Хроники Кошачьего взгляда. Агентство особых поручений

О книге

Добро пожаловать в агентство «Кошачий взгляд» — там, где невозможное — просто специализация.

Вам нужен танцующий флюгер? Пожалуйста. Ваш хрустальных шар показывает только кота на горе из пирогов? Разберемся. Вами заинтересовались межпространственные коллекционеры, которые коллекционируют все, включая вас?

Что ж, у нас есть арбалет, кот с завышенной самооценкой и несколько килограмм экспериментального печенья с предсказуемо непредсказуемым эффектом.

Это книга о том, как найти дом, когда ты потерял все.

О том, что семья — это не только кровь, а люди, ради которых ты готов остаться в чужом мире.

И о том, что иногда лучший способ решить проблему — это испечь пирог.

Агентство «Кошачий взгляд» принимает заказы.

Оплата: домашняя выпечка, редкие артефакты и обещания, которые не нарушают.

Особые условия — по запросу Стражей Порога.

Кот в комплекте.

Глава 1 Фальшивая нота в тумане

Лавка «Кошачий взгляд» утопала в полумраке даже в ясный полдень. Солнечные лучи пробиваясь сквозь стекла единственного окна, дробились на сотни пыльных бликов, которые медленно танцевали на полках, заставленных странностями.

Здесь в горшках извивались голубые лианы, издающие шепот, на крючке висел плащ, который временами вздыхал, будто ему было скучно, а на центральном прилавке в кристалле вечного льда спала крошечная ящерица с перламутровой чешуей.

Астрид Тенебрис, владелица этого царства тихого хаоса, пыталась сосредоточиться. Перед ней стояла задачу вполне простая, как камень: оживить плюшевого кота для дочери мельника. Девочка попросила «друга, который не убежит и не умрет».

Астрид жесточайшим образом концентрировалась, держа в тонких пальцах слабо сияющий кристалл.

— Фокус в намерении. — шептала она сама себе, повторяя слова своей давно исчезнувшей наставницы. — Не в силе, а в ясности образа. Пушистый, теплый и добрый…

Она выпустила тонкую ниточку магии.

Плюшевый кот резко вскочил на лапы, его стеклянные глаза вспыхнули адским багровым светом. Он шипя и выгибая спину, с грохотом опрокинул банку с лунными светлячками и ринулся под под полки, откуда сразу же послышалось яростное шипение и треск — там жил настоящий, весьма недовольный такой конкуренцией, черный кот по имени Бриз.

— О нет, нет, нет! — воскликнула Астрид, бросаясь на колени. — Прости, я не хотела! Вернись!

Из-под прилавка раздался довольный раскатистый смех.

— Поздравляю, ты создала первого в мире плюшевого кота-демона, — сказала Амелия, вылезая из своего любимого укромного уголка с книгой в руках. — Как насчет назвать его Мурчалом Апокалипсиса? Или просто — Мяустин?

Амелия была глотком свежего воздуха в этой застоявшейся магической атмосфере. Ее рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, казалось, излучали собственный солнечный свет, а веснушки на носу танцевали, когда она улыбалась. Она спокойно потягивала чай из кружки, на которой Астрид когда-то пыталась нарисовать успокаивающий рунический круг, но в итоге получилась довольно злая морда хомяка.

— Это не смешно, Ами! — Астрид поймала обезумевшую игрушку, которая отчаянно царапала воздух и пыталась вырваться. — Мистеру Брам нужен был друг для дочки, а не кошмар из фольклора!

— Расслабься, — Амелия жестом фокусника достала из кармана простую, идеальной формы булочку с корицей. — Дай сюда. Пищевая терапия для неодушевленных предметов — моя специализация.

Она отломила небольшой кусочек булочки и сунула его под нос плюшевому разъяренному коту.

Тот замер, его красные глаза мигнули, почуяли аромат. А уже через секунду он мурлыкал и терся о руку Амелии, превратившись в обычную, пусть и слегка подгоревшую в одном месте, игрушку.

— Видишь? — Амелия торжествующе подняла булочку. — Вот это волшебство. Настоящее. Никаких рун. Только масло, мука и немного душевного тепла от печки моего папы.

Астрид вздохнула, принимая обратно усмиренного кота. В ее груди, как всегда, клубилась знакомая горечь. Лавка была полна свидетельств ее неудач: горшок, который вместо того чтобы цвести, транслировал обрывки чужих снов; зеркало, показывающее не отражение, а случайные уголки города; перо, писавшее исключительно грубые эпиграммы. И лишь Амелия с ее непробиваемым оптимизмом и пирогами была островком стабильности в этом море магического произвола.

Она отнесла кота на полку, предназначенную для «готовых, но с особенностями» изделий, и ее взгляд упал на витрину. За стеклом, среди невзрачных камешков и сушеных трав, лежал её последний «шедевр» — амулет удачи, представлявший собой отколотый кусок обсидиана, оправленный в серебро. Он должен был притягивать мелкие радости, но практике он притягивал ворон, которые с задумчивым видом садились на голову владельца. Она забыла его забрать с витрины.

Именно в этот момент дверь лавки с глухим стуком распахнулась.

Вместе с порывом холодного, влажного уличного воздуха в комнату вошел не человек — вошла тень. Высокая, закутанная в длинный плащ из грубой, потертой на плечах ткани, темного, как пепел после пожара. Плащ не колыхался от ветра, он будто пожирал движение вокруг себя. Под капюшоном, откинутом назад, виднелось суровое лицо с жесткими скулами и прямым, как клинок, носом. Его волосы, цвета воронова крыла, были острижены по плечи.

Но главное — глаза. Холодные, серые, как лед на горном озере, они одним беглым взглядом провели инвентаризацию всего помещения, оценили каждую пылинку, каждый намек на угрозу. Его взгляд скользнул по шепчущим лианам, по вздыхающему плащу, на мгновение задержался на Амелии с булочкой и, наконец, уперся в Астрид.

Воздух в лавке стал густым, как кисель. Даже светлячки в банке замерли.

— Астрид Тенебрис? — Голос был низким, без единой нотки тепла.

Астрид почувствовала, как все внутри нее похолодело. Она кивнула, не в силах издать звук.

Он шагнул вперед, и Астрид заметила, как тихо, без единого звона, покачивается на его поясе компактный арбалет. Ложе его было из темного дерева, обсыпанное серебряными рунами подавления — знаком, понятным любому в Веспере. Охотник.

— Я — Сириус Лунар, — представился он, и имя прозвучало как приговор. — Расследую пропажу Алдреда Златозвона.

Имя алхимика, чародея, известного даже таким аутсайдерам, как Астрид, повисло в воздухе тяжелым колоколом. Слухи о его странной пропаже уже ползли по городу, обрастая леденящими душу подробностями.

— Я… я его почти не знала, — выдавила Астрид. — Он разве что раз покупал у меня сушеный папоротник для...

— Это не допрос, — перебил Сириус, его взгляд упал на витрину. Он достал из складок плаща маленький, завернутый в черный шелк предмет и развернул его на ладони. Это был осколок обсидиана в серебряной оправе. Амулет удачи. Тот самый. — Это ваш?

Астрид сглотнула.

— Да. Но я не понимаю...

— Его нашли на месте предполагаемой пропажи, — голос Сириуса стал еще тише, отчего слова зазвучали еще опаснее. — Раздавленным. Следов борьбы нет. Комната заперта изнутри. Магия в помещении была… выжжена. Дочиста. Как будто её высосали.

Глава 2 Пирог, сталь и немногие слова

Веспер тонул в вечерних сумерках. Туман, вечный спутник долины, поднимался из каналов, окутывая город молочной, звукопоглощающей пеленой. Фонари зажигались сами собой — мелкая муниципальная магия — отбрасывая на булыжники рыжие, прыгающие тени. После леденящей душу чистоты особняка Златозвона эта живая, пахнущая дымом, пивом и влажным камнем обыденность была почти благословением.

Они шли по Набережной Теней, дальше от пафосного Сапфирового квартала. Сириус двигался впереди своей неуклонной, размашистой походкой, но теперь уже не так стремительно.

Астрид и Амелия поспевали за ним, хотя Амелия то и дело отвлекалась на лотки закрывающихся торговцев, выторговывая на последнюю медную монету еще пару яблок и горсть жареных каштанов.

— Значит, так, — начала Амелия, нагоняя их и ловко очищая каштан. — Сцена преступления. Тишина. Жуткая пустота. Я так понимаю, это не ваш обычный «пришел, увидел, проткнул серебряным колом» случай, да, охотник?

Сириус не обернулся.

— Нет.

— А что обычно? — встряла Астрид, всё ещё чувствуя на губах привкус чужой магической агонии. Ей хотелось заглушить его разговором, чем угодно. — Некстлы… как они действуют?

Сириус замедлил шаг. Казалось, он взвешивал, стоит ли тратить слова. Но, видимо, счел это частью необходимого информирования.

— Грубо. Некстл — это голод, облеченный в плоть. Он не крадёт сущность. Он рвёт её с мясом, с кровью, с криком. После него остаются шрамы на реальности, искаженная магия, паника, которая висит в воздухе днями. Это буря. То, что мы видели… — он сделал едва уловимую паузу, — это был морозный штиль.

— Приятная аналогия, — заметила Амелия, раздавая яблоки. — Прямо поэт в душе. А как вообще становятся охотником на этаких… бурильщиков магических душ? Семейное дело? Несчастный случай? Прочитали объявление: «Требуется стрелок в нестабильную команду, соцпакет — красивый вид на апокалипсис»?

Сириус остановился у старого фонаря, ржавые цепи которого тихо поскрипывали. Он обернулся, и его лицо в колеблющемся свете казалось высеченным из тёмного гранита. В его взгляде мелькнуло что-то тяжёлое, давнее.

— Несчастный случай, — произнес он тихо, и слово прозвучало как приговор самому себе.

Он посмотрел куда-то поверх их голов, в клубящийся туман над каналом.

— Мой наставник. Лоренц. Он был… ремесленником. Чинил магические артефакты, нейтрализовал проклятые предметы. Не охотник. Мастер. Он взял меня, пацана с улицы, умеющего только метко швырять камни и драться, в ученики. Учил не только стрелять серебром по метке. Учил видеть: где магия течёт ровно, а где вьётся, как змея под кожей. Где след — всего лишь след, а где — уже ловушка.

Он замолчал, и тишина повисла тяжелее тумана. Астрид не дышала, боясь спугнуть редкое откровение.

— Десять лет назад, в пригороде, поселился некстл. Необычный одиночка. Старый, хитрый. Маскировался под бродячего торговца сновидениями. Лоренц пошёл проверить. Взял меня для подстраховки. — Голос Сириуса стал монотонным, будто он зачитывал протокол. — Он ошибся в оценке. Недооценил жажду. Я… отвлекся. Шум на улице. Обычная драка. Я на секунду отвернулся. Секунды хватило.

Он сжал кулак так, что костяшки побелели даже в полумраке.

— Некстл не стал его убивать сразу. Заколдовал. Превратил магию Лоренца… в пытку для него самого. Его собственные защитные чары стали душить его. Я видел, как он синел, как глаза полнили ужас и непонимание. Я выстрелил. Попал. Но было поздно. Лоренц остался жив, но… пуст. Его разум отступил, чтобы не чувствовать, как его же сила обращается против него. Он до сих пор живёт в Приюте Белого Древа. Смотрит в стену. Иногда плачет. Никогда не говорит.

Тишина после его слов была оглушительной. Даже Амелия не нашлась с шуткой. Она просто молча протянула ему каштан. Он машинально взял, не глядя.

— И после этого вы… посвятили себя охоте на них, — тихо сказала Астрид. В её голове сложилась чудовищно простая и страшная картина. Не благородное призвание, а долг. Искупление. Железная клетка, которую он построил себе сам.

— После этого, — Сириус раздавил каштан в ладони, не замечая этого, — я понял, что магия, вышедшая из-под контроля, — это не сила. Это катастрофа. Предсказуемая, как падение камня. И её нужно останавливать. До того, как она сломает чью-то жизнь. — Он посмотрел на Астрид, и в его взгляде не было уже прежней слепой неприязни. Была усталая, выстраданная ясность. — Ваша сила… она непредсказуема. Как лесной пожар от непотушенного костра. Я не знаю, как с этим бороться.

— Может, не бороться? — осторожно предложила Амелия, разворачивая свой пирог. Запах тёплого теста и вишни вдруг показался невероятно земным и важным. — А… перенаправить? Ты же не тушишь пожар, хлопая по нему мечом. Его тушат умно. Или используют, чтобы очистить землю под новую рощу.

Сириус хмыкнул — короткий, сухой, лишенный веселья звук.

— Философия пекаря?

— Философия человека, который видит, как буйное тесто в правильной печи становится хлебом, а не пожаром на кухне, — парировала она, отламывая большой кусок и протягивая ему. — Ешь. На пустой желудок и мысли мрачные.

Сириус на мгновение замер, глядя на дымящийся пирог в ее руках, как на неизвестный артефакт. Потом, почти нехотя, взял. Откусил. Помолчал, жуя.

— Неплохо, — выдавил он наконец.

— Это высшая похвала! — воскликнула Амелия, сияя. — «Неплохо» от него — это как ода с оркестром от кого-нибудь другого.

Астрид наблюдала за ними, и странное тепло, не имеющее ничего общего с магией, растопило часть льда в ее груди. Она увидела не просто охотника. Она увидела человека, несущего на плечах груз, под которым многие бы сломались. И этот человек только что принял от них еду.

— А как вы его нашли? Того некстла, — спросила она.

— Долго. По обрывкам следов, по слухам о странных снах, заканчивающихся головной болью. По тому, как в его присутствии свечи горели зелёным. — Сириус доел пирог, смахнул крошки. Действие было почти обыденным. — Я выследил его. Выманил за черту города, где его иллюзии слабели на естественной магии полей. И убил. Не геройски. Из засады. Серебряным болтом в спину. Потому что с такими не воюют. Их устраняют.

Глава 3 Серебряный Ручей и черные тени

Рассвет в Веспере был не внезапным прорывом света, а медленным, нерешительным осветлением. Туман, ночной властелин, не уходил, а лишь становился тоньше, серебристее, превращаясь в холодную вуаль, сквозь которую здания проступали как призраки. Именно в этот час, когда город ещё спал, а ночные стражи уже дремали на постах, тяжёлый стук раздался в двери «Кошачьего взгляда».

Астрид вздрогнула, чуть не уронив чашку с утренним отваром из корня безмолвия, он должен был успокаивать нервы, но пока лишь придавал языку вкус мокрой глины. Она уже была одета в тёмно-синий, простой, но добротный шерстяной плащ, волосы аккуратно заплетены в косу – как и велела Амелия. Она сама уже была готова: в зелёном практичном кафтане, с тем же потертым ранцем, из которого теперь торчал не только пирог, (на этот раз яблочный), но и увесистая дубовая дубинка, искусно замаскированная под посох с резьбой.

Амелия открыла дверь, не дожидаясь второго удара.

— Пунктуальность – вежливость не только королей, но и охотников, я смотрю, — пропела она, пропуская внутрь высокую фигуру.

Сириус Лунар вошёл, принеся с собой запах ночного холода, металла и сырой шерсти. Он был одет не в вчерашнюю куртку, а в длинный серый плащ из грубой ткани, под которым угадывался лёгкий кожаный доспех. Арбалет был за спиной, но на поясе висели ещё пара ножей и незнакомый Астрид инструмент, похожий на компактный арбалет с хрустальным наконечником вместо болта.

— Выспались? — спросил он, бегло окинув их оценивающим взглядом. Его глаза задержались на Астрид, будто проверяя, не дрожат ли у неё руки. Они не дрожали.

— Как убитые, — бодро солгала Амелия. — Ну, почти. В путь?

Сириус кивнул.

— Лавка «Серебряный Ручей» открывается с первым ударом биржевого колокола. Мы должны быть там среди первых клиентов, до того как начнётся ажиотаж.

Их путь лежал через Биржевую площадь – сердце коммерческой жизни Веспера. Даже в предрассветных сумерках здесь уже царило оживление: грузчики перекатывали бочки, разносчики раскладывали свой скудный товар, маги-трубочисты, узкая, но прибыльная специализация, шептали заклинания, очищая дымоходы соседних контор от сажи и мелких дымовых демонов. Воздух гудел от десятков голосов, скрипа телег и запахов – от пряных до откровенно гнилостных.

«Серебряный Ручей» выделялся даже здесь. Это была не лавка, а небольшой дворец: фасад из полированного белого мрамора, витражи с изображениями алхимических процессов, медная вывеска, на которой струйки настоящего, заколдованного серебра вечно стекали в стилизованный ручей. Дверь была из тёмного дуба с серебряными же накладками.

— Правило первое, — тихо сказал Сириус, останавливаясь в тени напротив. — Амелия, ты здесь. У фонтана. Смотри, кто входит и выходит. Особенно если кто-то попытается уйти через чёрный ход в переулке. Свисти, если что-то подозрительное.

— Свистеть я мастерски умею, — подтвердила Амелия, растворяясь в толпе с видом простой зеваки.

— Правило второе, — Сириус повернулся к Астрид. — Внутри ты – моя ассистентка, оценивающая магические артефакты для частной коллекции. Молчи. Смотри. И… слушай. Не трогай ничего без моего знака. Понятно?

Астрид кивнула, сглотнув комок в горле. Роль аристократки-знатока была ей так же близка, как роль дракона.

Первый удар биржевого колокола, низкий и гулкий, пронесся над площадью. Медленно, словно нехотя, массивная дверь «Серебряного Ручья» отворилась. Их встретил не приказчик, а сам хозяин – Калвин Фалкрид.

Он был воплощением респектабельности: лет пятидесяти, с аккуратно подстриженной седеющей бородкой, в дорогом, но не кричащем камзоле из темно-бордового бархата. Его глаза, цвета старого виски, смотрели умно и чуть устало. На мизинце левой руки поблескивал перстень с небольшим, но безупречно чистым алмазом. Ни тени нервозности.

— Доброе утро, — его голос был бархатистым, поставленным. — Вы первые. Чем могу служить?

Сириус сделал почти незаметный, но отточенный поклон – не клиента, а равного.

— Господин Фалкрид. Меня зовут Аррен. Это моя эксперт, Элис. Мы ищем… нечто особенное. Для одного уединенного покровителя, ценящего чистоту и мощь.

— «Особенное» – наша специализация, — улыбнулся Фалкрид, жестом приглашая их внутрь. — Пожалуйста.

Интерьер оправдывал название. Полки из черного дерева, подсвеченные изнутри, демонстрировали не товары, а сокровища: хрустальные сферы с пойманными внутри молниями, пергаменты, испещренные золотыми рунами, кинжалы, чьи клинки были выкованы из застывшего света. Воздух был стерильно чист, пахло ладаном и озоном. Никакой пыли, никакого хаоса. Совершенный антипод «Кошачьего взгляда».

— Ваш покровитель интересуется чем-то конкретным? Историческими реликвиями? Инструментами для… исследований? — Фалкрид вёл их вдоль полок, не глядя на товар. Он изучал их.

— Интересуется источниками, — сказал Сириус, делая ударение на последнем слове. — Первозданной силой. Тем, что было до искажений.

На лице Фалкрида ничего не дрогнуло, только в глазах, на долю секунды, мелькнул острый, оценивающий блеск.

— Амбициозно. И дорого. Такие вещи редко бывают в открытой продаже. Они требуют… особых условий. И доверия.

— Доверие завоевывается, — парировал Сириус. — Моему покровителю известно, что ваш отец, почтенный Фалкрид-старший, тоже интересовался подобными вопросами. У него даже был редкий трактат… о конденсации эфирных субстанций.

Теперь Фалкрид остановился. Он медленно повернулся к ним.

— Вы хорошо осведомлены. Да, у отца была такая книга. Увы, после его кончины большая часть библиотеки была… рассеяна. В целях уплаты долгов. Печально, но что поделаешь.

Ложь. Астрид почувствовала её, даже не касаясь ничего. В воздухе вокруг Фалкрида появилась легкая, маслянистая плёнка лукавства и осторожности. Не страх. Настороженность. Как у дипломата, ведущего сложные переговоры.

— Жаль, — сказал Сириус, подходя к витрине с магическими кристаллами. — Мой покровитель был бы готов щедро заплатить не только за артефакты, но и за информацию. О тех, кто… разделяет его интерес к чистоте. О «Сияющих», например.

Глава 4 Настройка приемника и шепот из стены

Утро было серым и колючим, но не от снега — от пронизывающего, сырого ветра, который гнал по улицам Веспера оборванные клочья тумана. Астрид стояла у окна своей лавки, глядя, как Сириус Лунар появляется из этой серой пелены, как призрак из забытого сна. Он шёл, не склоняя головы перед ветром, его плащ развевался, как знамя.

Сегодня они не просто следовали по списку. Сегодня было первое «упражнение».

— Итак, — сказал Сириус, войдя и сбросив на стойку влажный плащ, — первый кандидат: Элодан Квилл, историк-архивариус, специалист по ранним магическим культам. Не сильный маг, но обладает глубокими знаниями о ритуалах и символах. Идеальная цель для «Сияющих», если им нужна не сила, а информация.

— А наша цель? — спросила Амелия, уже заворачивая в ткань что-то сдобное, сегодня это были крендели с маком.

— Предупредить. И с помощью его документов, возможно, выйти на символы или имена, связанные с «Сияющими». И… — он посмотрел на Астрид, — потренироваться. Ты будешь сканировать его дом, как сканировала лавку Фалкрида. Но не прикасаясь. На расстоянии. Учиться различать фоновый шум от… зловещей тишины.

Дом Элодана Квилла был не в богатом квартале, а в Старом Городе, среди узких, кривых улочек, где дома росли друг на друге, как грибы после дождя. Это был высокий, тощий особняк из почерневшего от времени камня, с крошечными витражными окошками, в которых застыли сцены из алхимических трактатов.

Сириус постучал массивным дверным молотком в виде головы горгульи. Дверь открыл сам хозяин — сухопарый мужчина лет шестидесяти, с острой бородкой и любопытными, беспокойными глазами за толстыми линзами очков. Он был одет в поношенный, но чистый халат, из кармана которого торчало несколько перьев.

— Да? — голос у него был скрипучим, как переплёт старой книги.

— Господин Квилл? — Сириус снова использовал легенду, но более простую. — Мы расследуем кражу редких манускриптов из частных собраний. Ваше имя было упомянуто как возможный консультант по их содержанию. Можно войти?

Элодан Квилл на мгновение замер, его взгляд скользнул по серьёзному лицу Сириуса, по Астрид и Амелии, и в его глазах вспыхнуло нечто — не страх, а азарт ученого, которого коснулась тайна.

— Кража манускриптов? Интригующе! Да, да, входите, проходите в кабинет. Только осторожней с полками, они хлипкие.

Кабинет был царством бумаги. Книги, свитки, стопки пергаментов громоздились на каждом доступном сантиметре, включая часть пола. Воздух был густ от запаха старой кожи, чернил и пыли. Здесь не было стерильной чистоты «Серебряного Ручья», здесь царил живой, дышащий хаос познания.

Пока Сириус вел осторожную беседу с Квиллом, выясняя, не обращался ли к нему кто с вопросами о «древних практиках концентрации магической сущности», Астрид выполняла свою задачу. Она закрыла глаза, стараясь не обращать внимания на голоса, и «отпустила» своё восприятие.

Сначала её накрыл вал. Тысячи отпечатков: восхищение, разочарование, моменты озарения, усталость долгих ночей. Этот дом был пропитан одной страстью — жаждой знания. Это был ровный, мощный гул, как шум моря. Никакой фальши. Никакой пустоты.

Она открыла глаза и встретила взгляд Сириуса. Она едва заметно покачала головой: здесь чисто.

Сириус кивнул и перевёл разговор.

— Вы не сталкивались с людьми, использующими символ — солнце с извивающимися лучами? Возможно, в переплетах книг или в личной переписке?

Квилл задумался, потирая переносицу.

— Пожирающее Солнце… Да, конечно. Символ маргинальной секты «Лузоритов», действовавшей век назад. Они верили, что магический потенциал человечества загрязнен, и проповедовали «очищение» через… хм, довольно радикальные методы медитативного самоистязания. Их тексты были изъяты и уничтожены. Почему вы спрашиваете?

— В нашем деле фигурирует этот символ, — уклончиво ответил Сириус. — Вы не знаете, могли ли последователи этой секты возродиться?

— Секты редко умирают полностью, — философски заметил Квилл. — Они уходят в тень, мутируют. «Лузориты» говорили об очищении индивидуума. Но если кто-то взял их символ и идею… что, если они решили очищать не себя, а других? Отбирая у них «нечистую» силу… Интересная, хотя и пугающая гипотеза.

Он внезапно оживился.

— Погодите-ка! Года два назад ко мне приходил молодой человек, интересовался именно лузоритскими практиками. Вежливый, но… холодный. Глаза пустые. Купил копию одного уцелевшего фрагмента. Я записал его имя… куда же я его дел…

Он начал рыться в грудах бумаг, что-то бормоча себе под нос. Астрид, тем временем, позволила своему вниманию блуждать по комнате. И вдруг её взгляд упал на стену, заваленную книгами. Не на книги. На саму стену. Между двумя стеллажами был участок голого камня. И от него… веяло. Не пустотой. Чем-то иным. Глухим, приглушенным шепотом. Не человеческим. Более древним.

Она незаметно тронула Сириуса за рукав и жестом указала на стену. Он нахмурился, но кивнул.

— Господин Квилл, — осторожно спросила Астрид, — что это за стена? Она кажется… старше остальных.

Историк обернулся, поправил очки.

— А, это! Это часть первоначальной постройки, ещё со времён основания Веспера. Говорят, этот район построен на руинах древнего святилища неведомых существ. Иногда… — он понизил голос до конспиративного шёпота, — иногда мне кажется, что стены здесь шепчут. Но это, конечно, плод моей впечатлительности и сквозняков.

Сириус и Астрид обменялись взглядом. Шепот стен. Древнее святилище.

— Вы не находили здесь странных артефактов? Камней, предметов с необычной энергетикой? — спросил Сириус.

— Нет, ничего такого… Хотя… — Квилл почесал затылок. — В подвале, под этой самой стеной, есть ниша. Пустая. Но воздух там всегда… тяжёлый. Я редко туда спускаюсь.

Сириус встал.

— Нам нужно взглянуть на этот подвал.

— Но… но там ничего нет! — запротестовал Квилл.

— Это может быть важно для расследования краж, — сказал Сириус с такой непоколебимой уверенностью, что архивариус сдался.

Глава 5 Сердцебиение под городом

Слова незнакомца повисли в воздухе тяжелым, звонким грузом. «Они живы». Эти два слова ударили Астрид с такой силой, что она физически отшатнулась, наткнувшись на стойку с зельями. Склянки задребезжали. В ушах зашумело, мир на мгновение поплыл.

Амелия первая пришла в себя. Она встала между незнакомцем и Астрид, её поза была не воинственной, а защищающей.

— Подождите-ка. Вы приходите сюда, с порога бросаете такие вещи… У вас есть доказательства? Кто вы вообще такой?

Незнакомец — Кассиан— не отвел глаз от Астрид.

— Я… был учеником твоего отца, Элиана. Искателем забытых истин. Мы изучали древние цивилизации, существовавшие до эпохи магии в её нынешнем виде. В ту ночь… мы проводили ритуал призыва, пытаясь установить контакт с одним из таких существ — Хранителем Порога.

Что-то пошло не так. Не из-за тебя, дитя. Из-за нас. Наша магия вскрыла брешь, и твоя пробудившаяся сила… она не разрушила дом. Она реагировала. Сшивала разрывы реальности, пытаясь спасти нас. Но было поздно. Существа из-за Порога схватили Элиана и Сильвану и… утащили с собой. А тебя… твой же хаос защитил, выбросив за пределы эпицентра.

Я был на окраине круга, меня лишь отбросило. Когда я пришёл в себя, от дома остались только искривленные обломки, а ты стояла одна. Я… я не посмел подойти. Я был в ужасе, полон вины. И я поклялся найти способ вернуть их.

Он показал на шрам-пламя на шее.

— Это не ожог от твоего пламени. Это клеймо энергии того места, куда они попали. Оно связывает меня с ним. И с недавних пор… оно начало болеть. Пульсировать в том же ритме, о котором вы только что говорили. — Он посмотрел на листок с паттерном в руке Лайама. — «Сияющие» буравят дыру в том же самом месте. И их действия… они ослабляют границу. Если они пробьют её до конца, это выпустит не только мою потерянную пару. Это выпустит всё, что там есть.

Сириус всё это время молчал, анализируя. Его охотничий инстинкт вынюхивал ложь, но в словах Кассиана была пугающая, болезненная убедительность. И шрам… Астрид, не в силах вымолвить слово, лишь смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых бушевала буря из надежды, недоверия и старой, детской боли.

— Почему сейчас? — наконец спросил Сириус. — Почему вы пришли именно сейчас?

— Потому что боль стала невыносимой, — просто ответил Кассиан. — А ещё… потому что по городу поползли слухи о ведьме, которая чувствует пустоту. Я знал, что это может быть только ты. Твой дар — не разрушение, Астрид. Это восприятие самых тонких слоёв реальности. И сейчас реальность над древним разломом кричит от боли. Ты одна можешь точно определить, где именно «Сияющие» ведут свои работы. И… возможно, ты одна сумеешь найти тропу к твоим родителям, если граница истончится достаточно.

Он опустился на одно колено, как бы умоляя.

— Я не прошу прощения. Я его не заслуживаю. Я прошу шанса все исправить. Помогите мне остановить их. Помогите мне найти Элиана и Сильвану.

В лавке воцарилась тишина. Даже вечно что-то бормочущие лианы замерли. Решение зависело от Астрид. Она смотрела на этого человека, несущего на себе печать той самой ночи, что разбила её жизнь. В его глазах она видела ту же вину, что годами грызла её саму. И странным образом, это делало его слова правдоподобными.

— Я… — её голос сорвался. Она сглотнула. — Я не знаю, что чувствую. Но… если есть шанс… даже самый призрачный… — она посмотрела на Сириуса, ища опоры в его непоколебимой ясности.

Сириус долго смотрел на Кассиана, потом на Астрид. Он видел в её глазах ту самую тень, которая преследовала его много лет — тень потерянного близкого человека. И он принял решение.

— Ты останешься здесь, — сказал он Кассиану. — Под наблюдением. Лайам, Амелия — он ваш. Задавайте вопросы. Много вопросов. Проверяйте каждое его слово. А мы… — он кивнул Астрид, — нам нужно поговорить. На улице.

Они вышли не на шумную площадь, а в маленький, заброшенный внутренний дворик позади лавки, куда Астрид иногда выносила ящики с мусором. Здесь росло одно-единственное чахлое деревце, а стены были увиты диким плющом. Луна, бледный серп, едва пробивалась сквозь вечный туман, оставляя мир в серебристо-серых тонах.

Сириус прислонился к стене, скрестив руки. Астрид стояла напротив, обхватив себя за плечи, будто ей было холодно.

— Ты веришь ему? — спросила она прямо, глядя в темноту.

— Верю, что он верит в то, что говорит, — осторожно ответил Сириус. — Его боль… она настоящая. Шрам… он пахнет не здешней магией. Это что-то чужеродное. Но это не значит, что он говорит всю правду. Или что его план — единственный выход.

Он помолчал.

— Но это даёт нам мотив для «Сияющих». Они не просто собирают силу. Они пытаются вскрыть древний разлом. Используя технологию, основанную на том, что забрало твоих родителей. И это делает их в тысячу раз опаснее.

Астрид кивнула. Её разум метался между оглушающей надеждой и леденящим страхом.

— Что, если они правда живы? Что, если они… там, за этой границей, все эти годы? — её голос дрогнул.

Сириус оттолкнулся от стены и сделал пару шагов к ней. Он не был хорош в утешениях. Его язык был языком фактов и действий.

— Если они живы, и если мы сможем добраться до них, то первое, что они захотят узнать, — что их дочь выросла. И что она сделала всё, чтобы их найти. Даже если это означало идти на риск. — Он посмотрел на неё. — Ты сильнее, чем думаешь, Астрид. Не только магически. Ты выжила. Ты построила жизнь. Пусть и хаотичную. И теперь ты стоишь перед выбором: позволить прошлому диктовать тебе правила из страха или использовать свой дар, чтобы изменить это прошлое.

Он говорил не как наставник, а как равный. Как человек, который сам живет с призраком прошлого.

— Я не могу гарантировать, что мы их спасем. Я не могу даже гарантировать, что мы выживем. Но я могу гарантировать, что если мы не попробуем, и с ними, и с «Сияющими» случится худшее, ты никогда себе этого не простишь. Как я не простил бы себе, если бы не попытался остановить «Сияющих», зная то, что знаю сейчас.