Хрустальные ворота

1. ОДНАЖДЫ

Третий глаз, кой не закрывается, покажет истину

Пророчество неизвестного

КНИГА ПЕРВАЯ. СТАНЦИЯ «ТЕСАК»

1. ОДНАЖДЫ

Молниеход «Тесак» может разгоняться до максимальной скорости пикирования сапсана (птица утраченного мира) засчет потоков бликзерии в двигательных трубах и работе двух генераторов – в ведущем вагоне и вагоне-толкаче…

Ученый муж Верернгед Дег,

191 г. от начала движения

1

«Однажды поезд остановится».

Так думал Фелагс Келгод, стоя на крыше мчащегося по небу молниехода с красноречивым названием «Тесак», рассекающим своим вытянутым носом грозовые тучи. Поезд был построен триста с лишним лет назад учеными мужами и чародеями, когда дивные зеленые земли охватила Всеоблачность – магический катаклизм, обрушившийся нескончаемыми грозами и обилием клубящихся молний с ливнями.

Наполненные чудовищами облака опустились на города, забрав жизни сотни тысяч душ, будь то человек или зверь, а от гордых жилых возвышенностей с образцовой архитектурой после Всеоблачности остались лишь руины. Не стоит объяснять, что стало и с благоухающей растительностью под покровом обжигающих молний.

Как только катаклизм начал проявлять себя (а случилось это за десять лет до того, как поезд отправился в путь), ученые мужи сразу осознали необратимость приближающейся катастрофы, поэтому принялись разрабатывать план по защите людей, количество которых стремительно угасало. Так, великий чародей Блиак Зерияв с большими усилиями и нередкими поражениями смог подчинить себе энергетические потоки, создаваемые Всеоблачностью. Так явилась этому миру магия, бликзерия, ставшая своего рода спасением, надежным крюком, зацепившись за который можно было хотя бы немного подняться над Всеоблачностью и почувствовать власть.

Сила отныне вела восемьдесят три вагона «Тесака», на скорости рассекающего смертельные тучи, разрушая этим на время их могущество, давала жизнь жителям поезда, потомкам выживших, и, конечно, не избежала того, чтобы провести между ними границы.

Фелагс, надежно пристегнутый к пятьдесят второму вагону цепью из магического металла, бликсидиана, присел на корточки и схватился рукой за страховочный поручень. Внизу, ближе к днищу молниехода, тонкая и привлекательная, несмотря на рабочее снаряжение, фигура с сумкой на плече осторожно постучала специальной тростью по тормозной трубе. На миг она замерла, с минуту обдумывая, а затем стукнула вновь несколько раз, прислушиваясь тщательнее.

– Ну, что там? – спросил Фелагс, говоря в волшебный голосопередатчик «Тон». Предмет был натянут матовым тросиком по его щеке, соединяясь с маленькой металлической коробочкой. Внутри двигался шарик из молний. – Есть что-нибудь?

Особа резко вскинула руку двумя пальцами вверх, и Фелагс неловко замолчал в ожидании. Через пару стуков по соседним трубам она зацепила трость к поясу и, наконец, заговорила.

– Кажется, тормозная труба дала трещину после недавнего налета, – услышал Фелагс размеренный голос в «Тоне». – Придется вызывать малый отряд квонтрмехов для починки.

Пригнувшись, Фелагс смотрел на овальное лицо девушки с выразительными чертами. Прозрачные плотные очки давали еще больше блеска ясным синим глазам с сиреневой каймой. Густые ресницы были длинными и скрывали несколько родинок под веками. Над тонкими губами расположилась еще одно осторожное пятнышко, придававшее девушке еще больше женственности в рабочем костюме. Из плотно собранных в короткий хвост светлорусых волос выбивались тонкие нити, которые, вместе с отрезанной челкой, колыхались на ветру.

При всей миловидности, у девушки были сильные руки и ноги, которые в тот миг охватывали страховочные поручни. Плотное коричневое одеяние, не сковывающее движений, не давало препятствиям зацепиться и столкнуть с поезда – эта характеристика формы была важным пунктом для рабочих «Тесака».

У Фелагса одежда была черной.

– Да к чему нам тормозная труба? Или ты, Мелззи, собралась останавливать поезд?

Мужской голос послышался в ухе Фелагса. Он повернул голову и увидел стоящего на посту с черными подстриженными кудрями Улрея Грэза. Крепкому человеку в черной форме было двадцать четыре, как и Мелззи. На его поясе торчал изысканный сине-серебристый кружевной эфес.

Мелззи вскинула брови на вопрос Улрея. Она не видела его, находясь внизу вагона, однако Фелагс предположил, что та не сомневается в его чванной физиономии.

Прикрыв пальцем одну вибрирующую молнию в «Тоне», Мелззи, качаясь по воздуху на цепях, посмотрела на Фелагса снизу вверх.

– Можешь объяснить этому узколобому, в чем тут дело?

Фелагс усмехнулся.

– Мелззи просила передать, что тормозная труба необходима не только для полного торможения, но и неоконченного, чтобы, в первую очередь, объезжать преграды на пути.

– Передай, что узколобый без ученых девок понял, – четко проговаривал слова в «Тон» Улрей с веселой ядовитостью. – И вообще-то это была шутка, понятно?

2. "МАНЕВР"

Нет ничего слаще, чем житейская дума с чашей мерценасского вина за столиком в «Маневре»! Его хозяин то добр, то угрюм, считает себя тайным советником короля и вечно натирает барную стойку, как будто под ней золото утраченного мира зарыто…

Из дневника неизвестного разносчика еды

1

Бар «Маневр», пожалуй, был одним из первых сооруженных вагонов после ведущего и вспомогающих, хотя по счету он был четырнадцатым. Ученых мужей, по всей видимости, крайне заботило наличие места либо для всеобщих переговоров с важными вопросами и персонами, либо для встреч с бутылью крепкого с глазу на глаз. Возможно, поэтому это место стало излюбленным жителями «Тесака» и, имея с собой контрольную карту, они приходили сюда при первой же возможности.

Несомненно, в «Маневр» заходил каждый из двух с половиной тысяч бликзерийцев как минимум раз в неделю на обед и не менее трех-четырех – на сладкий стаканчик местных напитков. В гуще народа огромного вагона было не протолкнуться, но если ты был другом управляющего по прозвищу Гонец, то мог выкроить себе приятное местечко для небольшой компании.

Вагон был высок и достаточно широк, как и все другие на поезде. В баре завивались лестницы, чтобы подняться на второй этаж к столикам и диванам. В отличие от первого, он находился под сводом великолепных разноцветных стеклянных люстр, различных подвесных бутылок, тканевых круглых фонариков и прочих вещей, которые принадлежали еще первым жителям «Тесака», тащившим все свое имущество на поезд. В центре стены вагона, за барной стойкой, висела карта мира, немного пожелтевшая, но особо оберегаемая Гонцом. Под голубовато-сиреневым освещением на ней проявлялись мелкие оранжевые рисунки, очерченные человеческой рукой, надписи (некоторые на неизвестном уже жителям языке), прикрепленные иголки с флажками, некогда обозначавшие королевства.

Фелагс пришел раньше положенного времени, но не просто так. Как только он зашел в «Маневр», в глазах тут же зарябили яркие предметы на потолке, а на перепонки надавили шумные разговоры толпы.

– Вашу контрольную карту, пожалуйста.

Перед Фелагсом предстал высокий и тонкий человек в зеленой форме и пуговицами из бликсидиана. Мужчина остановил его, вытянув вперед руку, охваченную желтой перчаткой. На вороте Фелагс сразу заметил прикрепленную брошь в виде письменного стержня. Он протянул ему желанный предмет.

– На этой неделе вам положено еще два ужина, – любезно отметил лысый мужчина. – Отведаете наше кушанье сегодня?

– А что подают?

– А чтобы вы хотели?

Фелагс, ни секунды не думая, ответил:

– Рыбу.

Картотекарь озадачено отпрянул, приподняв острый подбородок. Увидев непоколебимое выражение лица Фелагса, он коротко хохотнул и покачал головой.

– А вы забавный, господин Келгод, – картотекарь поставил маленькую печать в одном из уголков карты и протянул ее обратно. – Прошу, проходите.

Контрольная карта рукой картотекаря отмечала недельное количество приемов пищи для жителей поезда и помогала отслеживать оставшееся число. Все питались раз в неделю, а мерценасы, как Фелагс, – три. У каждого была своя физическая необходимость и соответствующая ей доза.

Все было связано с бликзерией. Научившись однажды управлять энергетической магией, потребность в еде практически отпала. Достаточно было нескольких приемов пищи в месяц, чтобы поддерживать внутренние волшебные потоки, которые, в свою очередь, давали жизненные силы. Чтобы все полноценно усваивалось в организме, вместе с ужином жители выпивали склянку магической эссенции «Искра» на основе концентрата бликзерии. Уже триста лет она была им и своего рода валютой.

– «Искру» вперед, Гонец. В прошлый раз я рисковал своей шкурой, чтобы достать тебе этот зуб.

Фелагс уже стоял возле барной стойки и разговаривал с управляющим «Маневра». На рабочем месте было невероятно чисто, несмотря на то, сколько собранного барахла здесь хранилось: все было сложено в небольшие ряды по полочкам или висело на гвоздиках. Стойка была до блеска натерта, ведь Гонца всегда до боли злили липкие следы от браги, а вокруг пахло чем-то соленым, но приятным.

Сам Гонец был мужчиной лет пятидесяти, с кругленьким лицом со спадающими на переносицу тонкими морщинками. Маленькие сине-черные глаза то и дело веселым оцениванием бегали по собеседнику, а острый язык полизывал верхнюю пухлую губу. Каштановые зачесанные волосы до плеч с поднятыми вверх концами, напоминали, порой, высокий воротник его потертой куртки из множества лоскутков. Голову же, к слову, вкривь украшала треуголка из синих, зеленых и красных ромбов, один из которых отрывался и щекотал лоб Гонца.

Вдобавок управляющий был награжден маленьким ростом. И не просто маленьким – карликовым. Гонец, чтобы видеть своих гостей за барной стойкой, соорудил себе высокий стул на колесах, и смело рассекал на нем не только по вагону, но и по всему поезду. По «Тесаку» ходили слухи, что в роду у него были коротконогие толстые существа, когда-то существовавшие до Всеоблачности, но спросить об этом у него самого никто не осмеливался.

Гонец хлопнул по стойке, сверкнув состаренными кольцами на пальцах, и почти перекинулся через нее, чтобы приблизиться лицом к Фелагсу.

– А еще что ты мне прикажешь сделать, Келгод? Может мне перед тобой станцевать без штанов? – Фелагс сморщился на такое предложение. – Мной сам король «Тесака» не смеет командовать, а тут ты явился – наглая бошка! Дай сюда зуб.

3. ДИКАЯ УТКА

Нет, не так страшен король «Тесака», дорогие бликзерийцы. Сами подумайте: мы не видели его, ни разу не услышали его голоса и имени. Давайте признаем, дамы и господа, – все мы боимся гнева только одной бликзерийки, принцессы поезда, ведь именно ее рука вершит правосудие...

Из последней речи эссенцера старшей лаборатории,

Мизурана Свезра

В круглый центр «Маневра» ступила одна из самых почитаемых ног «Тесака», заставившая гостей главного зала лишь одним своим видом, не представляясь и не приветствуя других, встать и отдать почтительный поклон. Гонец, перебиравший колбочки с «Искрой» на своем месте, подхватил свой затрепанный платок из кармана и гордо протер им свой высокий лоб.

– За ваше здоровье, принцесса! – воскликнули мужские голоса со второго этажа, и другие восторженно подхватили стук кружек, на что получили удовлетворительный кивок гостьи.

Принцесса «Тесака», Коариф ле Дейранг, вскинула свои длинные руки, скрытые под тонкой мантией из фиолетового вышитого узорами тесакского шелка, на что получила восторженные овации посетителей. На спине верхнее одеяние закрепляло множество широких черных лент с острым концом и звенящие цепочки. Ее черные волосы рассыпались по прямой талии и ложились на выделенную корсетом грудь. У лба они были зачесаны и закреплены массивной тиарой, с которой спускалось множество мелких цепей из бликсидиана. Нижнюю часть лица принцессы скрывала кружевная легкая вуаль с аккуратными кисточками из ниток, издалека напоминавшие колокольчики.

Коариф ле Дейранг была высока, так, что даже самому рослому жителю «Тесака» приходилось поднимать голову, чтобы заглянуть ей в лицо. Стоявшие за ней два королевских стража на ее фоне казались еще только подрастающими юношами.

– Принцесса в такой поздний час? – шепнула Мелззи, поворачиваясь к Фелагсу и Алледу. – Чтобы это значило?

Фелагс напряженно осмотрел стражей.

– Понятия не имею, – Аллед увлажнил свою сухость в горле нектаром. – Сомневаюсь, что она пришла сюда, чтобы отведать…

– Фирменные капустные отбивные моей госпоже! – крикнул Гонец. – Да побыстрее!

– Я польщена твоим приемом, Гонец, – слова Коариф прозвучали, как молот в наковальне, – и рада видеть благоговейные взоры всех тех, кто присутствует в этом очаровательном заведении. Но мне не нужно место и, уж тем более, искусные яства добродушного управляющего. Я пришла говорить от лица его Величества, короля молниехода «Тесак».

«По-другому и быть не могло...» – подумал Фелагс, прислушиваясь.

– Чем же мы заслужили ваше присутствие? – спросил Гонец.

– Все вы, почтенные бликзерийцы, знаете трагичную историю нашего мира, теперь окутанного Всеоблачностью, вынудившей наших предков создать «Тесак» и отправить его в бесконечный путь, – начала Коариф. – Чтобы жители молниехода выжили, им пришлось постигнуть энергетическую магию. С помощью бликзерии мы смогли сделать нашу жизнь благополучной в достаточно суровых условиях и даже продлить ее срок. Она течет не только в наших жилах, но и, отчасти, трубах молниехода. И все благодаря не только магии, но и ее эмульсии, называемой «Искра». Ты, расскажи мне про нее. Принцесса велит.

Коариф указала на сидящего недалеко от нее мужчину.

– «Искра» создается в лабораториях магами-эссенцерами, – неловко начал тот. – Ее мы потребляем с едой, чтобы поддерживать жизненный баланс и получать необходимые вещества… Ее получает каждый на рассчитанную долю…

Коариф вдруг махнула ладонью, таким образом приказав мужчине остановиться.

– Слышали ли вы, бликзерийцы? – вновь обратилась она к залу. – «На рассчитанную долю». Это значит, что каждый получает столько, сколько ему необходимо, потому что он житель «Тесака». Кто-то награждается дополнительным запасом за свою работу, однако каждый получает свое по верному расчету.

Принцесса окинула темным взором посетителей, надеясь на их догадливость, а затем кивнула стоявшему позади стражу. Тот достал из стеганой белой куртки с серебристым узором сверток и твердым голосом принялся читать то, что на нем написано:

«Волей владельца одной из младших лабораторий говорю: вчера ночью было обнаружено непозволительное преступление. Из сейфа малой лаборатории «Ро» для хранения эссенций «Искра» было украдено двадцать обычных колб. До сей поры вор не найден, но обыски приняли суровые меры…»

– Достаточно, Мэял, – остановила его принцесса. – Думаю, что главное было услышано.

Гости зашептались и начали переглядываться друг с другом.

– Не думайте, что я пришла вас обыскивать. Я лишь хотела предупредить преступника, который, возможно, присутствует здесь, что рано или поздно его злой умысел раскроется, а наказание придет стремительно. Но я уже знаю, что он, неведомый мне житель, не бликзериец, а простой человек.

Посетители ахнули.

– Да, вы удивлены, – без смены тона продолжала Коариф. – На «Тесаке» нет место тем, кто не обладает бликзерией, ведь именно эта сила заставляет молниеход двигаться вперед и поддерживать на нем жизнь. Тот, кто не смог перенять магию от своих родителей, ест чужой хлеб просто так, ведь обычный человек не может сделать ничего полезного для «Тесака». Из-за этого он идет на преступления, колеблящие покой «Тесака», например, воровство эссенций.

4. ИСКРА

Старшие лаборатории по разработке «Искр», безусловно, имеют талантливых ученых мужей, верно распределяющих пошагово свою работу: создать из бликзерии эмульсию – одни, подвергнуть тепловой обработке и перелить по колбам – вторые, пустить в оборот – третьи. Но в младших лабораториях все это делает один бликзериец. Кто теперь одаренный?

Эссенцер младшей лаборатории,

Везитта Мбура,

234 г. от начала движения

1

О выходных не могло быть и речи. Фелагс проснулся утром от оповещения Ротра Сирегвада. Старший мерценас скомандовал сонному Келгоду немедленно явиться в малую лабораторию некого старика Ро. Еле открывший глаза Фелагс успел только предупредить о своем скорейшем прибытии, но времени на уточняющие вопросы ему выделено не было.

Уютная комната едва ли хотела отпускать своего хозяина. Она была небольшой, тесной, но с высоким потолком, с односпальной кроватью и угловым столиком. Возле выхода ютился вытянутый до потолка шкаф, но это было не единственное место, куда Фелагс складывал свои вещи. Под столиком находилась встроенная дверца – из скрытой тумбы был сооружен сейф. Над кроватью виднелись несколько полок.

Таких комнат на поезде было достаточно. Жилища бликзерийцев с толстыми стенами мало чем отличались друг от друга: их объединяла узкость, порой являющейся катастрофой для тех, кто живет не один. Кому-то жилось шире и комфортнее. Однако каждый житель пытался придать своим комнатам что-то особенное, то, что отличало бы их от других каморок необычностью, уютом, ароматом или свечением.

На потолке у Фелагса были подвешены ловцы света из разноцветных стеклышек, переливающихся при тусклом сером свете из широкого окна комнаты. Они тихо звенели под качанием «Тесака» и создавали мелодию, которая казалась Фелагсу из какого-то далекого, чужого ему мира, будто бы одним днем этой вещицы не было, а ночью ее принесло существо из незнакомой ладоги.

Ловцы света достались ему, по словам отца, от матери. Будучи беременной, она разбила в «Маневре» резную бутыль с высокосортным фруктовым напитком и, упросив любезного к дамам в положении Гонца собрать стекла самостоятельно, сделала из остатков незамысловатую вещицу. Фелагс часто вспоминал, как задумчиво застревали глаза отца на ловце в тот момент, когда он говорил о животрепещущем восторге жены в моменте рукоделия.

Это было единственное, что добавляло разнообразие комнате Фелагса, и ничем он так не дорожил, как этими стекляшками. Именно ловцы света, по словам Алледа, говорили о его друге больше, чем форма мерценаса и изысканной красоты эфес, и превращали, как говорила уже Мелззи, «клетку для забитого птенца в сказочный лес для экзотичной пташки». И ведь все выражения она брала из старинных мемуаров выживших, думал Фелагс. Таких метафор обычному бликзерийцу без помощи книг не придумать.

Как только Фелагс был готов, он покинул комнату, напоследок прислушиваясь к звону маленьких каплевидных стеклышек, крохотных резных искр.

2

Голова вагона, главный бликзериец того места, где была комната Фелагса, проводил его взглядом, посматривая на двери соседних комнат. Многие бликзерийцы еще спали, а из некоторых спален уже доносился звук шаркающих неуверенных шагов просыпающихся работяг. В этом, тридцать девятом вагоне, жили одиночки без пары и более или менее состоявшиеся работники кухни и огородов.

Фелагс решил не идти по проходному балкону поезда, находящегося снаружи вагона. Он открыл люк (а они были в каждом вагоне) и на правах мерценаса оказался на крыше «Тесака». В лицо ударил усиливавшийся дождь, и Фелагс натянул на глаза прозрачные очки.

– Бликкопрум туалле, – прошептал он, щелкнув пальцами правой руки. – Рерум блик.

Щелчок создал в руке искру молнии. Она, подобно тонким кривым запястьям волшебного создания, потянулась по всему телу, слегка покусывая кожу под водостойкой одеждой. Вскоре форма, а затем каждая частичка Фелагса, впитала в себя магию.

Не теряя ни секунды, Келгод, подготовившись, совершил мощный прыжок вперед, рассекая воздух над мчащимся «Тесаком». Вытянув левую ладонь, он притянул к себе цепь из бликсидиана, созданную специально для передвижения мерценасов, и, схватившись за нее, потянулся вперед. Почти приземлившись на крышу, Фелагс распрямил правую руку и взялся за другую цепь впереди. Из-за этого он потянулся в сторону, а сила повела его кругом, полностью огибая вагон за вагоном.

Совершая отточенные прыжки, Фелагс мельком всматривался в окна, наблюдая за бликзерийцами, которые никак не смогли смириться со способностью мерценасов так умело перемещаться по воздуху. Кто-то прижался щекой и руками к стеклу, чтобы как можно тщательнее рассмотреть трюки восхищающего его незнакомца. Или нет?

– Ставлю три «Искры» на то, что это была Мелора Видс. У нее всегда чересчур вычурные полеты! – сказал мужчина, завтракая шпинатным супом и запивая его глотком эссенции.

– Видс еще ученица до таких штук! – отвечал ему бликзериец-сосед. – Такому еще поучиться надо. Ставлю пять – это был Яхвен Бирэ. Он постарше лет так на двадцать пять – умелее будет.

– Давайте мне сюда свои восемь «Искр», – успокаивающе пролепетала дама в элегантном платье. – Я своими глазами видела, что это был Воррнав Суиннон. Ему за пятьдесят, но подобное в воздухе вытворяет только этот шулер.

5. ЭКИПАЖ "ТЕСАКА"

Наш владыка, наш король –

Может, ветер полевой.

Иль корова, иль сосна,

Да едва ль урод дождя!

Детская тесакская песня

1

Фелагс, сунув руки в карманы, шел из вагона в вагон, отказавшись от крыш. Ему хотелось пройтись и обдумать слова, сказанные стариком Ро, о Белоручке, о Фавьере… Последних двух можно было считать его ровесниками, а судьба мусорщика и то, что увидел в нем пожилой эссенцер, не давало ему покоя.

Может, старик ошибся? По его мнению, думал Фелагс, Белоручка был мятежником. Но что если ему успели обрубить корни, как только они начали расти? Сообщников у него не было, действовал он один. При таком образе жизни, переживая бурю внутри себя, качавшей его из стороны в сторону, вряд ли можно найти союзника.

Фелагс вдруг примерил на себя образ мятежника. Если хочешь понять преступника, то рискни представить себя в его шкуре. В голове закружились бесконечные планы и расчеты о готовящемся воровстве, что из этого последует и как повлияет на общий ход «Тесака». Чего добивался человек, которому совершенно не нужны эссенции, кроме как валютного достатка? Хотел стать богачом? Возможно. Но разве мятежники желают богатства больше, чем справедливости? Такова была первая пришедшая логика мыслей у Фелагса, вообразившего себя отступником. Украв двадцать «Искр», Белоручка лишил столько же бликзерийцев на недельный прием пищи. Если их в какой-то момент перестанет хватать, то, безусловно, опасность будут представлять не люди-преступники, а бликзерийцы «Тесака».

Фелагс вдруг застыл, засмотревшись в окно, хотя глаза его блуждали по неизвестной невидимой фигуре.

«Отступничество… Как на это смотрит Экипаж? Люди на поезде смелее бликзерийцев, потому как жизнь их более коротка и опасна. Но старик Ро говорил о бунте не только простого человека, а именно душ, потерявших свой путеводный огонь. И о каких-то видениях… Получается, что каждый, кто потерян, может стать отступником, думая, что это верный способ найти истину… Каждый… И я, пожалуй, тоже».

Фелагс вздрогнул. Его бездонный котлован сознания прервало резкое и смелое прикосновение, даже цепкая хватка за плечо. Стоящий на посту охраны бликзериец в серебристой вышивке на форме и особым орденом обратился к нему с металлом в голосе.

– Мерценас Келгод, вы, по всей видимости, заблудились?

И за кого он только меня принимает, подумал Фелагс. Как только можно мерценасу заблудиться в восьмидесяти трех вагонах?

– Перед вами вагон королевского сада, – все еще пытался отрезвить Фелагса страж. – Дальше вход запрещен.

Глаза Фелагса заглянули за спину статного стража и встретились с высокой широкой двойной дверью с выбитыми бликсидиановыми рисунками худого существа с короной в руках. За ней, как знал Фелагс, была оранжерея короля «Тесака», спальные апартаменты его и принцессы и главный вагон поезда.

Фелагс понял, что шел совершенно в другую сторону, отдалившись от четырнадцатого вагона с «Маневром» и придя в начало молниехода. Он кивнул королевскому стражу, но уходить помедлил.

«И что обо всем случившемся вообще думает король?» – подумал Фелагс, обожженый пришедшей в голову непозволительной задумке.

– Нарядное снаряжение, – отметил Фелагс довольно придирчиво, потому как о такой форме он мог только мечтать. – Сегодня особенный день?

Страж нахмурился, оценивающе осмотрев мерценаса.

– У его Величества вечером назначено собрание, – только и ответил охранник ни сколько из вредности, сколько из-за того, что подробностей не знал.

Фелагс направился обратно, скрывая таинственную улыбку.

2

Стемнело. Облака сгустились черной шапкой вокруг поезда и тянулись за «Тесаком». Дождь опустился непроглядной стеной, а затем и вовсе одарил поезд мелкими крупинками града.

Свой путь Фелагс начинал со своего тридцать девятого вагона. Унылый и вечно уставший Голова проводил всех жителей комнат взглядом, для себя отчитываясь, что никто его больше не побеспокоит шарканьем обуви, хлопоньем дверей и шумом душа в общей туалетной комнате: дождь лил, как из ведра, поэтому бликзерийцы могли быть уверены в хорошем напоре воды.

После того, как коридор опустел, а из соседних комнат уже послышались спящие вздохи, он тихо сдвинул дверцу окна. Мерценас всегда смазывал винты оружейным маслом, которое давал ему Аллед. Фелагс единственный в вагоне мог похвастаться нескрипящей рамой и дверью.

В комнату ворвались иглы ливня. Фелагс быстро выбрался, прибив прикрытое окно штаниной, чтобы к его возвращению комнату окончательно не залило водой. Келгод свесился с днища поезда, держась за страховочные поручни и болтая ногами в воздухе. Фелагс был обучен передвигаться по вагонам в любую погоду, но колющие льдинки неприятно стучали по затылку, а одна закатившаяся за шиворот подарила ему неприятный настрой. У него был запас времени, чтобы вовремя подоспеть к королевскому вагону и не опоздать, поэтому он надеялся, что предательский град сменит гнев на милость.

«Верхом идти нельзя», – думал Фелагс. – «Сейчас отряд мерценасов ведет ночной патруль, а на королевских вагонах болтаются стражи. Если у первых вопросов к своей персоне я не вызову, то вторые явно не будут рады меня видеть. Лучше передвигаться низом, прямо под вагоном».

6. "ХРУСТАЛЬНЫЕ ВОРОТА"

На десять бликзерийцев один не взращивает, не косит, а сыт остается

Тесакская пословица

1

Мерценасы охраняли лаборатории поезда, стража сосредоточила свои силы на поисках сомнительного врага и контроле ведущих вагонов. Улрей и Фелагс, скрываясь от патрульных отрядов, не нашли решения лучше, как вернуться в свои комнаты и дождаться затишья. Они вошли в «Маневр», бесшумно миновав до этого оружейные мастерские, и под видом подвыпивших бликзерийцев разошлись по домам.

Фелагс провалился в сон, но совершенно недолгий. Он проснулся через пару часов от сновидений, напомнивших ему о королевском ужине, приговоре для старшего мерценаса и, на худой конец, о черном всаднике.

Фелагс бранил себя за потраченное время: он не знал, когда отдадут приказ на обыски, предполагая, что жадная на эссенции принцесса могла послать стражей сразу же после предложения старика-эссенцера. Ему удалось привести себя в чувства, когда снаружи еще слышался свист цепей, на которых парили мерценасы.

Фелагс потратил немного времени, чтобы освободить свой сейф. Он вышел из комнаты. Голова вагона уже сидел на стуле возле одного из выходов и мирно подсчитывал «Искры».

– Доброе утро, господин Дезчер, – Фелагс приостановился, осторожно отвлекая мужчину от своего увлечения. – Ждете, когда освободят душевую?

– Воды, – как-то напуганно отвечал Дезчер, – у нас вдоволь, насосы и фильтры работают исправно. Сам душ чистенький, блестит, как бликзерийская сталь! Дежурный нашего вагона потрудился на славу.

Фелагс кивнул, но подозрительная озабоченность Головы смутила его. Они общались тихо, чтобы не разбудить еще спящих бликзерийцев.

– Что вас беспокоит?

– Нет-нет… – замямлил Дезчер, а потом поднял глаза на Фелагса. – Хотя… Не знаю, слышал ли ты или нет… Сегодня ночью было что-то жуткое.

Мерценас догадался, о чем речь, но не раскрыл свою осведомленность.

– И что же?

– Голова соседнего вагона, отец одного из мерценасов сегодняшнего ночного патруля, сказал, что уж бунтовщик какой на короля напал.

– Да ну!

– А вот так! – искренне воскликнул Дезчер. – Ворвался в хоромы ни свет ни заря. Ищут его до сих пор по «Тесаку», стража любого подозреваемого допрашивает в «Маневре», пока мерценасы рыщут вне поезда… Говорят, вздумал бликзерию использовать, а то и оружие какое. Нам, простым бликзерийцам, его нельзя носить, это только вам да страже можно. Из-за этого даже расследование дела Белоручки приостановили на время.

– А что с королем? – вдруг прервал Фелагс. Мысль о том, что стража, вероятно, повременит с поиском украденных эссенций, подбодрила его.

– В смысле? – удивленно раскрыл рот Дезчер.

– Вы ведь сказали, что на короля напали. С ним-то что?

Дезчер осекся, а Фелагс ехидно поднял край губ.

– Ничего, должно быть… Не добрался поди.

– А говорите, что напал! – постегнул его Фелагс. – Так, значит, не было ничего?

Осознав дыру в цепочке событий, Дезчер почесал пухлым пальцем свисающий кадык и покивал. После коротких размышлений, он плюнул в воздух и нахмурился.

– А этого он мне не сказал. Вот Марсейлин! Обдурил меня, что ли?

– По всей видимости.

Сплетни, легенды, россказни – все было излюбленным занятием на «Тесаке». Бликзерийцы, услышавшие вполуха новость, никогда не пытались передать ее истинно и целостно. Важнейшей задачей для них являлось как можно ярче переиначить историю, чтобы удивить или даже напугать друг друга. Фелагс всегда говорил подобным образом с Дезчером, а тот, накрепко закрепив свое доверие к нему, одобрительно кивал. Сам Фелагс немного выдохнул: воронка уже набежавших за несколько часов слухов должна была остановиться или притихнуть, кое-как обеспечивая спокойствие.

По пути от квонтрмехов Фелагс узнал, что сортировочная была закрыта на крупную переработку отходов и туда пускали только мусорщиков. Он был уверен, что «Искры» еще внутри. Так же, как и вечером, Фелагс прошел под днищем поезда, одновременно укрываясь от колкого ливня. Охрана вагонов усилилась, и теперь на посту стояло два патруля мерценасов. Среди них был и Улрей. До него уже дошла весть о наказании старшего мерценаса, вошедшее в исполнение, поэтому Фелагс, увидев негодующее выражение напарника, сразу понял причину.

Он попал в сортировочную через вагон-лабораторию – кто-то забыл закрыть окно перед уходом. Свет не горел, но в комнате по-прежнему пахло кисловатым запахом эмульсий для «Искры». В сортировочной же этот яркий аромат бил сильнее и приносил некоторые неудобства: к своему незнанию Фелагс слишком глубоко вдохнул едкую смесь отходов, отчего голова закружилась, а в носу засербило.

Маска. Фелагс щупал пальцами в перчатках по стенам и чувствовал на языке металлический привкус. Он сорвал маску со стены и быстрым движением нацепил ее на лицо. Фелагсу пришлось работать быстро. Он снова принялся бродить ладонями, заглядывая во множество щелей в надежде найти заветные эссенции. Выемок было много: сортировочные вагоны никогда не отличались стойкостью. Эссенций не было.

7. ГРОЗОВОЕ ДИТЯ

Мерценасы, защитники «Тесака» от порождений Всеоблачности, делятся на чародеев и кулаков. Чародеи обладают особой стойкостью к бликзерии, перенося суровые натиски заклинаний, а кулаки – неподъемной физической силой, выносливостью и ловкостью. Однако обоим не избежать одинакового количества ожогов под рубахами…

Пятый старший мерценас «Тесака»,

Валардала Феругзед

Днем было темно как в ночи. Дождь стучал по «Тесаку» редкими каплями – недавний ливень немного затих. Округа поезда по сигналу мгновенно озарилась голубым светом, окна плотно закрылись ставнями. Вокруг слышались неразборчивые голоса вперемешку с громом, быстрым топотом по крыше и скрежетом цепей.

– Внимание всему «Тесаку»! Внимание всему «Тесаку»! – взывал общий голосопередатчик поезда. – Пожалуйста, оставайтесь в своих комнатах. Отойдите от окон и спрячьтесь в замкнутом помещении до прекращения сигнала об опасности. Повторяю…

Фелагс выскочил из люка. Он был в боевой готовности, а редкий дождь только благоволил тому, чтобы закончить дело как можно скорее. Туман перед ним рассеивался, и свет ламп охватывал вагон за вагоном.

Фелагс стоял на расстоянии одного вагона от аурифа. Огромное, в два раза больше мерценаса, худощавое белое существо с кривыми тонкими руками и ногами пригнулось над крышей на четвереньки, словно намереваясь прыгнуть. Оно напоминало костлявую растянутую в теле деву, приэтом не имея очевидных половых признаков. Длинные белые волосы рассыпались вокруг, как вязаный шарф, и легко подрагивали на ветру. Тонкое острое лицо на вытянутой шее улыбалось безгубым ртом: ровная челюсть держала ряд множества миниатюрных, но опасных зубов с нитью капающей слюны, которую он слизал двойным языком.

Ауриф издал характерное рычание. Из-за того, что чудовище было порождением Всеоблачности, его рык напоминал перестук дождя, только деформированного и жуткого, искривленного, будто поломанный инструмент. Оно взглянуло на Фелагса черными круглыми глазами и щелкнуло зубами, желая подразнить мерценаса.

«Недавно окрепший для полета ауриф», – размышлял он, обращая внимание на отсутствие морщин у чудовища. – «Не успел научиться парить в воздухе, как сразу же помчался за проходящим поездом. Мышцы крепкие, когти несбитые – за свою юность ауриф успел накопить силы с лихвой…»

Ауриф вновь издал душераздирающий вопль и совершил долгожданный прыжок. Переместившись на соседний вагон, существо разом сделало скачок, раззевая пасть. Фелагс отскочил вперед ловким трюком, а его тело зажглось мелкими молниями. Заклинания бликзерии прибавили ему ловкости и скорости реакции. Ауриф сразу же замер на месте и резко обернулся, обрушая теперь на Фелагса атаку за атакой. Переодически существо трясло головой, как будто прислушиваясь.

Рядом заревел гром. Фелагс, сделав кувырок назад, схватился за лежащие на крыше цепи. Мерценас прокружил вокруг вагона, а затем взлетел над аурифом. Бросив первую цепь и подхватив вторую, он другой рукой обнажил эфес из пояса. Фелагс сильным потягиванием приблизил себя за спину аурифа.

«Гром прогремел, значит… Пора!»

– Бликконтралион!

Над головой сверкнула молния и ударила в рукоять. Фелагс однажды вычитал в летописи, что до Всеоблачности гром гремел только после ослепительных молний, но магический катаклизм поменял последовательность явлений и подавал, таким образом, знаки перед вспышкой. Кружевной эфес в руках Фелагса зажегся сине-фиолетовыми искрами. Мгновенно огоньки закружились и приняли форму вытянутого лезвия, которое мерценас в сильном замахе направил на аурифа. Такой скачок гарантировал мощный и смертельный для чудовища выпад…

«Проклятье!»

Ауриф зарычал в развороте и парировал удар. Фелагс, надавливая лезвием на заточеные когти, знал, что теперь с трудом разобьет их. Мерценас увернулся от щелчка зубами возле своего лица и отскочил в сторону.

«Ауриф наверняка увидел неестественную вспышку, но это никогда не мешало в бою. Благодаря скорости рывка, я приблизился к его спине сразу же, как обнажил клинок… Чудовище будто предугадало, что я атакую со спины».

Аурифы не были разумны, но как чудовища хитры. Их рефлексам мог позавидовать каждый бликзериец, но они пользовались своим навыком не всегда успешно.

«Чем только занимается дежурный отряд? Почему его до сих пор нет?» – злобно подумал Фелагс, когда ауриф в очередной раз подразнил его, облизнув зубы.

Клинок в руке давал ощутимый вес. Вибрирующие огоньки в эфесе имели необходимый заряд, однако его хватало лишь до следующей вспышки молнии – именно поэтому мерценасы с умом обращались своим оружием. Они не имели при себе клинки из бликсидиана, так как те быстро ломались в борьбе с аурифами: чудовища приспосабливались ловить острие зубами и крепкостью своих рядов оставлять от них одни обломки. Магические клинки из молнии были сложны в использовании, но куда надежнее.

Лезвие еще было острым и крепким. Фелагс сделал обманный шаг, таким образом заставив аурифа пойти навстречу – его лапы тут же провалились в межвагонное пространство. Он неловко ударился головой об крышу и издал негодующее шипение.

– Под ноги смотри, недоумок! – крикнул чудовищу Фелагс и сразу же усмехнулся тому, что фраза была похожа не столько на него, сколько на Улрея.

Мерценас схватил существо за волосы и, зацепив клок за цепи, дернул удерживающую лебедку. Ауриф издал истошный вопль, когда его череп пронзила боль тяжести. Фелагс, удерживая и цепи, и волосы, полетел вниз. Существо сразу же съехало с вагона, пытаясь схватиться когтями за его край.