И вновь взойдет твоя Луна

Пролог

Я не люблю общество людей. Наверное, это странно — столько веков прожить в одном из самых оживленных мест — школе Хогвартс — и до сих пор умудряться ни с кем толком не разговаривать. Мне просто этого не хочется.

Я осталась призраком. Призраком башни Когтевран. До сих пор не понимаю почему. Моя душа не нашла успокоения в посмертии и вернулась в то место, что являлось ее темницей многие годы. Хоть я и любила школу, в последние дни моей жизни она душила меня. А мама в должности директора ещё больше.

В этот день ко мне должна прийти Луна. Единственное существо за множество столетий, что вызвало во мне искреннюю симпатию. Она странная... Но такая искренняя и добрая. В тот момент, когда она пришла, я сразу почувствовала неладное.

— Луна, дитя, ты какая-то грустная сегодня. Что с тобой? Тебя снова кто-то обидел?

Хоть она никогда не рассказывала мне про своих обидчиков, я знала, что их немало. Даже успела увидеть, как некоторые жестоко поступали с ней. Бедная девочка. Но она никогда не жаловалась, словно происходившие с ней вещи не имели никакого значения.

— Я не грустная, Елена. Просто сегодня мне приснилась мама. Моя мама. Она сказала, что скоро мы встретимся.

— Но ведь... Твоя матушка давно умерла... 

— Да, верно. Умерла.

Она задумчиво уставилась на кромку серого неба за окном. 

— Знаете, я нашла ее.

— Что нашла? — не поняла я.

Луна засунула руку в свою сумку и вытащила...

— Диадему, о который вы мне рассказывали. Увидела ее в мыслях одного из учеников. Правда, он не понял, что это была она. А я сразу поняла. 

— Убери ее, дитя. Она осквернена очень плохим человеком.

— Да, вы говорили. Но не сказали, кем. Но это неважно, — она провела рукой по ободку украшения. — От нее веет чем-то очень темным. Я это ясно чувствую. 

— Что ты собираешься с ней делать?
Она улыбнулась, глядя мне в глаза.

— Я бы хотела пригласить вас сегодня на прогулку вечером. Пожалуйста.

— Дитя мое... Конечно, но... Ты пугаешь меня.

— Не бойтесь. Просто доверьтесь мне. Я хочу помочь.

Вечером она отвела меня к озеру. Любимое мое место при жизни, она это точно знала. Мы остановились у старого дуба с толстым потрескавшимся стволом. Она нырнула в свою сумку, доставая оттуда какую-то потрепанную тетрадь.

— Сегодня полнолуние, — она достала украшение моей матери, положив его на неровную поверхность камня рядом с собой. — Пожалуйста, когда я попрошу, возьмитесь за диадему.

— Луна, объясни мне, что ты задумала? Мне это все очень не нравится.

— Вы говорили, что у вас в этой жизни есть невыполненное дело. Я подумала, быть может оно связано с источником вашей печали — диадемой вашей мамы. Поэтому мы здесь сейчас.

Я не поняла, как последнее было связано со всеми вышесказанным словами, но промолчала. Ведь давно почувствовала, что этой девочке можно доверять. Но даже мне сейчас — привидению возрастом не в одну сотню лет — было страшно. За себя. За эту необычную девочку.

— Пора, — сказала она, когда луна проложила серебристую дорожку по глади озера. — Коснитесь ее. 

Я послушалась. Она открыла тетрадь, взяв ее в правую руку, левой же держась за диадему.

— Не отпускайте до самого конца. Хорошо, Елена?

— Хорошо, дитя.

Луна глубоко вздохнула. Я отметила, как красиво лунный свет серебрил ее волосы, очерчивая тонкий профиль хрупкого тела. Тем временем она начала читать:

Под светом полной матушки луны,
Под знаменем души, на все согласной,
Пускаю адовое пламя, чтоб огни
Сожгли все то, что для людей опасно.
Сожжется тьма проклятья, лунный свет
Потушит тут же адовое пламя.
Моей души весна придет в ответ

И улетит под смерти знамя.

Последние слова она произнесла по памяти, наводя волшебную палочку на диадему. В тот же миг все вокруг нас вспыхнуло. Я видела, как пламя пожирало диадему, но совершенно не касалось рук Луны. Ее тело вместе со мной оторвалось от земли. Только спустя несколько мгновений я увидела жемчужно-лунный свет, что окружал нас могучей стеной. Пламя начинало гаснуть, а лунный свет, казалось, заливался в мои глаза и уши. Я слепла и кричала. Последнее, что смогла увидеть перед тем, как исчезнуть навсегда — это печальная улыбка Луны, прошептавшей: "Прощайте, Елена".

Часть 1. Что ты наделала, девочка?

Я проснулась от того, что кто-то упорно теребил мое плечо. Теребил. Плечо. У меня?

Ощущение было столь непривычно, что я не сразу осознала, что оно относится ко мне. У меня ведь нет тела! Я же просто дух, воздух. Это что-то вроде фантомных болей?

Я резко открыла глаза, что далось достаточно тяжело. В них будто налили расплавленный металл, что сейчас мешал сделать движение. За все десять веков такого не чувствовала. 

Постаралась принять вертикальное положение. Привычная лёгкость куда-то исчезла. Что со мной? Вообще, я думала, что наконец-то получила покой... Когда закрывала глаза. Ведь привидения не спят. Ушла в посмертие к своей матери... Но нет! Я ещё здесь. Но если я здесь, почему так тяжело встать?

Я почувствовала, как меня хватают за локти и поднимают.

— Что с тобой случилось? Почему ты была здесь? — слышу чей-то голос, что упорно пытается вывести из состояния транса. До сих пор не понимала, почему не могу просто взлететь, как это делала обычно. А этот голос... Говорил явно парень. 

Наконец, глаза послушались меня, дав возможность посмотреть на незнакомца. Высокий и стройный, со скульптурными скулами на бледном лице, живыми карими глазами и бронзово-коричневыми волосами. Во времена моей молодости он бы мог мне понравиться. 

Убедившись, что надёжно стою на ногах, он отпустил мои локти. Я сделала несколько шагов в сторону озера, чтобы прийти в себя. Холодный ветер обдавал виски и уши. Ноги передвигались непривычно тяжело. В принципе, было удивительно, что я что-то чувствовала. Это было так... по-человечески.

Гладь озера слегка дергалась от осеннего ветра. Я взглянула на свое отражение, ожидая увидеть привычную серую тень в виде Елены из прошлого. Оглянулась вокруг, не понимая, почему не вижу ее. Ужасный крик огласил округу. 

— Что ты наделала, девочка! Что ты наделала?! — горло резануло от резкого судорожного крика. Связки сжались от поступившего холодного воздуха.
В озере на меня с ужасом, судорожно прижав руки к серебристой голове, смотрела Луна. Глаза навыкате стали ещё больше и шире. Она стояла так, замерев с потрясенным взглядом, в течение нескольких минут. Я дернула одной рукой, Луна в отражении сделала точно так же. Мое несчастное дитя...

— Что такое? Почему ты кричишь? — я и не заметила, как он подошёл, с тревогой заглядывая мне в глаза.
С тем же выражением ужаса на лице Луны я повернулась к нему. 

— Я... Она... Какая же я дура, — слезы, теплые, впервые за столько веков, проложили дорожки по моим щекам.
Он смотрел на меня в полном недоумении. 

— Почему ты плачешь?

Я отрицательно качнула головой. Тебе лучше не знать, мальчик. Можешь думать, что я поссорилась с подругой, получила двойку или же страдаю от банальной осенней хандры, мне все равно.

— Ты же Луна, да? Луна Лавгуд?
Кивнула. На вид он явно был старше, чем Луна. Откуда же он мог знать ее имя?

— Мы же соседи, — сказал он, заметив мое непонимающе выражение. — Виделись пару раз в волшебной деревушке. Ты не помнишь? Наши отцы даже выпивали пару раз.

Нет. Не помню. Потому что я не Луна и не могла этого знать. 

Слезы вновь предательски потекли по щекам. Так. Нужно взять себя в руки! Я отвернулась от него, вытирая рукавом лицо.

— А ты будешь?

— Седрик. Седрик Диггори.

Я смогла только кивнуть ему в ответ. Уходи, пожалуйста, оставь меня одну. Уходи...

— Послушай... Эм... — неуверенно начал он. Черт, парень. Ну услышь же, уходи ради святого Мерлина! — Это лежало рядом с тобой, — он протянул мне что-то. 

Я мельком взглянула на его руку. Проклятье. Чёртова диадема!
Выхватив ее из его рук, я замахнулась из-за всех сил, чувствуя непривычное напряжение мышц плеча, чтобы навсегда избавить мир от этой вещи. Но рука остановилась так же резко, как и замахнулась.

— Что... Что ты делаешь? 

Мои руки резко прижали к бёдрам. Острый угол украшения больно впился в мякоть ладони. Ощущения были настолько острыми и настолько... непривычными... Я... все чувствую. Я... человек. Елена Когтевран теперь не призрак Башни Когтевран. Не Серая вечно грустная дама из прошлого. Елена стала Луной. Десятивековой призрак вновь обрел тело и стал человеком. 
Неужели это мое прощение? Неужели свыше смиловались надо мной? Или же это такой вид наказания? И как принять тот факт, что Луна ушла из-за меня? Эта маленькая девочка, светлый лучик, что осветил мой темный мир и подарил шанс на жизнь. Я никогда не смогу себе этого простить...

— Послушай, — его голос клещами вытаскивал меня из печальных мыслей. 

— Ты очень странно себя ведёшь. Ты можешь успокоится и объяснить мне, что происходит? — Седрик решился напомнить о своем присутствии. Ведь все это время я как завороженная смотрела на диадему в своей руке, совершенно не обращая на него внимания.

— Отпусти меня, пожалуйста. Мне немного... Неудобно, — сказала, когда боль в руке стала невыносимой.

— Ты... точно в порядке? — его голос прозвучал нерешительно.

— Парень, просто отпусти мои руки. Эта штука слишком острая.

Он отстранился, и зубчики диадемы наконец перестали впиваться в руку. Мне очень сильно хотелось избавиться от нее. Поэтому я вновь повернулась к озеру, желая запустить диадему куда подальше. И вновь меня остановили.

— Послушай! — терпение медленно покидало меня. — Оставь мои руки в покое! 

— Это диадема очень похожа на одну давно утерянную вещь, что принадлежит Хогвартсу. Ты не можешь её просто так выбросить.

— Эта диадема моей... — я вовремя спохватилась, заметив его изумление, и закусила губу.

— Что?

— Ничего. Тогда просто... Просто забери ее... Пожалуйста, — я протянула руку с украшением к нему, лишь бы не видеть перед глазами вечное доказательство своей глупости и упрямства. Когда я стащила ее у матери, просто хотела доказать, что тоже на что-то способна. Или же обратить на себя внимание. Получилось. Но результаты меня совсем не радовали.

Часть 2. Первая встреча

Я проснулась ближе к полудню. Присела на кровати, чувствуя, как с меня мягко спадает приятная дремота. Осмотрелась вокруг. Белые пустые постели, тумбочки на изогнутых ножках, запахи лекарственных трав и зелий. На тумбочке возле моей кровати стояли пустые округлые пузырьки от лекарств, стакан воды. А где... Тетрадь где?

Он не оставил ее. Эта мысль обожгла раздражением все тело. Забрал с собой. Проклятый мальчишка! Мне сейчас очень нужны эти записи! Я хочу знать, что за ритуал провела Луна и что она сделала с диадемой! Кстати, последняя сейчас тоже должна была быть у него.

Я судорожно сжала кулаки, ощущая, как гнев наполнял все мое существо. Когда этого не требуется, некоторые люди проявляют слишком много ненужной заботы. Лучше бы помогали тем, кто действительно в этом нуждается! Я в этот список не входила.

Я откинулась на мягкие подушки, устремляя взгляд в высокий белокаменный потолок. Так. Спокойно, Елена. Ты слишком неуравновешенна в последнее время. Слишком. Где твоя хвалебная способность держать свои эмоции в руках? Вот так. Спокойно, девочка. Давай подумаем.

Луна дождалась полнолуния для проведения ритуала. И не зря. Лунный свет известен своей мощной магической силой, ведь большинство сложных ритуалов рекомендуется проводить как минимум на растущую луну, иначе об их эффективности не может идти и речи. Она нашла диадему. Тот мальчишка, что выцепил по моей глупости сведения о том, что диадема была спрятана в Албании, поступил очень глупо, перепрятав ее в школе. Я уже молчала о том, что он сделал с ней. Такой негативной энергии я давно не чувствовала, хотя коснулась ее, ещё будучи привидением. А Луна... Эта девочка была способна чувствовать гораздо больше меня, гораздо больше всех людей, вместе взятых.

Я помнила первую нашу встречу. Тогда она пришла в одно из любимых моих мест для уединения — восточную башню, откуда открывался прекрасный вид на озеро. Услышав в тот день посторонние шаги, я уже по привычке спряталась за неровным выступом стены, покрытой плетением многочисленных паутин и толстым налетом пыли. На каменную площадку ступила девочка. Невысокого роста, с длинными шелковисто-белыми прядями, слегка вьющимися на концах. Всегда мечтала о таких при жизни, ведь мои волосы от природы всегда были прямыми.

Девочка не спеша уселась на низкую скамейку, откинув тяжёлую серебристую шевелюру за спину. Расстегнула замок нелепой пёстрой сумки и достала из нее какую-то нитку с нанизанными на нее кругляшками чего-то... Тогда я не поняла, что это были обычные бутылочные пробки. И только когда она начала нанизывать их на нитку, я заметила кое-что важное. По бледному лицу девочки стекала кровь.

Казалось, этот факт ее нисколько не смущал. Она так судорожно скрепляла несчастные пробки, что будто бы не замечала, как струйки красной жидкости стекают вниз, пачкая ее рубашку. Мне было жалко видеть это.

— Хватит, я прошу вас, перестаньте! — резко выкрикнула она, доделав украшение. Я невольно оглянулась. Не обнаружив никого, вновь взглянула на девочку. Ее взгляд был направлен куда-то в пустоту. Но могу сказать точно, что он был сфокусирован на чем-то. Что же она там увидела?
Пока я размышляла над этой странностью, девочка выхватила волшебную палочку, произнеся пару заклинаний, и надела необычное украшение на тонкую бледную шею.

— Вытри кровь, дитя. И перестань тут шуметь, — наконец не выдержала я и вышла из своего укрытия.
Девочка посмотрела в сторону источника звука. Неожиданно ее лицо расслабилось, и она виновато улыбнулась.

— Здравствуйте. И... Извините. Вы же... Елена, да?

— Да, — не знаю, стоило ли радоваться тому, что она меня узнала. — А ты кто будешь?

— Луна Лавгуд. Но можно просто — Луна.

— Приятно познакомиться, Луна. Будь так добра, приведи свое лицо в порядок. Мне не доставляет удовольствие вид крови...

Она тут же спохватилась, очищая кожу под носом, подбородок и ткань своей рубашки с помощью палочки.

Я молча наблюдала за ее действиями.

— Скажи мне, на кого ты так кричала? Я, хоть и привидение, но никого здесь, кроме тебя, не увидела.

— А, — Луна рассеяно махнула рукой в сторону. — Нарглы. Не знаю, в чем причина, но сегодня они не дают мне покоя. Поэтому давление слегка поднялось... — добавила она, словно извиняясь.

Мне захотелось рассмеяться. Чудная какая-то девчонка. Нарглы...

Луна тем временем встала со своего места и неспешно подошла к потускневшему от налета времени окну.

Я подумала, вот он — идеальный момент, чтобы исчезнуть. Но почему-то не сделала этого... Луна же продолжала с интересом наблюдать за происходящим там — внизу.

— Это место чем-то напоминает мне наше озеро у дома, — задумчиво протянула она.

— Я тоже люблю это озеро, — слова сорвались с губ неожиданно.

— Скажите, Елена, а почему вы так редко показываетесь на людях?

Я усмехнулась.

— Все просто, дитя. Я их не люблю.

Она медленно провела пальцем по стеклу, отчего на нем остался длинный неровный след.

— А я люблю, — задумчиво отозвалась она, убирая прядь волос за ухо. Я заметила на нем серёжку в виде редиски. Или это... Это и была редиска! — Только вот... Мне кажется, люди не очень любят меня.

Не знаю почему, но я коротко рассмеялась, глядя на ее необычные украшения и задумчивый взгляд.

— Вы смеетесь, — сказала она с улыбкой. — Я рада, что смогла увидеть, как вы улыбаетесь. Все, кто видел вас, говорят, что вы очень печальны.

Я подлетела к окну, остановившись рядом с ней.

— Я не всегда была такой, девочка.

Луна хлопнула длинными ресницами. Мы молча понаблюдали за происходящим внизу. Пара девочек прогуливались вдоль озера с букетом осенних цветов.

— Как жаль, что скоро все цветы на улице завянут.

Да. Жаль. Но это жизнь.

— Когда я училась здесь, мы использовали специальные чары против увядания. Тем более, ты всегда можешь сходить в теплицы.

— Да, могу. Но на улице все будет выглядеть более грустно без цветов. Я просто люблю прогуливаться в этом месте.

Часть 3. Налаживание связей

Что же ты за загадка такая, Луна Лавгуд, что десять веков моего существования оказались ничем перед тобой?

Полдня я провела, читая весьма толстый учебник по зельям. Потрёпанные уголки книги, запах хрустящих страниц отдавался лёгким приятным чувством в груди. Когда-то я очень любила читать. Картинки с разными видами котлов, плошек, палочек для помешивания вперемешку с острыми буквами текста мелькали на страницах. Столько новых неизвестных ингредиентов и способов их применений было описано в этом веке! Просто глаза разбегались. К обеду голова была настолько забита новыми формулами и способами, что я устало закрыла книгу и откинулась на подушки.

Обед мадам Помфри организовала прямо в палате, поставив серебряный поднос с блюдами на тумбочку. Глубокая тарелка супа, источавшего теплый приятный аромат, и бокал тыквенного сока ещё сильнее обострили аппетит. Теплая жидкость приятно согрела желудок. Закончив с едой, я вновь выпила пару зелий, отдавших неприятной горечью на языке, и легла спать. После столь тяжело давшегося договора о том, что мадам выпишет меня вечером, чтобы я сегодня же смогла вернуться в комнату, необходимо было восстановить силы. Какой же она могла быть непреклонной в вопросах здоровья своих подопечных! Но я тоже могла быть упряма.

Поэтому вечером, получив ещё несколько пузырьков с зельям и пообещав зайти завтра, вернулась в башню. Зачарованно поднялась по лестнице, ощущая, как эхо моих шагов разносилось под каменным потолком.

Мэдис и Лизи уже были в комнате, но на мое возвращение не обратили абсолютно никакого внимания. Другая девочка, имени которой я пока не знала, уже посапывала на своей кровати.
Что ж, это только к лучшему. Завтра пятница, предметы не самые сложные, но привычка готовиться ко всему заранее осталась со мной ещё с тех времен. Вообще удивительно, что все мои привычки сохранились спустя столько лет, а в человеческом теле они, такое ощущение, только усилились.

Собрав сумку, заполнившуюся необходимыми учебниками, тетрадями и заточенными с помощью специальных заклинаний перьями, я принялась приводить в порядок кровать. Сняла все гирлянды с бутылочными пробками, вычистила обширное пространство под кроватью, пару раз чихнув от поднявшейся пыли и выбросив огромный запас редисок, сломавшихся перьев и бутылочных осколков. Мое копошение не было не замечено соседками. Но, слава Мерлину, они решили это не комментировать.

Пестрые лилово-сине-фиолетовые простыни были трансфигурированы во что-то более классическое, спокойного кремово-лилового оттенка. Да и над цветом сумки пришлось поработать, меня всегда раздражали нелепые цветастые вещи. Закончив приготовления, я, довольно посмотрев на сделанную работу, наконец, сходила в ванную, выпила свои зелья и отдалась в руки сна.

Проснулась рано, пока соседки ещё спали. Потянулась на кровати, ощущая, как приятно отозвалось мое тело. Мое тело... Мне кажется, я ещё долго не смогу к этому привыкнуть. В гардеробе Луны было обнаружено простое коричневое платье, которое я решила немного видоизменить. Пара заклинаний с курса средневековой трансфигурации с дополнительными чарами фиксации, и бесформенная коричневая материя превратилась в приталенное, со свободными рукавами платье приятного кремового оттенка, доходившее своей длиной до колен. Длинные шелковистые волосы я заплела в косу, отпустив спереди несколько вьющихся серебристых прядей.

"Да ты красавица, Луна! Почему ты это скрывала?" — вопрос сам собой возник в голове, когда я осматривала свое отражение в большом зеркале.

Улыбнувшись ему, накинула мантию и покинула комнату, следуя на завтрак. Хотелось побыстрее закончить с ним, чтобы осталось время найти дорогу в класс. Я ещё не знала, насколько в этот раз мне поможет мое сознание, поэтому стоило, наверное, примкнуть к своим однокурсникам, чтобы не опоздать на занятие.

Сегодня Джонатан Рэдби, нагрубивший вчера, снова отпустил пару нелепых шуток. Но от глаз не укрылось, как он удивлённо, словно не веря, осмотрел меня с ног до головы. Этого ещё не хватало! Меня не волновали проблемы этого мальчика, видимо, перешедшего под власть гормонов подросткового периода. Я это пережила уже много веков назад.

Судя по оживлённым звукам, доносившимся со всех сторон, сегодня было как-то оживленнее, чем вчера. Я не могла не заметить какое-то мельтешение среди рядов учеников. Все что-то возбуждённо обсуждали.

— Ты представляешь! — прислушалась я к разговору соседок, сидевших напротив. — Сегодня они прибудут! Я слышала, что в Дурмстранге обучаются настоящие красавчики!

— Ещё бы, Мили, они же проходят военную подготовку!

Дурмстранг. Очень интересно.

— Ещё пока неизвестно, каким образом они прибудут в Хогвартс? — спросила Мили, приложившись губами к серебристому бокалу с гранатовым соком.

— Нет, — вздохнула ее соседка. — Это так любопытно! — глаза девочки возбуждённо загорелись в радостном предвкушении.

Интересно, с какой стати Дурмстранг приедет в Хогвартс? Они всегда были известны своей закрытостью и не слишком сильным желанием поддерживать общение с другими школами.

— А кто ещё прибудет? — решила я подать голос, чтобы развеять свои сомнения. Девочки повернулись в мою сторону, внимательно осматривая ту, кто посмел вмешаться в их разговор. Их лица при виде меня тут же приняли презрительно-насмешливое выражение.

— Я задала вопрос, дорогуши. Воспитанные леди обычно отвечают на поставленные вопросы.

— Что это с этой полоумной? — шепнула одна девочка другой — той, что была Мили.

— А тебе-то какое дело? И вообще, чем ты слушала директора, Лавгуд? — наконец подала голос она. — В начале года объявляли о том, что на территории школы пройдет Турнир Трёх Волшебников....

Ах, Турнир. Сэр Николас, кажется, что-то говорил об этом...

— А недавно стала известна дата приезда учеников двух других школ. Но я не удивлена, что ты все прошлепала.
Как же я сама не догадалась! Других причин для учеников Болгарии быть и не могло, чтобы покинуть территорию школы, защитой которой они так гордились.

Часть 4. Не на ту напали

Воскресенье выдалось насыщенным. Пришлось подготовить уроки по всем предметам, где-то обращаясь за помощью к Лине, с которой мы вместе засели в библиотеку. Там же, спустя какое-то время, к нам присоединилась и сидевшая неподалеку Мэдис.

— Прости меня, Луна, — сказала она, опустив взгляд серо-голубых глаз на книгу. Затем же ее длинные ресницы встрепенулись, и она заглянула прямо мне в глаза. — Я не должна была обвинять тебя вот так. Это и вправду было глупо.

— Прощаю, — мой голос прозвучал одобряющие, и она улыбнулась.

— Вы с Лизи так и не разговариваете? — поинтересовалась Лина, пока Мэдис переносила свои книги поближе к нам.

Та мотнула головой.

— Я пока не могу с ней говорить. Но я знаю, что спрошу у нее хотя бы причину. Мы ведь... Я думала, что... мы действительно подруги.

Начались обычные учебные дни, затянутые тускло-молочной дымкой осеннего неба. С трансфигурацией и чарами у меня все было хорошо. Хотя, признаюсь, пришлось потратить какое-то время, чтобы вернуть привычную координацию движений кисти и палочки. В свое время движения необходимых заклинаний я оттачивала до посинения, а с моими новыми руками необходимо было возобновить то, чего так долго пришлось добиваться в прошлом. Иногда на помощь приходили невербальные заклинания, ведь в этом случае был задействован по большей части ум, а не тело.

На зельях пришлось попотеть, чтобы не оплошать. Глаза разбегались от новых видов ножей, приборов и способов измельчения ими множества ингредиентов. Некоторые названия я вообще слышала впервые. Отрицать не приходилось, зелья — активно продвигающаяся область волшебного мира. Поэтому периодически меня так и подмывало засыпать профессора Снейпа кучей вопросов. Ведь действительно было интересно и хотелось понять, в чем смысл, например, того, что травы мы нарезаем тонким металлическим ножом, а корни — толстым с деревянной ручкой? Но, судя по его грозному виду, преподаватель зелий не особо любил, когда кто-то не мог элементарно, как он сказал в начале урока, выполнить "простые действия из учебника". Наблюдая за тем, как он проходился по классу, подмечая, судя по сосредоточенному выражению лица, любую неточность в работе, я невольно вспомнила своего преподавателя по боевой магии — профессора Динса.

Холодный и немногословный, он был специалистом высочайшего класса, грозой средневековых рыцарей. Многие школьные привидения учтиво сторонились, когда слышали его тяжелую поступь, даже Пивз после некоторых обстоятельств старался обходить его стороной. Но обучение у него было... Своеобразное. Чем-то похожее на то, как некоторые родители учат своих детей плавать, просто кидая их в воду. Выберешься ты или нет, зависит от твоей воли к жизни. Жёстко. Но эффективно.

Я уважала профессора за то, что он не выделял отдельно мальчиков и девочек, заставляя нас драться на дуэлях на равных. Конечно, у мальчиков было больше умений из-за дополнительных уроков, но мы им не сильно уступали.

Заплакать на занятии профессора Динса было смерти подобно, ведь слезы его только распаляли. Он нападал на свою жертву, заставляя выжимать из себя все, что можно, и далеко не все выдерживали. Некоторые особо чувствительные юные леди даже покинули школу после таких вот уроков.

Но надо отдать Динсу должное, именно после его занятий я смогла так долго давать отпор барону, что преследовал меня в течение года, а ведь тот был очень сильным магом.

"Вам, юные леди, следует стараться ещё больше, чем молодым людям. Вы можете обижаться на меня сколько угодно, но правда жизни такова, что в нашем мире вам грозит куда больше бед, а умений, в силу воспитания, вы имеете гораздо меньше. Но вы должны уметь дать достойный отпор", — как же он оказался прав, говоря нам эти слова, ведь прочувствовать все, о чем он говорил, мне пришлось на своей собственной шкуре.

Не знаю, таков ли был подход профессора Снейпа к занятию, ведь он не произнес в течение него ни слова. Лишь иногда презрительно ухмылялся, глядя на наши сосредоточенные лица. Одна девочка всё-таки осмелилась спросить его о причине изменения цвета зелья, на что получила лишь насмешливый взгляд и пожелание читать внимательнее справочник. После этого язык так и чесался спросить: "А вы тогда здесь на что?" Но задавать этот вопрос профессору Снейпу, от одного взгляда которого шарахалась половина группы, я, конечно, не стала.

Зелья зельями, там я смогла хоть что-то сделать, применяя все свои навыки и ту информацию, что уже успела прочитать в учебнике. Но самым большим страхом оказался урок полетов на метлах. В мое время девочек в школе не учили летать, поэтому я не могла сделать таких уже давно освоенных третьекурсникам действий, как банальный полет по прямой линии, а также достаточно несложные, на первый взгляд, воздушные петли около препятствий. Пыталась успокаивать себя тем, что я десять веков прожила в качестве привидения и привыкла летать. Даже попыталась вызвать у себя желание вновь ощутить ту лёгкость и воздушность полета и передвижений, что имела ещё в начале этого года. На какие-то минуты помогло, пока я не отдалилась от земли выше, чем на три метра. Неизвестный до этого инстинкт самосохранения так атаковал сознание, что я чуть не свалилась с метлы.

Благо с остальными предметами все оказалось проще. Руны и нумерология были одними из моих любимых областей. Касательно травологии... Когда я затеяла свой побег от матери в самостоятельную жизнь, прошерстила не одну книгу по волшебной ботанике, ведь понимала, что одинокой девушке очень легко потерять дорогу и заблудиться. Или же могла возникнуть необходимость скрываться от плохих людей, а лучший способ это сделать — спрятаться в глухой деревне или в лесу. Поэтому я долгое время изучала волшебные свойства различных растений, стараясь научиться отличать их. Сколько же я тогда узнала интересных заклинаний и проклятий, вроде бы простых по назначению, но по избавлению от их последствий — очень мудреных! Не думала, что они смогут оказаться мне настолько полезны. Даже в этой жизни.

Часть 5. Первые воспоминания

Мы в молчании дошли до Больничного крыла. Все это время он не отпускал мое предплечье, мягко, но настойчиво заставляя следовать за ним. Видимо, боялся, что попробую сбежать. Наивный мальчик. Если бы я хотела, уже бы сделала это. Но отступить значило бы то, что струсила. А я не струсила и, более того, совсем не чувствовала, что сделала что-то неправильно.

На входе в белоснежный холл Седрик наконец отпустил мою руку. Выражение его лица было таким хмурым и настороженным, что чувство вины незаметно подкрались к горлу, и захотелось извиниться. Что за глупости, Елена! Он тут вообще не при чем!

Только когда мы зашли за ширму, где лежала Ханна, в сознание прокралась мысль, насколько сильно я влипла. Вокруг кровати пуффендуйки собрались мадам Помфри в неизменном медицинском колпаке, профессор Стебль со своим причудливым головным убором на непослушной копне коротких колос. Профессор Флитвик, не изменявший привычному стилю одежды в виде классического костюма, и Снейп в длинной, словно летучая мышь, черной мантии. А он-то тут при чем?

Профессор Стебль окинула меня строгим взглядом, профессор Флитвик стоял, сложив маленькие ручки на груди, а профессор Снейп... Мне показалось, или он посмотрел с лёгкой долей любопытства? Правда, когда он встретился своими проницательными черными глазками с моими, тут же нацепил привычное выражение презрения.

— Мисс Лавгуд, — тонким голоском обратился ко мне мой декан. — Вы не хотите нам объяснить, что произошло между вами и мисс Аббот?

— А мисс Аббот сама не смогла вам объяснить?

Ханна, услышав эти слова, судорожно вздохнула, гневно фыркнув в мою сторону.

— Это не смешно, мисс Лавгуд, — голос профессора Стебль прозвучал крайне недовольно. — Мисс Аббот утверждает, что вы напали на нее. Что вы можете на это ответить?

Взгляд зацепился за исписанные листки пергамента на тумбочке неподалеку от Ханны. Как много она смогла им рассказать таким способом?

— Я не знаю, что вам сообщила мисс Аббот, но вы можете опросить тех, кто был сегодня рядом с нами. Уверена, все они подтвердят, что я не поднимала против нее палочки.

Ханна задумчиво нахмурилась. В этом ключе они не могли ни в чем меня обвинить. Профессор Стебль настороженно задумалась, отчего морщинка прорезалась на ее смугловатом носу.

Я перевела взгляд с нее на профессора Флитвика, стоявшего примерно с тем же выражением лица, а затем и на профессора Снейпа. Тот лишь слегка усмехнулся уголками губ, и мне совсем не понравилась эта усмешка. Тем более от него.

— Очень умно было с вашей стороны использовать беспалочковую магию, мисс Лавгуд, — тихим проникновенным голосом начал он. — Причем это не банальное Силенцио, иначе зелье Болтливости и его модификации уже бы избавили мисс Аббот от последствий заклинания Немоты.

— Может быть, на ней другое заклятие? — спросила его профессор Стебль.

— Диагностические чары ничего другого не показали, — вмешалась мадам Помфри. — А они редко ошибаются. Возможно, мы имеем дело с какой-то сложной модификацией заклинания.

Все взгляды, словно хорошо заточенные шпаги, скрестились на моем лице.

— Так как давно вы практикуете невербальную магию? — профессор Снейп проговорил каждое слово так, что мороз прошелся по коже.

Я как могла, пыталась скрыть удивление, что уже готово было отразиться в глазах и выдать меня с потрохами. А чего ты хотела, Елена? Любой дурак бы догадался, а профессор Снейп был далеко не дурак. Его явно забавляло происходящее, ведь ухмылка тонких бледных губ становилась все шире.

— Может быть, сыворотка правды развяжет вам язык? — стеклянный флакончик с прозрачной жидкостью блеснул в его руке.

Воздух с трудом протолкнулся в лёгкие. Это было уже слишком! Я не думала, что обычная стычка зайдет так далеко. Сыворотка могла заставить меня рассказать слишком много, я не умела ей сопротивляться. Следуя зову инстинкта самосохранения, я обернулась в поисках путей бегства. Сзади все ещё стоял Седрик, в глазах которого отразилось удивление в ответ на мои телодвижения. Черт бы его побрал!

— С вашей стороны самым лучшим выходом было бы признаться во всем, мисс Лавгуд.

Я тяжело вздохнула.

— Мисс Аббот будет молчать в лучшем случае ещё дня два.

Ханна судорожно сжала белые простыни.

— Что вы применили, мисс Лавгуд? — спросила мадам Помфри.

— Луна, пожалуйста, — попросил Седрик. — Ханна не заслужила этого.

Недобрая усмешка прорезалась в уголках губ, когда я резко обернулась к нему.

— Ах, не заслужила, значит?

Слегка вытянула руку и невербально призвала значок, уверенная, что где-то в мантии или сумке Аббот хоть один да остался. Повезло. Маленький кругляшок с шумом вонзился мне в руку.

— Погляди, — я сунула его Седрику.

Он внимательно осмотрел значок. Спустя несколько секунд увидела, как изменилось выражение его лица, когда он прочитал вторую надпись. Гневный взгляд колышком вонзился в Ханну.

— Это что такое? Я, кажется, просил вас всех не трогать эти значки!

Глаза Ханны забегали по его лицу, она раскрыла рот, пытаясь что-то сказать, но была больше похожа на рыбу, выброшенную на сушу.

Поэтому спустя минуту, осознав это, она в отчаянии опустила руки, жалобно глядя на Седрика.

— Мисс Лавгуд, мы все ещё ждем, — профессор Снейп погладил блока флакона.

Раздражённо вздохнула.

— Заклятие кленового листа. Я применила его.

В холле повисла тишина.

— Что вы сказали? — изумилась профессор Стебль. — Откуда вы знаете о таком?

— В чем дело, Помора?

— Если я не ошибаюсь, это очень редкая магия. Я бы даже сказала, древняя. Такими заклинаниями активно пользовались несколько веков назад, в особенности, лесные ведьмы, — нотки удивления так и проскальзывали в ее голосе.

— И что же это означает? Как мне вылечить девочку? — встревожилась мадам Помфри.

— Какой именно клён вы использовали в формуле, мисс Лавгуд? — начал догадываться о чем-то профессор Снейп.

— Тот, который в Англии не распространен, будьте уверены.