Хтоны. Он придет за ней в воскресенье.

Глава 1

Страх. Она знала, что такое страх… Маленькая худенькая девочка, бредущая по запыленной дороге, не ожидала от жизни ничего хорошего. В грязных окнах рабочего пригорода отражался летний закат, и уже давно пора было идти домой. Но ноги несли ее мимо. Она знала, что там ее никто не ждет. Ее старая бездушная бабка и вечно сердитый отец не улыбнутся и не обнимут при встрече. Не скажут ей: «Здравствуй, Верочка! Как прошел твой день?»

Мамы не стало. С мамой ушло тепло. Вместо этого пришли страх и боль.

Иногда ей казалось, что, наверное, никто и не заметит, если однажды она не вернется домой после школы. Но идти ей было некуда, поэтому она снова и снова возвращалась в этот равнодушный дом. Находила себе что-нибудь перекусить в холодильнике и кралась в свою комнату мимо гостиной, где сидели отец с бабкой. Если повезет, ее никто не заметит. Очень важно оставаться незамеченной. Нельзя напоминать о себе. Она тень. Бестелесная тень.

Сегодня все пошло не так с самого начала. Вера тихонько прошла на кухню, а там у стола стояла бабка и что-то резала на деревянном кружке. Она нерешительно замерла в дверях и попятилась назад.

– Чего застыла? Заходи, раз пришла, – проворчала бабка, брезгливо глядя на нее.

Вере было совершенно невдомек, почему бабка всегда смотрит на нее с каким-то непонятным отвращением. У нее что, испачкалась одежда? Грязные руки или красные прыщи на лице? Или, может быть, она мерзкое насекомое, которое так и хочется раздавить, чтобы больше не видеть?

А дело было вот в чем. Бабка не любила детей. Совсем. Дети в ее понимании были постоянным источником раздражения. Детей надо было кормить, учить, лечить. Одним словом, сплошная нервотрепка! А ведь этого всего можно было бы избежать, просто сделав аборт! Ведь сейчас это так просто: сбегала в поликлинику и все. Полчаса — и дело сделано! Но нет ведь. Дурную мамашу этой девчонки заклинило намертво, когда она решила привести в мир это бесполезное жалкое существо.

Своих детей у бабки не было. Всех до единого вытравила с помощью старой знахарки, которая жила в соседней деревне. Единственный сын, отец девочки, был ей вроде как приемным, остался в наследство от покойного мужа. Да и того она малым дитём никогда не видела. Когда она пришла в этот дом, Пётр уже был здоровенным шестнадцатилетним лбом. Хлопот с ним никогда особенных не было. Он ведь и дома практически не бывал. Гонял с толпой таких же негодников по стройкам, да по заброшенным цехам старого завода.

А потом Петенька спутался с худосочной замарашкой Катькой из соседнего района. Бабка в упор не видела в этой Катьке ничего хорошего. Ну, абсолютно ничего. Та была маленькая и вся какая-то бесцветная. Во всем со всеми соглашающаяся и, казалось, совсем не имеющая своего мнения. Однако, когда она узнала, что ждет ребенка, то превратилась в настоящую тигрицу. Петр с бабкой были категорически против, но Катя наотрез отказалась делать аборт. И так на свет появилась Верочка.

Верочка – так звала ее мама. Только одна мама ее и любила. Старалась защитить от этого жесткого и враждебного мира. А когда Вере исполнилось одиннадцать лет, мамы не стало. С тех пор Вера не услышала в свой адрес ни единого теплого слова.

Худенькая фигурка заколебалась в дверях и шагнула вперед.

– Небось, опять в холодильнике шариться пришла? – с издевкой спросила бабка.

Девочка молча села на краешек стула. Лучше подождать, когда предложат поесть, раз уж ее застукали на месте.

Бабка удовлетворенно хмыкнула. Эта серая мышь усвоила, что ей лучше не открывать рот, когда старшие говорят. Чем меньше ее видно и слышно, тем проще бабке притвориться, что девчонки не существует.

– Ладно. Супа налей себе. И хлеба возьми в холодильнике, – кивнула бабка на плиту. – И поторопись. Ко мне гости через полчаса придут.

Наскоро поужинав, Вера поднялась в комнату и закрыла дверь. В комнате было тихо и как-то уже привычно пыльно. Вера старалась прибраться, как умела, но в комнате все равно постоянно пахло пылью. А может, это вовсе была не пыль и ей просто казалось?

Ей вообще довольно часто виделось что-то необычное. Странные тени. Рисунок на старых обоях мог превратиться в очертания лица или фигуры, а потом снова исчезнуть. В таких случаях она крепко закрывала глаза или пряталась под одеялом и начинала молиться. Никто не учил ее этому, но она придумывала свои собственные молитвы и истово молилась о спасении и защите.

Это чудесным образом помогало. И через какое-то время девочка могла приоткрыть глаза. В комнате все казалось нормальным и даже как будто меньше пахло пылью.

В окошко стукнул камешек. Вера вздрогнула. Она боялась неожиданных громких звуков.

Тишина. А вот еще один камешек. Вера осторожно подошла к окну и скосила глаза вниз.

Около дерева стояли ее одноклассники Вовчик и Кирилл. И махали руками.

Почему они пришли – не понимала Вера. Она кивнула им головой, как бы спрашивая: «Зачем вы пришли?»

– Спускайся, Вера. Разговор есть! – крикнул ей Кирилл.

Вера обычно всегда старалась делать, что ей говорят. Она осторожно, стараясь не шуметь, спустилась вниз и вышла на улицу.

– Что вам нужно от меня? – недоуменно спросила она.

– Пошли с нами на озеро. Костры жечь, – пригласили ребята.

Вера очень удивилась. Ее никогда никуда не приглашали, да и друзей у нее не было. Все равно это был дохлый номер. Что, если отец с бабкой узнают, что ее нет дома? Они, конечно, никогда не проверяли, но девочка все равно боялась и не знала, что от них ожидать. Вдруг они запрут двери на замок, и она не сможет войти? Конечно, именно это они и сделают. Они просто мечтают от нее избавиться. Уж это Вера знала наверняка.

– Я не могу, Кирилл. Уже очень поздно, – прошептала Вера.

– Ну ладно! Жаль, конечно. Все наши там собираются, – пожали плечами ребята.

И тут Вера решилась. Была - не была. Иногда нужно и рискнуть, иначе так ты никогда не заведешь друзей.

– Хорошо. Я пойду с вами, но только ненадолго, – решительно сказала она.

Глава 2

Маленьким отцовским топориком он ловко обтесывал веточки на длинных тонких стволиках. С каждым разом получалось все лучше и аккуратнее. Топорик был с ним с прошлого лета, и поначалу дела шли не так уж и гладко. Однако паренек не сдавался и этой весной топорище уже казалось ему продолжением руки. Около ног его лежали пучки гибких обтесанных удилищ. Оставалось доделать еще штук семь, и все. Потом можно передать эстафету деду, пусть осмотрит и отбракует те, что недостаточно хороши.

Дед сидел рядом на широком низеньком пеньке, подбрасывал в костер сушняк и варил в котелке уху.

В воздухе ароматно пахло зеленью и чесночком, который дед тоненько стругал в тарелку. «Уже совсем скоро», – подумал про себя голодный подросток.

Вокруг стояла почти ничем не тронутая лесная тишь. Слышен был только плеск волнующейся воды и шелест метельчатого камыша.

Серега услышал какой-то необычный легкий шум. Неподалеку кто-то шаркал и шуршал пересохшей листвой. Он оторвал глаза от удилища и посмотрел в сторону, откуда шли тревожащие его слух звуки. В метрах ста от них, пошатываясь, крошечными шагами брела маленькая одинокая фигурка. Она приближалась к ним бесконечно долго, как в замедленном кадре какого-то странного фильма. «Откуда здесь дети?» – изумленно подумал он. Тут по дороге до соседнего поселка километров десять, не меньше.

В то же самое мгновение фигурка стала слегка клониться и оседать. И вскоре с глухим звуком врезалась в присыпанную полуистлевшей листвой землю.

Паренек ошеломленно вскочил, взволнованно пихнул деда в плечо и, показывая рукой в сторону, неопределенно брякнул:

– Деда, там…

– Чего там? – непонимающе развел руками дед.

– Пойдем посмотрим. Я сам толком не понял, – озадаченно ответил Серега, и помчался вперед к лежащей на земле Вере.

Через пару минут они склонились над девочкой, маленьким несчастным комочком притулившейся под кустом орешника. Футболка и светлые шорты ее были покрыты зелеными травяными пятнами. Руки и ноги в густой паутине царапин и порезов. Опухшее, с синеющим кровоподтеком колено, а под жидкими слипшимися прядями волос лицо, горевшее нездоровыми кирпичными пятнами. Глаза девочки были плотно закрыты. Она трудно и прерывисто дышала через полуоткрытый рот, время от времени облизывая пересохшие, потрескавшиеся губы.

«Ох ты, Господи… Откуда же ты взялась здесь, деточка?» – сочувственно призадумался дед, дергая себя за седеющую бороду. Серега задумчиво стоял рядом и морщил лоб.

– Наверное, потерялась? Отбилась от своих на пикнике? – неуверенно предположил он.

– Оно-то понятно, что потерялась. Только в каких краях теперь искать ее родителей? – продолжал думать вслух дед.

– И совсем не нравится мне ее румянец, – он наклонился ближе и пощупал лоб девочки.

– Ай-яй-яй… Что же это мы? Она же вся полыхает. Жар у нее, – засуетился дед.

– Надо срочно в больницу ее везти.

Паренек топтался рядом, не зная, чем помочь.

– Сережка, не стой столбом. Сгоняй к костру. У меня там в рюкзаке фляжка со спиртом. Надо растереть, а то как бы беды не вышло, – скомандовал он растерянному внуку. – И бутылку воды с бинтами захвати!

Серега спринтером помчался к догорающему костру, схватил дедов рюкзак и притащил его назад целиком. Дед непонимающе посмотрел на парнишку:

– Ты зачем весь рюкзак приволок??

– Ну, дед, ты же в своем рюкзаке сам все гораздо быстрее найдешь, – объяснил свой действия паренек.

– Ладно. Может, оно и так, – вздохнув, согласился дед и, присев на корточки, стал доставать из рюкзака необходимые предметы.

Вскрыв упаковку бинтов, он щедро отрезал пару полос подлиннее. Свернул конвертиком и, смочив спиртом, стал осторожно протирать девочке лицо. Потом обработал царапины на руках и ногах. Другой бинтик намочил в воде и выжал несколько капель в полуоткрытый рот Веры. Девочка судорожно вздохнула и, приоткрыв замутненные глаза, прошептала: «Пить еще пить».

«Серега, приподними ей немного голову. Со стаканчика попробуем напоить», – попросил он внука. Тот присел на землю рядом с девочкой и, приподняв ее за плечи, положил ее голову себе на колени.

Дед налил немного воды на донце пластикового стаканчика, прислонил его к губам девочки и, слегка наклонив, стал вливать ей в рот тоненькую струйку воды. Вера жадно глотала воду. В груди у нее что-то тоненько сипело и похрипывало.

«Видать подстыла девчушка. Глянь, как ее трясет, – сказал он, тревожно хмуря брови. – Надо бы срочно ее в город везти, в больницу».

Дед звали Яков Васильевич, и хоть был он мужчиной крепкого телосложения, а все же годы брали свое. Уже не верил старый в свои руки. Не чувствовал, что сможет донести девочку наверх, до поляны, где был припаркован его старенький жигуленок. Иной раз и самому, взбираясь вверх по склону балки, приходилось хвататься за ветки для опоры. А тут еще и дитё на руках. Он уже не молодой сайгак, вроде Сереги. Прошли его годы, чтобы по холмам, да по кручам прыгать. А вот внучок у него был парень, хоть сейчас в армию забирай. Рослый и крепкий, как молодой дубок. Глядя на него, и не поверишь, сразу, что ему даже и пятнадцати еще нет. С самого детства любил бегать по разным спортивным секциям: он и на байдарках ходил с классом, и вольной борьбой занимался, а по плаванию даже бронзу на городских соревнованиях взял.

Тут дед стукнул себя по лбу. Ну не дурак ли он? Если сам девчушку не унесет, тогда Серега-то на что? Либо меняться будут. Тут ведь добрых два километра до места их стоянки.

– Слушай сюда, Серега. План такой: сейчас скоренько пакуем рюкзаки и выдвигаемся к машине. Девочку срочно надо доставить до больницы, – поделился он своими соображениями с внуком.

– А как же уха?? – опечалился голодный подросток. – Может, перекусим по-быстрому сначала?

– Ну ты, парень, даешь… Какая еще уха? Тут девчонка загибается, а он опять про жратву. Дома будет тебе уха из петуха!, – пробурчал сердитый дед.

– Ну, ладно, чего ты надулся? Там пара-тройка пирожков вчерашних осталось, как раз по дороге перекусишь. А уха она горячая, по-быстрому не получится, – смягчился Яков Васильевич, глядя на вытянутое лицо внука.

Глава 3

Глаза открывать не хотелось, а дневной свет настойчиво пускал свои яркие зайчики, уговаривая попробовать. Голова лежала на чем-то убаюкивающе мягком. Отворачивая лицо от послеобеденного солнца, Вера повернулась на бок, чтобы снова провалиться в тяжелый сон.

Когда она снова пришла в сознание, на часах было около одиннадцати вечера. За окном уже совсем стемнело, и лишь уличные фонари заливали округу своим мягким красноватым светом.

В полуоткрытое окно ощутимо тянуло свежим ветерком. Кто-то тихо дышал где-то совсем рядом. Вере было лень повернуть голову, чтобы посмотреть, кто это там лежит. Ей было все равно. Она лежала и безразлично смотрела в потолок. Думать тоже ни о чем не хотелось. Руки и ноги лежали сами по себе, как будто чужие. Казалось, только грудь ее была жива болезненным, трудным дыханием.

Все же капельки энергии постепенно стекались в тело девочки, и лежать просто так стало немного скучно. Она повернула голову и увидела пару блестящих глаз, наблюдающих за ней с соседней кровати.

– Где я? – просипела Вера.

– В больнице, – ответила соседка.

– Как я тут оказалась? – продолжала интересоваться Вера.

– Не знаю. Я утром проснулась, а ты тут уже лежишь. А ты разве сама не помнишь? – удивилась соседка.

Вера попыталась задуматься, но получалось плохо. У нее снова начинала болеть голова и мешала думать.

На шепот их голосов в дверь заглянула дежурная медсестра:

– Так! А почему это мы не спим?

– Да мы же почти весь день спали, теть Наташ, – пожаловалась соседка.

– Ну, какая я тебе, теть Наташа? Здесь я Наталья Сергеевна, а тетя Наташа осталась дома, – мягко пожурила девочку медсестра.

– Ну что, пришла в себя наконец-то? – обращаясь к Вере, спросила Наталья Сергеевна. – Как тебя зовут?

– Вера, – прошептала девочка.

– Как ты себя чувствуешь, Вера? – медсестра подошла к ней поближе.

– Голова сильно болит и дышать тяжело, – ответила девочка.

– Нужно измерить температуру. Вот тебе градусник, прижми его покрепче, – сказала Наталья Сергеевна, внимательно изучая назначение врача.

– Уколов боишься? – не отрывая глаз от назначения, спросила она девочку и задумчиво добавила. – А кто же их не боится? А вот потерпеть все-таки придется.

Вера не возражала. Потерпеть, так потерпеть. После укола, закутавшись в одеяло, она отвернулась к окну. Разговаривать больше не хотелось. Ее снова стало охватывать состояние сладостной дремоты.

В шесть часов утра, когда дверь палаты открылась, Вера уже давно не спала. Девочка на соседней кровати все никак не хотела просыпаться, поэтому Вера была почти рада снова увидеть Наталью Сергеевну.

Увидев смущенное лицо девочки, Наталья Сергеевна все поняла и сказала:

– Доброе утро, Вера! Ты у нас новенькая. Пойдем, я все тебе покажу, где у нас находится санузел и столовая. Ты идти сможешь?

– Доброе утро, Наталья Сергеевна. Да, кажется, смогу, – ответила Вера, спуская ноги с кровати.

– Ну и прекрасно. Заодно и в процедурную по пути зайдем. А там скоро и завтрак. Тебе не помешает подкрепиться. Надеюсь, ты любишь молочную кашу? – бодро продолжала дежурная медсестра.

Спустя полчаса Вера вернулась в палату и прилегла на кровать. Прогулка отняла у нее много сил.

– Если хочешь, тебе могут завтрак в палату принести. Мне в первые дни приносили, – сообщила ей уже немного знакомая девочка с соседней кровати.

– Что-то не хочется есть, – слабо ответила Вера.

– А теть Наташа, т. е. Наталья Сергеевна, говорит, что хоть пару ложечек, но надо съесть, иначе у организма не будет сил бороться с инфекцией! – продолжала уговаривать девочка.

– А почему ты ее называешь тетей Наташей? – полюбопытствовала Вера.

– А она и есть моя тетя. Сестра моей мамы, – хихикнула девочка.

– У тебя есть тетя, и у меня тоже. А вот мамы нет, – чувствуя, как на глазах закипают слезы, прошептала Вера и отвернулась к стене.

Девочка замолчала, а потом подошла и просто села рядом, гладя Веру по голове. На душе у той было горько. Но это первое за последний год сочувствие мягкой пушистой лапкой гладило ей душу. И первый раз ей хоть на капельку, но стало легче.

Так Вера нашла своего первого друга по имени Лена. Еще совсем маленького человека, но с большим человеческим сердцем. Лена была полненькой бойкой девочкой с бархатными черными глазами и такой же черной косой до пояса. Она все про всех знала и ничего на свете не боялась. Настолько не боялась, что часто попадала по этой причине в неприятные ситуации. Вот как, например, и на этот раз! Ближе к концу мая они с классом пошли на пикник на озеро. Никто из класса не решился пойти купаться в ледяной воде. Никто, кроме Лены. И вот она уже неделю лежит в больнице с двусторонним воспалением легких.

Прошло четыре дня. Вера немного освоилась и привыкла к больничному распорядку. Воспоминания той злополучной ночи стали постепенно бледнеть и забываться.

Она терпеливо сносила все процедуры, и ей даже начинало здесь нравиться. Рядом была болтушка Ленка, которая не давала ей скучать и угощала вкусными печеньями, пирожками и яблоками. Улыбчивая практикантка Танюша, часто забегающая навестить девочек. Тетя Наташа, как называли ее между собой девочки, которая служила курьером у Ленкиной мамы и бабушки, поставляя маленьким пациенткам пакеты с припасами. И внимательный доктор Алексей Иванович, который сначала с тревогой наблюдал за Верой, но, видя, как она окрепла, уже не заходил в палату каждые два часа, как в первые дни.

Наступило утро пятого дня. В палату, запыхавшись, вбежала смеющаяся Танюша и выпалила:

«Поднимайся, Верочка! Гости к тебе пришли!»

«Какие еще гости?» – недоуменно подумала про себя Вера. Она хоть и дала свой адрес, чтобы бабку с отцом уведомили о том, что она в больнице, но ожидать, что они придут навестить ее – это что-то из области фантастики.

Глядя на недоверчивые глаза девочки, Танюша, улыбаясь, загадочно сообщила: «Спаситель твой пришел! Тот, что на руках тебя в больницу принес! Симпатичный!»

Глава 4

Обычно любой нормальный человек радуется выписке из больницы. Любой, но только не Вера. Все случилось, как она и думала. Ни бабка, ни отец не разу к ней так и не пришли. Наталья Сергеевна сама сбегала к ним домой, чтобы забрать Верины вещи, а иначе ей бы и переодеться не во что было. Наталья Сергеевна была настоящим ангелом-хранителем. Присматривала за Верой, как могла.

Девочка сидела на кровати и с легкой грустью осматривала ставшую такой родной палату. Здесь она чувствовала себя защищенной. И здесь она нашла своих первых друзей.

Дверь отворилась, и в палату заглянуло доброе лицо Натальи Сергеевны: «Ну все, Верочка. Пора прощаться. Там за тобой Яков Васильевич с Сережей приехали. Они отвезут тебя домой».

Глаза девочки засветились. В последние десять дней после выписки Ленки Серега приходил практически каждый день. Не хотел, чтобы она скучала. Сначала Вере было немного неудобно, но со временем она привыкла и начинала ждать их встречи с самого утра.

Легко поднявшись с кровати, девочка взяла пакеты со своими скромными пожитками и последовала за Натальей Сергеевной.

«Ты не забывай про нас. В гости заглядывай, чайку вместе попьем, – обнимая Веру на прощание, сказала ей Наталья Сергеевна. – Нужна будет помощь, всегда можешь позвонить мне. Вот, я написала тебе мой адрес и телефон».

Вера взяла листочек с адресом и благодарно кивнула головой.

– Доброе утро, Наталья Сергеевна! —пробасил знакомый голос.

– Привет, Сережа! Ну вот, забирайте нашу ласточку. И следите, чтобы она не переохлаждалась.

– Привет, Вера! Пойдем. Дед нас там в машине заждался. Взмок, наверное, уже весь, – улыбаясь, сказал Серега, забирая у нее пакетики.

Повернувшись к Наталье Сергеевне, он с театральным вздохом добавил:

– Вы за это не переживайте, Наталья Сергеевна. Главное, чтобы нас тепловой удар не хватил!

Июнь и правда выдался непривычно жарким и засушливым. С начала месяца с неба не упало ни капельки дождя, что для здешних мест было весьма необычно.

Яркая весенняя зелень уже начинала местами подгорать. Запасы воды в почве стремительно истощались. Пересохшая земля висела в воздухе тончайшей пылью и оседала на подоконниках окон, открытых в тщетной надежде на прохладу.

Яков Васильевич, сидя в машине, и правда нещадно потел. Прихлебывая невкусную тепловатую воду, он мечтал о чашке крепкого чая. «Так ведь и на даче все погорит, – тоскливо думал он. – Много ли они с бабкой с лейкой набегают. Говорил же сыну: скважину бурить надо. Но оно ведь как всегда, пока жареный петух в одно место не клюнет, никто и не пошевелится».

И все же Яков Васильевич не любил долго переживать. Поэтому, завидев высокую фигуру внука и маленькую Веру, семенящую рядом, он почувствовал, как на сердце у него потеплело. Все-таки хорошо, что они остались в тот вечер с ночевкой. Страшно и подумать, что могло случиться с девочкой.

– Здравствуйте, Яков Васильевич! – приветливо поздоровалась Вера.

– Здравствуй, Вера! Здравствуй, милая! Как ты? Оклемалась? А я вот тоже все дни прибаливал. Даже в гости не смог к тебе заглянуть, как обещал, – ласково глядя на девочку, сказал он. – Ну, давайте, голуби мои, в машину. Не будем задерживаться.

В открытые окна врывался жаркий ветер и если не освежал, то, по крайней мере, сбивал нависшую над городом парную духоту. Вера с любопытством рассматривала городские улицы, уже порядком подзабытые за три недели, проведенные в больничной палате. Эх, сейчас бы до озера доехать и окунуться в прозрачную прохладную водичку.

Но машина и не думала сворачивать на объездную дорогу, а неумолимо везла ее домой. Если то жилище вообще можно было назвать домом. Она страшилась возвращаться туда, не зная, какой прием ее ждет. Но это было единственное место, где она могла оставаться. Поэтому девочка молча ехала, и лишь лицо все больше мрачнело, выдавая невеселые мысли, овладевшие ее существом.

– Ты чего загрустила, Вера? – первым заметил ее беспокойство Серега.

– Да не знаю. Домой как-то не хочется, – нехотя ответила девочка.

Серега наморщил лоб. Он уже слышал обрывочные рассказы о семье Веры. Неудивительно, что она не в восторге от возвращения.

Как назло, он уже пообещал пацанам сходить сегодня на озеро искупаться. Пару минут он колебался, беспокойно постукивая ногой и хмуря брови. Нехорошо подводить друзей. Но, глядя в умоляющие глаза Веры, махнул рукой и сказал:

– Ладно. Парни не маленькие, и без меня на озеро сгоняют. С тобой ненадолго останусь, чтобы ты сильно не грустила. Да и посмотреть надо, как тебя домашние встретят.

– Дед, ты там Мишке передай, чтобы без меня шли. Объясни, как есть. Он пацан нормальный, все правильно поймет, – обращаясь к деду, немного виновато сказал Серега.

– Хорошо. Мишка, правда, уже ворчит на тебя, что ты постоянно пропадаешь где-то. Но Веру поддержать надо. Это факт! – серьезно подтвердил Яков Васильевич.

Вера с облегчением откинулась на спинку сиденья и с благодарностью посмотрела на Серегу.

Ее улыбающиеся синие глаза говорили спасибо, и душа его окончательно успокоилась. Сомнения о правильности поступка уже больше не тревожили задумчивую голову.

«Вот здесь нужно повернуть направо», – стала показывать дорогу Вера. Машина выехала на улицу со старой дореволюционной двухэтажной застройкой -неказистыми домами с каменным первым этажом и бревенчатой надстройкой второго.

«Вон тот. Третий от конца улицы наш дом», – кивнула на знакомое строение Вера.

Машина прошуршала по въезду, засыпанному гравием, и остановилась на месте отцовской парковки. Его старенького Опеля нигде не было видно. Значит, отпуск закончился, и он снова вышел на работу. Это был хороший знак. Может и повезет его вообще сегодня не увидеть.

«Дед, открой багажник. У меня там рюкзак с вещами. А я пока Верины вещи в дом занесу», – попросил Серега.

Вера толкнула дверь, но не тут-то было. Дверь была заперта на замок. Вера удивленно пожала плечами, нагнулась и пошарила под ковриком. Слава богу, ключ лежал на привычном месте, в расщелине между плитками. Повозившись немного у замочной скважины, ребята вошли в прохладную тишину дома.

Глава 5

Гибкая, как виноградная лоза, девочка сидела на подоконнике и беспокойно болтала ногой. Она пристально вглядывалась в затуманенные стекла окна, за которыми едва ли можно было что-то различить, кроме бесконечных струй мощного летнего ливня, заливающего все и вся вокруг. В ее зеленых кошачьих глазах легко читалось сомнение и беспокойство. Она явно кого-то ждала, прислушиваясь к каждому шороху. Но в дверь все не стучали, и девочка, прижав нос к стеклу, снова напряженно вглядывалась в мутную пелену за окном.

На кухне бойко постукивал нож, а в комнату вплывал ароматный запах мясного бульона. На плите неспешно поспевал ужин.

– Майя, ну чего ты там сидишь? Лучше на кухню иди. Чашку чая с печеньем выпей. Ужин еще нескоро, – позвал ее озабоченный голос.

Майя молча помотала головой, не желая покидать свой пост на подоконнике. Потом осознала, что из кухни ее не видно, и озвучила свою позицию вслух:

– Мам, я попозже. Я еще тут чуть-чуть посижу.

– Ну, сиди, сиди. А так хоть с матерью бы поговорила, – недовольно согласилась с ней мать и с тяжелым вздохом добавила. – Я ведь тоже переживаю за нее. Куда она могла запропаститься в такую дождину.

Девочка легко спрыгнула с подоконника и, виновато кусая губы, торопливо прошла на кухню.

– Ну чего ты, мам? Ты же знаешь, что с твоим сердцем нельзя волноваться, – обнимая мать, успокаивала ее Майя, – Ну куда она денется? Придет скоро. Наверное, просто дождь пережидают где-нибудь.

– Кто знал, что ее заберут в такую рань. Говорила я Степан Степанычу, что в отпуск пораньше мне надо уйти. Так бы мы на прошлой неделе приехали и навестили ее в больнице, – горько жаловалась мать – А теперь ищи ее, свищи!

– А чего ее искать? Наталья Сергеевна сказала ведь, что ее забрали друзья. Значит, скоро привезут ее домой, – не веря самой себе, продолжала утешать свою маму девочка.

– Майя! Ее забрали часов в 10 утра! Сейчас половина пятого! Ну как это понимать! – не успокаивалась мама. – Скоро и Петр придет с работы. Что я ему скажу?

– Твой Петр сам виноват, что Вера убежала. Никогда не поверю, чтобы он переживал! – зло отрезала девочка. —Ты же сама так говорила.

– Ну, говорила. В сердцах много чего можно наговорить, – неохотно согласилась мама. — Но он же помирился с нами, когда это случилось, и бабку выгнал.

– Ой, выгнал! Скажешь тоже. Такую кикимору фиг выгонишь, если сама не захочет, – недоверчиво фыркнула Майя.

– Может, и сама ушла. Я этот вопрос сильно не поднимала. Главное, что уехала восвояси, – философски заключила мама.

Опустившись на стул, девочка ненадолго замолчала. И потом спросила:

– Мам, а почему вы с дядей Петей поссорились?

– Долгая это история. Обижал он Катю, хоть вроде и говорил, что любит, – неопределенно пожевала губами мать. – Ну и ревновал само собой. Из дома не выпускал.

– Тиранил, что ли? – задумчиво глядя на мать, спросила Майя.

– Можно сказать и тиранил. Но морально больше. Без рукоприкладства, —утвердительно покачивая головой, согласилась мать. – Я пыталась с ним поговорить, чтобы он сильно ее не зажимал. А он бабку эту проклятую слушал больше. Так и разругались вдребезги.

– Ведьма она… Натуральная ведьма! – грустно продолжила она. – Всю жизнь Катерине заела. И Верочку с самого рождения невзлюбила.

– Вот я и говорю. Кикимора болотная! – сочувственно поддакнула Майя.

Тут в дверь коротко постучали, и Майя, радостно встрепенувшись, побежала отпирать щеколду.

Однако радость ее была недолгой. На пороге, старательно стряхивая капли дождя с потрепанного черного зонта, стоял дядя Петя.

Мрачный тяжелый взгляд из-под кустистых бровей неодобрительно окинул девочку с ног до головы, а квадратный, выступающий вперед подбородок слегка кивнул в качестве приветствия.

– Здрасти, дядя Петя! – пискнула вмиг сникшая Майя. – А мы тут Веру ждем. А она все не идет.

Кустистые брови еще больше нахмурились, а взгляд сменился на недоверчивое недоумение.

– Как это не идет? А вы разве из больницы ее не забрали? Мать где? – отрывисто пробасил он, проходя на кухню.

– Здравствуй, Петр, – озабоченно закивала ему мать девочки.

– Здорово, Марина! А где Вера? – обратил он на нее вопрошающий взгляд.

– Мы приехали за ней к обеду, а ее уже забрали, – развела руками Марина.

– Кто ее мог забрать? У нее никого, кроме нас, нет, – непонимающе уставился на нее Петр.

– По словам старшей медсестры, это были ее друзья, – пожала плечами Марина. – А ты разве не ходил к Вере? Не предупредил, что мы приедем?

Петр дернул плечом и отвернулся.

– Не ходил, – коротко буркнул он. – Мне нечего ей сказать.

– Но она же твоя дочь, – изумилась Марина. – Как же так случилось, что ты не разу ее не навестил?

– Еще не факт, что моя, – холодно возразил он.

– О, пожалуйста. Не начинай эту шарманку, Петр, – раздраженно сказала Марина. – Мы не за этим сюда приехали.

– Ладно, было, не было. Все уже пройденный этап. Отболело уже давно, —неохотно согласился Петр. – По документам моя, значит, мне за нее и отвечать.

Петр однозначно лукавил перед своими гостями. Но еще в большей степени он обманывал самого себя. Было очевидно, что он никогда не испытывал особого расположения к Вере, своей дочери. Но также было запрятано где-то глубоко внутри его грубоватой души странное чувство жалости, к которому примешивалось саднящее чувство вины за смерть Кати. Мать девочки, которая любила ее, как волчица своего единственного ненаглядного щенка, погибла, когда Вере было одиннадцать. С тех пор девочка бродила как неприкаянная, не знающая, к кому прислониться и найти хоть какую-нибудь точку опоры. Именно поэтому, когда Вера потерялась, он крепко поскандалил с не скрывающей свое злорадство бабкой. Та откровенно надеялась, что Вера сбежала с концами и ей теперь будет меньше хлопот присматривать за нелюбимой внучкой. Бабка была так ошеломлена, что он стал заступаться и переживать за Веру, что в сердцах убежала в свою комнату. Весь вечер верещала, что ноги ее больше не будет в этом неблагодарном доме, что уезжает она навсегда к своим родным, которые давно ее заждались. А он пусть теперь сам, как хочет, так и смотрит за своей замухрышкой. Через пару дней она и отчалила восвояси.

Глава 6

Знойные лучи августовского солнца припекали ей спину, но Вера настырно продолжала сидеть на скамейке, ожидая друзей. Что еще оставалось делать, если все соседние места в тени под деревьями были заняты. Условлено было встретиться в парке около памятника. Она ерзала на скамейке и беспокойно вертела головой из стороны в сторону. Ребята должны были принести самые последние новости. На душе было немного тревожно. Что, если не получится? Ведь с отъездом отца все зависло в воздухе. Ей даже пришлось обратиться за помощью к тете Марине. И только тогда дело сдвинулось с мертвой точки.

Нетерпеливые глаза засекли движение у входа на главную аллею. Прищурившись, она пыталась разглядеть и узнать в посетителях своих друзей, но нет. Это была семейная пара с ребенком. Разочарованная Вера пробормотала: «Совсем из ума выжили. В такую жару и в парк с ребенком». И картинно закатила глаза. Почему-то стало смешно. Она вспомнила, что повторяет любимую фразочку своей бабульки. При мысли о том, что она не видела ее практически три месяца и, возможно, никогда больше не увидит, на губах у нее заиграла тихая мечтательная улыбка. Бывает же такое счастье на свете.

«Вы только посмотрите на нее! – услышала она насмешливый голос. – Сидит и в ус не дует! А мы ее уже битый час ждем!!»

Вера оглянулась, но слепящее солнце ударило прямо в глаза. Ей не сразу удалось разглядеть знакомые фигуры, призывно размахивающие руками с соседней аллеи. Если бы не колючая изгородь из коротко подстриженного шиповника, Вера наплевала бы на правила и побежала напролом через засаженную цветами лужайку. Так велико было ее нетерпение. Но риск ободрать ноги и руки вернул ей благоразумие. Поэтому она со всех ног понеслась вдоль изгороди. Ребята, разгадав ее маневр, тоже двинулись к тому месту, где все аллеи, как лучи, соединяются в единую центральную площадку вокруг фонтана.

– Может, тоже рванем? – предложил Серега. – Видала, как она сорвалась?

– Да не. Жара такая, – категорично замотала головой Ленка. – Она сейчас до фонтана добежит и выдохнется.

Плотноватая Ленка не то, чтобы была ленивая, она просто не любила суеты и лишней беготни. Поэтому в качестве спорта выбрала борьбу, а не баскетбол, как ее младшая сестренка Зина.

Серега пожал плечами и махнул рукой. Пять минут ничего не решают. Особенно если учесть, что они и так уже потеряли около часа в пустом ожидании.

Вскоре в лицо потянуло прохладой. Недалеко с шумом и плеском падала вода. Визжали от восторга дети и звучали голоса беспокойных родителей.

Вера сидела на бортике и плескала водой в свое красное разгоряченное лицо. Судя по ее довольному виду, она была не прочь присоединиться к малышам, плещущимся в чаше фонтана, но все же не решалась.

– И чего мы тут сидим? Кого ждем? – насмешливо подняв брови, спросил Серега.

– Привет! Я вас уже заждалась. Запарилась на солнце сидеть, – счастливая улыбка осветила губы Веры.

– Ну ты даешь. Мы где договаривались встретиться? – немного сердито спросила Ленка.

– У памятника, – пожав плечами, неуверенно ответила Вера. – Я вас там и ждала.

– А у какого памятника? – продолжала допытываться Ленка.

– Ну, я думала, он тут один. А что, еще какие-то есть? – удивленно округлила глаза Вера.

– Ладно, девчонки. Давайте закроем тему и в следующий раз встречаемся у фонтана. Он здесь точно один, – примирительно сказал Серега.

– Ладно, проехали, – согласилась Ленка.

– Пить хочется или мороженого, – облизала пересохшие губы Вера.

– А это хорошая идея! Там у входа вроде был ларек с напитками, – поддержал ее Серега.

– Серега, может сгоняешь, купишь водички, а? – попросила его Ленка. – А я пока тут последние новости Вере расскажу.

– Да нет проблем! Уже бегу! – добродушно улыбнулся Серега и, не задерживаясь более, отправился на поиски ларька.

Ленка бомбочкой плюхнулась на бортик, наклонилась и стала развязывать шнурки летних кроссовок. В последние дни августа лето непривычно раскочегарилось, и сопревшие Ленкины ноги настойчиво просились на свежий воздух. Справившись со шнурками, она ловко перекинула через бортик сначала одну, а потом и вторую ногу, с блаженным выражением лица погружая их в прозрачную прохладную воду.

Вера, недолго думая, скинула свои тапки и присоединилась к подруге. Минуту они лениво болтали и бултыхали ногами. На их волосах и лицах оседала освежающая мелкая водяная пыль. Вокруг них, как большие водяные жуки, копошились малыши, тыкались им в ноги, спотыкаясь и падая, радостно смеялись и обдавали девочек холодными брызгами.

«Обожаю лето! – счастливо улыбаясь, сказала Ленка. – Жалко, что скоро снова в школу».

И тут она стукнула себя по лбу: «Вот я балда! Про школу тебе новости забыла рассказать!»

Вера немного напряглась и превратилась в одни большие уши. Внимательно глянула на Ленку и кивнула: продолжай, мол.

– В общем, слушай! Тебе и тете Марине нужно срочно сбегать в твою старую школу и забрать документы. Моя мама обо всем договорилась, и у нас в классе есть пара свободных мест, – быстро протараторила она и серьезно добавила. – Только надо поторопиться, а то вдруг не успеешь и места займут.

– А что, так может быть? – испуганно спросила Вера.

– Ну, сейчас август. Может, переехал кто в наш район и тоже в нашу школу переводятся, – пожала плечами Ленка.

– Может, я прямо сейчас и побегу? – решительно засобиралась Вера.

– Да не. Сегодня поздно уже, – отмахнулась Ленка. —А завтра с самого утра и отправляйтесь.

– Ну да, наверное, уже поздно. И тетю Марину я не предупредила, – вслух подумала Вера.

– Девчонки! Мороженое заказывали? – пробасил рядом знакомый голос.

– Ура! Мороженое! – обрадовалась Вера и поинтересовалась. – А ты водички купил?

– Конечно, купил! И попкорн! Будем пировать! – весело ответил Серега.

Жара летнего дня постепенно уступала место вечерней прохладе. Тени удлинялись, а аллеи практически опустели. Ребята вдоволь нагулялись по парку и, слегка усталые, сидели в беседке, тихонько переговариваясь.