Хроники Глитча - 2. Адаптация

ГЛАВА 1: ЗАРАБОТОК И ТЕНИ

Сырость въелась в камень стен, в куртку, в кожу. Пахнет плесенью, застоявшейся водой, минеральной пылью. Конденсат собирается в капли, срывается вниз: кап... кап... кап. Где-то в глубине шорох. Скрежет когтей по гравию.

Я прижимаюсь спиной к холодному камню. Дыхание ровное. Вдох. Выдох. Считаю про себя. «Взгляд» работает четко. Никаких сбоев. [СКЛИК-ВОИН (УР. 2) X3, СКЛИК-ЗАБРАСЫВАТЕЛЬ (УР. 1) X2]. Сухие цифры.

Лира впереди, бесшумная, растворяется в темноте. Вижу только силуэт и край натянутой тетивы. Короткий свист. Тетива поет. Первый заваливается с камня, стрела в глазнице. Второй дергается, вторая стрела находит его в затылке.

Воины с визгом бросаются вперед, когти скрежещут по камню. Тело работает само. Шаг в сторону, уклон от лапы, удар «Отмычкой» в горло. Кровь брызжет на руку, теплая, липкая, с кислым запахом. Третий заходит слева. Разворачиваюсь, блокирую предплечьем, боль в локте. Бью ногой в коленный сгиб, он рухнул. Короткий тычок клинком под основание черепа.

Тишина. Только дыхание — чужое, хриплое, и я не сразу понимаю, что это я дышу. Воздух в горле как наждак. Глотаю — не помогает. Пальцы на рукояти «Отмычки» не слушаются, мелкая дрожь бежит от запястья к локтю, хотя бой уже кончился. Заставляю себя разжать ладонь — сустав хрустит. Убираю нож в ножны, вытираю руку о штанину. Кровь на коже уже начала подсыхать, стягивает, и этот липкий холод почти такой же, как от жетона в кармане.

Лира собирает стрелы, проводит пальцем по лезвию наконечника, проверяет зазубрины. Одну прячет в отдельный чехол. Кей, бледный, осматривает стены, водит пальцами по камню, будто читает несуществующие письмена, губы шевелятся.

Я отхожу в сторону, вытираю клинок о штанину. Кровь на руке высыхает, стягивает кожу. «Взгляд» сканирует пространство. [СТРУКТУРНАЯ НЕОДНОРОДНОСТЬ: 87%. ВЕРОЯТНОСТЬ ПУСТОТЫ: ВЫСОКАЯ].

Оглядываюсь. Лира занята трофеями, Кей изучает стену. Никто не смотрит. Считаю про себя. Пять. Десять. Если Лира обернется раньше, чем пятнадцать — не успею. Подхожу ближе, касаюсь пальцами камня. Прошу «Взгляд» провести глубокий анализ. Чувствую ответ. Слабый энергетический контур. Простейшая магическая защелка, держащаяся на инерции.

Нахожу точку приложения — едва заметный стык. Давлю мыслью. Камень с тихим скрежетом отъезжает в сторону, открывая черную щель. Воздух оттуда пахнет не сыростью — сухой пылью и статикой, как от старого, давно обесточенного прибора.

Лира мгновенно рядом, лук натянут, стрела смотрит в темноту.

— Твою мать, Сандер. Что ты опять нашел? — голос Лиры режет тишину, но в нем больше усталости, чем злости.

Я не отвечаю. Смотрю в нишу. На каменном выступе лежит запыленный кожаный мешочек. Протягиваю руку, беру. Кожа старая, дубленая, с тиснением, которое почти стерлось. Шнурок рассохся, но держит. Мешочек тяжелый. Развязываю.

Внутри два предмета. Первый — самоцвет размером с ноготь. Свет от него ровный, спокойный, уверенный. В пальцах теплый, будто живой. [МИНЕРАЛ. ЧИСТОТА: 99.97%. АНОМАЛИЯ: ОТСУТСТВУЮТ ПРИРОДНЫЕ ДЕФЕКТЫ РОСТА].

Второй — жетон. Темный металл, оплавленные края, тяжелый. На нем символ — глаз, вписанный в равносторонний треугольник. В пальцах обжигающе холодный, контраст режет ладонь. «Взгляд» заикается. [АРТЕФАКТ. СОСТОЯНИЕ: КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ. ФОНОВОЕ ИЗЛУЧЕНИЕ: НИЗКОУРОВНЕВЫЙ СЛЕДЯЩИЙ СИГНАЛ (ПАССИВНЫЙ). УГРОЗА: НЕТ].

Сжимаю жетон в ладони. Металл ледяной. От него веет пустотой и статикой. Тем самым ощущением сбоя, которое я почти забыл.

Лира хмурится, смотрит на находку и говорит:

— Чужое барахло. Выбрось, пока не прицепилась беда.

Голос ровный, без эмоций. Сталь.

Кей тянется, глаза горят.

— Погоди... этот символ... я видел подобное в маргиналиях одного трактата по теургии... Там говорилось о... — бормочет он, водя пальцем по воздуху, будто обводя контур глаза, но я уже не слушаю.

Завязываю мешочек, прячу во внутренний карман куртки. Кожаная подкладка принимает холод металла.

Лира смотрит на меня долгим взглядом. Потом отворачивается, молча собирает остатки трофеев. Кей замолкает на полуслове.

Мы уходим из подземелья, оставляя за спиной трупы и открытую нишу. Вес мешочка у сердца, холод жетона через ткань куртки. Первый камень упал.

Гильдейский зал встречает нас гулом. Сотни голосов сливаются в сплошной шум. Сверху звон монет, скрежет металла, выкрики зазывал. Пахнет потом, дешевым табаком, магической пылью. Очередь к стойкам скупки тянется через весь зал, петляет между колоннами.

Мы занимаем очередь. Лира встает так, чтобы видеть и вход, и зал, и спины впереди стоящих. Привычка, въевшаяся в кости. Кей крутит головой, разглядывает амуницию проходящих авантюристов. Я просто стою, чувствуя вес мешочка во внутреннем кармане. Самоцвет греет бок. Жетон молчит.

Очередь движется медленно. Перед нами группа молодых ребят в новеньких доспехах сдает шкуры полосатых тварей. Получают монеты, довольно переглядываются, уходят. Потом бородатый мужик в промасленной куртке выкладывает на прилавок груду ржавых механизмов. Оценщик долго их вертит, качает головой, отсчитывает жалкие медяки. Мужик спорит, но без толку.

Наконец наша очередь. За прилавком гном по имени Гарн. Лицо в морщинах и мелких шрамах от ожогов. Левый глаз заменен увеличительной линзой, оправленной в потертую латунь. Он принимает трофеи механически. Взвешивает уши скликов на маленьких весах. Бормочет сумму. Бросает монеты в деревянную миску перед нами. Движения выверены до автоматизма, отточены годами однообразной работы.