I need, You need

Глава 1

      - Я постараюсь быть краткой. Думаю, многословность после защиты дипломных работ и диссертаций порядком надоела, - в зале послышался одобрительный смех.

      Кареглазая девушка невысокого роста из-за трибуны улыбнулась зрителям, обводя взглядом аудиторию. Начало речи, как и предполагала брюнетка, произвело должное впечатление. Облегчённо вздохнув, вчерашняя студентка проглотила комок волнения и уверенно продолжила:

      - Если бы мне сказали шесть лет назад о том, что я буду произносить речь, то я бы растерялась, но сейчас всё, оказывается, не так уж и страшно. В любом случае пока, - новая улыбка, и сказанное придало силы, прогоняя смятение прочь. Нужно отдать должное нескольким бессонным ночам, в которые писалась речь. Особенно, если вспомнить, сколько листов бумаги попали в немилость и, разорванные на клочки, отправились в мусорную корзину. – Ещё вчера каждый из нас, переступив порог университета задавался вопросом, а вернее двумя: «Что я здесь делаю?» и «А вдруг у меня не получится?» Мы оторвались от семьи и вступили в новую насыщенную жизнь, впервые сделав самостоятельный взрослый выбор. Нам было тяжело и казалось, что ещё немного, и последние силы уйдут, поглощённые тем объёмом знаний, что мы получали каждый день. Тем не менее мы справились. Иначе и не могло быть, ведь так? Впитывая в себя теории и подкрепляя их практикой, мы раз за разом становились мудрее, благодаря нашим преподавателям. С каждым днём, делая маленький шаг навстречу будущему, мы приближались к главному, к тому, к чему стремились все эти годы - своей профессии, что нам по-настоящему нравится. Как бы ни было тяжело и сложно на этом пути, в конце концов мы всё-таки приблизились к самому главному. И на всём протяжении нашего увлекательного путешествия нам помогали словом или делом наши родители, преподаватели, друзья. Сегодня, стоя на пороге новой жизни, мы понимаем, что всё было не напрасно, будь то бессонные ночи перед экзаменами, проваленные лабораторные работы и даже, не побоюсь этого сказать, опоздания на практику по причине: «Я пытался встать, но подушка и одеяло упорно не хотели меня отпускать». Уверена, это было у каждого, в том числе и у меня. Давайте на миг обернёмся перед тем, как открыть эту самую дверь в нашу профессию и вспомним всё, что было с каждым из нас. Затем откроем чемодан, аккуратно упакуем в него все полученные знания, в промежутки поместим только хорошее и, наконец, сделаем этот последний, тяжело дающийся нам, шаг. Не бойтесь встречать трудности, ведь без них никуда. Все через это проходят, накапливают опыт. Через несколько десятков лет мы сами будем помогать другим таким же бывшим студентам, которыми когда-то являлись, преодолевать те же самые препятствия, что встречались на нашем пути. Я уверена, что у нас всё будет не просто хорошо, а на высшем уровне. Не правда, ли?

      Громкие аплодисменты продолжили речь девушки. Она вновь улыбнулась и, закрыв папку с речью, покинула трибуну. Спускаться по ступенькам со сцены казалось теперь невыполнимой задачей, ведь Молли не привыкла ходить на высоких каблуках. Поправив мантию выпускника, брюнетка заняла место в первом ряду. На щеках появился румянец, а сердце продолжало отбивать бешеный ритм, обусловленный волнением и очередной бессонной ночью. Подумать только, сама Молли Хупер не могла окунуться в объятия Морфея.

      Бесконечные мысли всю ночь теснились в голове бывшей студентки, начиная от самых безобидных (вдруг где-то на улице выпадет листок с речью и попадёт в лужу) и заканчивая внезапным падением перед самой трибуной или же заиканием по мере произношения слов. Стоило девушке перевернуться на другой бок, как всё начиналось заново прокручиваться в голове, мешая заснуть. Будильник прервал картины ужасов, порождая новый кошмар, обусловленный подготовкой к выпускному, в который включались пункты, начиная от приведения себя в надлежащий вид (причёска, макияж и прочее) и заканчивающийся репетицией прогулки на каблуках из одного угла комнаты в другой. Надо отдать должное недюжинной выдержке, что не давала удариться в панику. Вдобавок, написанный накануне листочек с пунктами того, что нужно было сделать за короткое утро, сыграл огромную роль. Молли зачёркивала красной ручкой строчку за строчкой по мере того, как завершала то или иное дело. Если первые три графы: «Сделать зарядку», «Сходить в душ» и «Позавтракать» были вычеркнуты за первые полчаса, то с последующими «Погладить платье», «Проверить мантию», «Сделать причёску» пришлось потратить какое-то время. Девушка любила размеренность, поэтому такой суматошный день иногда приводил её в замешательство, которое будто и не грозило появиться ещё накануне вечером, но, тем не менее, постучало в двери и вошло без приглашения.

      Ко всему прочему бывшая студентка никогда не задавалась вопросами о том, как выглядеть. В гардеробе Молли присутствовали вещи исключительно удобные и не стесняющие движений, парочка платьев свободного кроя и обувь только на плоской подошве, одним словом то, что было нужно в её скромной студенческой жизни. «Ты никуда не денешься от выпускного платья Хупер», - говорила соседка девушки по комнате Софи. В этом и правда не имело смысла сопротивляться, посему в гардеробе девушки появилась новая деталь. Небесно-голубого цвета из струящегося шёлка до колена. Молли буквально влюбилась в это платье, хотя всячески уговаривала себя, что не достойна такой роскоши. В конце концов неугомонная Софи, с которой они вместе отправились по магазинам, заявила, что никуда не уйдёт, пока её подруга не купит это платье. К слову, шантаж Софи распространялся и на серебристые туфли на шпильке, и на бижутерию и браслет, идеально сочетающиеся с образом. В конце концов Молли купила ещё и шёлковый шарф на плечи, совершенно не понимая, зачем он нужен, ведь на ней будет мантия выпускника. Но обидеть Софи было сродни глобальной катастрофе, поэтому, поколебавшись, Хупер согласилась со всем, что говорила подруга. Вернулись девушки уже под вечер, уставшие, но довольные. Особенно Софи, с лица которой не сходила улыбка торжества – подумать только, практически не пришлось уговаривать подругу потратить деньги на то, что ей действительно подходит. Уже засыпая Софи сказала, что ещё займётся гардеробом Молли, ведь совсем скоро той предстоит наконец пойти на работу, где наверняка будут одни мужчины, ибо женщины так редки в этой области. Закончить фразу девушка не успела, послышалось мерное дыхание – сон одолел её. Молли натянула одеяло до самого подбородка и, смотря в потолок, представляла, как улыбался бы папа, увидев свою взрослую малышку в новом платье.

Глава 2

      Первые лучи солнца проникали через неплотно занавешенное шторами окно, освещая ярким светом небольшую, но уютную комнатку. Лучик солнца скользил по предметам мебели и выкрашенным в пастельные оттенки стенам, соединяя все предметы обстановки, что приобретали мягкий оттенок нежности благодаря восходу. Посланник света завершил свой обычный путь на лице спящей девушки, продолжающей по-прежнему обнимать подушку. Девушка поморщилась от вторжения путника и, кажется, готова была вот-вот раскрыть глаза, но вчерашняя усталость крепко держала её в объятиях Морфея. Лучик решил поиграть с соней, не понимая, почему его любимая утренняя пташка до сих пор не проснулась и скользнул к глазам спящей. Девушка что-то невнятно пробормотала, переворачиваясь на другой бок, совершенно не желая вступать в игру с утренним солнцем.

      Девушка протянула руку, наощупь пытаясь найти какой-то предмет. Пальцы скользнули по прикроватной тумбочке и чуть было не смахнули на пол всё то, что находилось на ней, начиная от сонетов Шекспира, так некстати располагающиеся на лакированной поверхности и заканчивая несессером с банными принадлежностями. Наконец рука зацепила нужную вещь, которая со скрежетом упала на лицо. Девушка резко открыла глаза, фокусируя зрение, и взглянула на моргающий дисплей. Выделенные зелёным цветом цифры гласили: «06:59». Несколько раз моргнув, Молли вскочила, усаживаясь на кровати. Сонным взглядом обведя комнату мисс Хупер убедилась, что проспала всю ночь, так и не собрав большую часть вещей для переезда. В голове вчерашней студентки царил полный хаос из вопросов: «Как такое могло случиться?», «Почему я не проснулась раньше?» и многочисленных ответов, совершенно не оправдывающих исход события, но, тем не менее приводящих к одному единственному выводу: «Я чуть было не проспала».

      Следует сказать, что на протяжении всей учёбы Молли Хупер ни разу не прибегала к помощи будильника, но, тем не менее, всегда заводила его «на всякий случай». Способность просыпаться за одну минуту до громкого сигнала, возвещающего о наступлении нового полного открытий дня, развилась в девушке ещё со школьных времён. Тогда просто нельзя было позволить себе проспать, ибо из этого следовала простая истина в возможности остаться без завтрака, который девочка готовила не только себе, но и своему отцу, отправлявшемуся на работу часом позже. Молли взяла за правило, что папа не должен уходить голодным, поэтому мистера Хупера всегда ожидали на столе или каша, или яичница с беконом и обязательно утренний кофе, запах которого девочка запомнила на всю жизнь. Только она могла сварить этот «божественный напиток», как его любил называть папа, таким образом, чтобы он не перекипел и не образовалась пенка. Вдобавок несколько капель молока усиливали вкус, делая его мягким и насыщенным, перебивая и без того резкий аромат крепкого напитка. Сама же девочка так и не смогла полюбить кофе, всегда по старой доброй английской традиции предпочитая ему зелёный или чёрный насыщенный чай с ломтиком лимона. Но, всё же, иногда Молли могла выпить кружечку «Капучино» или «Эспрессо», правда, такое случалось редко и только, когда находилась свободная минутка между занятиями сначала в школе, а потом в университете. Поглощённая мыслями и теориями, мисс Хупер абсолютно не замечала вкуса напитка, но признавалась себе, что кофеин иногда может быть и полезен, ставя галочку в графе «Концентрация внимания».

      Внимание и скорость ей необходимы были и сейчас, когда девушка встала с кровати, отбрасывая в сторону одеяло, которым, без сомнения, её укрыла Софи, мирно посапывающая в своей кровати. Наверняка подруга, придя с вечеринки, застала картину, заставившую сердце сжаться: свернувшаяся в комочек от холода соседка в выпускном платье, да в обнимку с подушкой. Удивительно, как у мисс Маккензи получилось вытянуть из-под подруги одеяло и не разбудить её? Молли пыталась вспомнить, когда в последний раз так крепко спала, ведь сама она отличалась чутким сном. Кажется, такой оплошности с ней ещё никогда не случалось. Но ведь должно было произойти и обязательно в такой важный день.

      Размышления нарушил пронзительный звук, от которого в ушах зазвенело. Молли с секунду искала источник шума, пока не схватила будильник и не выдернула его из розетки. На соседней кровати пошевелилась Софи, натягивая на себя повыше одеяло так, что ступни оказались оголены. Мисс Хупер облегчённо вздохнула, бросая будильник на кровать, и направилась к холодильнику, на дверце которого магнитом с изображением Микки Мауса была прикреплена не замеченная ею ранее записка.

      «Знаешь, такое ощущение, что на вечеринке вчера была не я, а ты ;-)

      P. S. Вот уж не думала, что будет НАСТОЛЬКО тяжело вытянуть из-под тебя одеяло. Спасибо Тому. Да, он воспользовался вашей беспомощностью, мисс Хупер, и взял ваше хрупкое уставшее тело на руки. Уже вижу твоё лицо, на котором написана вся картина моего убийства. Но как я могла отказать ему? Он весь вечер пытал меня на предмет того, куда это ты собралась, почему не пришла и что с тобой произошло. В общем, если что, то я готова быть твоим первым трупом в твой первый рабочий день.

      P. P. S. На всякий случай - будильник - это идея Тома. Я уверяла его, что ты и так сама проснёшься, но нет, его не убедишь. Посему, уступаю ему первое место по части трупов.

      С глубоким уважением к твоему крепкому сну,

      Софи»

      Маккензи оказалась права: на лице Молли отразилась вся гамма чувств, сменявшаяся по мере прочтения каждого предложения. Удивление граничило с возмущением, тесно переплетающимся с раздражением, смешивающимся с негодованием, но, в результате, поглощённым чувством огромной благодарности к Софи и Тому, которые позаботились о ней. Девушка улыбнулась, быстро написала ответ, и прикрепив его на то же самое место, направилась в душ, приводить себя в порядок перед первым в жизни рабочим днём.

      Часом позже Молли Хупер, перебросив через плечо спортивную сумку, вышла из такси в районе Смитфилд. Перед глазами девушки предстал старейший в Лондоне госпиталь Святого Варфоломея. Бартс (а именно так часто называли горожане больницу) помимо прочего являлся и старейшим в Великобритании среди других лечебных заведений, сохранивших своё первоначальное расположение. Над арочными воротами главного входа располагалась статуя Генриха VIII – единственный сохранившийся в столице Туманного Альбиона памятник королю. Набрав в грудь побольше воздуха, девушка отправилась к нужному корпусу, сверяясь с направлением. Молли завороженно смотрела на величественное сооружение, любуясь архитектурой здания, масштабно раскинувшемуся на территории. Вчерашняя студентка не представляла, что выберет работу в столь знаменитом месте, но волнение, тем не менее, давало о себе знать, и с каждым шагом в голове закрадывалась мысль: «Вдруг не получится». Девушка встряхнула головой, прерывая раздумья, и, в очередной раз сверившись с бумагами, бодрым шагом вошла внутрь одно из корпусов. На входе располагалась стойка регистрации, за которой находилась медсестра. Молли раскрыла папку с документами, направляясь к девушке в белом халате.

Глава 3

       Повернув ключ в замке, Молли открыла дверь и вошла в комнату, опуская на пол у входа спортивную сумку. Девушка сняла толстовку и бросила её на стул, по пути снимая спортивную обувь. Наконец, облегчённо выдохнув, Хупер упала спиной на кровать, устремляя взгляд в потолок. Усталость, которую девушка до этого успешно отгоняла, настойчиво пыталась нахлынуть на расслабленное после первого трудового дня тело. С непривычки ступни пронизывали тысячи иголочек, пальцы немели, несмотря на то, что Молли то и дело сжимала и разжимала их. Вдобавок, горячая волна поднималась вверх, останавливаясь на уровне ягодиц, и возвращалась обратно вниз. Девушка прижимала к груди коленки, стараясь размять одеревеневшие мышцы. Пальцы рук рьяно пощипывали кожу, но ноги словно не ощущали прикосновения, хотя покровы приобрели красноватый оттенок. Хупер вытянула носочки вперёд, чувствуя, что напряжение постепенно снимается. Остаться в неподвижном состоянии всего на минутку представлялось чем-то непостижимым и далёким. Девушка прикрыла глаза, вспоминая сегодняшний пока ещё не до конца завершённый день, который, тем не менее принёс массу эмоций.

      Стамфорд мгновенно перешёл от слов к делу. Если Молли и думала, что первый её день пройдёт в череде экскурсий по новому месту работы и бесконечном знакомстве с сотрудниками, то уже через десять минут Хупер убедилась в том, что праздно провести время ей отнюдь не придётся. Кто бы мог подумать, что профессор первым же делом отправится с подопечной в морг, по пути показывая комнату отдыха, где следовало оставить вещи и накинуть халат. Вторая неожиданность поджидала девушку в самом морге, где она сию же секунду принялась применять теорию на практике. Стамфорд оказался довольным, услышав заключение подопечной о причинах смерти, добавил несколько своих реплик и уточнений и повёл Молли за собой – показывать и рассказывать о правильности заполнения документации. После проделанной работы девушка получила направление в лабораторию для проведения дальнейших исследований, подтверждающих правильность суждений и врачебного заключения. Работа с химическими составляющими позволяла анализировать материал, приходя к единственному верному выводу, который, в дальнейшем следовало заключить на основании исследований. На всём протяжении сложного процесса Молли неотрывно следовала за профессором, превратилась в его тень, по пути записывая его реплики, делая пометки в блокноте и задавая, как ей казалось, совершенно глупые вопросы. Стамфорд, наоборот, сиял, довольно улыбаясь и с готовностью отвечал Хупер, вставляя свои дополнения в те или иные изъяснения, которые, по его мнению, стоили особой вдумчивости, заостряя на них внимание. Прикусив губу, девушка сосредоточенно внимала голосу наставника, кивая головой в знак понимания.

      Образы воспоминаний постепенно теряли краски, очертания расплывались, мысли в голове сплелись в разрозненные образы, превращаясь в молочно-белый туман, где уже невозможным казалось отделить явь ото сна. Дыхание выравнивалось, а в руках и ногах исчезла тяжесть, будто девушка прилегла на невесомую перину.

      - Эй, Хупер, возвращайся, - требовательный голос доносился издалека, как из плохо настроенного радиоприёмника. Ещё немного, и настройка на нужную волну привела к речи, где включили звук на максимум. – Сон отменяется. Пора вставаааать.

      Последнюю фразу Софи произнесла с напевом, наклоняясь к самому уху подруги. Запах карамельного шампуня защекотал нос, отчего Молли резко присела и громко чихнула, открывая глаза, разрывая последнюю связь с объятиями Морфея. Маккензи продолжала оценивающе взирать на подругу, готовясь при первой же возможности последней закрыть глаза ответить самыми радикальными мерами – в правой руке девушка держала чайник, скорее всего, наполненный холодной водой.

      - Кажется, я… - начала Молли, вытягивая затёкшие от неподвижности руки и ноги, и запуская пальцы в волосы, зевнула, прикрывая рот ладонью правой руки.

      - Именно, Хупер, - Софи поставила чайник на тумбочку, чтобы ненароком не вылить всё его содержимое на подругу. – Я прочитала твою записку и приготовилась к самому худшему.

      Маккензи стянула заброшенное на плечо полотенце и, усаживаясь в ногах соседки, стала вытирать мокрые волосы, убирая пряди в незамысловатый узел из мохеровой ткани, продолжая исподлобья наблюдать за подругой. Хупер молчала, обводя взглядом комнату, оценивая масштабы предстоящих сборов и сетуя на то, что прошлым вечером проявила слабость, ввиду которой ни на йоту не переместилась в упаковке вещей. Как правило, вчерашним выпускникам выделялась неделя на то, чтобы привести комнату в порядок и переехать из общежития, поэтому поиск нового жилья многие начинали заранее.

      В большинстве своём бывшие студенты (в основном местные жители) возвращались в родительские дома, дабы немного отдохнуть перед вступлением во взрослую трудовую жизнь. Два, а то и три месяца они проводили в устроенных себе каникулах, поездках на море или путешествиях в другие страны и уже с конца лета или первых дней осени рассматривали все возможные вакансии или следовали направлениям, которые давал университет в те или иные больницы и госпитали. Тем, кто приезжал на учёбу из регионов, графств, областей приходилось сложнее в том случае, если нынешний бакалавр или магистр принимал решение остаться в столице Туманного Альбиона. Бывший студент заранее обременял себя поисками квартиры в подходящем районе города. Часто несколько человек снимали общую жилплощадь, дабы сэкономить деньги в первое время.

      Молли относилась к коренным лондонцам, посему прочему девушка могла бы и не переживать по поводу места жительства, а устроить непродолжительные каникулы, которые она, как никто более, заслужила за все шесть лет прилежной учёбы. Но Хупер видела приоритет в как можно скором устройстве на работу и переезде в квартиру, что досталась ей от родителя.

      После смерти отца Молли не могла заставить себя хотя бы на один день остаться в отчем доме, продолжающем хранить не только яркие воспоминания детства и юношества, но и того периода, когда папа угасал на глазах. Девушка помнила, как каждый день после учёбы приезжала домой, открывала входную дверь и прислушивалась к голосам, боясь услышать тишину. В тот период мистеру Хуперу наняли сиделку. Немолодая женщина являла собой образец, сочетающий в себе казалось бы несочетаемые грани: юмор и серьёзность сопровождали миссис Харрис на всём протяжении жизненного пути, помогая тем, кто попал в поле зрения медсестры на миг забыть о невзгодах и проблемах. Обаятельная женщина умела поставить вокруг себя невидимый щит обаяния и поддержки, растягивая его на тех, кто действительно нуждался в помощи и внимании. Миссис Харрис оберегала личное пространство людей, к которым привязала её судьба, и каким-то невероятным образом не подпускала никого постороннего или же не внушающего ей доверия к тем, кого по-настоящему любила. Она как наседка расправляла свои крылья, прикрывая ещё не окрепших птенцов от тёмных туч, то и дело появляющихся на горизонте. Женщина буквально вписалась в семью Хупер, став для смертельно больного хозяина заботливой матерью, а для его дочери бабушкой.

Глава 4

      Фургончик белого цвета с тонированными стёклами и незамысловатым рисунком попал в одну из немногочисленных городских пробок. В конце рабочего дня машины составляли небольшие заторы на дорогах, медленно двигаясь по оживлённым улицам. Однако ситуация быстро менялась, и вот, уже вынырнув из однообразного серого потока, фургончик двинулся дальше, останавливаясь только на светофорах.

      Как и обещала Софи, Брайан предоставил не только свою машину, но и себя в полное распоряжение сестры и её подруги на весь вечер. Молодой человек помог девушкам загрузить коробки в кузов, при этом запретив прикасаться Софи и Молли к вещам, пообещав каждой тут же бросить всё и уехать, если они поднимут хоть малейшую тяжесть. К слову, коробки и правда оказались нелёгкими, поскольку Хупер по максимуму использовала малейшее свободное место, стараясь заполнить его какой-нибудь нужной вещицей, подходящей по форме и размеру. Девушки и представить себе не могли, что за шесть лет обучения может скопиться порядочное количество предметов и обуви, книг и одежды. Софи в ужасе смотрела на упакованное, делая самые смелые предположения о том, что одного фургона брата на её вещи уж точно будет не хватать. Пара тройка рейсов до дома и обратно в общежитие, и Брайан скажет сестре садиться за руль и вывозить «своё барахло» самой, а что ещё хуже – вообще предложит обратиться в службу грузовых перевозок. Молли не могла сдержать улыбки, слушая разглагольствования подруги, которые с каждым разом приобретали фантастическую составляющую, из которой следовало, что Софи воспользуется тележками из супермаркета или же украдёт лошадь у конного гвардейца, предварительно пригласив его на чашечку чая. Надо же как-то выходить из сложившегося положения!

      Молли прижалась лбом к стеклу, когда картинка воспоминаний сменилась, уступая место тревожным мыслям. Они теснились в голове, прерывая одна другую и расходились разными путями, затем снова сливались в единую дорогу, переплетаясь и спутываясь ещё сильнее. Девушка прикрыла глаза, надеясь, что хотя бы так цветной поток рассыплется на две составляющие и одна из них наконец-таки перекроет другую, дабы полностью завладеть вниманием, не превращая вихрь в клубок, в котором нет возможности найти ту самую ниточку, за которую стоит потянуть, чтобы распустить намотанное.

      Перед глазами после яркой вспышки встало лицо мужчины – сегодняшнего внезапного гостя, на миг выбившего из колеи привычной жизни своим поведением. В голове громким эхом прозвучало отчеканенное твёрдым голосом одно единственное слово, засевшее глубоко в душу осколком, покрытым защитной оболочкой и скребущим по сердцу, что сиюминутно выбивает ритм, вторя нахалу: «Бездарность». Словно он все двадцать четыре часа в сутки повторяет это не одному человеку, а множеству окружающих его лиц, даже не замечая, как подобное непроизвольно слетает с очерченных тонкой линией губ. В Молли закралась уверенность, что этому человеку почему-то всё сходит с рук, иначе бы подобное обращение попросту не появилось в разговоре. В сердцах можно сказать многое, но крайне непозволительно делать поспешные выводы, так до конца и не разобравшись. Об этом может свидетельствовать крайняя невоспитанность и приверженность к ней, что говорит о незнании этикета и его презрении, где в порядке вещей бросать подобное в лицо собеседнику. Одним словом, сплошное хамство, неприемлемое для семьи Хупер, где подобное понятие не имело место быть. Вывод, что напрашивался сам собой, плавно перетекал в ответ профессору на вторжение в лабораторию.

      Молли вспомнила реакцию наставника и его лицо, сменяющее оттенки от недоброжелательности до восхищения. Если поначалу мистер Стамфорд выглядел испуганным, то уже позже без удивления смотрел на гостя, стирая клетчатым платком крупные капельки пота, выступившие на лбу. Окончательно наставника поразила речь мужчины, изобилующая какими-то фактами, что позже подтвердил профессор, дружелюбно улыбаясь. Знал же, чем выпросить прощение. Невероятно, как вмиг изменился Стамфорд, напрочь забывая о том, что его оторвали от работы, полностью перечеркнув спокойствие поднявшимся вихрем, что принёс вместе с собой загадочный человек.

      Молли почувствовала, как следом за распахнутой дверью влетел ветер перемен, и не столько потому, что гость перевернул всё знакомое ранее вверх дном, сколько в груди часто забилось сердце, то ли от испуга, то ли от возмущения. Кровь разгонялась по венам с бешеной скоростью, отдаваясь стуком в груди и румянцем на щеках. Голова закружилась от количества появившихся в ней вопросов, ответы на которые не представлялось возможности отыскать. И сейчас за всем ураганом нахлынувших чувств девушка пыталась воскресить в памяти имя мужчины. Шервуд, Шелдон, Шен, Шекспир… Воображение нарисовало картину средневековья, где нарушитель спокойствия при дворе Тюдоров облачён в соответствующее платье, а вокруг шеи выделяется гофрированный белоснежный воротник – фреза, стеснявший движение головы. Почему-то представилось, как мужчина с современным микроскопом в руке вот так просто бросает к ногам грозного короля предметное стекло, с самодовольным видом возвещая, что придворный алхимик, дескать, ошибся, и его Величеству не грозит быть отравленным мышьяком. Молли подавила улыбку, когда на память внезапно пришло…

      Шерлок. Весьма необычно и под стать гостю. Имя, заключающее в себе взбалмошность и звучание, своенравность и мелодию скрипки. Отчего-то прикосновение к струнам и музыка стали единым целым с мужчиной. Звук на грани: от переливов до шторма. Борьба противоречий, объединённых единой всеобъемлющей целью – идеальной мелодией. Молли помнила концерты симфонических оркестров, на которые удавалось выбираться вместе с папой. Помнила, как, закрыв глаза, отдавалась во власть музыки, позволяя звуку поглощать себя, нести по волнам удивительной страны из совокупности нот, где не было место отчаянию и разочарованию, где между радостью и грустью стирались границы, а смешение тонов, резонирующее с мелодией души вызывало подлинное восхищение и трепет. До тех пор, пока в идеальную гладь не вплетались нити новых ощущений, похожих на накатывающие волны, превращающиеся в цунами, чтобы разбиться о гладкий берег, забирая искрящийся под ногами песок пеной, протягивающей щупальца и цепляющейся за гальку и ракушки, прихватывая с собой всё то, что попадается на пути. Без разбора тянуть следом шлейфом из морской пены мелкие водоросли и моллюсков – лишь бы оставить пустоту, заполняя её тут же специально поднявшими со дна тёмными камешками, сверкающими в воде, словно оплата грошами за истинное золото. Вот так и Шерлок, откупился от профессора какими-то фокусами, понять которые Хупер оказалась не в состоянии, ощущая себя лишней в полу-диалоге двух мужчин.

Глава 5

      Иногда достаточно просто открыть глаза ранним утром и посмотреть вокруг, приветствуя сонным взглядом новый день, чтобы понять: «Сегодня что-то должно произойти». Ещё остаются картинки сна, постепенно теряющие яркости красок, растворяясь в рутинных буднях, а в голове начинают появляться мысли, переплетающиеся с предвкушением чего-то необычного или крайне особенного, не похожего ни на что доселе увиденное или услышанное.

      Молли второпях готовила завтрак, хотя встала, как обычно, за минуту до того, как должен был прозвенеть будильник. Что-то не заладилось с первого взгляда на комнату, отражающую серый цвет лондонской улицы. Девушка машинально прижала руку к груди, где зашевелился и распустил свои щупальца серый комок, больше похожий на дикобраза, нежели на ежа. Его тонкие иглы при малейшем прикосновении поднимались вверх, достигая оболочки души точечными, но меткими уколами прямо в цель, где находились те самые особо чувствительные места, вызывающие дрожь в грудной клетке. Неприятное ощущение перерастало в щемящее пульсирующее чувство где-то на границе боли и волнения. Последнее, осознавая свою значимость, смешивалось с неестественной потребностью организма в кофе, который Молли Хупер категорически не принимала. Небывалый интерес к крепкому напитку, крайне похожему на терпкий вкус любимого алкогольного коктейля Софи, вызывал крайнее удивление, нарастающее по мере того, как девушка уверенно открутила крышку баночки, запустила ложку вовнутрь и набрала целую горсть измельчённых коричневых зёрен. Предварительно ополоснув кружку кипятком, девушка высыпала кофе, залила его горячей водой и накрыла сверху белым фарфоровым блюдцем. Молли вспомнила, как папа вот таким же образом готовил свой любимый напиток, после чего, дав настояться пару минут для оседания гущи и настаивания кофе, снимал тарелочку и добавлял несколько капель молока. Мисс Хупер заворожённо следила за действиями родителя, больше походившими на целый ритуал, после чего всегда ловила улыбку отца, приближающего к губам кружку и вдыхающего с закрытыми глазами тонкий устойчивый аромат.

      Сегодня отчётливо захотелось от и до повторить манипуляции папы с напитком, хотя девушка и понимала, что точно такой же мягкости и насыщенности ей никогда не добиться. Лишь жалкая пародия и неудачная копия полотна непревзойдённого мастера его непутёвым учеником – вот итог маленькой слабости, превратившейся в жгучее желание обжечься горячим напитком.

      Молли поднесла чашку к губам, делая вдох, дабы запах не проник глубоко в организм, вызывая приступ кашля от насыщенности воздуха кофеином. Девушка зажмурилась, делая про себя обратный отсчёт времени до того, как вкус коснётся кончика языка и следом непременно должен последовать глоток, второй и третий. Десять. Девять. Восемь. Восемь. Дважды?! Молли распахнула глаза, ощущая, как в носу защекотало, голова закружилась и пальцы потеряли чувствительность. Как в замедленной съёмке, кружка покинула руку, что её держала, и устремилась вниз, по пути выплёскивая содержимое на серую кофту девушки, обжигая сквозь ткань кожу. Фарфор едва коснулся паркета, будто бы и не вступая во взаимодействие с покрытием, как белоснежная кружка раскололась на несколько крупных кусков и десятков мелких осколков, рассыпавшихся крупой.

      - Чёрт, - Молли выругалась вслух, не скупясь на крепкие выражения про себя. Мисс Хупер с раздражением смотрела на испорченную и покрытую мелкими пятнышками кофту, тщетно пытаясь стереть пальцами следы беспечности и самоуверенности, опуская взгляд вниз и оценивая масштаб трагедии. Хотя посуда и бьётся на счастье, но кто же просил быть такой безответственной? Угораздило же поддаться мучившему желанию выпить нелюбимый кофе, представляя возможные последствия от проявленной слабости. – Делать тебе больше нечего!

      Молли покачала головой и, поджав губы, опустилась на колени собирать следы неудачи. Аргумент, появившийся в голове из глубины сознания, затмил все ругательства: «Потому что захотелось!» Сказанный громко и чётко, не принимающий возражений и апелляций – вот так просто расставивший все точки над «i».

      «Сегодня что-то должно произойти» - слова булгаковской Маргариты возникли в памяти, оставляя после себя фантом, по пятам следующий за мисс Хупер. Может быть не стоило углубляться в столь философское произведение аккурат после вчерашней работы. Может быть не следовала искать тайный смысл между строк загадочного автора, бьющего правдой о чувствах в самое сердце. Или, всё же, необходимо было вспомнить, что, засыпая с книгой в руках, где только начиналось описание бала у Сатаны, что накануне заканчивалась стажировка, а завтра…

      Молли бросила взгляд на часы, тикающие на стенке напротив входа в кухню, и вздохнула. Ещё оставалось время как раз на то, чтобы привести себя в порядок и, перекинув сумку через плечо, точно не опоздать на автобус.

***

      Ноги казались ватными, а кожаный ремешок впивался в плечо как в самый первый день её появления на территории госпиталя Святого Варфоломея. Три месяца стажировки – и однообразные корпуса приобретают свойственные им особые очертания и шероховатость стен, которую знают лишь те, кто не один год посвятил себя работе в Бартсе. Бесконечные коридоры с искусственным освещением, лаборатории, пропитанные спорами учёных людей, отдающих силы исследованиям в различных областях науки и, конечно же, корпуса, целиком и полностью отданные под практическую медицину.

      Поглощённая мыслями Молли не обратила внимания, как пересекла пост охраны, прикладывая карточку сотрудника к сканеру, поднялась по лестнице и оказалась в комнате отдыха, где её снова преследовал аромат кофе: со сливками, молотого или же в пластиковом стаканчике из кофейни на углу улицы. Девушка убрала вещи в шкафчик и посмотрела в небольшое квадратное зеркало на дверце. Волнение в душе отражалось на лице и в обеспокоенном взгляде, перебегающим с волос, заплетённых в тугую косу, переброшенную через правое плечо и останавливающемся на отражении фотографии озера Лох-Несс на стене позади девушки. Пейзаж насыщенного зелёно-голубого цвета впервые привлёк внимание, заставляя обернуться и всматриваться в яркие краски и тихую спокойную гладь водоёма. Молли поставила в голове галочку в пункте о возможности посещения Шотландии в первый же отпуск, а пока сейчас, глубоко вздохнув, девушка отправилась к кабинету профессора Стамфорда.