному столбу, и смотрел на «Коралл». Окна магазина отражали хмурое небо, но в одном из них, на уровне пола, ему почудилось слабое мерцание. Не электрического света. Скорее, света экрана. Или нескольких экранов.