Хроники отложенного безумия

Хроники отложенного безумия

Жизнь – это смертельная болезнь

передающаяся половым путём.

«Антисоциальное поведение» Мэрилин Дакуорт

Глава 1.

Последний концерт

Медуза чайного гриба безмятежно покоилась на поверхности питательного раствора. Литровая склянка с широким горлом, как магнит, притягивала внимание Валентина. «Emerson, Lake & Palmer» интерпретировали Мусоргского, и было непонятно, то ли биохимик потонул в музыкальных аккордах английской рок-группы, то ли продолжал задумчиво наблюдать за итогом многолетнего труда. «Pictures at an Exhibition» растревожили былое, и в голове учёного пробуждались воспоминания – картинки пережитого – эпизоды трудного пути.

*****

Таких людей называют не от мира сего. Ещё в детстве Валентин потерял родителей и воспитывался дальними родственниками. Семья, приютившая его, жила скромно, и хотя ребёнок был сыт и одет, родительской любви так и недополучил. Учёба в школе давалась на удивление легко, но мальчик рос замкнутым и тяжело сходился со сверстниками. Худой от природы, с тонкими чертами лица, с именем, одинаково подходившим как мальчикам, так и девочкам, он не раз становился объектом для насмешек. Дети непосредственны, их жестокость порой бессмысленна. Валентин драться не умел, но в безвыходной ситуации бился отчаянно, и вороги отступали – не буди лихо, пока оно тихо.

Ещё будучи учеником старших классов, Валя познакомился с творчеством Карлоса Кастанеды, а чуть позже Тимоти Лири. Возможно, книги именно этих авторов и повлияли в дальнейшем на выбор профессии. «Кто «Я» и что есть «сознание?», «есть ли свобода воли или всё уже предопределено, и как эта свобода связана с подсознанием?». Эти и другие подобные вопросы будоражили воображение молодого человека. И когда школьные годы благополучно минули, Валентин всё уже решил: Санкт-Петербург, Государственный Университет. Приёмные родители благословили, дали на дорогу денег, и Валя покинул малую родину.

В учёбе Валентин проявлял себя как особенный перфекционист, а ещё его страстью являлись книги; казалось, что к прочим аспектам бытия молодой человек равнодушен. Он по-прежнему сторонился шумных студенческих вечеринок, друзьями не обзавёлся, а на девушек смотрел как на милых человекоподобных зверушек. Потрахать, конечно, можно, но и не более.

То ли лавры Альберта Хофмана не давали покоя амбициозной натуре, то ли ради шутки на спор, Валя синтезировал довольно любопытный психоделик. Наркотик так понравился, что ушлые студенты (проигравшие спор) организовали небольшое производство и занялись распространением. Ко всей этой афере Валентин уже не имел отношения и узнал много позже, когда оборотистых «предпринимателей» задержали бдительные органы правопорядка. Разумеется, арестовали и Валю.

Дело скроили быстро. Участников отчислили. Процесс провели показательный (еже остальным студентам и думать на эту крамольную тему становилось страшно), приговорили к тяжёлым срокам. Всё указывало на то, что участь Валентина предрешена, однако «судьба Евгения хранила…».

Такие встречи запоминаются на долго, может быть, навсегда. Старый потёртый костюм и такое же не выразительное лицо. Встретишь подобного господина на улице и не обратишь внимания, такой не приметный в своей обыденности. А вот он всё примечает, и даже твой отсутствующий взгляд не останется для него незамеченным.

– Вот что, слушай внимательно. Для тебя я буду Иван Ивановичем, не забудешь? Ты в нашей картотеке числишься как «Менделеев». Усвоил? – тон, да и характер беседы не предполагали, что человеку в штатском будет кто-либо возражать.

Валентину популярно объяснили, что таланты его люди компетентные оценили, но выбор, увы, не велик. Можно отказаться и присоединиться к осужденным неудачникам, а можно продолжать «химичить», правда, под «крышей» спецслужб. Молодой и весьма амбициозный юноша, не думая, согласился: любимая работа и свобода – чего же боле желать? Всё остальное имело для Валентина сомнительную ценность.

После этого досадного эпизода у бедного студента завелись деньжата, и он позволил себе снимать квартирку. Шикарная двушка в старом фонде с кухней аж тридцать квадратных метров. Постепенно кухонное пространство превращалось в лабораторию, и к моменту получения диплома её оборудование не уступало университетскому.

Шли годы, Валентин без работы не сидел, отдельное спасибо Иван Ивановичу. Структура, на которую работал молодой учёный, помогала и с оборудованием, так что «кухня» по своему оснащению вскоре не уступала лаборатории научного центра. Впрочем, у Вали оставалось время заниматься разработками для души.

Молодого учёного продолжали интересовать вопросы бытия и тайны подсознания. Мужчина понимал, что психоделики, даже самые сильные, – это лишь костыли, жалкие попытки заглянуть за границы ре-Альности. Требовался научный прорыв, нечто качественно иное, что позволит разрешить вопрос на новом, доселе недосягаемом уровне.

Забавно, но подобие намёка на решение Валентин получил во сне. Правда, на реализацию проекта понадобилось время. Учёному удалось синтезировать новый организм, взяв за основу чайный гриб и псилоцибе полуланцетовидную (проще говоря, поганку, обладающую психоактивными веществами).

Внешне новый бионт мало чем отличался от традиционного чайного гриба, при этом он вырабатывал из обычного чайного раствора с сахаром мощнейший по силе психоделик. Но главная «фишка» разработки состояла в том, что «гриб» ферментировал индивидуальный напиток, ориентированный на личностные особенности конкретного человека. Эффект достигался путём добавления небольшого количества крови в питательный раствор. «Гриб» встраивал в свой организм ДНК, находящуюся в крови, и «подстраивался» под уникальные черты определённого индивида.