Хроники Нуллификатора

Глава 1. Дождь, горничная и серебряная сова

Дождь в Аркануме не был просто дождем. Он был магическим явлением низкого порядка — результат постоянных экспериментов с погодой в Верхнем городе. Капли, вспыхивавшие бледно-голубым светом при ударе о булыжник, отдавали озоном и запахом невыученных заклинаний. Именно под таким дождем Элеонора Вандемьер возвращалась домой, проиграв очередное дело.

Дело было пустяковое — слежка за мужем-чародеем, подозреваемым в измене. Клиентка, дама с перьями в шляпке, платить отказалась: «Вы, милочка, даже волшебной сферы наблюдения не использовали! Как я могу верить вашим словам? Одни голословные домыслы!». Домыслы, основанные на трех пропавших носовых платках, специфическом запасе духов в кабинете и показаниях полусонного гнома-консьержа. Но клиентке нужна была магия, а не логика. Магии у Элли не было. Только ее проклятый дар.

Ее квартирка над аптекой «Услада для духа» пахла всегда одной и той же странной смесью: пылью, старыми книгами, сушеным мандрагором из магазина внизу и безнадежностью. Элли сбросила промокший плащ, зажгла обычную, немагическую лампу (магические в ее присутствии мигали и трещали) и уставилась на пустую консервную банку, служившую копилкой. Звонких монет там не было. Только стук собственных мыслей.

В дверь постучали. Три робких, мокрых удара.

Элли вздохнула. Наверное, мистер Галло, аптекарь, снова просил «утихомирить» гиперактивную страж-сову, которую он держал на складе и которая в ее присутствии превращалась в обычную, хоть и очень недовольную птицу.

Открыла.

На пороге стояла не сова и не аптекарь. Стояла Молли. Их детство в одном сером квартале для магов-практиков низшего пошиба стерло сословные границы, но годы расставили все по местам. Молли, в мокром, но добротном плаще служанки, с лицом, белым как мел, казалась призраком. За ней клубился синий дождь.

— Элли, — выдохнула она, и голос ее дрожал. — О, Элли, прости, что я… мне не к кому больше.

— Входи, — коротко сказала Элли, отступая вглубь. Она кипятила воду на примусе, пока Молли, скинув плащ, сидела на краешке стула, сжимая красные от работы руки.

— Это про лорда Вейна, — начала Молли, не дожидаясь чая. — Моего господина. Его нашли… вчера. В библиотеке. Вернее, это была библиотека только до полуночи, а потом…

— Я знаю про Особняк, — кивнула Элли. Переменчивый Особняк лорда Вейна был городской легендой.

— Он был мертв. В странном круге. А вокруг… тишина. Такая тишина, будто все заклинания из комнаты вытянули. Стража приехала, маги из Гильдии… Посмотрели, поводили палочками. Сказали — «естественная смерть, магическое перенапряжение». Хотят закрыть. Леди Серена уже все опечатывает, собирается уезжать в загородное имение. Но это неправда!

Молли почти выкрикнула последние слова.

— Он боялся. Последние дни… Он был параноиком. Проверял каждое зелье, каждое письмо. Кричал на мистера Грея, своего секретаря. И в ту ночь… я не спала, у меня зуб болел… я слышала, как он спорил с кем-то в кабинете. Говорил что-то про воровство. Голос у него был злой, страшный. А потом… тишина. И утром его нашли. Его убили, Элли. Я уверена. А они не будут искать. Потому что он был противен всем: и своей братии-аристократам, и Гильдии. Им удобно списать все на случайность.

Элли молча поставила перед подругой чашку. Ее ум, отточенный годами борьбы с собственным отличием и обучением в Академии (пусть и недолгим), уже начал работать, сортируя факты. Страх. Ссора. «Воровство». И главное — тишина. Та самая тишина, которая оставалась после нее самой.

— Почему ты пришла ко мне, Молли? В Страже есть следователи. В Гильдии — инквизиторы.

— Потому что их можно обмануть! — в отчаянии воскликнула Молли. — Магией, деньгами, влиянием. Ты… ты другая. Ты видишь то, что они не могут. Помнишь, в детстве, когда старая миссис Кроу пыталась приворожить соседа иллюзией молодости, ты одна видела ее морщины? Ты прошла сквозь фальшь. Мне нужна правда. Я… я заплачу. — Она сунула руку в карман и высыпала на стол горсть монет — скромные сбережения служанки. — Это все. Но он… он был жестоким, жадным, но он был моим господином. И он не заслужил просто так умереть в луже собственного магического круга!

Элли смотрела на монеты, потом на лицо подруги. Она чувствовала знакомый холодок в груди — смесь страха и азарта. Это был шанс. Первый настоящий шанс. Но она была не наивной выпускницей. Она знала, что одной логики и «проклятого дара» мало. Нужен доступ. Нужны полномочия. Нужна хотя бы видимость легитимности.

И тогда она вспомнила о долге чести. О человеке, чьи визиты она игнорировала, чьи письма оставляла нераспечатанными.

— Подожди здесь, — сказала она Молли. — Я… мне нужно кое-куда сходить. Возьми чай. Отогрейся.

Глава 2. Клочок бумаги.

Разговор с Теодором Греем протекал в небольшой, унылой комнате для прислуги, которая, по счастью, в это утро не изменила своего местоположения. Солнечный свет, пробивавшийся через запыленное окно, казался обычным, немaгическим — возможно, благодаря незаметному присутствию Элли. В воздухе витали запахи старой древесины, чистящих средств и легкой, едва уловимой горечи.

— Лорд Вейн был человеком строгих привычек, — говорил Теодор, аккуратно раскладывая перед собой перья и блокноты, как бы демонстрируя свою готовность к сотрудничеству. Его движения были точными, лишенными суеты. — После ужина он всегда удалялся в кабинет для работы со мной. А после десяти — в библиотеку для личных изысканий. Коллекция… она требовала изучения.

— А в ночь его смерти что вы изучали? — спросила Элли, наблюдая не за его лицом, а за руками. Руки не лгут так часто, как глаза.

Теодор слегка поморщился, будто от головной боли.

— Переписку с антикваром с Северных островов. Лорд вел торг за некий кристаллический артефакт, предположительно эльфийского происхождения. Он был весьма возбужден. Даже… взволнован. Но в настроении не было ничего тревожного. После нашего разговора я отправился в свою комнату. Слышал, как он поднимается в библиотеку. А потом… начался шторм. Особняк зашумел.

— Вы сказали «наш разговор». О чем именно вы говорили?

Глаза Теодора на секунду задержались на серебряной сове на груди Элли, затем вернулись к ее лицу.

— Об условиях сделки. Лорд считал, что его дурачат, завышая цену. Он был раздражен, но это было обычное для него раздражение. Ничего из ряда вон.

— Миссис Молли, горничная, утверждает, что слышала в кабинете спор. Голос лорда, говорившего о воровстве.

На долю секунды пальцы Теодора замерли на краю стола. Совсем чуть-чуть.

— Миссис Молли, безусловно, преданная служанка, — мягко сказал он. — Но шторм искажает звуки. А планировка Особняка… вы понимаете. Вполне возможно, она слышала отголоски нашего разговора об артефакте. Лорд действительно употреблял выражения вроде «грабеж среди бела дня». В его лексиконе это было нормой.

Он был хорош. Слишком хорош. Каждое объяснение было гладким, правдоподобным, но оставляло ощущение, будто тебе подсунули идеально отполированный камень вместо хлеба.

— Мистер Грей, мне необходимо осмотреть библиотеку. Место, где его нашли.

Теодор покачал голову, и впервые в его манерах появилась искренняя, неподдельная усталость.

— Это… сложно. Комната, которая была библиотекой той ночью, сегодня, после полуночного изменения, стала гардеробной леди Серены. Все вещи перенесены, магические следы, если они и были, рассеяны самой природой дома. Стража уже констатировала, что осмотр бесполезен.

— Я не буду искать магические следы, — тихо сказала Элли. — Я буду искать следы. Простые, человеческие. Пыль. Сдвинутую мебель. Любую мелочь, которая не имеет отношения к магии.

Он смотрел на нее с молчаливым интересом, в котором Элли прочитала недоверие и… любопытство.

— Вы необычный детектив, мисс Вандемьер. — Он вздохнул, приняв решение. — Хорошо. Я проведу вас. Но предупреждаю — леди Серена будет против. И вам придется иметь дело с… остаточной аурой места. Даже обычные люди иногда чувствуют там тяжесть.

Путь в гардеробную леди Серены лежал через лабиринт коридоров, которые, как уверял Теодор, сегодня были «относительно стабильны». По пути они встретили виконта Дэмиена Фроста. Молодой аристократ, в небрежно наброшенном шелковом халате, с красными от бессонницы глазами, прислонился к косяку, потягивая что-то дымящееся из хрустального бокала.

— А, Грей! И… кто это? — его взгляд, мутный и оценивающий, скользнул по Элли. — О, да это же та самая анти-ведьмочка, которой дядюшка Альберик дал поиграть с совой. Ищешь призраков, дорогуша?

— Мисс Вандемьер проводит частное расследование, виконт, — холодно отрезал Теодор.

— Какое милое занятие. Ну, ищи, ищи. — Фрост зевнул. — Только, ради всех духов, не трогай мою коллекцию вин в южном крыле. Там и так все вверх дном после этой ночи. Дом совсем с ума сошел. — Он оттолкнулся от косяка и поплелся прочь, бормоча что-то о «нелепых часах».

— Виконт имеет в виду, что в ночь смерти лорда его комната и комната в южном крыле, где хранится вино, поменялись местами, — пояснил Теодор, не замедляя шага. — Для него это стало трагедией. Он… ценит свои погреба.

Наконец они остановились у двери, обитой тканью. Теодор приложил ладонь к сложному магическому замку, который на секунду вспыхнул тусклым светом и щелкнул. В присутствии Элли даже этот простой механизм сработал вяло.

— Предупреждал, — тихо сказал Теодор, и Элли почувствовала, как по ее коже пробежали мурашки. Это была не магия. Это было что-то иное. Чувство глубокой, ледяной пустоты.

Глава 3. Пыль воспоминаний и тень виконта

Тишина в квартирке над аптекой была особого рода. Она не была пустой — ее заполняли отдаленные голоса с улицы, храп гнома-соседа за стеной и собственное гудение в ушах от переутомления. Но для Элли эта ночная тишина всегда была временем, когда призраки выходили на прогулку. Не магические призраки, а свои, личные.

Она лежала на спине, уставившись в потолок, по которому ползли синие отблески магического неона с вывески внизу. Серебряная сова лежала на тумбочке, ее сапфировые глаза ловили отблески и превращали их в холодные, безмолвные звезды. Знак власти, которую она не просила. Долг, которым ее опутали.

Мысли метались от обгорелого клочка к усталому лицу Теодора Грея, к ледяной маске леди Серены. Но странным образом, снова и снова они возвращались к виконту Дэмиену Фросту. К его красным глазам, небрежному халату, к фразе: «Там и так все вверх дном после этой ночи».

Что-то цепляло. Какая-то деталь в его поведении, в интонации, которая не сходилась с картиной беспечного гуляки, озабоченного только своим вином. Она закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти картинку: коридор, полумрак, фигура у косяка. Дым от бокала. Голос, слегка хриплый, с надтреснутыми нотами…

И вдруг ее мысли, как бы устав от бесконечного кружения вокруг сегодняшнего дня, сорвались с крючка и унеслись назад. В ту самую тишину, что была до всего. В детство.

Пахло землей, травами и сладковатым дымком от печи отца. Их дом на окраине квартала практиков был маленьким, но полным жизни — не магической, а самой обычной: запахами супа, скрипом половиц, гулом отцовского голоса, читавшего ей вечером не сказки о драконах, а трактаты по логике и естественной философии.

Отец, Майлз Вандемьер, не был могучим магом. Его дар был тихим, почти ремесленным — он чувствовал растения, умел находить нужную травинку для отвара, снимать легкую лихорадку. Он лечил соседей, чинил сломанные игрушки, и его уважали за спокойную твердость и золотые руки. Магии в их доме было ровно столько, сколько требовалось для быта: магический холодильник (который вечно глючил), лампы (которые мигали, когда маленькая Элли входила в комнату). Ее странность проявилась рано. Сначала это были смешные случаи: пропадал звук у поющей шкатулки, когда она к ней прикасалась. Потом — серьезнее: амулет защиты соседского мальчика потух на целый день после их игры. Соседи начали косо смотреть. Дети — избегать.

— Ты не проклята, Элли, — говорил отец, сажая ее на колени. Его руки пахли мятой и древесной смолой. — Ты — как чистая вода в мутном ручье. Ты просто… возвращаешь вещам их истинную суть. Это редкий и ценный дар. Его нужно понять и научиться с ним жить.

Он учил ее наблюдать. Замечать, как муравей тащит соломинку, как меняется свет в течение дня, как по движению бровей соседки понять, что она лжет о пропавшем пироге. «Магия, дитя мое, часто — это просто очень быстрое и сложное наблюдение за миром и воздействие на него. Но фундамент — все тот же. Наблюдение. Логика.»

Именно он, увидев ее голод к знаниям, ее острый, цепкий ум, решил — она должна попробовать. Академия Арканум была мечтой и кошмаром каждого ребенка-мага. Туда брали по крови, по деньгам или по исключительному таланту. У них не было ни крови, ни денег. Но у Элли был ум. Отец просидел с ней ночи напролет, готовя к вступительным испытаниям — не к магическим (они понимали, что тут шансов мало), а к теоретическим: история магии, основы алхимии, логические задачи, распутывание магических парадоксов.

День вступительных испытаний она помнила в деталях, болезненных и острых, как осколок стекла.

Холодный мрамор залов Академии. Взгляды других абитуриентов — надменные, оценивающие, полные презрения к ее скромному платью практика. Экзаменаторы в бархатных мантиях, чьи лица казались высеченными из льда. Она прошла письменные тесты блестяще. Даже самый ехидный профессор, проверяя ее работу по разгадке «Парадокса Раздвоенного Заклинания», хмыкнул и написал на полях: «Неординарно».

Настал день практического Посвящения — формальности, как все думали. Церемония в Великом Зале, где новички должны были прикоснуться к «Камню Истоков», артефакту, пробуждающему и усилиювающему врожденный дар. Это был красивый ритуал: камень начинал светиться в руках каждого, окрашиваясь в цвета его магии.

Когда подошла ее очередь, в зале воцарилась насмешливая тишина. Она протянула руку. Коснулась холодной поверхности…

И все погасло.

Не только свечи в зале, питаемые вечным пламенем. Погасли магические огни в бра по стенам. Рассыпались, словно дым, иллюзии праздничных флагов. Декан, произносивший заклинание благословения, вдруг охрип и замолчал — его заклинание усиленного голоса было подавлено на корню. От камня пошел не свет, а волна густой, абсолютной тишины, погасившая любой магический импульс в радиусе двадцати метров.

В наступившем немом мраке, нарушаемом только перепуганными вздохами и падением какого-то хрустального шара, она стояла одна, все еще касаясь камня. Ее охватил леденящий ужас от понимания что всё пропало.

Глава 4. Советы, сапфиры и шепот улиц

Кабинет герцога де Монфора на этот раз встретил Элли не тишиной и скрипом перьев, а тихим густым голосом, доносящимся из глубины комнаты. Герцог стоял у огромной, во всю стену карты города, на которую были нанесены не только районы, но и тонкие, мерцающие линии — вероятно, схема магических потоков или патрулей Стражи. Он водил пальцем по одному из кварталов, и линия под ним на мгновение вспыхивала золотым.

— …и удвоить дозоры здесь, на границе Туманой слободы, — говорил он кому-то невидимому. Маленький кристалл на его столе тускло светился — устройство дальней связи. — Да, я понимаю, что бюджет. Скажи им, что если еще один дом сгорит из-за неконтролируемого выброса алхимических отходов, я лично буду вычитать стоимость из их жалования. Конец связи.

Свет в кристалле погас. Герцог тяжело повернулся.

— Элеонора. Ты жива. Уже хорошо. — Он прошел к своему креслу, грузно опустился в него. — Ну? Особняк Вейна не проглотил тебя. Что ты там нашла, кроме пыли и высокомерия?

Элли, стоя посередине кабинета, собралась с мыслями. Она выложила факты, как раскладывала бы улики на столе: спор о воровстве, поход Теодора Грея в крыло аристократов после ссоры, странное поведение виконта Фроста, два очага с пеплом и найденный обгорелый клочок. Она не стала говорить о своих подозрениях насчет Теодора или виконта прямо — она изложила наблюдения.

Герцог слушал, не перебивая, уставившись сцепленными руками себе на колени. Когда она закончила и положила перед ним металлический футляр с клочком, он медленно открыл его. Его глаза, острые и опытные, изучили печать и буквы.

— Орден Синтеза, — произнес он наконец, и в его голосе прозвучало что-то среднее между уважением и отвращением. — Фанатики прогресса. Верят, что магия — всего лишь энергия, которую можно измерить, разобрать на части и собрать заново в сочетании с шестерёнками. Опасные мечтатели. И опасные прагматики. У них много врагов. В том числе и таких, как покойный Вейн.

— Но этот документ был у него. И он его сжигал, — указала Элли.

— Или его сжигали при нем. Или после него. — Герцог закрыл футляр с щелчком. — Что бы ни связывало Вейна с Орденом, это была тайна. Возможно, сделка. Возможно, шантаж. Твоя находка ценна, но она не говорит, кто убийца. Она говорит, что мотив может лежать в сфере, о которой ни Гильдия, ни аристократы не захотят слышать. Сфере, где принципы и предрассудки сталкиваются с холодной выгодой.

Он откинулся на спинку кресла, и его взгляд стал тяжелым, проницательным.

— Ты говоришь о виконте Фросте. О его красных глазах и странном спокойствии. Ты думаешь, он замешан.

— Я думаю, он что-то знает. Или что-то вдохнул в ту ночь. То самое вещество, что оставляет сладковато-горький запах.

— Возможно. — Герцог потер переносицу. — Дэмиен Фрост… Его отец, старый граф, был человеком чести. Но сын… слаб. Очень слаб. И слабость делает людей предсказуемыми, но иногда и непредсказуемо опасными. Если он в долгах, как говорят, им можно манипулировать. Заставить стать контрабандистом. Или подставным свидетелем.

— Нужно проверить его связи, узнать, у кого он в долгах, — начала Элли.

— Нет. — Герцог ударил кулаком по подлокотнику, но не громко, а с подчеркнутой твердостью. — Ты забыла наше условие? Твоя тропа ведет к порогу аристократа. Теперь — моя очередь. Я узнаю о долгах Фроста. У меня есть каналы в банках и среди ростовщиков. Твое дело — искать там, где я не могу или не буду. В мире, который смотрит на мою эмблему и видит не справедливость, а политику.

Он выдвинул ящик стола и достал оттуда не бумагу, а маленький, плоский сапфир, оправленный в серебро, на цепочке.

— Это не магический артефакт. Просто камень. Но в определенных кругах его узнают. Если тебе понадобится информация о магических артефактах, темных алхимических сделках или подпольных исследователях — иди в «Застывшую слезу». Это таверна в портовом районе, у Старых доков. Спроси там Барнаби. Покажи ему камень. Не задавай лишних вопросов. Просто скажи, что тебе нужно узнать о проекте, который мог интересовать лорда Вейна. Начинающемся на «Кр». Про Орден Синтеза.

Элли взяла холодный сапфир. Он лежал на ладони, как слеза, действительно застывшая.

— Барнаби? Кто он?

— Лучше тебе этого не знать. Достаточно того, что он знает всё. Или может узнать. И что он обязан мне. — Герцог встал, давая понять, что аудиенция окончена. — Будь осторожна в порту, Элеонора. Там твой дар не вызовет страха, а только любопытство. И любопытство в таких местах — товар опасный. Держись рядом со своим полу-эльфом. У него, я слышал, чутье на неприятности.

Вернувшись в свою квартиру, Элли застала Сильвана в состоянии лихорадочного возбуждения. Он расхаживал по комнате, размахивая какими-то испещренными пометками листками.

— Ты не поверишь! — выпалил он, едва она переступила порог. — Орден Синтеза — это не просто кружок техномагов! Они… они как секта! Очень закрытые. У них свои лаборатории за чертой города, свой кодекс, своя иерархия. Они ненавидят «традиционалистов» вроде Вейна, но… но есть слухи.