И расцветет вереск

Пролог

– Дивная весть! Весть пришла к нам из самого Острограда! Ох, и дивна та весть! - заскочила во двор бабка Бояна, держась руками за подол свой. Ноги ее босые, да в грязи все. Бежала, торопилась рассказать всем то, что узнала она на окраине деревни. - Князь Ярослав к нам едет. С дружиною своею. Видала его с пригорка. Вскорости здесь будет.

Дед Кузьмич вышел вперед и упершись в бока руками, спросил:

– И чего ты здесь разоралась, глупая баба? Нам какой прок от твоей вести?

Бабка Бояна насупилась, уйти молча уже хотела, да передумала. Решила на своем стоять до самого конца.

– А вот какой. Сказывали нынче на ярмарке, что князь-то объезжает свои владения неспроста. Ищет он себе княгиню молодую, что в терем его княжеский войдет, да рядом с ним усядется править Острогорьем.

– И чего? Нам, простым людям, какой прок от этой вести? - терял терпение дед.

– А Настасья твоя, внучка разлюбезная… кажись недавно девятнадцатый год от рождения своего справила, а все невестится, да замуж выходить не думает. Чему ты, старая оглобля, потворствуешь, не противишься. Сделал из девки не пойми что и радуешься. А ее за семь верст все местные парни обходят, словно она у тебя прокаженная.

– А тебе какая беда с этого? - насупился хозяин двора, сведя брови к переносице. Стал похож на орла, что ищет себе глупую добычу.

– Да беде в моем доме от этого не быть. От простоты, да любви к твоей распрекрасной внучке помощь предлагаю.

– Пока ты только языком метешь, а толком дела не сказываешь. Говори, чего хочешь и проваливай за калитку!

– Пусть Настасья твоя соберется, приоденется, да в косу яркую ленту вплетет. Все незамужние девки уже на базарной площади нашей деревни собираются, гостя великого ждут, к встречи с ним готовятся. Так хоть шанс у нее будет на свадебку скорую.

– Нет Настасьи. Не дома она.

– А где ж?! - искренне удивилась бабка.

– В лес ушла. По грибы, да по ягоды. К зиме готовимся. Скоро холода наступят, некогда нам языками трепать как некоторым.

Пробрала-таки бабку обида. Дернула плечом своим покатым, хмыкнула на сварливого деда, да молча поспешила удалиться, не забыв плюнуть ему на порог, едва калитка ограды за ее спиной хлопнула.

– Какой ты сварной, Кузьмич. Нет на тебя управы. У тебя счастья нет, да и внучке твоей видно не свидится уже никогда! - крикнула она уже из-за угла соседской избы.

Над этими словами дед призадумался.

Один он растил свою внучку.

Сын с невесткою пропадом пропали еще пятнадцать зим назад, когда возвращались с ярмарки обратно домой. Говорили тогда, что лихие люди на них напали, да ограбили. Только вот ни лошадки, ни телеги, ни самих людей никто не нашел. Словно сквозь землю провалились. Были и не было их.

Так и остались они с внучкою один-одинешеньки. Сиротами их сделала злоба людская, да жадность человеческая. Как мог растил он внучку, уча ее разбираться в травах лекарственных, да в следах звериных. Не мог он ей подсказать как щеки свои нарумянивать, да губы алыми словно кровь сделать. Не знал этих премудростей дед, а Настенька и не просила у него этого. Она с удовольствием пропадала в лесу, говоря с лесными жителями, ища тропки тайные, да полянки невиданные. Не обращала она внимания и на ссадины свои с синяками от веточек гибких, острых камней словно лезвие. Не заправляла и волосы свои растрепавшиеся обратно в косу. Сколько раз теряла она в лесу ленточку и сосчитать трудно.

Только вот не прибавило ей это друзей, да подруг задушевных. Избегали ее и мальчишки деревенские, считая глупой и чудаковатой. Не с кем ей было вести разговоров за шитьем и вышивкой у лучины вечерней. Да и какое шитье, когда шить и вышивать девушка тоже могла с трудом. Как не пыталась она держать иглу в своих руках все криво и косо в итоге у нее выходило. Смех лишь один вызывала ее вышивка. Вот девушка и вовсе забросила это занятие. В лесу среди деревьев и жителей лесных ей было задушевнее и спокойнее, чем среди деревенских жителей. Ее словно манило место это загадочное и темное, убаюкивало, принося спокойствие и забирая печали.

Вот и теперь она с самой зорьки поспешила в лес, схватив корзинку-плетенку, да положив в нее кусок сыра козьего, да ломоть хлеба свежеиспеченного. В крынку отлила себе кваса прохладного, а в руку семечек тыквенных ссыпала.

– Доброго утра, хозяин лесной! - с поклоном до земли вошла она в чащу лесную. - Пришла я к тебе в гости. Пусти, не гневись. Дай полюбоваться красою владений твоих.

Птички, что сидели на деревьях, словно в ответ ей запели песни свои дивные. Ветки деревьев раздвинулись, пропуская лучи солнца утреннего, а зверье всякое вышло к ней навстречу, ожидая лакомств разных.

Настасья рассмеялась и принялась угощать своих лесных друзей, раздавая кому семечки, кому сыра, а кому и кусок хлеба. Себе оставила пригоршню еды, да квасом успела запить. Когда же трапеза была окончена, девушка поднялась с земли, отряхнула свой сарафан и сказала:

– Помогите мне до каменной полянки добраться, чтобы вереск волшебный собрать. Говорят, что цветок тот может от любой болезни излечить, да жизнь человеку продлить. - кроны деревьев зашумели, закачали ветвями одобрительно. Права Настасья в суждениях своих. - Не для себя прошу, а для дедушки своего. Стар он стал, немощен. Едва ходит, но все равно плотничеством продолжает заниматься: рубит, строгает, пылью дышит. Один он у меня остался на земле этой, никого больше нет. Все готова за его жизнь отдать. Не боюсь я ни острых камней, ни крутых слонов, ни обжигающего холода реки горной. Лишь боюсь не увидеть его больше. Слышала я от бабушки одной, что путь держала через нашу деревеньку, будто растет вереск тот лишь на камнях голых, где нет жизни другой. Не терпит он никого рядом, заставляя землю плодородную вокруг себя в камень обращаться.

Расступился перед ней кустарник ракитовый, отвели в сторону свои поросли цветы ядовитые. Указали деревья ветвями своими путь непростой, да опасный. Вызвался медведь и заяц проводить деву молодую по той дорожке, чтобы не заплутала она.

Глава 1

– Ой! - уже в сотый раз ужалила ее крапива. - Больно! - потерла раскрасневшееся место Настасья. - Далеко еще идти-то надобно? - испросила она у своих провожатых, что вперед ушли, да ждать не стали.

Медведь обернулся, понимая человечью речь, и замычал, покачивая головой. Заяц в три прыжка вновь оказался у подола девушки, призывно постукивая лапкой и шевеля своими ушками. Поспешать надобно, не успеть можем к первой звезде на небе. В лесу заночевать придется, а костер нечем разводить.

– Далеко она? Поляна ваша… дойдем ли до нее?

Медведь утробно зарычал и ударил лапой оземь. Нужно идти.

– Иду-иду, не серчай, хозяин лесной. Просто утомилась я, устала идти, пробираясь сквозь осоку высокую, да бурьян непроходимый. Передохнуть маленько хотела.

Топтыгин смилостивился и остановился, давая время на передышку. День уже подходил к концу, вот-вот и солнце вовсе исчезнет за линией горизонта, уступив права тьме непроглядной.

Настасья уселась на рассохшийся пенек и задумалась. Как там ее дедушка? Не сильно ли осерчал за непослушание внучки и ее побег из дому без спроса и разрешения? Но нельзя больше тянуть было. Слышала она как местная лекарка говорила ему, давая травы да коренья разные, что не излечит он ими свой недуг противный, а лишь отсрочит беду неминуемую. Срок давала она не больше года.

– Мне бы Настеньку за доброго молодца замуж успеть выдать, а там и помирать не боязно, - говорил тогда дед лекарке, махнув на себя рукой. - Да только вот где сыскать такого не знаю.

– Настька твоя и сама не спешит косу свою девичью на две разделить, да голову убором красивым покрыть. С тобой хочет всегда быть. Коротать ей свой век в одиночестве.

– Тьфу на тебя, ведьма ты старая! - сплюнул дед. - Не говори под руку, а то огрею оглоблей и будешь знать по чем фунт лиха!

– А что говори, что не говори — все одно будет.

– Иди отсюдова! - сунул он ей две медных монеты. - Не говори ерунды.

– А вот увидишь еще! Вспомнишь мои слова, когда на смертном одре будешь лежать, да Настьку свою в одиночестве рядом с собой видеть.

– Чтоб тебя черти забрали, да не вернули! - разозлился дед Кузьмич. - Тьфу! Злыдня, а не баба. Как есть злыдня!

Настасья дождалась пока она зайдет обратно в избу и только потом заспешила домой. Боялась, что дед может расстроиться, если узнает о том, что она все слышала. Страшно тогда испугалась она, но не за себя. Испугалась она за дедушку своего. И стала девушка расспрашивать и узнавать о чуде, что может излечить все болезни. Никто ничего не говорил ей путного как бы сильно не старалась их разговорить девушка. Многие и просто избегали ее как юродивую, прячась в теремах. И лишь незнакомка, что проходила мимо их деревни, поведала Настеньке о траве чудодейственной — о вереске волшебном, что цветет на камнях и может лечить больных и даже воскрешать умерших.

Теперь девушка готова на многое, чтобы найти ту траву, да вернуться с ней к дедуле. Главное, чтобы он дождался ее. А она уж обязательно справиться с поисками, пройдет все испытания, которые ей судьбы приготовила.

Медведь ткнулся носом ей плечо, отвлекая от мыслей дурных.

– Уже пора? - опомнилась Настасья. - Идем. Ноги мои уже не так болят.

В небе сверкнула яркая молния и послышался оглушающий гром. Девушка присела и закрыла уши ладошками, озираясь по сторонам. Заяц и вовсе юркнул под корягу, прячась от опасности. Медведь протяжно заревел. Начиналась гроза и дождь готовился обрушить свою водную мощь на землю. Нужно было искать укрытие.

– Бегите, прячьтесь, звери лесные. Вы и так помогли мне, провели сквозь чащу лесную, да непроходимую. Дальше, видно, одной мне в путь отправляться надобно. Пережду непогоду, да в путь-дорогу отправлюсь.

Медведь и заяц исчезли в ночной глуши, словно и не было их. Теперь черед Настасьи искать себе спасения от тяжелых капель, что уже падали ей на плечи. Через пару минут разразился настоящий ливень, больше похожий на потом.

Добежав до огромного ствола старого дуба, Настенька отряхнула свой сарафан и поправила косу. Волосы уже совсем растрепались и пара прядок прилипла к щекам и шее, намокнув под дождем. Ветер быстро заставил продрогнуть девушку. Зубы стучали так громко, что кажется затмевали собой гром небес. Тело тряслось и не желало слушаться. Вот бы сейчас костерок какой, да теплой похлебки с ломтем хлеба из походной сумы.

Облизнувшись, Настасья постаралась не думать об этом. Но голод и холод не давал ей этого сделать. А дождь с ветром лишь усиливались, не собираясь в ближайшее время останавливаться.

– Что же мне теперь делать? Как дальше быть?

Через некоторое время дождь стал стихать, уносясь дальше порывами ветра. Вскоре капли перестали барабанить по листьям деревьев, лишь тихо стекая вниз и падая на тонкие травинки. И девушке удалось услышать вдалеке писклявенький голосок. Голосок явно был чем-то недоволен и не переставая ворчал:

– Сделай то, да сделай это. Метнись туда, брысь отсюда! И ни слова теплого, ни благодарности в ответ. Словно я дубина стоеросовая, а не мелкий бес царства навского. Хозяин совсем уже озверел от своего одиночества. Вот уйду от него и не вернусь больше. Посмотрим как долго он без Анчутки протянет. Уже поди кличет меня, зовет и ищет вовсю. А меня нет! Ушел Анчутка! Все! Тю-тю, а не Анчутка! Нет никого и не будет больше! - бил бесенок палкой по траве, что росла у него под ногами.

От вида такой милой и забавной картины Настенька улыбнулась и упустила тот момент, когда бесенок учуял ее человеческий дух. Вытянулся во весь свой небольшой росток и водит носиком-пятачком по воздуху, ищет точное место. Вот здорово будет, когда он своему хозяину такой подарок принесет. Дева человеческая… живая, да молоденькая. На пару недель он точно тогда от Анчутки отстанет, а если повезет, то и на месяц забудет, пока развлекаться с нею станет. Вот тогда бесенок отдохнет и развеется. Ух, какой он устроит переполох в соседних деревеньках и селах! Еще долго потом будут вспомнить о нем жители.

Глава 2

Пробуждение не было сладким.

Голова словно переспевшая на огороде тыква — вот-вот готова расколоться на пару частей. Руки и ноги не слушаются, не дают возможности опереться, встать и убежать. А бежать нужно. Позвоночником, по которому холодок бежит, чувствуется опасность.

– И зачем ты мне ее сюда притащил, остолбень? Что я буду с ней делать? На кой она мне сдалась? - услышала Настасья низкий слегка грубоватый мужской голос.

– Девчонка знает про вереск, хозяин.

Тишина.

После минутного раздумья, незнакомец спросил своего слугу:

– Откуда ей знать про него?

– Сказала, что бабка какая-то нашептала.

– Бабка?

– Агась. Сам не поверил. У нас тут с вами сроду бабки не хаживали. Разве, что девицы молодые забредали… так это совсем другое дело было. Помните тогда на день вашего…

– Уймись уже. Не про это сейчас речь. А про то, откуда она узнала про вереск, что на камнях растет?

– Вот поэтому я и решил притащить ее сюда. А знаете как тяжело ее было нести мне на плече? Едва спину себе не сорвал. Лучше бы поблагодарили, а не ругали на чем свет стоит.

– И почему она до сих пор не очнулась?

– Может сон-вода так сильно на нее подействовала?

– Может или не может… все у тебя так да сяк. Иди и узнай! Проснулась она там или нет?

Зажмурилась посильнее и ждет, едва дышит. Стук сердца собственного в ушах набатом колокольным отдается. Тук-тут-тук… время будто остановилось и не хочет идти дальше.

Совсем рядом у носа кто-то принюхивается, прислушивается и что-то про себя бормочит.

Анчутка! Бесенок шкодливый!

– Ах, ты обманка хвостатая! - схватила Настасья прыткого слугу местного чародея за ухо. - Я тебе доверилась, а ты вон как!.. Обмануть меня решил, нечисть проказливая! - не выпускает добычу из рук.

– Ой-ой-ей-й-й!.. - заверещало чудо-юдо хвостатое, топоча своими ножками по каменной кладке пола. - Пусти ушко! Ушко пусти, ведьма! Оторвешь — назад не пришьешь, а я как потом слухи подслушивать стану?!

– Я тебе еще и нос откручу, чтобы не совал его куда не надобно, вертля егозливая.

– Ай-яй-яй-й-й!.. Хозяин, спаси! Помоги мне, хозяин!..

Только теперь она вспомнила о том, что в комнате с огромной кроватью, на которой она только что недавно почивать изволила, был еще и третий. И, кажется, самый опасный из них троих.

Рука сама собой опустилась и пальцы ослабили хватку. Анчутка пулей метнулся за спину своего хозяина, не забыв показать язык напоследок. Кулак от Настасьи был ему ответом.

– Ладно. Повоевали и будет. Теперь ответь мне, дева, как ты узнала про вереск волшебный и как путь дорогу до самого края заколдованного леса моего отыскала?

Высокий, сухопарый. Ровная спина и широкие плечи. Узкая талия и узкие бедра. Идеально сложен. Такие как он восседают на троне княжеском, да землями необъятными правят, а не в замке одиночкой-букой сидят. Лицо хмурое, но оттого не менее красивое. Скулы очерчены и сведены к квадратному подбородку. Черные зрачки глаз смотрят из-под густых прямых как стрелы бровей. Волнистые волосы спадают на плечи словно ночная вуаль, отдавая синевой в бликах света.

Настасья залюбовалась им против своей воли, забыв на вопрос ответить. Но незнакомец напомнил:

– Я жду ответа, дева.

– Меня Настей зовут. У меня имя есть. Как и у тебя, надеюсь… Не чародеем же мне тебя кликать, верно?

Шумный вдох услышала она в ответ.

Хозяин замка посмотрел сначала на нее, а затем на своего служку. Анчутка вовсе сник и его ушки прижались к голове, словно боясь все же быть оторванными.

– Можешь звать меня Кощеем.

– Хорошо. Рада знакомству, Кощей — владыка земель местных, - с поклоном в пояс ответила ему Настасья. - Надеюсь, поможешь ты мне в моих поисках. А я уж постараюсь и тебе помочь, ежели смогу.

– Хочешь заключить со мной сделку?

– Выхода другого у меня нет, Кощей. Времени немного осталось, а я еще только вначале пути своего.

– И каковы твои условия, Настасья? - сложил он руки крест на крест перед собой, осматривая ее с головы до ног.

Молодка как молодка. Много таких он видывал на своем веку.

Молочного цвета кожа с ярким румянцем на щеках и веснушках на носу. Кое-где виднеются ожоги от лучей солнца палящего, да от работы в поле тяжелой. Длинные непослушные волосы до колен в косу заплетены, да лентой подвязаны. Серо-голубые глаза открыто смотрят на этот мир, не тая в себе ни злобы, ни зависти. Давно такого взора он не встречал. Завораживает ее взгляд, уводит в омут и не отпускает больше. Губы алые как дивный узор выписаны на лице. Чем больше смотрит, тем меньше спрос хочет вести… лишь любоваться ею, да речи ее слушать всякие.

– Я расскажу тебе все, что знаю о вереске, а ты поможешь мне его отыскать и дашь с ним обратно в деревню мою вернуться, не остановишь и силою удержать подле себя не попытаешься. Уговор?

– Удерживать? Тебя? Я? - словно ото сна очнулся. Стряхнул с себя пелену ее взгляда и вновь нахмурился, отогнув порочные желания прочь. - И зачем бы ты мне сдалась?

– А разве ты девиц юных не крадешь?

– Сказок наслушалась от божедурья всякого! Разве я похож на змея трехглавого, что за морем живет? Это он их валом к себе таскает на остров — скучно ему. Любит, чтобы ему песни пели, да истории разные сказывали, пока он спать укладывается.

– Нет, не похож ты на него. Но ты страшнее, - честно ответила ему Настасья.

И Анчутка, и сам Кощей едва языки не прикусили, услышав такое откровение.

– Это еще почему?! - спросил брюнет, убирая волосы от лица, что закрывали ему вид. Стало даже как-то обидно.

– Ты-то здесь, со мною рядышком, а змей этот где-то далеко. Тебя я своими глазами вижу, а о нем лишь со слов знаю. Так кто для меня страшнее и опаснее: ты или он?

А она не глупа, да и на язык остра. С такой хотя бы не будет скучно коротать дни бесконечные в этом мрачном замке.

– Хорошо. Будь по-твоему. Заключим сделку. На крови или просто бересту чернилами подпишем? - с усмешкой спросил ее Кощей, оскалив специально свои острые слегка выступающие клыки.

Глава 3

Кощей оказался не жадным мужчиной и выделил девушке одну из лучших и больших спален на верхнем этаже своего огромного замка. Там было просторно, пыльно и очень прохладно. Видно, что не топили давно. Да и весь замок казался неживым, промозглым и темным. Всюду, куда не шла Настасья, в нос ударял стойкий запах плесени и чего-то скисшего.

– Разве у твоего хозяина нет слуг, кроме тебя? Почему он допустил, чтобы его жилище пришло в запустение? - спросила она у Анчтуки. Тот следовал за ней повсюду как привязанный. Кажется, кто-то не доверяет ей и прислал своего шпиона.

Бесенок тем временем сник и торопливо, почти шепотом, заговорил. Настасье даже пришлось нагнуться, чтобы все верно расслышать.

– Не жилище это вовсе, а темница его добровольная.

– Как это?

– Да вот так! Земля эта волшебная, принадлежит она вечной тьме и вечному холоду. Не хозяин здесь правит, а Марена — богиня тьмы и смерти.

Слыхивала девушки о ней рассказы, когда в деревне деды да бабки собирали вокруг себя детвору по вечерку, да сказки всяческие сказывали на сон грядущий.

Говорили, что шутки с той древней богиней плохи. Строга она и своевольна. Нельзя у ней во врагах ходить — уморит, со свету сживет, да в мир вечного сна отведет. Там ее истинная вотчина, там сила ее наивысшая.

– И что же твой хозяин такого натворил, что умудрился прогневить богиню?

– Нельзя мне об этом сказывать. Хозяин запретил строго-настрого беседы по этому поводу вести.

– Но ты все знаешь, так?

– А как же! Я самый верный друг и помощник хозяина. Когда нас изгнали из… - начал было Анчутка, но вовремя захлопнул свой рот и даже зажал его руками, боясь, что слова сами на свободу вырвутся.

– Откуда вас изгнали?

– Много лишнего тебе наболтал. Ох, бедовая моя головушка! Посыпятся на нее подзатыльники от хозяина! Ой-ей-ей! - запричитал бес. - И как ты, ведьма, смогла разговорить меня? Ни слова больше тебе ни скажу! Хоть режь, а хоть пытай. Ни буковки, ни словечка не произнесу.

– Ну и ходи молча. Сам ведь не утерпишь. Первый начнешь со мной беседы вести.

– А вот и нет! - уперся рожками бесенок.

– А вот и да! - не отставала от него Настасья.

– Кукиш тебе, а не беседа со мной, ведьма!

– Еще посмотрим.

Анчутка отвернулся и насупился словно малое дитя. Настасья лишь улыбнулась, глядя на это ребячество. Они как раз дошли до нужной двери, куда ее вел чертенок. Там, за дверью тяжелой, да дубовой находилась библиотека Кощеева. Много разных тайн можно узнать было, прочитав книги заморские, свитки старинные.

– Кощей уже там?

– Да. Хозяин сказал тебе одной к нему идти. Мне лишь велено тебе дорогу указать, чтобы не заплутала в замке. Я сам порой в нем теряюсь, да только всегда нахожусь… а вот ты… мало ли чего могло с такой хрупкой смертной приключиться. Здесь и подземелье огромное есть, да и духи неупокоенные по ночам бродят, пугают.

– Решил меня напугать? Думаешь, я тебе поверю?

– А хочешь верь или не верь. Твой выбор. Только я правду сказал. Можешь у хозяина спросить. Иди уже, он не любит ждать. Мне еще потом попадает, что задержал тебя. - замахал на нее руками бесенок, подталкивая ко входу.

Настасья не сопротивлялась и быстро засеменила ногами, боясь споткнуться и упасть. С такой силой толкал ее помощник Кощея.

Большое светлое помещение разительно отличалось ото всего остального в замке. Чистота, ни пылинки. Свет проникает сквозь разноцветные витражные окна, что вырастают в два этажа и укрыты тяжелыми шторами изумрудного цвета и подпоясаны золотой плетеной шторной веревкой. Свечи в люстрах мерцают во всю свою мощь, открывая красоту резных полок книжных стеллажей. В центре зала стоит длинный стол, устланный всякими разными картами и странными письменами с неизвестными иероглифами и рисунками.

Кощей ждет ее, не отводя своего взгляда от входа.

– Долго же ты. Я уж думал передумала и не придешь. Подойди ко мне ближе.

– Просто за беседой время незаметно летит, вот и задержалась. Извини, не хотела этим обидеть.

– С кем же ты беседы вела? Со слугой моим неуемным?

– Угадал, - прошла она к Кощею. Еще шаг и она окажется в паре сантиметрах от него. Воздух накалился и стало невмоготу, рукой обмахиваться стала от жара в теле. - Душновато у тебя здесь. Ой, и душновато.

– Обычно, здесь прохладно. Анчутка и вовсе не любит здесь появляться. Он любитель тепла и противник холода. А, уж, к книгам и знаниям у него особая нелюбовь.

– А мне жарко чего-то… Так зачем ты звал меня так рано?

– Как обстроилась на новом месте?

– Уснула словно меня мавки с болота убаюкали. Ничего не беспокоило, сны красивые снились.

– Расскажешь какие сны видела? - у него давно уже снов красочных нет. Лишь мрачные кошмары, да тень любимой, о которой сердце стонет, но не помнит.

– Поле с рожью видела. В лучах утренних оно утопало. Ребятишки деревенские играются, пока их родители урожай убирают. И так тепло, спокойно. Даже ветер не шумит ветками берез, коих по округе раскидано видано не видано. Не гонит он тучи тяжелые, не собирает их к дождю проливному.

– Мне нравится… - протянул Кощей, прикрыв глаза и представив картину, что рисовала ему словами Настасья. - хотел бы я побывать там.

– А разве не можешь уйти отсюда, чтобы отправиться куда глаза глядят?

Сразу изменился Кощей. Насупился, брови сдвинул к переносице и губы поджал в тонкую нитку. Нет в нем больше озорного, да человеческого. Одна лишь тень самого себя — злобливая да опасная.

– Лучше поговорим о твоих способностях. Ты только с животными можешь общаться или еще чего можешь делать? Может в твоей родне кровь ягиней-ведуний древних затесалась или же кто из родни в кабалу народец навский загонял, что те таким подарком отплатили?

– Не было такого. Никто с нечистью хороводы не водил и в други к ним не набивался.

– Я просто предположил. Чего ты сразу злиться удумала?

– Ничего я не злилась. Просто я точно знаю, что ничего такого не было. Только я такая в семье уродилась и то в тайне от деда это держала.