Хрустальный дождь

Глава 1

Москва, Ленинский проспект, 23:47
Дождь в Москве в середине октября — это отдельный вид наказания. Он не просто идет, он хлещет по крышам машин с такой яростью, будто город лично чем-то прогневал небеса. Водяные струи бьют по асфальту, взбивая белую пену, стекают по стеклам витрин, заливаются за шиворот редким прохожим, которые рискнули выйти из дома в такую погоду.
Александр Волин терпеть не мог дождь.
Во-первых, он портил идеальную полировку его нового Mercedes-AMG GT Black Series, которую он лично контролировал вчера в детейлинг-центре. Матовый серый металлик стоил бешеных денег, и вид разводов на капоте приводил его в тихое бешенство. Во-вторых, дождь создавал пробки. А Александр ненавидел ждать. Он вообще не привык ждать — ни в ресторанах, ни в пробках, ни в жизни. Если ему что-то было нужно, он получал это сразу. Вопрос денег, связей или, в крайнем случае, наглости.
Сегодня был именно тот случай, когда работали все три фактора одновременно.
— Саш, ну останься, — капризно тянула Лера, его сегодняшняя спутница, которую он подцепил два часа назад в закрытом клубе «Crystal». Высокая блондинка с идеальной фигурой, губами, увеличенными до размеров небольшого спасательного круга, и глазами, в которых читалась одна единственная мысль: «Когда ты уже купишь мне эту сумочку?». — Ну чего ты завелся? Подумаешь, этот хрен с бородой сказал что-то про твоего батю. Он просто лох позорный.
— Он сказал, что я сижу на папиных деньгах и никогда ничего не добьюсь сам, — ровным голосом ответил Александр, не глядя на нее. — А я не люблю, когда кто-то что-то говорит про моего отца. Даже если это правда.
Он нажал на газ, и машина рванула с места, оставив позади клуб, Леру (она осталась на тротуаре с открытым ртом, потому что он даже не предложил подвезти ее — смысл? Она все равно через час будет виснуть на ком-то другом), и этого придурка в дорогом пиджаке, который осмелился открыть рот.
Дождь усиливался. Дворники работали на максимальной скорости, но видимость все равно оставалась отвратительной. Александр вел машину уверенно, но где-то внутри зудела мысль, которую он пытался заглушить музыкой. Мысль о том, что этот бородатый хрен был прав.
В двадцать семь лет у Александра Волина-младшего было все, о чем можно мечтать. Квартира на Остоженке с видом на храм Христа Спасителя (стоимостью под миллиард рублей). Яхта в Монако, на которой он был два раза в жизни. Счет в швейцарском банке, о котором он даже не спрашивал отца — там просто лежали деньги, которые капали сами собой. Друзья, которые готовы были умереть за него… ну, или, по крайней мере, умереть от смеха, если он рассказывал анекдот. Женщины, которые готовы были на все.
И при этом внутри была пустота. Такая огромная, холодная, промозглая пустота, что иногда по ночам он не мог спать и просто сидел у окна, глядя на огни города, и курил, хотя бросил курить три года назад. В такие моменты он ненавидел себя. Свою жизнь. Свою никчемность.
— Ты просто очень одинокий человек, Саша, — сказала ему как-то одна девушка, которую он действительно уважал. Она была старше, умнее, и у нее не было ни грамма интереса к его деньгам. — У тебя есть всё, кроме смысла.
Он тогда послал ее подальше. А через месяц она вышла замуж за какого-то архитектора и уехала в Лиссабон. И правильно сделала.
---
Ленинский проспект, 23:52
Алиса Ветрова бежала так быстро, как только могла, но дождь был быстрее.
Он проникал везде. Под капюшон старой куртки, купленной еще на первом курсе (сейчас она была на пятом). За шиворот, заставляя вздрагивать и покрываться мурашками. В кроссовки, которые давно просили каши и, честно говоря, уже не выполняли свою главную функцию — защиту от воды.
В термосумке, которую она прижимала к груди обеими руками, лежало лекарство. Ампулы с дорогим препаратом, который нужно было ввести бабе Зине из 45-й квартиры строго до полуночи. Если опоздать — все, капец. Баба Зина, конечно, не умрет сию секунду, но врач сказал, что схема лечения нарушится, и тогда весь предыдущий месяц к чертям собачьим.
Алиса работала курьером в доставке лекарств уже полгода. Нормальные курьеры ездили на машинах или хотя бы на электрических самокатах. Алиса ездила на ногах и на метро. Потому что на самокат не было денег, а на машину не было даже прав. Но зато эта работа позволяла ей совмещать учебу в меде и заботу о маме.
Мама.
Мысль о маме резанула по сердцу острее, чем ледяной ветер. Мама лежала дома, в крошечной двушке в Чертаново, где Алиса жила с ней и младшей сестрой Викой. Инсульт случился два года назад, и с тех пор жизнь разделилась на «до» и «после». До — это когда мама работала, улыбалась, готовила борщи, и можно было позволить себе иногда купить кофе в кофейне. После — это больницы, реабилитация, кредиты, постоянное чувство вины, что ты делаешь недостаточно, и дикая, выматывающая усталость.
Алиса не жаловалась. Жаловаться было некогда. Надо было учиться (стипендия, хоть и мизерная, но все же деньги), работать (доставка, плюс иногда удавалось подрабатывать сиделкой по выходным), следить за Викой (чтобы не связалась с плохой компанией, чтобы сделала уроки, чтобы поела), и каждый вечер делать маме массаж, читать ей вслух, разговаривать, хотя мама после инсульта говорила с трудом.
— Ты сильная, доченька, — шептала иногда мама, глядя на нее глазами, полными слез. — Прости меня.
— Мам, замолчи, — отвечала Алиса и утыкалась лицом в мамино плечо. — Ты у меня самая лучшая. Мы справимся.
Они справлялись. Но сегодняшний вечер был просто каким-то проклятым.
Сначала в университете задержали пару — преподаватель, старый зануда, решил дочитать лекцию до победного, хотя все уже умирали от голода. Потом в доставке дали срочный заказ — именно бабе Зине, и именно срочно. Потом в метро случилась задержка движения на оранжевой ветке, пришлось ехать в объезд. А когда она вышла на станции «Октябрьская», начался этот кошмар.
Дождь.
Алиса посмотрела на часы. 23:54. От метро до дома бабы Зины пешком минут пятнадцать, если идти быстрым шагом. Если бежать — минут десять. Но если бежать, можно поскользнуться и упасть, а тогда ампулы разобьются, и все.
Она побежала.
Потому что выбора не было.
---
Ленинский проспект, 23:56
Александр выругался, когда светофор перед ним переключился на красный. На пустом, казалось бы, проспекте — красный. Для кого? Для него? Он оглянулся — машин вокруг почти не было, только вдалеке маячили фары какого-то грузовика. Можно было бы проскочить, камеры в такую погоду все равно не работают как надо, но… ладно. Он не настолько торопился домой.
Он нажал на педаль газа, собираясь все же проехать, но что-то его остановило. Какое-то внутреннее чувство. Он сбросил скорость и остановился перед стоп-линией, как примерный водитель.
И в этот момент из темноты, из пелены дождя, прямо перед капотом вылетела фигура.
Александр даже не успел испугаться. Тело среагировало быстрее мозга — нога вдавила педаль тормоза в пол. ABS застучала, машина клюнула носом и встала, как вкопанная, буквально в сантиметре от человека.
Фигура — нет, девушка, потому что он успел заметить длинные мокрые волосы и хрупкие плечи — поскользнулась на мокром асфальте и с глухим стуком рухнула прямо перед машиной. Из рук у нее вылетела какая-то сумка.
Александр выдохнул. Сердце колотилось где-то в горле. Он не сбил ее. Боже, он не сбил ее.
А потом пришла злость.
Тупая, животная злость на этого идиота, который выскакивает на дорогу в ливень, под колесы, рискуя своей жизнью и его жизнью, и его правами, и его машиной, в конце концов!
Он рванул дверь и выскочил под дождь.
— Ты с ума сошла?! — заорал он, не сдерживаясь. — Совсем больная? Жить надоело?!
Девушка сидела на асфальте, пытаясь собрать рассыпавшиеся из сумки какие-то коробочки и ампулы. Дождь хлестал по ее лицу, волосы облепили щеки, но она даже не пыталась их убрать. Она лихорадочно собирала лекарства, и руки у нее дрожали.
— Скорую вызвать? Ты цела? — спросил Александр, немного сбавив тон, потому что понял, что орет на человека, который только что чудом не попал под колеса.
Девушка подняла голову.
И Александр замер.
Потому что таких глаз он не видел никогда.
Огромные, серо-голубые, с длинными мокрыми ресницами. В них не было страха. В них была ярость. Такая чистая, незамутненная ярость, что он на мгновение почувствовал себя нашкодившим мальчишкой.
— Ты! — выдохнула она, глядя на него снизу вверх. — Ты, придурок!
— Что? — опешил он.
— Ты не мог просто объехать лужу?! — закричала она, вскакивая на ноги и отряхиваясь. Дождь мгновенно промочил ее куртку насквозь, но она, казалось, не замечала этого. — Ты создал волну! Я поскользнулась из-за твоей гребаной волны! Я чуть не убилась! И лекарства!..
Она посмотрела на одну из коробочек, которая, судя по всему, намокла.
— Из-за тебя я опоздаю, а бабушка умрет! — выкрикнула она ему в лицо.
Александр стоял под дождем, в своем костюме за полмиллиона рублей, который сейчас наверняка превращался в тряпку, и смотрел на эту мокрую, злую, но невероятно красивую девушку. И не находил слов.
— Давай помогу, — сказал он первое, что пришло в голову, и наклонился поднять упавшую ампулу.
— Не трогай! — рявкнула она, выхватывая ампулу у него из рук. — И без тебя тошно. Стоит тут, весь из себя...
Она окинула его взглядом. С дорогих туфель, залитых водой, до мокрых волос. Взгляд этот был уничтожающим. Таким взглядом смотрят на таракана, который выполз из щели.
— Мажор проклятый, — резюмировала она, закинула сумку на плечо и, прихрамывая (видимо, ушибла ногу при падении), побежала через дорогу, скрывшись в арке дома напротив.
Александр остался стоять под дождем.
Он не заметил, что дождь продолжает лить. Не заметил, что его пиджак промок насквозь. Не заметил, что светофор давно загорелся зеленым, а сзади кто-то сигналит.
Он смотрел в арку, где только что исчезла эта девушка, и чувствовал то, чего не чувствовал никогда в жизни.
Он был уничтожен.
И впервые в жизни ему это понравилось.
---
Чертаново, улица Красного Маяка, 00:43
Алиса влетела в квартиру, мокрая, злая, вымотанная до предела. Лекарство бабе Зине она все-таки успела — влетела в подъезд без пяти двенадцать, вручила ей эти ампулы, даже чай пить не осталась, хотя баба Зина очень просила. Надо было домой.
В прихожей горел свет. Из кухни доносился запах — Вика, кажется, пыталась готовить. Это было плохим знаком.
— Веть, ты чего так поздно? — из комнаты послышался слабый мамин голос.
— Мамуль, я сейчас, только переоденусь! — крикнула Алиса, стаскивая мокрые кроссовки. Носки были мокрые насквозь, пальцы совсем заледенели.
Из кухни выскочила Вика — пятнадцать лет, худенькая, с двумя тощими косичками и вечно голодными глазами.
— Алиска! Я суп сварила! — радостно сообщила она.
— Ты что умеешь? — удивилась Алиса.
— По рецепту в интернете. Куриный. Только курица была замороженная, я ее не разморозила, но я подольше поварила. Должно быть съедобно.
Алиса посмотрела на сестру и почувствовала, как к горлу подступает ком. Вика старалась. Она всегда старалась. После того как мама заболела, она взяла на себя половину домашних дел, хотя сама была еще ребенком.
— Молодец, — сказала Алиса и чмокнула сестру в мокрый лоб. — Я сейчас, только душ быстрый.
— Ты вся мокрая! Там ливень такой был, мы с мамой смотрели в окно, переживали. А у тебя телефона нет? Я звонила раз сто!
— Села батарейка, — соврала Алиса. На самом деле телефон просто сдох еще в метро, а зарядить его было негде. — Все нормально, маленькая. Я сейчас.
В душе она стояла долго, под горячей водой, и пыталась не думать о том, что сегодня случилось. О том, как она чуть не попала под машину. О том, как этот тип в дорогом костюме смотрел на нее сверху вниз. О том, как она на него наорала.
Хотя он заслужил. Честное слово, заслужил.
Но что-то в его взгляде было странное. Когда она уже убегала, она обернулась — и увидела, что он так и стоит под дождем, смотрит ей вслед. Не злой, не раздраженный. Какой-то растерянный.
Да плевать.
Она выключила воду, закуталась в старенький халат и пошла на кухню. Вика уже налила ей суп. Алиса попробовала — есть было можно. Даже вкусно, если не обращать внимания на то, что курица жестковата.
— Норм, — сказала она. — Ты молодец. Ешь давай и спать. Завтра в школу.
— А ты?
— А я еще с мамой посижу.
Она зашла в мамину комнату. Мама лежала на кровати, укрытая пледом. За два года она сильно постарела — седые волосы, осунувшееся лицо, но глаза все такие же добрые, лучистые.
— Доченька, — прошептала она. — Иди сюда.
Алиса легла рядом, уткнулась носом в мамино плечо, как в детстве.
— Тяжело тебе с нами, — сказала мама.
— Мам, прекрати.
— Я тебя так люблю, доченька. Ты у меня самая лучшая.
Алиса молчала. Она не могла говорить — горло сдавило спазмом. Она просто лежала и слушала, как мама дышит. Ровно, спокойно. Слава богу, сегодня без приступов.
— А я сегодня чуть под машину не попала, — вдруг сказала Алиса, сама не зная зачем.
Мама вздрогнула.
— Господи...
— Все нормально. Затормозил вовремя. Придурок один, на Мерседесе. Выскочил, орать начал. А я ему: сам дурак, лужу объезжать надо было.
Мама тихо засмеялась.
— Ты у меня боевая. Как отец.
Об отце они не говорили. Он ушел, когда Алисе было десять, а Вике три. Просто собрал вещи и ушел к другой. Алиса его не помнила почти — только запах табака и то, как он редко приходил пьяный и мама плакала. После его ухода мама одна тянула их обеих, работала на двух работах, пока не свалилась.
— Я тебя не брошу, мам, — сказала Алиса. — Никогда.
— Я знаю, доченька. Я знаю.
---
Остоженка, клубный дом «Князь», 01:15
Александр сидел в своем кресле у панорамного окна и смотрел на ночную Москву. Дождь все еще барабанил по стеклу, но здесь, в тепле, это звучало почти уютно.
Он так и не переоделся. Стоял под душем полчаса, потом налил себе виски, сел в кресло и... все. Мысли крутились вокруг одного.
Кто она?
Почему она так смотрела на него?
Почему он не мог ничего сказать в ответ?
Он достал телефон, набрал номер.
— Слушаю, — сонный голос Артема, его помощника.
— Тем, не спишь?
— Уже нет, босс. Что случилось?
— Мне нужно найти одну девушку.
Пауза.
— Сейчас? Ночью?
— Да. Сейчас. Ночью. Запиши: район Ленинского проспекта, пересечение с улицей... не знаю. Возле дома с аркой. Метро «Октябрьская». Она бежала через дорогу, упала. Волосы длинные, темные, глаза серые, одета в старую куртку. У нее была сумка с лекарствами. Найди мне ее.
— Босс, это Москва. Миллионы людей. Это нереально.
— Тем, я плачу тебе не за слово «нереально». Найди мне ее.
— Есть одна зацепка. Лекарства. Если мы узнаем, из какой аптеки был заказ, можно отследить курьера. У них есть система.
— Занимайся. К утру чтобы была информация.
— Босс, ну какое к утру...
— К утру, Тем. Я серьезно.
Он положил трубку и сделал глоток виски. Виски было дорогим, двадцатилетней выдержки, но вкуса он не чувствовал.
Он вспоминал ее лицо. Мокрое, злое, красивое до невозможности. В ней не было ни грамма фальши, ни грамма желания ему понравиться. Она его просто послала. На хрен. С чувством, с толком, с расстановкой.
Его, Александра Волина, за которого любая девушка в этом городе готова была продать душу, просто послали.
И это было самое прекрасное, что случалось с ним за последние пять лет.
---
Чертаново, улица Красного Маяка, 07:15
Алиса вскочила в семь утра, как всегда. Будильник она не ставила — организм привык просыпаться сам. Первым делом — проверить маму. Спит, слава богу. Потом разбудить Вику.
— Вставай, соня. В школу опоздаешь.
— А-а-а, — Вика натянула одеяло на голову. — Еще пять минут.
— Нет. Вставай давай.
Она убежала на кухню — готовить завтрак. Каша, бутерброды, чай. Вика вышла через десять минут, уже одетая, но сонная.
— Ты уроки сделала?
— Сделала.
— Врешь?
— Честно! По литературе сочинение. Натаскала из интернета, учительница все равно не проверяет.
— Вика, надо учиться. Ты в одиннадцатом, ЕГЭ скоро.
— Ага, сдадим. Ты же в мед поступила, и я поступлю.
— Я поступила на бюджет, потому что круглыми сутками зубрила. А ты в телефоне сидишь.
— Ну Алис...
— Ладно, ешь давай.
В восемь она уже выбегала из дома. Сначала забежать в аптеку — получить новый заказ, потом в университет. Сегодня две пары, потом практика в больнице, потом опять доставка. Обычный день.
Она шла к остановке и думала о вчерашнем. Странно, но тот парень из Мерседеса не выходил из головы. Что-то в нем было... не то чтобы привлекательное, а какое-то. Она не могла подобрать слово. Несчастное? Нет, он не выглядел несчастным. Одиноким? Может быть.
Да какая разница.
Она села в автобус и уставилась в окно. Москва просыпалась, начинался обычный день. Алиса любила это время — когда город еще не задохнулся в пробках, когда воздух чистый, когда можно помечтать.
О чем она мечтала? Чтобы мама встала. Чтобы Вика поступила. Чтобы она сама закончила ординатуру и стала нормальным врачом. Чтобы купить нормальную обувь на зиму. Чтобы не думать постоянно о деньгах.
Стандартный набор.
Она не мечтала о принце на белом коне. Потому что принцы на белых конях в реальной жизни не существуют. А если и существуют, то ездят на Мерседесах и орут на девушек, которые падают под колеса.
---
Бизнес-центр «Башня Федерация», Москва-Сити, 09:00
Александр вошел в офис ровно в девять. Он всегда приходил вовремя — это был единственный пункт, по которому отец не мог к нему придраться. Огромный открытый офис на 57-м этаже, панорамные окна, сотни сотрудников за компьютерами. Волин-Инвест — империя, которую построил его отец, и которую ему предстояло когда-нибудь унаследовать.
— Доброе утро, Александр Александрович, — пропела секретарша Леночка, стрельнув глазами. Сегодня на ней была короткая юбка, и она явно надеялась, что он это заметит.
— Кофе, Лен. Черный, без сахара, — бросил он, проходя мимо.
В кабинете его ждал Артем. Высокий, худой, с вечно взъерошенными волосами. Он работал на Александра уже три года и умел делать невозможное. За это его и ценили.
— Нашел, — сказал Артем, как только Александр закрыл дверь.
— Что?
— Твою девушку. Алиса Ветрова, двадцать два года, студентка пятого курса медицинского университета. Подрабатывает курьером в доставке лекарств «Фарма-24». Живет в Чертаново с матерью и сестрой.
Александр сел в кресло и уставился на Артема.
— Ты серьезно?
— Я же говорил — лекарства. Пробили по базе заказов. Вчера вечером, в районе 23–24 часов, был срочный заказ на Ленинский проспект, дом 35. Курьер — Ветрова Алиса Сергеевна. Дальше уже просто.
Он положил на стол папку. Александр открыл ее.
Фотография. Та самая девушка. На фото она была другая — улыбающаяся, в джинсах и футболке, с растрепанными волосами. Студенческое фото, наверное. Но глаза те же. Серо-голубые. Упрямые.
— Мать инвалид, инсульт два года назад, — продолжал Артем. — Отец ушел из семьи давно, алименты не платит. Сестра Виктория, пятнадцать лет, учится в школе. Живут в двушке, в хрущевке. Денег вечно нет. Она тащит все на себе.
Александр листал. Адрес. Номер телефона. Место учебы. График работы.
— Она еще сиделкой подрабатывает по выходным, — добавил Артем. — У пожилых людей. И учится на отлично. Представляешь?
Александр представлял. Он представлял, как она встает в шесть утра, готовит завтрак, бежит на учебу, потом на работу, потом домой, к больной матери. И при этом умудряется не сломаться. Не озлобиться. Не стать такой, как все эти вечно ноющие девицы, которым вечно всего мало.
— Босс, — осторожно спросил Артем, — а зачем она тебе? Если хочешь познакомиться, я могу организовать встречу...
— Нет, — резко сказал Александр. — Не надо организовывать. Я сам.
Он закрыл папку и посмотрел в окно. На стекле все еще бежали капли дождя. Ночной ливень сменился мелкой моросью.
— Тем, спасибо. Ты свободен.
— Босс, там отец твой звонил, просил зайти.
— Потом.
Он остался один. Открыл папку снова. Посмотрел на фото.
Алиса.
Красивое имя.
---
Медицинский университет, 12:30
Алиса сидела в аудитории и пыталась слушать лекцию по фармакологии, но мысли разбегались. Сказалась бессонная ночь, постоянное недосыпание, бесконечная усталость. Она поймала себя на том, что клюет носом, и ущипнула себя за руку.
— Ветрова, спите? — раздался голос профессора.
— Нет, Иван Петрович, слушаю.
— Тогда ответьте: какие побочные эффекты у амиодарона?
Алиса моргнула. Амиодарон. Сердечный препарат. Маме его назначали. Она заговорила четко, как по писаному:
— Фиброз легких, нарушение функции щитовидной железы, фотосенсибилизация, отложение роговицы, периферическая нейропатия, гепатотоксичность...
— Достаточно, — профессор кивнул. — Пять. А вы, молодой человек, — он ткнул пальцем в сторону зазевавшегося студента, — учитесь у Ветровой, как надо знать материал.
Алиса опустила глаза. Она знала этот препарат не потому, что учила. Она видела, как мама его принимала. Как у нее тряслись руки. Как она задыхалась по ночам.
После лекции к ней подскочила Катька, ее единственная подруга.
— Алиска, ты крутая! Старик прямо обалдел.
— Да ну.
— Пойдем в столовку? Я угощаю.
— Кать, у меня практика через час. Я перекус взяла.
— Вечно ты с этим перекусом. Посиди со мной хоть пять минут.
Они вышли в коридор. Катька болтала без умолку — о новом парне, о том, как она вчера круто оторвалась в клубе, о том, что надо бы съездить на выходные в Торжок, там ярмарка.
Алиса слушала вполуха. Она любила Катьку за ее легкость, за то, что она умела радоваться жизни, не думая о проблемах. Но иногда эта легкость утомляла.
— Слушай, — вдруг сказала Катька, — а че у тебя вид такой замученный? Опять маме плохо?
— Нет, мама нормально. Просто вчера... под машину чуть не попала.
— Чего?! — Катька аж подпрыгнула. — Ты серьезно?
— Да ну, ерунда. Дождь, скользко, выскочила на дорогу, а там Мерседес. Затормозил вовремя.
— Мерседес? Крутой?
— Кать, какая разница? Я ему еще наорала.
— Ты наорала на мужика на Мерседесе? — Катька округлила глаза. — Алиса, ты больная! Это же золотая жила! Надо было номерок взять, может, он бы тебя подвез, в ресторан пригласил...
— Кать, прекрати. Он козел. Выскочил, начал орать. А я ему все высказала.
— И что он?
— А ничего. Стоял под дождем как оплеванный.
Катька захихикала.
— Представляю его лицо. Привык, что все вокруг прыгают, а тут ты...
— Да плевать на него, — отмахнулась Алиса. — Мне лекарства чуть не испортил. Бабе Зине.
— А, ну тогда конечно. Лекарства для бабы Зины — это святое.
Они посмеялись. Алиса вдруг почувствовала, что напряжение отпускает. Хорошо, что есть Катька. С ней можно быть собой, не притворяться сильной, не делать вид, что все в порядке.
— Ладно, побегу я, — сказала Алиса, глянув на часы. — А то опоздаю.
— Беги. И больше под машины не бросайся!
— Постараюсь.
---
Бизнес-центр «Башня Федерация», 14:00
Кабинет отца находился этажом выше. Александр не любил сюда ходить. Здесь все дышало властью — тяжелая дубовая мебель, картины в золоченых рамах, кожаные кресла, в которых тонуло тело. И сам отец — Александр Александрович Волин-старший, шестьдесят три года, седой, подтянутый, с холодными серыми глазами, от которых никому не становилось тепло.
— Садись, — сказал отец, не поднимая головы от бумаг.
Александр сел. Отец еще минуту изучал документы, потом поднял глаза.
— Ты вчера уехал с вечеринки, ни с кем не попрощавшись. Оскорбил Владислава Борисовича.
— Это он оскорбил меня.
— Он сказал правду. Ты сидишь на моих деньгах и ничего не делаешь для того, чтобы слезть с моей шеи.
Александр промолчал. Спорить было бесполезно.
— Я даю тебе шанс, — продолжил отец. — Новый проект в Питере. Жилой комплекс. Поедешь, будешь курировать. Если справишься — получишь долю. Если нет — будешь дальше кататься на Мерседесах и тратить мои деньги.
— Я не хочу в Питер, — сказал Александр.
— А кого волнует, чего ты хочешь? — отец усмехнулся. — Ты думаешь, мне интересны твои хотелки? Мне нужен результат. Ты мой сын, и ты должен быть лучшим. А ты — пустое место.
— Спасибо за поддержку.
— Не за что. Через неделю вылетаешь. Билеты тебе заказали.
Александр встал.
— Я подумаю.
— Думай. Но решение уже принято.
В коридоре Александр выдохнул. В груди клокотала злость. На отца, на себя, на весь мир. Питер. На полгода. Строительная площадка, скучные совещания, никакой личной жизни.
И тут он вспомнил о папке, которая лежала у него в кабинете. Об упрямых серо-голубых глазах. О том, как эта девчонка послала его под дождь.
Он улыбнулся.
Питер подождет.
---
Чертаново, 21:30
Алиса вернулась домой поздно. Сначала практика в больнице — мыть полы, перестилать постели, кормить лежачих больных. Это называлось «уход за пациентами», но по факту была самая грязная работа, которую скидывали на студентов. Потом доставка — четыре заказа по всему району. В метро она читала учебник, потому что другого времени не было.
Дома было тихо. Вика сидела за уроками. Мама спала.
— Есть будешь? — шепотом спросила Вика. — Я макароны сварила.
— Буду.
На кухне она села за стол и вдруг поняла, что ужасно хочет спать. Глаза слипались, руки дрожали от усталости. Она заставила себя поесть, потом проверила мамины лекарства на завтра, потом полистала конспекты.
И вдруг телефон зазвонил.
Незнакомый номер.
— Алло?
— Алиса? — мужской голос, приятный, низкий.
— Да, это я.
— Это Александр. Тот самый, который вчера чуть не сбил тебя.
Алиса замерла. Сердце пропустило удар.
— Откуда у тебя мой номер?
— Неважно. Скажи, как ты себя чувствуешь? Ты упала, я переживаю.
— Ты псих? — выдохнула она. — Ты меня выследил? Ты в своем уме?
— Алиса, подожди...
— Слушай, мажор, — зашипела она, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить маму. — Я не знаю, какие у тебя там игры, но я в них не играю. Забудь мой номер. Забудь, что меня видел. И если ты еще раз позвонишь, я заявление в полицию напишу. Понял?
— Алиса...
Она сбросила вызов.
Руки тряслись.
Ну и дела.
---
Остоженка, 21:45
Александр смотрел на телефон и улыбался.
Она не испугалась. Не стала мило щебетать, узнав, что богатый парень ее ищет. Не стала спрашивать, зачем. Она просто послала его. Опять.
Лучшее, что случалось с ним за последние пять лет.
Он набрал номер Артема.
— Тем, слушай. Мне нужно все про эту девушку. Все, что можно. Ее проблемы, ее нужды, ее расписание. Я хочу знать о ней больше, чем она сама о себе знает.
— Босс, ты чего задумал?
— Не твое дело. Делай.
Он положил трубку и посмотрел в окно. Дождь кончился. Город сверкал огнями.
— Алиса, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, во что ввязалась.
---
Чертаново, 22:30
Алиса не могла уснуть.
Она лежала в своей крошечной комнате, смотрела в потолок и думала об этом звонке. Кто он такой? Откуда у него ее номер? Что ему нужно?
Сумасшедший какой-то. Точно сумасшедший.
Или просто избалованный мажор, которому захотелось новой игрушки.
Ну уж нет.
Она не игрушка.
Она повернулась на бок и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Лекции, практика, доставка. Обычная жизнь.
Никакой мажор ей эту жизнь не испортит.
---
Бизнес-центр «Башня Федерация», 08:00 следующего утра
Артем вошел в кабинет без стука — у него был допуск.
— Босс, есть новости.
— Говори.
— Я пробил ее глубже. У матери серьезные проблемы с реабилитацией. Им нужны дорогие препараты и специалист, который стоит бешеных денег. У них нет денег даже на нормальный холодильник — я проверил, он у них старый, жужжит как трактор. Алиса вкалывает как проклятая, но еле концы с концами сводит.
Александр слушал внимательно.
— Что еще?
— У нее сестра. Вика. Пятнадцать лет. Учится в обычной школе. Талантливая, говорят, к рисованию, но кружки платные, им не потянуть.
— Понял.
— Босс, что ты задумал?
— Ты же знаешь, Тем. Я привык получать то, что хочу.
— И ты хочешь ее?
— Да. Но не так, как ты думаешь. Не купить. Я хочу, чтобы она сама... захотела.
Артем посмотрел на него с сомнением.
— Сложный случай, босс. Она не из тех, кто клюет на деньги.
— Тем более интересно.
---
Медицинский университет, 12:00
Алиса вышла из аудитории и нос к носу столкнулась с ним.
Тот самый парень. Из Мерседеса. Стоял в коридоре, прислонившись к стене, и смотрел прямо на нее.
— Ты? — выдохнула она. — Ты как сюда попал?
— Проходная тут свободная, — пожал он плечами. — Алиса, нам нужно поговорить.
— Нам ничего не нужно, — отрезала она и попыталась пройти мимо.
Он взял ее за локоть. Не больно, но настойчиво.
— Отпусти, а то закричу.
— Подожди. Я не сделаю тебе ничего плохого. Я просто хочу извиниться.
— За что?
— За то, что вел себя как козел. Ты была права. Я не должен был орать на тебя. Ты чуть не попала под машину, тебе было страшно, а я... в общем, прости.
Алиса остановилась и посмотрела на него.
Сегодня он выглядел иначе. Не как мажор с вечеринки, а как обычный парень — джинсы, свитер, легкая небритость. И глаза другие — не наглые, а какие-то... растерянные.
— Ладно, — сказала она. — Извинения приняты. А теперь отпусти, мне на пару надо.
— Алиса, постой. Можно я тебя хоть кофе угощу? Просто кофе. В знак примирения.
— Слушай, — она выдернула руку. — Я понимаю, у вас, богатеньких, свои игры. Соблазнить бедную девушку, покрасоваться перед друзьями. Но я не участвую. Найди себе другую дурочку.
— Это не игра, — серьезно сказал он.
— А что это? Ты меня вчера впервые увидел. И уже номер нашел, в универ приперся. Это не игра? А что?
Он молчал.
— То-то же, — сказала Алиса и ушла.
Александр остался стоять в коридоре. Студенты обходили его стороной, косясь на дорогую одежду.
— Сложная, — сказал он сам себе и улыбнулся. — Очень сложная.
---
Тот же день, вечер
Алиса пришла домой и застала Вику в слезах.
— Ты чего? — испугалась она.
— У нас холодильник сломался! — всхлипнула Вика. — Я открыла, а там тепло и вода течет. И продукты все пропадут!
Алиса зашла на кухню. Холодильник, старый, еще мамин, купленный лет десять назад, и правда не работал. Внутри все таяло.
— Блин, — выдохнула она.
Денег на новый не было. Вообще. Маме нужны лекарства, Вике на форму в школу, коммуналка, кредит...
Она села на табуретку и закрыла лицо руками.
— Алис, не плачь, — Вика обняла ее. — Мы что-нибудь придумаем.
— Да, придумаем, — Алиса вытерла глаза. — Ладно, я позвоню в ЖЭК, может, починят.
— А если нет?
— Значит, будем без холодильника. Переживем.
Ночью она долго не спала. Думала о том, что делать. О том, как жить дальше. И о том, что этот странный парень из Мерседеса не выходит из головы.
Зря она с ним так грубо? Может, он правда хотел извиниться?
Да нет. Такие, как он, не извиняются. Они просто хотят поиграть.
---
Неделю спустя
Алиса возвращалась с ночной смены. Усталость была такой, что ноги подкашивались. Она мечтала только об одном — упасть в кровать и проспать хотя бы пять часов.
Возле подъезда стоял тот самый Мерседес.
Сердце екнуло.
Из машины вышел Александр.
— Ты издеваешься? — устало спросила она. — Следишь за мной?
— Жду тебя, — поправил он. — Алиса, мне нужно тебе кое-что сказать.
— Валяй. Только быстро.
— Я знаю про твою маму. Про сестру. Про холодильник. Я знаю все.
Алиса побледнела.
— Ты что, нанял детектива? Ты совсем больной?
— Выслушай меня. Я хочу помочь.
— Чем помочь? — усмехнулась она. — Деньгами? Купить меня?
— Нет. Просто помочь. Без условий. Я уже помог.
— В смысле?
— Зайди домой.
Алиса смотрела на него, ничего не понимая. Потом развернулась и побежала к подъезду.
Она влетела в квартиру и замерла.
На кухне стоял новый холодильник. Большой, белый, красивый. Рядом — новая микроволновка и электрический чайник.
— Алис! — выскочила Вика. — Там мастера приходили! Сказали, по программе социальной поддержки! Холодильник новый! И все остальное! Представляешь?
Алиса медленно опустилась на табуретку.
— Социальная поддержка, — прошептала она.
А потом вскочила и выбежала на улицу.
Мерседес все еще стоял. Александр курил, прислонившись к капоту.
— Это ты? — закричала она. — Ты?
— Я, — спокойно ответил он.
— Зачем?!
— Я же сказал — хочу помочь.
— Я не просила! Я не возьму! — она чуть не плакала. — Ты не имеешь права!
— Алиса, послушай...
— Нет, это ты послушай! Ты думаешь, что деньгами можно все решить? Что купить можно все? Меня — нельзя! Понял? Нельзя!
Она развернулась и убежала, хлопнув дверью подъезда.
Александр стоял, глядя ей вслед.
В груди было странное чувство. Не злость, не раздражение. Что-то другое.
Он впервые встретил человека, которому не нужны были его деньги. Который плевал на них с высокой колокольни.
И это было прекрасно.
---
Чертаново, 02:00 ночи
Алиса лежала в кровати и смотрела в потолок.
На кухне стоял новый холодильник. Красивый, дорогой. Вика радовалась. Мама удивилась, но обрадовалась.
А она?
Она злилась. Злилась на этого придурка, который влез в ее жизнь. Который решил, что может все исправить деньгами. Который... который смотрел на нее так, что у нее внутри все переворачивалось.
Она вспомнила его глаза. В них не было наглости. Не было желания купить. Там было что-то другое. Что-то, чего она не могла понять.
— Дурак, — прошептала она. — Какой же ты дурак.
И сама не заметила, как улыбнулась.
---
Остоженка, 02:30
Александр сидел в кресле у окна и смотрел на город.
Он думал о ней.
О ее злых глазах. О том, как она кричала на него. О том, как убежала, хлопнув дверью.
Ни одна женщина никогда так с ним не разговаривала.
Ни одна.
— Алиса, — сказал он в пустоту. — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.
Он достал телефон, набрал сообщение Артему: «Отмени Питер. Я никуда не еду».
Ответ пришел через минуту: «Отец убьет».
«Пусть убивает».
Он выключил телефон и закрыл глаза.
Перед глазами стояло ее лицо.
---
Два дня спустя
Алиса шла по коридору университета. Настроение было паршивое. Она не спала две ночи, все думала о нем. О том, как вернуть холодильник. О том, что делать дальше.
И тут он снова появился.
Стоял у окна, ждал ее.
— Ты опять? — устало спросила она.
— Я пришел сказать, что уезжаю.
— Куда?
— В Питер. Отец посылает на стройку. На полгода.
Алиса посмотрела на него. Впервые без злости.
— И чего ты хочешь? Чтобы я сказала «не уезжай»?
— Нет. Я хочу, чтобы ты знала: я вернусь. И когда вернусь, я сделаю все, чтобы ты на меня посмотрела. По-настоящему.
— Ты псих, — сказала она, но в голосе не было уверенности.
— Может быть. Но я никогда никого так не хотел, как тебя. И дело не в сексе. Дело в тебе. В том, какая ты есть.
Он развернулся и пошел к выходу.
— Постой, — окликнула она.
Он обернулся.
— Спасибо за холодильник, — сказала она тихо. — Маме очень нужно. И Вике. Я... я не знаю, как отдать тебе деньги, но...
— Не надо отдавать. Это подарок. Просто подарок.
— Почему?
— Потому что ты — единственный человек, который послал меня и не пожалел об этом.
Он улыбнулся и ушел.
Алиса стояла в коридоре и смотрела ему вслед.
В груди было странное тепло.
---
Аэропорт Шереметьево, неделю спустя
Александр сидел в зале ожидания и смотрел на телефон.
Ни одного звонка. Ни одного сообщения.
Она не позвонила.
Он вздохнул и убрал телефон.
— Объявляется посадка на рейс Москва — Санкт-Петербург...
Он встал и пошел к выходу на посадку.
И вдруг телефон зажужжал.
Сообщение с незнакомого номера:
«Не разбейся там. И возвращайся. Я подумаю насчет того, чтобы посмотреть на тебя по-настоящему. Алиса».
Александр улыбнулся так, как не улыбался никогда в жизни.
Он набрал ответ: «Я вернусь. Обязательно».
---
Чертаново, тот же день
Алиса смотрела на телефон и не верила сама себе.
Зачем она это написала? Зачем?
Дура.
Она отложила телефон и пошла на кухню. Там стоял новый холодильник. Вика клеила на него магнитики. Мама сидела в кресле и улыбалась.
— Доченька, а кто этот добрый человек? — спросила мама.
— Мам, это долгая история.
— Ты влюбилась?
— Нет! — слишком быстро ответила Алиса. — С чего ты взяла?
— Я мать. Я все вижу.
Алиса покраснела.
— Мам, он просто... он другой. Не такой, как все.
— Богатый?
— Да. Очень.
— И что?
— И ничего. Я не знаю. Может быть, ничего.
— Дочка, сердцу не прикажешь. Если он хороший человек, какая разница, сколько у него денег?
— Мам, я не знаю, хороший ли он. Я вообще ничего не знаю.
Она села рядом с мамой и положила голову ей на плечо.
— Но что-то в нем есть. Что-то, от чего у меня внутри все переворачивается.
Мама погладила ее по голове.
— Значит, это оно, доченька. Любовь.
— Не знаю, мам. Совсем не знаю.
За окном шел дождь.
Первый снег еще не выпал, но осень уже вступала в свои права.
Алиса смотрела на капли, стекающие по стеклу, и думала о нем.
О том, как он стоял под дождем.
О том, как смотрел на нее.
О том, как улыбнулся, когда она написала ему.
— Возвращайся, — прошептала она. — Возвращайся скорее.
---
Самолет Москва — Санкт-Петербург
Александр смотрел в иллюминатор на облака.
Он улыбался.
Впервые за много лет ему было ради чего жить. Ради кого.
— Алиса, — прошептал он. — Я сделаю все, чтобы ты была моей. Честно. Без денег. Без игр. По-настоящему.
Самолет набирал высоту.
Впереди была новая жизнь.