Хроники Норвальда. Путь Илы.

I. Воспоминания

10 "Переворотов" назад.
Ночь перед волшебством.

Ила знала какой день близится. И знала, что он может или остаться обычным днём, или стать особенным.

Пока брат спал, несмотря на то что страшно ей было очень, она пробралась на жуткий чердак. Она не сомневалась, что на чердаке, и люди, и норвы (любой житель Подсолнечной Стороны) непременно хранят либо клад, либо что-то, что рано или поздно пригождается. И вот, как храбрая дочь норвов, в полумраке она искала какой-нибудь сундук. Но в основном попадались только пыльные несдвигаемые коробки. А нужен был именно сундук! Её затея достойна сокровищ из сундука! В коробках же взрослые обычно прячут всякий хлам.

Наконец, под пыльной серой тряпкой обнаружилось искомое! Старый, обшарпанный, словно его вытащили из книжки древних преданий, которую она очень любила читать с папой.

Немного усилий и Ила смогла отпереть крышку и смело пошарив руками в сундучном брюхе, победно улыбнулась.

– И что это? – бородатый низкорослый и по виду, не очень довольный норв смотрел на творение мелкой сестры скрестив руки на груди.

– Ах-ха-ха-ха! – звонкий голос маленькой Илы нарушил тишину темного неуютного убежища. – Тимар, ты же один из умнейших норвов Норвальдских подземелий! И не догадался?! Я провела тебя, Тимар?! – заливалась девочка ровно до того момента, пока брат не осек её, напомнив о правилах.

Сестра замолкла, но улыбаться не прекратила.

– Ну как же! Вспомни, какой скоро день? Переворот Времен! – теперь она говорила заговорщически и восторженно одновременно.

Её рыжие косички растрепались и украшены были сейчас пылью с того самого чердака. Личико светилось предвкушением, и это рассмотреть мужчина мог даже в сумраке. Да... Переворот, как он мог забыть?

Потёртое, но некогда очень приличное платье, как отметил Тимар, не подходило её излишне задорному настроению и такому роскошному символу Великого праздника. Он слабо улыбнулся рыжей непоседе и снова посмотрел на результат её творчества.
На потолке (как забралась-то?) неровными волнами красовалась висящая лоскутами ткань, образуя подобие перевернутой горной ели. Единственный центральный лоскут свисал почти до пола, его кончик украшала красная тряпочка, завязанная бантиком.

– Тима, это же такой праздник! Мама сегодня новеньких приведет, и представляешь, как они буду рады?! – Девочка дернула брата за штанину.
– Ну... Все же ель у нас с тобой какая-то не украшенная, – Тимар решил подыграть мелкой и задумчиво потер подбородок.
– Я.. не нашла игрушек, – девочка сникла.
– У тебя есть такой гениальный брат как я! – бородач подхватил Илу на руки и пошел вокруг ели. – Давай подумаем.

В полупустом, когда-то богатом зале приемов дома градоправителя свисающая с потолочных балок ёлка выглядела масштабно. Шаги раздавались гулко, собирались в ритмичную мелодию, почти как бой праздничных барабанов.

– Давай вспомним, что... – мужчина задумался, кивнул себе и продолжил увереннее. – Что украсило наш год? Без всех тех неприятностей, что были, попробуй вспомнить хорошее.

Ила поджала губы, задача действительно была не из легких, сложно найти и вспомнить что-то хорошее среди ужасов войны.

– Маленький грифон! – вдруг воскликнула девчушка, заставляя брата вздрогнуть. – Помнишь, когда мы шли с беженцами через перевал? Я видела маленького грифона. Он был такой очаровательный, ещё немного пушистый и смотрел так внимательно.
– Где это ты нашла грифона? – изумился мужчина, тайно радуясь, что его больше никто не заметил и не отреагировал в горах. Иначе кроме маленького, появился бы ещё и взрослый грифон. Скорее всего – парочка. И живым бы никто не ушел.
– Вы, взрослые, не смотрели наверх, а я небо разглядывала и увидела недалеко от нас на утесе, – деловитая Ила вздернула нос и получила щелчок по нему от брата.
– Хорошо, маленькая Ила, что ещё помнишь?
– Хм-м... Вкусный чай тети эльсиотонки Беры. Несмотря на вражду наших народов помнишь, она нас приютила? Вкуснее чая я не пила!
– Отлично, – Тимар подошел к столу в дальнем углу, где лежала пара карандашей, найденных Илой в дороге. Потом он подошел к стене и отодрал кусок обоев. – Давай мы сделаем украшения сами? Они будут самыми красивыми, потому что каждое останется с нами, где бы мы не были. Это будут наши воспоминания!

– Ух, ты-ы! – Ила загорелась и схватилась за карандаш. – Я нарисую и подпишу! И новеньким понравится твоя идея!

Тимар улыбнулся, чмокнул мелкую в макушку и вернулся на диван, слушать дом, сторожить и ждать возвращения матери с новой партией беженцев. Он бы и сам пошел, но женщин подозревали в изменах или шпионаже меньше, чем мужчин.

Поэтому ему приходилось, сцепив зубы, сидеть и ждать. И среди этого затянувшегося мрака, перемешенного с тоской, о чем-то хорошем он вспомнил только сейчас благодаря маленькой неунывающей сестре. Может и беженцам станет на время немного легче. Надо ножницы найти, кстати. Столько дел с этой елью!

Много лет спустя, на главной площади Тиальского норвальдского Подземелья среди самых ярких и дорогих игрушек, украшающих тряпичные подобия еловых ветвей, переплетенных с живыми зелеными ветками, можно встретить нарисованные на толстой фигурной бумаге, коротко подписанные картинки.

Говорят, кто заметит грифончика или кружку чая на атласных волнах перевернутой ели, поймает удачу за хвост и она будет его сопровождать целый год. И ищут же. И даже находят.

II. Подготовка

Если очень хочется, 
то непременно надо

Всё оставшееся время перед ужином я провела с Тибером и Ладом в стрельбе, а когда я выиграла два раза из трех у каждого, то и в дурашливой возне, которую мы назвали борьбой. Грязевые ванны на пользу нашим костюмам не шли, но дяди только посмеивались, а бабушка недовольно цокала и не лезла, она знала, что как только отец позовет к столу, это безобразие закончится. Так оно и вышло. 

– Ну, что? Как там старина Вейл? Чего звал?
Главный зал сегодня был необычно ярким. По высоким каменным стенам закрепили украшения из синих и золотых лент, потолочные своды убрали атласной блестящей тканью, и обеденный зал, он же зал приемов, перестал выглядеть так строго и холодно, как выглядел обычно. В камине трещал огонь, на пол по случаю праздника выстлали новые теплые ковры, коричнево-золотые они искрились витиеватым узором, а бойницы и главное окно, забранное витражом, завесили золотистыми шторами. Но самое примечательное, то, что мы с родными наконец-то собрались вместе и пир по этому поводу устроили не в столовой, а тут.
Отец, облаченный по случаю в широкий посеребрённый кафтан, сидел во главе каменного стола и степенно поглощал праздничные вкусности, щедро заливая их горячим лёмсом . Он возвышался над другими сидящими по той причине, что для норва был необычайно высоким, примерно на голову опережая среднестатистического мужчину. Его золотая борода – ещё одна отличительная черта родителя – лоснилась, кончиком пропадая под столом, а голубые глаза хитро и уже немного осоловело блестели в теплом свечении чаровских огней. Я отвлеклась от салатных листьев и бараний вырезки. Если сказать всё как есть, отец может отправиться качать права к Вейлу, чего мне очень бы не хотелось. А если не сказать ничего... То отец отправится качать права к Вейлу с целью выяснить, почему я молчу. Дела. 
– Ила? – папа ожидал ответа, я старательно жевала и думала.
– Да погоди, – вклинилась стройная, но крепкая норва в серо-серебряном платье, – не видишь, дочь ещё не доела.
– Лания, опять лезешь, – папа вздохнул, но Лания только фыркнула. Собственно, папа и мама всегда препирались на тему, кто в семье главный, но вроде бы никогда по-настоящему не обижались друг на друга. 
– И буду, и буду лезть! Чего ты удивляешься? – Мама выпрямилась ещё больше и чуть вздернула курносый нос, с достоинством королевы сложив руки на столе и с превосходством взглянув на мужа. Гостю дома показалось бы, что папа разозлился, но он истолковал бы выразительный взгляд Старшего Сагторма не верно. Потому что мама за все семнадцать переворотов, что я её знаю, уж точно была в курсе, как расшевелить, отвлечь или остудить отца. В данном случае у мамы явно было хорошее настроение и с папой она бессовестно заигрывала. Младшая Кира хихикнула, от чего вздрогнули её торчащие рыжие косички, Тамир закатил глаза, давая понять: «начинается», а остальные старшие родственники понятливо переглянулись. Люблю свою семью. Исключительно уютный благородный балаган.

– Я? Удивляюсь? Попробуй найди то, что удивит Сагторма Старшего! – отец зашелся смехом, больше похожим на рокот и глотнул ещё напитка, смачно зажевав огурцом.
– Ну что ж, папа, я уверена, что уже нашла, – я выдержала паузу, и в момент, когда отец вздернул бровь, выпалила: – Меня назначили Послом Доброй воли в Эльситоне, – а затем спешно глотнула из кубка едва не захлебнувшись. Над столом повисла тишина, раздираемая только моим кашлем. 
– Быть не может, – выдохнул Гордрик и уронил остаток огурца на тарелку, мгновенно забыв о веселье. 
– Может, – улыбнулась я.
– Вот Вейл, вот зараза, он у меня получит! Мою девочку и к лесным варварам! – отец было вскочил на ноги и думал бежать за фамильным топором (все жесты возмездия лучше фамильным топором делать, так красивее, а то вдруг в легенду какую попадешь, а оружие при тебе самое неказистое окажется – нехорошо, некрасиво), но Лания цапнула благоверного за руку. 
– Душа моя, праздник же. Может можно отложить такое важное дело, как воспитание старины Вейла до завтра? 
Отец пошатнулся, прокрехтел под нос какие-то проклятья и даже дернул себя за бороду, но признал правоту жены и вернулся за стол. 

– Говори, зачем отправляют.
– Вернуть эльсиотонскую реликвию только и всего. Папа, не переживай, представь, что это такая прогулка, – улыбнулась я мягко.
– По государству нашего врага, – буркнул норв.
– Война закончилась, – я нахмурилась, – ты же не хочешь, чтобы она началась вновь? 
– Конечно нет!
– Тогда надо укреплять отношения с Эльсиотом. А вернуть реликвию – это признать и подкрепить наш мир делом. Мне доверили почетную миссию, разве нет? 
– Соглашусь, Гордрик, переживать не о чем, – дядя Тельман пожал плечами, притягивая ближе блюдо с жаркое. – Подумай, сколько пользы это небольшое предприятие может принести клану, я уже не говорю про твоих детей, брат. Да и время, когда все цеплялись за вражду, неотвратимо уходит, ты, как норв прогрессивный понимаешь же, что, заимев связи в Эльсиоте, тем более одним из первых, – он хитро подмигнул, – получишь неоспоримое преимущество перед остальными.
Чем больше говорил дядюшка, тем больше глаза отца расширялись, «прозревая» и через дакот он уже забыл о том, что был категорически против поездки. Перспективы увеличения клановой прибыли перекрывали все минусы. Все вернулись к еде, отец что-то подсчитывал в уме и отвлеченно жевал, а родственники обсуждали новость и пытались выпытать у меня подробности предстоящей поездки, но так как я сама ничего толком не знала, сказать им чего-то путного не могла. Зато мы вдоволь поразмышляли на тему и мамой единогласно было принято решение (мы подумали, и я решила), что к выезду меня надо снабдить всем необходимым максимально. Мои доводы о том, что всё, чем меня снабдят я, скорее всего, понесу на себе, её не убедили. Но я оказалась не совсем права.

II.I

Спустя ещё полшеата  я начала обращать внимание на то, что стража нашего табора посматривает на меня искоса и даже посмеивается. Либо они знают больше, чем я, либо Гимель что-то им наплел сверх того, что я ответила на безобидные вопросы. Вот ведь.. мужики, чего с них взять. Фыркнув, я развернула своего скакуна и решила двигаться к центру колонны, где в пышной комфортной повозке себя до границы Норвальда перемещал господин дипломат. По идее мне полагалось ехать вместе с ним, вникая в тонкости дипломатической науки и погружаясь в детали поставленной задачи, но господин Даргут вызывал у меня настолько стойкое неприятие какой-либо информации, что я позорно сбежала, заявив, что в карете меня будет укачивать. Зря, конечно, по-детски и мелочно. Но почему Боги сотворили его таким занудой? 
Перевал сужался, справа и слева дорогу обступили скальные выступы, но я ещё могла проехать мимо подвод и двигалась к просвету, где виднелись врезанные в гору врата покинутого нами Королевского Града. 

Почему-то, я так и не смогла всерьёз воспринять нашу миссию, хотя меня уверяли в абсолютной её необходимости. Но эта поспешность, несуразность сборов и моя неинформированность, даже сам вид главнокомандующего Даргута – уложенная белая борода, аналог континентального парика (такие носили в высшем свете на Ардаре – материке за двумя мостами), одежда, совершенно не подходящая пускай и для политической, но длительной поездки – не способствовали серьёзности восприятия. А в глубине души я даже радовалась, что всё словно понарошку, будто игра, в которую Владыка милостиво пригласил меня. Не понятно только за какие заслуги.
– В правильном направлении мыслишь, – раздался довольный голос в голове. Я чуть не упала со скакуна от неожиданности, дух-хранитель эти несколько дней переполоха не высовывался и его появление сейчас было слишком внезапным. 
– И тебе добрый вечер, – недовольно пробубнила я, усаживаясь в седле удобнее. – И чего я правильно думаю?
– Что всё происходящее – фарс чистой воды.
– И где твои доказательства? 
– А на честное слово ты мне не веришь? – голос возмутился и зазвенел, я поморщилась.
– О великий и мудрейший, соблаговолите развернуть свою мысль и объяснить свои догадки!
– Так и быть, – сжалился дух над непутёвой подопечной. –  Я нашел в себе силы потратить время и понаблюдать за происходящим. На многих помещениях, конечно, стоит мощная защита, ещё древняя, вряд ли нынешний норвы вообще в курсе о существовании этой защиты, но кое-что я всё-таки смог разузнать. 
– Ты следил за поверенными Владыки? – хмыкнула я.
– Только не начинай про совесть и вот это всё, – если бы мог, Бейвад закатил бы глаза.
– Не буду, продолжай, пожалуйста.
– Начало похода перенесли не просто так. Происшествие решили хранить в строжайшей тайне и принесли клятву на рунах. Только меня спросить забыли, – дух хохотнул. – В Древнем Тоннеле на южной границе с Эльсиотом произошла стычка. 
Я не сдержала вздоха потрясения. 
– Погоди, если стычка… Неужели снова будет война? 
Скорее всего со стороны моё лицо выглядело очень даже комично, сначала сосредоточенная, я вдруг встревожилась и невольно ускорила ход скакуна. Попадающиеся на пути стражники и редкие аристократы, не пожелавшие ехать в повозках, глядели на меня озадаченно, но благо не лезли давать советов.
– Не перебивай! – зашипел дух. – Если бы хотели войны, ты бы узнала об этом одной из первых, а они умалчивают, значит пока война не нужна. Пока, – задумчиво добавил Бейвад, помолчал и снова затараторил. – Напали на малую делегацию, с нашей стороны погибли все, но и со стороны Эльсиота тоже все. Что странно. 
Я вздохнула. Сказать, что новости меня шокировали откровенно испугали, это ничего не сказать. Я уже не маленький ребенок чей ум может игнорировать опасности и ужасы, потому что гибок и юн. И если беда произошла с одним отрядом, то она может произойти и с моим. Не факт, конечно, может быть всё, что произошло вообще несчастный случай, погибли ведь все.
– А цель того отряда? 
– Как я слышал, предупредить Эльсиотон об официальном визите…
– Ну такое… – я пожала плечами и закусила губу. Пускай и абсурдная, но вполне безобидная прогулка приняла менее приятный оборот.
– Согласен. И, Ила, в той экспедиции был мастер дипломатии, который должен был тебя учить.
– Что? Почему так вышло?
– Я слышал, что он был обычным служащим средней руки, поездка в Эльсиотон с тобой обещала быть для него неплохим шагом к повышению.
– Всё чудесатее и чудесатее, – я невольно поморщилась, приближаясь к повозке Даргута. – А то, что произошло, не несчастный случай? 
– Не знаю, но у меня ощущение, что нет.
– Ощущение?
– Извини, я не Ванга! – рыкнул дух.
– Кто?
– Проехали.
На этом наш разговор оборвался, я спешилась и без спроса влезла в повозку из дорогого эльсиотского дерева, крытую вощеным красным брезентом.