Хрупкая сила

1. Роен

335 год. Ерион.

— Ты едешь с нами, — сухо отозвался Ягон и неистово забрался на своего вороного жеребца. Тот заржал, постукивая подковами, будто приветсвуя хозяина. Роен обернулся, застигнутый неожиданностью и взглянул на старшего брата.

— Охотиться? — Чуть ли не обрадовался мальчик. Он выглядел изумлённым.

— Hy, — Флинн облизал губы с ярким, почти зловещим восторгом, и по-дружески ударил мелкого в плечо, сильнее, чем рассчитывал. — Можно так сказать.

Ягон и Флинн Харталл были старшими братьями Роена, и до сегодняшнего дня охотиться с ними ему не приходилось. Его учили стрелять из лука, управлять мечом, ездить верхом, и в свои десять он справлялся лучше сверстников, за что его уважало и старшее поколение, но демонстрировать своё превосходство на деле предстояло впервые, и эта новость сказать, что повергла его в безумный шок, значит ничего не сказать. Он был возбужден, весь покрытый гусиной кожей. Губы Роена натянулись в трепетной улыбке и он тут же побежал к только что подготовленному коню.

Десятилетний он вмчался верхом, слыша едкий смех Флинна, который цепляя, опережал брата. Отец был где-то в авангарде охоты, куда теперь добежал и Флинн. Ягон как всегда был спокоен, он не стремился доминировать ведь он итак во всём был первый. Он первый сын, да и вообще первый ребенок в семье, он лучший из лучших, красив и умён, такого как Яг нужно было ещё поискать.

— Догоняй его, иначе он подумает, что ему нет равных, — подначивал Ягон.

— А разве это не так?

— Посмотрим. Сегодня он в который раз проявит себя. И на славу повеселиться, — невзначай бросил брат и выступил вперёд.

— Ягон, для чего столько людей? мы же едем на охоту, верно? — Вдогонку кричал ему Роен. Тот обернулся и ветер успел донести расплывчивое:

— Верно. На охоту.

Роен замедлил шаг. Осмотрев свиту, он настороженно пришурил глаза но Роен замедлил шаг. Осмотрев свиту, он настороженно прищурил глаза, но вскоре, откинув беспокойные мысли, умчался за остальными.

Туманноя пыль оседала над тихой, утренней землёй посёлка. Плеск крыльев известил об опасности, куропатки летели прочь. Летняя сырость пробрала ознобом и в этот миг Роен услышал неистовый грохот лошадиных копыт. Испуганный народ повалил наружу и сердце мальчика остановилось.

Как пантера раздерает плоть косули, так люди отца изрезали жителей посёлка. Перерезанные глотки, вывернутые кишки, оторванные конечности людей и скота промелькнули искорками в глазах Роена. Его дыхание стало прерывистым, когда Флинн, проскользнув мимо, вонзил клинок в горло женщины. Холодный пот проступил на лбу мальчика и он сильнее ухватившись за поводья, в ужасе вертелся, вокруг себя.

Он всегда знал, что его отец лорд Ериона, мужественный воин, защитник Гарфелии, избранный народом лидер, но он никогда не представлял чем отец заслужил подобные звания. Жестокость никогда не приходила на ум, лишь справедливость, честь, достоинство, отвага, и заметив растекающийся по земле лужи крови, которая обрастет цветами, не успеет пройти и неделя, тело бросало в судорогу, а пальцы были не в силах разжать кулак.

Он слышал вопль и мольбу, он слышал крики и азарт, но он не слышал своего собственного голоса, утонувшего на дне испуганной души. Он не сделал ровным счётом ничего.

Когда шум прекратился снаружи, в его сознании он по прежнему бушевал грозным пламенем. Все были мервы, а охотники сложили мечи. Но что-то в этом густом тумане подавало признаки жизни. Нет, оно не говорило, не шевелилось и даже не пыталось притвориться мертвым, чтобы хоть как-то попытаться спастись. Оно смотрело на него, сжигая вглядом остатки его самообладания.

Маленькая девочка, которой было не более пяти лет, растрёпанная, рыжая, покрытая чем-то сродни проказы на лице, держала на руках выжившую такую же маленькую и хрупкую козочку. Рядом покоилось тело женщины, он взглянул на расплывчатую под давлением тела кровь, быстро ли она умерла?

Девочка эта была безобразной, самой безобразной леди, которую он когда-либо видел. Да она вовсе была не леди, в этой испачканной, дешёвой одежде. На ней была кровь, кровь лежавшей рядом женщины, явно приходившейся ей матерью. И всё же эта недостойное дитя не хотело умирать, и не могло. Но лишь наоборот, своим храбрым до дерзости взглядом, превращала Роена в пепел, убивала медленно и по частям.

Она пугала его, будоражила сознание и колотила сердце. Он пытался понять, о чем она думает, вот так глядя на него, но всё было тщетно и собственные мысли заводили его в тупик.

Её никто не заметил, а значит так и должно продолжаться. Бешеным ударом шенкелей, он приказал лошади умчаться прочь, стараясь забыть о той решимой ярости в её глазах.

И наконец всё закончилось. Заметив отца, слезающего с жеребца, он тут же лихорадочно последовал за ним, в шатер откуда ещё доносились людские голоса. Отворив занавесу, он заметил приближенных отцовских бойцов, он внимательно взглянул на обеспокоенного мужчину, привязанного к стулу. И тогда уверенность в том, что находится здесь разумнее нежели с выжевшей девочкой пошатнулась.

— Обыщите здесь всё, — приказал отец и два громадных мужчины метнулись в другую комнату. Пленник заметно побледнел. Спустя какое-то время на пороге оказались взрослая красивая женщина и два парня, на год или два старше Роена.

— Прощу пощади мою семью! — Завопил пленник, выдераясь.— Они ни в чем не виноваты, отпусти их... убей только меня. Прошу!

Его слова, казалось, не были подпитаны верой, они более походили на последнюю жалкую попытку что-либо изменить, чтобы после не корить себя за бездействие.

Отец подвинул студ и бесцеремонно сел напротив.

— Что я говорил в самом начале?

— Я был не пра...

— Я сказал, что пощады не будет, если ты слушаешься! У тебя был выбор, и ты его сделал. На твоих руках кровь всех жителей деревни и так будет с каждым, кто откажется подчиниться Харталлам. Я хочу, чтобы ты понял это хотя бы перед смертью.

Отец-лорд кивнул, на его лице Роен заметил усталость. Мужчины ухватились за сыновей пленника, крепко сжимая их руки за спиной.