Хроники Школы: 2. Виолетта. Белый Единорог

Пролог.

Девушка шла по хмурой, просыпающейся улице. Она очень спешила.

Помахивая ярко-розовой сумочкой и раскачиваясь на тонких высоких каблуках (розовых, в тон сумке, сапожек), гулко цокающих по мостовой, она вертела головой туда-сюда, словно пытаясь сообразить, как бы ей, вопреки своей привычке опаздывать, поскорее доковылять до метро и умудриться прийти вовремя на собеседование.

Начать поиски работы для неё уже было мужественным поступком, а вот встать пораньше, дабы ещё и успеть – на этот подвиг силы воли не хватило. И теперь она жутко спешила и уже дважды чуть не подвернула ногу на коварных выбоинах, прячущихся в отползающих тенях ночи. Да ещё и туман. Трижды пожалела, что сэкономила на такси, прикинув, что здесь недалеко. Ну, какой дурак назначает собеседование в субботу и в такой ранний час? Неужели на работу придётся так же рано приезжать...

Вообще утро было, прямо скажем, неприятным, тяжёлым. Вроде вчера она не поехала как обычно по пятницам в ночной клуб с подругами. И даже легла спать пораньше, так с чего бы? А всё равно в пространстве ясно витало что-то давящее, унылое и безрадостное.

Девушка, споткнувшись в очередной раз, с досадой сдула с лица белокурую прядь, вскинула руку с часами. Нервы не выдерживали. Минутная стрелка неумолимо бежала к той отметке, за которой – опоздание. А метро было всё ещё ужасно недосягаемо.

Хотя… Если срезать вон через тот двор – не нужно будет огибать почти целый квартал, она напрямую выйдёт к заветной буковке М. Сообразив это, девушка оживилась и радостно впорхнула под арку.

Питерский проходной тесный маленький дворик, и в самые безоблачные дни неохотно пропускающий редкие солнечные лучи и прохожих в свои владения, в этот утренний час казался особенно безлюдным, мрачным и недобрым. Удушливым, словно рука на шее, неумолимо сжимающаяся.

Девушка поёжилась, скомкала сумочку поближе к груди, опасливо огляделась и отважно ускорила и без того быстрый шаг.

Шаги её гулко отдавались, мистически трансформировавшиеся в оглушительные в акустике каменного колодца, сердце билось едва ли не громче, отдаваясь в висках. Быстро запыхавшись от такого темпа движения, на секунду приостановилась на полпути, перевести дух.

В тот момент, когда она уже собралась продолжать путь, её сердечко вдруг рвануло и ещё более бешено заколотилось, накатила беспричинная паника - так бывает, когда внезапно чего-то испугаешься. Ноги словно приросли к земле. Девушка замешкалась растеряно и чётко ощутила на себе чей-то взгляд. Повинуясь непреодолимому желанию, она подняла голову вверх.

Пустые глазницы спящих окон равнодушно взирали на неё. Но не все они были пусты. Сквозь стекло на третьем этаже на неё неотрывно смотрели чьи-то глаза. Два взгляда встретились. И слились намертво. Блондинка не в силах оторваться, замерла, потом покачнулась, ноги подломились, и она села прямо на сырую грязную землю. Девушка, глядящая на неё через окно, вцепилась пальцами в рамы и, приоткрыв рот, словно глотала воздух. Одетая в ночную сорочку, она дрожала, будто от холода, изнутри квартиры прижимаясь к стеклу всё сильнее и сильнее.  И не сводила глаз с незнакомки.

А блондинка побледнела и почувствовала, что ей вдруг перестало хватать воздуха. Она начала задыхаться, будто её легкие просто забыли, как делать вдох.  Оттуда сверху на неё лилось ощущение невероятной угрозы, от этой странной девочки, что держала её взглядом, лишая сил.

Силы стремительно покидали, голова кружилась, резкая боль в груди пронзила и прошла через всё тело. Дурнота подкатила к горлу, и, на последних остатках воздуха, блондинку вырвало прямо на ноги. В голове мелькнула мысль: «я же ничего не съела с утра!». Закашлялась, в глазах потемнело, всё расплывалось, но девушку в окне она всё ещё видела чётко. Смотрела, как той становится лучше, как она перестаёт хватать воздух ртом и осторожно отодвигается от окна, а потом на её губах появляется слабая улыбка.

Блондинка смогла вдохнуть, но почувствовала смертельную усталость, ей захотелось лечь на землю и закрыть глаза. Через миг она потеряла ощущение времени и пространства, а последние остатки инстинкта самосохранение и, неведомо откуда взявшееся, осознание побудили её крикнуть: «Помогите!». Но из горла вылетел лишь хриплый стон.

В этот момент девушка на третьем этаже закрыла глаза и сладко потянулась.

И в следующую секунду девушка, сидящая на асфальте, оторвалась взглядом от окна, голова её бессильно повисла, глаза закрылись, и она неловко, боком, повалилась на землю.

А девушка за стеклом умиротворенно улыбнулась, отвернулась равнодушно и исчезла в глубине комнаты.

Утро солнечное стремительно наползало на город. Через десять минут из подъезда вышел первый человек, спешащий на работу, а ещё через пять минут во дворик въехала вызванная им «Скорая помощь». Девушку, сначала принятую было за пьяную, потом за наркоманку, в конце концов, погрузили в машину и увезли.

Ей очень повезло. Сердечный приступ её молодой организм выдержал, хоть и с огромным трудом. Ещё минуту – и врачи, возможно, не успели бы спасти ей жизнь. Ей повезло вдвойне потому, что этот вызов «Скорой» был одним из первых, за ними последовал целый шквал звонков…

Не  все в городе отделались легко в эту ночь и утро так, как она. Резкий скачок шокирующе странных смертей сотен людей, от сердечных приступов и совершенных (словно по сговору) в эту ночь суицидов и убийств по всей области, списали на магнитную бурю необычной силы,  зафиксированную в рассветные часы.

Глава 1.

- Вилка!

Я вздрогнула и уронила книжку на пол.

- Вилка ты где?! – а вот эти интонации ненавижу всем нутром.

- Дура, - буркнула я, слезая с подоконника и, пересаживаясь на кровать.

Вот уж чего мне сейчас меньше всего хотелось, так это видеть её. Ту, что гордо в глазах окружающих именуется моей мамой. А по сути, лучше уж совсем никакой мамы, чем такая.

- Да где ты, идиотка! – рявкнула мамочка, прежде чем заглянула в мою комнату.

Я уже не вздрагивала поминутно при её появлении, как ещё год назад, как пять лет назад, десять… С тех пор, как отец умер, она словно с цепи сорвалась. Стала пить. Сначала понемногу, но каждый день. А потом чуть реже – но помногу, длительными запоями. Между нами и раньше-то взаимопонимания никакого не было, ну а сейчас, мне кажется, она меня просто ненавидит. Впрочем, это взаимно.

Меня зовут Виолетта, мне 19 лет. Можно просто Вилка. Обычная девчонка, ничем не примечательная, каких множество в толпе.. Закончила школу и сразу пошла работать. Очень нужны были деньги, потому что мамина зарплата уходила большей частью на водку и закуску к ней, а мне пришлось взять на себя заботы и о других насущных вещах. Сменила много мест, последнее и настоящее – официантки, впрочем, в неплохом ресторане. Устроил туда меня мой парень Антон. Антоша из очень богатой семьи, таких, как он, называют «золотой молодёжью». Сам он не работает, числится студентом престижного ВУЗа, но на самом деле раз в квартал его родители отвозят туда безумное количество бабок и сынуле можно там вообще не появляться.  Диплом ему обещан без проблем. Антон предлагал и мне не работать, но так неприятно зависеть не столько от него, сколько от его родителей, которые, к тому же, недолюбливают меня. Недолюбливают – мягко сказано. Не выносят категорически! Впрочем, понимаю их, мы ведь из совершенно разных социальных слоёв. Принц и нищая. Обласканный и неблагополучная.

Люблю ли я его? Не знаю, можно ли это любовью назвать? Он мне дорог, да. Он заботится обо мне. Устроил вот на работу к своему другу, владельцу ресторана «Дивная долина». Зарплата неплохая, график работы – через день. Но даже и при таком графике я безумно устаю. Потому что почти каждую ночь Антон забирает меня из дома, и мы катаемся по городу. По ночным клубам, дискотекам, барам или просто зависаем на квартирах его друзей. Антон даже научил меня водить и купил права, потому что часто приходится садиться за руль именно мне, когда он… Ах да, я же не сказала. Антон употребляет наркотики. Сначала курил травку, а сейчас плотно подсел на героин. Мои уговоры ни к чему не привели и, в конце концов, я их прекратила. Его жизнь - его дело. Главное – в таком состоянии он меня никогда не обижал и не давал в обиду своим друзьям.

Он дарит мне мужское внимание. То самое, что я искала после смерти папы. Папа всегда виделся самым лучшим для меня - идеалом мужчины. Он очень страдал в браке с мамой, она уже тогда немного попивала. А сейчас я страдаю. Мы с папой были очень похожи внутренне и это нас негласно сплачивало. И потом я всей душой стремилась найти ему замену, мне очень не хватало мужской поддержки. В Антоне я нашла, в первую очередь, защиту и покровительство, а так же – своеобразную заботу, которой мне так не хватало дома. Он был нежным со мной, в такие минуты я находилась просто на седьмом небе от счастья.

Но вот любила ли я его…

Когда он находился «под кайфом», слегка менялся. Становился весёлым до неприличия, развязным и безбашенным. Иногда меня это слегка забавляло, иногда – очень смешило. А порой, к счастью, редко, причиняло боль. 

Однажды, например, в ночном клубе на моих глазах он снял девушку и повёл её в комнату для свиданий. Мне предложил присоединиться. Я была в шоке, наотрез отказалась. Он холодно махнул рукой, и они ушли. Я сидела в углу с его другом Гошей и тупо, впервые, пила бокалами мартини, от которого не пьянела, а только становилось гадостно на душе. Гоша искренне не понимал моих эмоций и предлагал ответить тем же. А я боролась со слезами и обидой, душившей меня.

Потом стали повторяться ситуации, из которых я поняла, что Антон меня, на самом деле, не любит. Я для него не близкая сердцу девушка, а лишь своеобразный партнёр по развлечениям, с которым спишь за неимением других под рукой. Кукла, которую он наряжает и делает с ней всё, что заблагорассудится.

Я ведь и правда делала для него всё. Выполняла любое желание, стремилась сделать ему приятно каждую минуту, порадовать. Иногда мне казалось, что у нас всё серьёзно, но в следующий момент он снова тянулся за героином, и всё меня угнетающее начиналось по новой. Однажды я вслух возмутилась и в тот день едва его не потеряла. Антон сказал, что если он меня  не устраивает таким, то я могу катиться ко всем чертям. И я проглотила это, проглотила все свои обиды, его выходки. Смирилась со своей ролью в его жизни. Но, по правде говоря, всё ещё надеюсь на лучшее.

А может мне просто невыносимо находиться дома и я готова бежать хоть куда, хоть к кому, лишь бы не видеть ЕЁ, не слышать?…

- Тварь такая, ты чего молчишь?!!

Мама смотрела на меня мутным взглядом разъярённой кобры, покачиваясь так же, как она перед броском, всего пару секунд, а потом, не дождавшись моей реакции, от души хлопнула дверью и ушла на кухню, «снимать стресс». Зазвенела бутылка о стакан, раздалось  такое привычное противное бульканье, что меня передёрнуло от отвращения. Сердце забилось надрывно, кровь запульсировала болью в голове. Я попыталась сосредоточиться на том, что читала, но мысли путались, уходили, а потом всё расплылось. Отшвырнув книжку, смахнула слёзы и стала собираться. Когда она выпьет, становится невыносимой, начинает цепляться, придираться, пытается спровоцировать драку. Пару раз мне пришлось её ударить, оттолкнуть, чтоб освободить проход на улицу, подальше от безумной пьяницы.

Глава 2.

В квартире оказалась ещё одна почти незаметная из коридора комнатка, задрапированная шторами, туда он меня и притащил. Проходя мимо полуоткрытой двери ванной, краем глаза заметила там Гошу. Он был не один и очень занят.

Антон захлопнул дверь.

- Вилка, - его глаза блестели нездорово, - скажи, ты веришь в другие миры?

- Что? – засмеялась я, присаживаясь на огромную кровать. Тут, вероятно, была спальня хозяина.

- Другие миры! – нетерпеливо повторил Антон, - в которые можно перемещаться!

- А… - я подумала о героине, - прости, солнц, но ты знаешь, я не люблю наркотики.

- Да причём здесь они! – психанул Антон, бухаясь рядом, - вот, глянь!

И протянул мне правую руку. Ткнул под нос перстнем, который носил на безымянном пальце. Массивный, с выгравированным мечом и чёрной птицей, обвивающей его.

- Властелин колец, - усмехнулась я.

- Оно меня перемещает! – приосанился Антон, словно не слыша моей иронии, - ты не представляешь, Вилка, какой это мир! Вечная ночь, тьма, дикий лес, замок - готика... Я. как только твои глаза дикие увидел там, на диване, вдруг подумал, что ты должна узнать об этом месте. Ты словно создана для него!

- Да? – недоверчиво слушала я бред наркомана.

- Да!

- А ты что там делаешь? Типа, повелитель?

- Нет, - замотал Антон головой, - но и не последняя фигура! Я – Тёмный Воин! Один из тех, кто двигает историю в нашем мире!

- Ночной дозор, всем выйти из сумрака! – подхватила я, смеясь.

- Да фигня это всё, дозоры эти! – на полном серьёзе махнул рукой Антон, - красивая сказка, детские игры. Тебе и не представить, какими силами МЫ там двигаем!

- Какими же? – теперь я пожалела, что оставила пиво в комнате, наркотический бред Антона меня утомлял, захотелось забыться немного, уйти в пелену опьянения.

- Ну… - Антон наклонился ко мне и заговорщически, - цунами в Таиланде, например, помнишь?

- Да ты что?! – я расхохоталась, - вы собрались и сильно-сильно дули на воду, ага?

- Нет, - не смутился Антон, - у нас свои методы.

- И зачем оно вам надо было? – мне уже даже стало не смешно, а как-то нелепо.

- В тот день там собрались Светлые, чтобы…нет! Этого я тебе не могу сказать. Тайна, - Антон ушёл  глубоко в себя и бормотал, - они хотели в «гнезде разврата» почистить,  облагородить, повернуть на другую ветвь развития. Не имеют права…козлы. Всё развивается естественным путём. Вот мы и ускорили закономерную  развязку, к тому и шло… 

Я мало что понимала из бессвязного бормотания, но всё это вызвало волну раздражения.

- Эй, Тош! – я щёлкнула пальцами, привлекая к себе внимание, - кончай ты! Супермены, блин, Тёмные. Бредишь что ли? Говорила, завязывай с героином, пока мозги...

- Не веришь? – парень вынырнул из небытия сознания с горящим адским пламенем взглядом. Сейчас, глядя на него, я была уже готова поверить во что угодно. Во всё. Лишь бы не видеть этого выражения глаз, вперившихся в меня.

- Тош… - я чуть-чуть отодвинулась.

Но он схватил меня вдруг за плечо и повалил на кровать. Сел сверху, придавил. Главное - не вырываться, а то случайно покалечиться можно.

- Слушай меня, дура! Ещё раз  назовёшь мои слова бредом, пожалеешь, ясно?

- Антон, перестань!

- Неет! Не веришь мне – поверишь своим глазам. Мать знает, что ты со мной поехала?

Я замотала головой, тихонечко пытаясь спихнуть его с себя.

- Отлично! – взревел Антон, - вцепился вдруг мне в горло так, что у меня потемнело в глазах.

Я придушенно трепыхнулась, потом резко окутала невесомость. Головокружение. А в следующий момент почувствовала, что хватка ослабла, Антон отпустил и даже как-то очень быстро слез с меня, поскольку я больше не ощущала его тяжести. Но тьма не рассеялась. Мало того, я ощущала, что сижу на чем-то твердом и очень холодном.

- Тош! – вскрикнула я, махая руками, стараясь понять, что происходит, почему ничего не вижу, - Антоша, ты где?!

Сбоку  слегка забрезжил огонёк. И с шумом вспыхнуло кроваво-красное пламя. Огромное, до потолка. До сводов гигантского каменного зала, простирающегося вокруг на бесконечно пространство. Стены угадывались в темноте, которую не мог разогнать до конца даже  такой мощный огонь.

Я, коротко взвизгнув, шарахнулась в сторону, отползла. Потом увидела Антона. Он стоял в двух шагах и самодовольно улыбался, глядя на мой испуг.

- Антош, что происходит? Где это мы? – голос дрогнул.

Но парень уже смотрел куда-то в сторону, мимо меня. Я проследила за его взглядом и вскочила на ноги.

В центре зала, поодаль от пламени, на небольшом возвышении, за  огромным столом, стоял мужчина. Крупный, просто пугающий своими габаритами,  но не мышечной массой, а именно величиной тела. Этакий деревенский мужик-увалень, медвежастый, неуклюжий, но крепкий, словно железный. Неправильные, даже некрасивые, но чем-то притягательные черты лица,  тёмные взъерошенные волосы.