И погрузится мир в темноту

И погрузится мир в темноту

И погрузится мир в темноту

Часть 1

То, что случилось со мной, никак не может уложиться в голове. Этот кошмар, что мне удалось пережить, будет еще долго преследовать меня во снах. Рука дрожит, но, думаю, я смогу писать. Итак, начнем.

Меня зовут Артем, мне двадцать пять лет, и я заканчиваю пятый курс в университете. Все, что мне осталось сделать, — защитить дипломную работу и уехать покорять столицу нашей необъятной страны. К слову, живу я как самый обычный студент: учусь, по вечерам выхожу подрабатывать в местном ларьке, а на выходных разношу заказы. Не сказать, что денег хватает на все, но голодным точно не остаюсь. По профессии я программист. Хотя в условиях современных технологий, мне кажется, даже эта специальность скоро будет невостребованной, ведь искусственный интеллект развивается в какой-то геометрической прогрессии — все быстрее и быстрее, обгоняя даже человека — своего создателя. Но куда смог — туда и поступил.

Живу я в Туле — родился я в поселке с интересным названием Рассвет, но по окончании школы переехал в город, поскольку у нас попросту негде получать высшее образование. Первое время жил в общаге: не скажу, что было легко: приходилось самому готовить, стирать, гладить; в свободное время подрабатывал, ведь жилье, еда и прочие полезные услуги достаются не бесплатно. Так и жил.

Помимо этих, скажем так, «трудностей», кое-что хорошее все же произошло в моей жизни. На третьем курсе я случайно столкнулся с девушкой, когда шел в библиотеку. Я часто проводил там время наедине с собой: здесь тебя никто не отвлекает, не мешает; здесь можно сосредоточиться на чем-то одном, будь то подготовка к экзамену, или размышления над тем, как заработать больше, прилагая меньше усилий, или как найти любовь. Признаюсь честно, я никогда не гнался за модой, за смазливыми девушками, одетыми в витиеватые наряды с прозрачной тканью. Такое ощущение, что они специально подбирают такую одежду, чтобы на них смотрело как можно больше людей. Но Лена выделялась среди них. Она не гналась за славой, вниманием — ее устраивали тишина и спокойствие, покой и трезвый ум. Спустя пару недель общения мы начали встречаться.

Казалось бы, ничто не может разрушить такую прекрасную студенческую жизнь, о которой только можно мечтать. Как оказалось, может, но об этом дальше.

Это был обычный весенний денек. У меня был выходной, и я решил провести этот день вместе с Леной. Созвонившись, мы договорились о встрече — через час около моего подъезда. Лена всегда была настырной девушкой со своими незыблемыми принципами: хоть ты тресни, она ни в какую. И до дома проводит, и встретит там же, и счет за себя оплатит. Даже если что-то нужно, она до последнего будет колебаться, чтобы у меня это попросить. По истине идеальный человек.

Я быстро привел себя в порядок: побрился, помылся, поел, причесался — я всегда был дотошным в таких вещах. Любая ворсинка или ресничка, которые попадали на мое лицо, вызывали у меня агрессию, отчего приходилось начинать все сначала.

Выйдя из квартиры, я направился к лифту. Он у нас старый, еще советский, поэтому нередко ломается, из-за чего почти всегда мне приходится ходить пешком. Но сегодня он, к моему удивлению, был в рабочем состоянии. Приехал почти сразу, словно только и ждал, пока я его вызову. Двери открылись, и моему взору предстала самая обыкновенная, скучная, ничем не примечательная коробка, обитая изнутри деревом, а снаружи прочным металлом. Другими словами — лифт. Он никогда не был чистым: как ни зайди, вечно на полу валялись стаканы из ресторанов, использованные салфетки, окурки; иногда доводилось видеть лужи, содержание которых, думаю, в подробностях не нуждается.

Лифт плавно поехал вниз. Я смотрел в зеркало, поправляя воротник, улыбаясь самому себе. В кармане куртки лежала фарфоровая коробочка, в которой находилось сакральное, игристое, глянцевое, покрытое небольшими драгоценными камнями кольцо, которое я собирался подарить Лене и предложить стать супружеской парой. Я давно мечтал о том, чтобы мы стали семьей, тем более последний курс, дальше карьера, я уверен, пойдет только в гору.

Лифт остановился, двери с противным скрежетом открылись. Холл первого этажа выглядел абсолютно обычным: на месте стояли велосипеды соседей, на доске объявлений висел свежий график отключения воды, из почтовых ящиков торчали очередные флаеры, которые уже не влезали из-за полностью забитых ячеек.

Домофон запищал, и дверь подъезда открылась, представляя моему взору улицу. Вечерний город был на удивление тихим. Хоть на носу уже был апрель, зима не спешила покидать наши улицы. Снег шел, пусть не такой сильный и густой, как это бывает в январе и феврале, но шел, иногда задерживаясь на несколько дней.

Лена стояла около скамейки под фонарем, глядя куда-то вдаль и перебираясь с ноги на ногу. На ней было то самое бархатное пальто, которое я подарил ей на годовщину наших отношений. Моя любимая и прелестная Лена — мне не терпелось назвать ее своей невестой.

— Лена, — крикнул я, подбежав к ней. Услышав свое имя, она обернулась. Ее лицо было необычайно бледным, но глаза сияли какой-то странной, неземной нежностью. Она не взяла меня за руки, не обняла, даже не ответила на поцелуй. Она просто смотрела на меня, как чей-то портрет, который следит за тобой, куда бы ты ни отошел. Я решил долго не томить. Я опустился на одно колено, прямо в рыхлый снег, а руками пытался достать кольцо, которое завалилось в небольшую дырку. Лена стояла и просто бездушно пялилась, не произнеся ни звука.

— Лена, послушай. Я, конечно, в таких делах неспециалист и подобрать правильные слова мне порой бывает трудно, — говорил я, доставая из кармана коробочку. — Мы с тобой через многое прошли за эти два года, поэтому… Давай останемся вместе навсегда? — сказал я, протягивая ей сияющее кольцо.

Лена молчала. Тишина вокруг стала давящей, вакуумной. Ни звука машин с проспекта, ни лая собак. Ее милое лицо, не выражавшее ни единой эмоции, смотрело на меня пустым безжизненным взглядом.