Сухей как-то обратился к одному человеку, который добился великолепных результатов во внешних своих практиках, но еще не занялся постижением недвойственности, чтобы он обратил внимание на то, что ни один из попутчиков долго не задерживается рядом с этим человеком и не следует вместе с ним.
— Я быстро иду, и никто не выдерживает этой моей гонки вперед.
Cухей не стал говорить ему, что он, хоть никуда и не идет, но всегда стоит впереди на его Пути, и часто хочет сказать ему, что иногда он тоже никуда не идет, а вязнет в трясине.
Но человек не всегда слышит Сухея, и не всегда видит эту трясину. Но всё же, окунувшись достаточно глубоко, он, хоть и с опозданием, но вспоминает предупреждения Сухея.
Но Сухей молча продолжает стоять впереди.
«Вспомни, ведь изображение, нарисованное тебе на руке монахом, пришло к тебе сначала на подаренном мною кулоне…» — не сказал ему Сухей.
Я не претендую на роль твоего наставника. Ты сам себе учитель, и сам выбираешь свой Путь. Став однажды Мастером, ты будешь художником своей жизни. Но все же, мое изображение на этом холсте, наверное, тоже необходимо.
В один нужный момент оно проявится ярким пятном, в другой нужный момент оно будет казаться тенью какого-то дерева. Все будет как нужно в нужный момент.
Я буду либо рядом, либо впереди, либо позади. Как будет нужно в нужный момент. А момент этот определяется Свыше. И будет это все проявляться во всех измерениях и мирах, смотря, где окажется твоя кисть.