И Завтра Солнце Пусть Взойдет

1

********

Глава1

Сашка очнулся уже под утро. Тусклый рассвет прорывался сквозь небольшое грязное окошко и ложился серыми пятнами на бетонный пол. Он застонал и попробовал пошевелиться. Было больно и холодно. Очень холодно. Тело промерзло до костей, все таки февраль на дворе. Оттепель, и снег уже начал подтаивать.

Сашка попробовал перевернуться на спину, он лежал скрючившись на боку, но боль в груди заставила его задержать дыхание и замереть. Ни рук, ни ног не чувствовал. Видел он плохо. Кровь, стекшая на лицо, слепила в сосульки волосы, закрывшие ему глаза. Некоторое время еще полежав и прислушиваясь, как в тело, в каждую его клеточку, режущей пульсацией возвращается чувствительность, он, наконец, решился – подтянул онемевшие руки ко рту и стал понемногу зубами разрывать скотч, которым они были стянуты. Это было долго. На дворе уже во всю полыхало ярким пламенем утро, когда он, наконец избавился от пут и кое-как поднялся на ноги. Одежды нигде не было. Сашка, держась за бок, доковылял до двери и, охнув, потянул ручку на себя, потом толкнул. Дверь явно была заперта снаружи.

С трудом дыша, он все же огляделся. Какая-то старая пыльная заброшка, то ли сарай, то ли гараж. Единственое небольшое окно находилось невысоко над полом. Если бы повыше, то шансов выбраться отсюда у него бы гораздо поубавилось. Сарай, или что там это такое, был пустой. Сашка подобрал с пола отколовшийся кусок бетона и стал выбивать стекло. Получилось не сразу. Вылезал он, задыхаясь от боли и порядком ободрав кожу о старую деревянную раму и застрявшие в ней осколки. Шмотки нашлись во дворе в снегу под кустом в нескольких метрах от двери, которую подпирала толстая ржавая труба. Там же валялись и его ботинки. Это, как он и думал, был старый сарай на заброшенной усадьбе где-то на окраине, а где именно, еще не понял.

За то время, что добирался до ближайшей больницы, он несколько раз впадал в состояние близкое к обмороку.

На санпропускнику ему помогли раздеться до пояса и, перед тем, как сделать рентген, пожилая санитарка аккуратно стерла с него кровь. Мыть голову не стали, просто состригли слипшиеся волосы и зашили рассеченную кожу на макушке.

Сашка провалялся в больнице почти три недели. Одно ребро было сломано, на другом трещина и сотрясение мозга в результате удара острым предметом. Это не считая ссадин и порезов. На третий день после того, как в одной из палат его уложили на специальную койку, предварительно очень туго перетянув эластичными бинтами грудную клетку, у Сашки поднялась температура. Надо отдать должное врачам этой небольшой районной больницы. Вспыхнувшее в результате переохлаждения воспаление легких было успешно погашено еще на начальной стадии.

Через несколько дней, после утреннего обхода, когда Сашка, обколотый антибиотиками и обезболивающими, лежал на кровати у окна и тупо смотрел в потолок, к нему пришли из полиции. Главврач, все-таки, сообщил куда надо о нанесении тяжких телесных гражданину Шевчуку восемнадцати лет отроду. На вопросы мента о том, кто и при каких обстоятельствах его избил и будет ли он писать заявление, Сашка ровным, безэмоциональным голосом отвечал, что напали на него какие-то отморозки на улице, точнее, в переулке, хотели денег. Он не дал, завязалась драка. Свидетелей все равно нет, поэтому писать заявление не будет. На этом их разговор и закончился. Мент, счастливо избежавший явного висяка, пожелал Сашке скорейшего выздоровления и ушел, оставив того лежать с ощущением тоскливой, тягучей пустоты в сердце. Он не понимал, как ему жить дальше. О том, что с ним произошло, Сашка не думал. Точнее, события того вечера как будто бы дымкой покрылись. Не с ним и , вообще, очень далеко. Ему было бы гораздо легче, если бы не боли в животе и в паху. Он наотрез отказался от судна, которое приносила санитарка, молодая еще женщина. Предпочитал по нужде ходить самостоятельно, хотя с койки сползал с большим трудом. Закрывшись в холодном и тесном больничном туалете, со страхом и отчаянием смотрел на посиневшие и сильно опухшие свои мужские органы и кусал губы, чтобы не стонать, когда ходил в туалет. Это было настоящей пыткой.

Если бы не ребята из универа, которые поначалу звонили, а потом и нагрянули в палату, принеся с собой запах апельсинов, яблок и весны, было бы вообще намного хуже. Студенты, они в любых обстоятельствах студенты. Это особое племя. Шумные, неугомонные, веселые. Шлепнули ему на перетянутую грудь конверт с деньгами – группа собрала на лечение, бросили на тумбочку у кровати пакет с фруктами и совсем замучили расспросами. Что да как, да кто его избил? Сашка, отшучиваясь, рассказал им то же, что и полицейскому.

После двадцать третьего ему позвонила мать и отчитала за то, что он не поздравил отца с днем советской армии. Сашке пришлось оправдываться, но он неожиданно для себя понял, что не чувствует того, что обычно чувствовал в таких случаях – вины и желания все исправить, чтобы родители были им довольны. Он не стал ничего ей рассказывать, вообще ничего.

В середине марта его выписали из больницы. В общаге он в первый же день столкнулся с Юркой Ешкиным. Это произошло на кухне, когда там никого не было, все сидели на парах в универе. Юрка подошел к нему и тихо сказал,

- Не надо было ерепениться, ничего бы и не было.

При этом никакого чувства вины на его круглой физиономии не наблюдалось. И Сашка сорвался. Коротко, без замаха, как учил брат, он с левой влепил ему в лицо. Второго удара сделать не успел – на кухню заглянул кто-то из девчонок и поднял визг. Это Сашку отрезвило. Юрка встал, вытирая кровь из разбитых губ и молча вышел. А Сашка как будто бы проснулся. Не то, что бы он ничего не помнил, нет, конечно. И память, и рассудок были в целости и сохранности. Но мозг, оберегая этот самый рассудок, сделал интересный финт, напрочь убрав из памяти эмоции, оставив только подернутые дымкой нечеткие картинки. Теперь же встряска в результате встречи с Юркой убрала этот защитный барьер, и на Сашку в одночасье обрушилось все – и яркие воспоминания, и сопутствующие им эмоции, которые рвали душу и сердце в клочья.

2

Сашка с большим трудом заставил себя сесть за учебники. Все время думал о том, куда же он вляпался, и никак не мог решить окончательно – идти или не идти. Так и промаялся целый день.

Наталья Ивановна позвонила как раз, когда первая пара закончилась и он не нашел в себе силы отказаться. Денег не было совсем, ребята и так его подкармливали, стипендию дадут еще не скоро. А тут еще новая напасть. Сашку вызывали в деканат и сказали, что если он в ближайшее время не сдаст все контрольные и рефераты за пропущенный месяц, то будет поставлен вопрос о снятии его с госбюджета. Он не стал ничего доказывать – знобило, и чувствовал себя хреново. Но, главное, щемящее ощущение бессилия вперемешку с диким коктейлем ненависти, вины и тупой, не проходящей и совсем не физической боли где – то в районе солнечного сплетения выжигало его изнутри. Он уже понял, что крыша высотки – это только вопрос времени.

В универ за Сашкой заехал мужик с такой бандитской наружностью, какую он видел разве что в кино. « Ты Александр Шевчук ? «, - спросил плотно сбитый тип, когда Сашка подошел поближе к крутой иномарке, которая нагло припарковалась прямо у ступеней универа. Определить марку машины не смог потому, что, увы, в этом не разбирался вообще. Мужик молча открыл заднюю дверцу и вскоре по сторонам замелькали городские пейзажи. Дим оказался в закрытом районе почти на окраине города.

Нечто, то ли двух, то ли трехэтажное, Сашка так и не понял, сверкало на солнце стеклом и металлом. Хай – тек во всей красе немного оглушил его и, выйдя из машины, притормозившей в десятке метров от этого монстра архитектуры, он застыл, таращась и не в силах отвести взгляд.

- Привет,- поздоровался с кем – то мужик, который его привез. Сбоку по аллейке между фигурно подстриженными вечнозелеными кустами к ним шел какой то парень, чуть постарше самого Сашки.

- Нашых прибыло, - сказал он, протягивая руку, - Женька. Я тут садовник, цветочник, дизайнер и все в том же духе.

Он с явным интересом рассматривал Сашку и у того возникло четкое ощущение, что причина его появления здесь не является секретом. Проглотив чувство неловкости назвался, - А я тут репетировать буду, - ответил, стараясь избегать пытливого взгляда этого садовника. « пойдем», - нарисовался рядом мужик и Сашка, перекинув за плеч рюкзачок с танцевальными туфлями и трико, он сильно сомневался в репетиции нагишом, потопал следом.

- Я танцора привез, - заорал мужик, когда они оказались в вестибюле, две стены в котором были полностью стеклянными.

- Павловна, я танцора привез!

Откуда – то из глубины дома, он и не заметил , откуда потому, что глазел по сторонам, появилась полная высокая женщина в цветастом фартуке.

- Че ты орешь, че орешь , - сказала сердито. – Ну, привез и хорошо.

Она остановилась перед Сашкой, несколько мгновений рассматривая его, а потом сообщила:

- Меня зовут Татьяна Павловна. Я управляющая этого дома. По всем вопросам, которые у вас могут возникнуть, вы должны обращаться только ко мне. Пойдемте, я провожу вас в комнату, где вы будете переодеваться, а потом в танцевальный зал, - и она величественно поплыла по лестнице на второй этаж.

Дом был ультрасовременным – ни люстр, ни штор, никакого декора. Под стеклянной стеной большой мягкий уголок. Белоснежный. Стеклянный столик с хромированными ножками, кадки с фикусами. Прагматичный минимализм, который, впрочем, смотрелся шикарно. Когда Сашка ехал по этому поселку, то ожидал увидеть один из тех домов, которые проплывали за окном машины и даже представлял, с какими людьми ему придется там столкнуться – зажравшиеся хамоватые мудилы с поплывшими от вседозволенности мозгами. Теперь же он растерялся, совершенно не понимая, кто может жить вот в таком доме.

Толстая тетка завела его в одну из дверей на втором этаже. В комнате с панорамным окном стоял зеркальный шкаф, кровать, стол, стул, тумбочка и кресло.

- Раздевайтесь, молодой человек, - сказала тетка,- одежду аккуратно сложите в шкаф, обувь, - тут она посмотрела на Сашкины кроссовки, - вашу обувь я отнесу в прихожую.

Сашка понял, что надо разуться. Затем снял куртку, повесил в шкаф и достал из рюкзака треники.

- Раздевайтесь, - вполне добродушно повторила тетка. – Привыкайте не опаздывать.

Сашка видел, что она и не думает уходить. Стянул с себя свитер, оставшись в футболке, и вопросительно посмотрел на тетку – ему надо было переодеться, а она не уходила.

- Александр, - через долгих несколько секунд произнесла эта домоправительница - вам ведь уже сообщили, что здесь вы будете заниматься танцами исключительно в обнаженном виде. Снимайте все.

Сашка ошалело уставился на нее, запоздало понимая, что это не шутка. Очень хотелось плюнуть на все и уйти, но не решился и стал стаскивать с себя одежду.

- Сложите аккуратно в шкаф, - велела наставительно. – В комнате должен быть порядок. Я, как видите, уже не молода и не могу за каждым убирать, да у меня и без того роботы полно.

Оставшись в одних трусах, он все, как она и хотела, сложил на полочку.

- Трусики тоже снимайте, - и, видя, что он застыл, добавила, - ну же, поторопитесь, иначе опоздаете.

И Сашка трясущимися руками стащил с себя трусы.

- Идите за мной, - сказала тетка, направившись из комнаты и дальше по коридору, и он поплелся следом, сгорбившись и прикрывая пах руками.

3

ГЛАВА 3

На другой день, собираясь на пары, Сашка уже твердо решил, что ни за что больше не поедет туда. Просто до чертиков пугала перспектива снова пережить весь тот стыд, который сопровождал его на протяжении пары часов в доме Громовых. Он уже ничего не хотел, то есть, вообще ничего.

Но где – то в начале десятого ему неожиданно позвонила Наталья Ивановна и тоном строгой учительницы сообщила,

- Александр, сейчас к вам подъедет наш сотрудник, вы с ним уже знакомы, и отвезет в косметологический кабинет. Мы оплатили вам полный пакет услуг. Это необходимо для вашей работы. Репетиция сегодня состоится, как и вчера, в четыре часа. Будьте добры не опаздывать, - и отключилась.

Сашка тут же перезвонил, чтобы сказать, что он отказывается и больше не приедет, но связь была занята. Он звонил вновь и вновь, но все безрезультатно. А через десять минут за ним заехал тот самый тип, который вчера возил его к Громовым. Вызвал Сашку прямо с пары.

- Пойдем , а то опаздываем. Ты че из университета не вышел, тебе ж звонили, а мне пришлось на второй этаж топать, - выговаривал он ему, одновременно легонько подталкивая в спину.

- Да я никуда не поеду. Я передумал выступать. Передайте Наталье Ивановне, что я отказываюсь. – Он пытался упираться, но на спине между лопаток у него лежала большая пятерня, которая не давала такой возможности.

- Это не мои проблемы. Сам ей и скажешь, а я должен отвезти тебя в салон.

По пустынному коридору, все на занятиях, и гулкой лестнице они спустились на первый этаж, зашли в раздевалку и мужик, особо не церемонясь, натянул на него куртку. Сашка ничего не мог сделать. Ну, не устраивать же безобразные сцены, в которых он, наверняка, будет выглядеть, как последний придурок.

Салон именовался « Эсмеральда « и находился в центре города в старинном красивом здании. В приемном вестибюле с кожаными креслами и диваном в окружении больших кадок с цветами мужик сдал его на руки вышедшей из – за белой стойки нарядной женщине, а сам ушел, велев дожидаться его тут и никуда не уходить. Сашка, конечно же, подозревал, что подобные салоны только для тех, у кого есть лишние деньги, но уже чуть позже понял, что никогда ни за что не пришел бы сюда добровольно. Даже если бы ему за это заплатили. Поначалу его попросили принять душ, потом отвели в напугавшую своим видом комнату, где с него сдернули халат и полотенце, разложили на операционном столе под слепящими глаза лампами в совершенно стыдной позе и…

Депиляция всего тела, если ее делают профессионалы, процедура пусть и неприятная, но не очень то и болезненная, а Сашка только – только начал обрастать светлыми волосиками на ногах и в паху. Был пушок и на лице, но он еще ни разу не брился. Над ним работали сразу три женщины, аккуратно, быстро, гася боль прикосновением ладони. Жесть, начавшаяся вчера, нашла свое продолжение и сегодня. Боль Сашка почувствовал, когда стали делать депиляцию в паху и промежности и откровенно заойкал , когда дело дошло до еще более интимного места. От стыда у него стучало в голове и шумело в ушах. Он почти ничего не слышал, а видел только свет ламп над собой. Наконец все было закончено, его намазали кремом, вернули на место полотенце и халат и отвели в другую комнату. Там невысокий мужик квадратной наружности с руками - лопатами сказал ему раздеваться и ложиться. С мужиком Сашке было немного полегче. Тот кончиками пальцев прошелся ему по позвоночноку. Чего – то давил на стопах и загибал пальцы на ногах. Когда разминал плечи и шею было больно, но Сашка терпел. Руки массажиста дошли до поясницы, слегка надавили и Сашка, не удержавшись, охнул. « Ты чего ?» - спросил массажист и услышав « нормально все « повторил движение. Он снова охнул. Руки перешли на ягодицы, разминая их. Ребро ладони прошлось по впадинке и Сашка уже ойкнул. Ему с силой раздвинули половинки и на этом все закончилось.

Пока Сашка вставал и одевался, зашла та самая женщина из приемной.

- Ты кого мне привела? – сердито сказал мужик.

- А что такое?

- Он больной, - кивок в сторону Сашки. – ему в больницу надо, а не на массаж.

- Да что не так то? – удивилась она.

- Почки больные, парню к проктологу надо. Я с ним работать не буду, - говорил мужик с каким – то сочувствием смотря на Сашку.

- Хорошо, но остались косметологические процедуры. Все уже оплачено, ты же понимаешь.

- Позвони Андрею Дмитриевичу, пускай он решает, - подсказал массажист.

Косметологические процедуры были не менее гадостными, чем депиляция. Его снова раздели догола и засунули в ванну с какой – то грязью, где он сидел минут двадцать. Потом натирали скрабами, мыли , опять натирали , и снова, и … Он потерял счет времени и вокруг были одни молодые женщины. Когда все закончилось и Сашка уже сидел в вестибюле, дожидаясь, когда его заберут, ему принесли кофе и пирожное на блюдечке. Шокотерапия салоном как – то напрочь выбила мысль о том, что надо бы свалить, пока не поздно. Ждать пришлось не долго . Он не знал, как зовут мужика, который его возит, поэтому просто спросил : «Мы сейчас в общагу? «

- Нет, - ответил тот, - в клинику.

Сашка напрягся :»Зачем?»

- У меня приказ, куда скажут, туда и еду.

Он всю дорогу думал о том, зачем его везут в больницу. Заставят комиссию проходить, что ли. Да нет. Кому это надо. « Скорее всего, зубы проверят, - решил он,- ну, чтобы улыбка была , типа , голливудская. «

4

Ленка была уверена, что этот Саша сбежит, только пятки засверкают. Она ему такие «смотрины» устроила, чтобы он понимал, куда суется. Денег, видите ли , захотел, задохлик мелкий. Да он весь вспотел, пока Наташа их по танцполу гоняла. Глаза перепуганные, боится же до чертиков, но молодец, держался хорошо и даже не пикнул. Ленку что – то в нем зацепило, но она не поняла, что именно. Нет, не внешность. Обыкновенный восемнадцатилетний мальчишка, белобрысый и голубоглазый, рот только большой да лохмы на голове не стриженые. Было у него что – то в глазах, что не давало покоя. Дурачок, чего он приперся то ? Если и доживет до представления, так у Гольцманов среди гостей обязательно сорвется. Тогда либо психотерапевт надолго, либо медленно, но верно в дурку. А Ленке жалко его, видно же, что мальчик домашний, хороший.

За себя она не переживала, скажет: « Не хочу» и все. Как они ее заставят? На веревке потянут, что ли?

Ее сегодня в салон возили. Она не хотела, терпеть не могла эту « Эсмеральду», но с Громовым в таких вопросах спорить, только нервы себе зря трепать. Домой после салона не хотелось. Степаныч часто после променада по городу где – нибудь в кафешке ее оставлял, пока по своим делам мотался. У него тоже семья, то одно надо, то другое, а Громовы, в отличие от других хозяев, километраж и расход бензина сроду не проверяли. Ленка его никогда не сдавала и вообще никак не мстила, решив, что прошлое пускай остается в прошлом. Попросил же прощения, ну, и ладно.

Степаныч оплатил ей заказ в кафешке, карта и наличка были только у него, ей Громов ни копейки не давал, и уехал, оставив на столике несколько купюр. Он ей вот так вот каждый раз немного деньжат подбрасывал. А Ленка не тратила, собирала, чтобы хоть какая –то копейка была.

Когда к ней за столик подсела женщина с ребенком лет четырех – пяти, у нее нехорошо засосало под ложечкой. Женщина была красивая, немного полноватая и повыше нее ростом, но фигуристая. Платье, сапоги – все из дорогого магазина, Ленка уже научилась в этом разбираться. Украшения тоже настоящие, не бижутерия.

- И кого же это верный пес Громова теперь выгуливает? – она смотрела на нее совсем не доброжелательно. Подозвала официантку и попросила увести ребенка в детскую комнату.

Ленка промолчала, а что на это скажешь? Пускай сама говорит, за чем же то она к ней подсела.

- А ты вообще в курсе, что у него жена и ребенок есть?

- Бывших в паспорте аж две, сама видела, - ответила нехотя, - а про ребенка не знаю, не говорил.

Димка действительно никогда не упоминал ни о каком ребенке. – Почему я вообще должна вам верить?

Женщина криво ухмыльнулась и полезла в сумочку за айфоном.

- Не веришь, посмотри сама.

Фоток было много. Он с ребенком и с женой с самого его рождения. Стало больно. Даже на фото было видно, что мальчик любим, а вот от нее он детей не хочет, ни мальчиков, ни девочек. Да, пошел он.. И спрашивать его не будет. Она над этим, как говорится, уже работает. Ленка оторвалась от айфона и посмотрела на женщину. Уф, какое у той было довольное лицо.

- С чего вы взяли, что я именно та, за кого вы меня приняли? Нас что, знакомили разве?

- Я тебя в магазине с этим шкафом видела, он и там расплачивался за тебя. У него жена и сын и они такие шмотки не покупают. Что, Димочка денег в руки не дает? – спросила насмешливо.

- А вам дает? Или тоже Степаныч расплачивается? – Ленка говорила наобум, ее задевали и она старалась ответить тем же. Похоже, попала, но, все – равно, смотрит свысока.

- Меня Анжелой зовут. Ты давно с ним?

С чего это вдруг она должна перед ней отчитываться? Анжела или Настя, какая ей разница, но ответила : « Как посмотреть»

Анжела фыркнула: « Не хочешь говорить, что ли?»

- Лена, - сообщила , чтоб только отстала.

- А знаешь, что, Лена, я тебе сейчас один совет дам и не думай , что я просто напакостить хочу из ревности там или злости, ничего такого. У нас с Громовым уже все в прошлом, перегорело давно, поезд ушел, тю-тю, - Анжела помахала рукой. – Так, что пользуйся, пока я добрая.

Кафе было маленькое и почти пустое. Ленка обычно просила Степаныча привозить ее именно сюда потому, что ни разу не видела тут тварей. Можно было посидеть спокойно. Анжела неожиданно наклонилась к ней.

- Беги от него, пока не поздно, поломает и даже не заметит. Я с ним жила, так что , знаю, о чем говорю. Он меня с ребенком вышвырнул, как ненужную тряпку. Нас через месяц развели и плевать он хотел на законы, хотя Лешик еще совсем грудничком был. Там семейка такая, кого надо, того и купят. Да, ладно бы вышвырнул и забыл, так нет же , он все время ездит, не дает покоя, а Лешик папу под дверью ждет по вечерам.

У Ленки защемило сердце. Она представила, как ее малыш сидит на коврике в прихожей бабушкиного дома и ей стало плохо, а Анжела продолжала расстреливать ее и без того побитую нервную систему.

- Мне вон тоже, как тебе, бриллиантики покупал, - она кивнула на Ленкины украшения, сережки, цепочку и колечко. – Кто ж не поведется то? Да только жизни не было никакой. Чтоб, как сказал, так и сделала, а дальше только хуже. Так что забирай, что он там тебе надарил и уходи, а то будет, как с Кариной. Это жена его брата Андрея.

- А что с ней?- спросила вдруг ослабевшая Ленка.

5

В столовой Женька, который не переставал трескать морковные пирожные, посмотрел на них удивленно.

- А вы куда сбежали то? Тут Ашот ругается, говорит ему тебя, Сань, накормить надо, типа, позвонили ему. А меня вчера вечером вообще отсюда погнали. Похавать пустили только после вас. А, правда, что вы выступать голыми будете? – у него рот не закрывался, сто вопросов в минуту.

Сашка помалкивал, уплетая мясо с макаронами и салатом. У него сегодня в желудке только чай с хлебом с утра побывал, да еще в салоне пирожное дали. А Ленка и глазом не моргнув очень конкретно объяснила садоводу озеленителю и про представление и про репетиции. Тот чуть не подавился. « Да ладно».

- Я скажу, чтобы тебя больше не прогоняли из столовой. – пообещала, допивая свой чай. – Если хочешь, можешь даже на репетиции посидеть, попрошу Наталью Ивановну.

Как только они стали подниматься наверх, чтобы переобуться и раздеться, Сашка прямо набросился на нее.

- Лен, ты чего? Ты зачем это делаешь? Да он и так обо мне всякую херню думает. Если заявится на урок, я просто уйду.

Ленка резко остановилась посреди лестницы.

- А я тебя предупреждала, - она согнутым пальцем постучала его по лбу, - но у тебя же мозгов, оказывается, нет, чтобы понять, куда ты сунулся. Там , - она выразительно мотнула головой, - будет прорва народу и , поверь, симпатичных девчонок и парней тоже не мало. У тебя всего неделя, чтобы привыкнуть к костюму Адама. Или ты думаешь, что тебя Громов просто так под столом с рук кормит. На вечере будет точно так же кормить на глазах у всей этой публики. Нет, прости, не так, тебе придется еще и пальцы своему хозяину облизывать, чтоб натурально все выглядело. Как ты будешь выступать, если тебя даже Женька засмущал? - вдруг зашипела Ленка, неожиданно легко толкнув его.

Сашка смотрел на нее ошарашено.

- Пойдем. – потянула его за рукав свитера. – Лучше откажись прямо сейчас. Запоришь программу, а ты ее запоришь, это стопроцентно, не получишь ни копейки.

Она зашла к нему в комнату, готовая к репетиции, в одних балетках. Сашка сидел на кровати уже голый, обхватив лохматую голову руками. Раньше он всегда стригся коротко, но теперь у него просто не было денег на парикмахерскую. В салоне ему сегодня что – то сделали с волосами, и они теперь вообще стали волнистыми и еще больше посветлели.

- Деньги очень нужны, - сказал глухо, не поднимая глаз. – да, и врач этот говорит, что будет меня лечить.

- Ты болен? – неприятно удивилась Ленка, останавливаясь посреди комнаты, а потом застонала,

- Только не говори, что онкология.

- Нет, – угрюмо ответил Сашка, - у меня другое, но он сказал, что если запустить, то все плохо закончится. Да, я и сам это понимаю.

Она довольно сильно толкнула его в плечо: « Что у тебя? Диагноз скажи».

Он вскочил на ноги, - Да какая тебе разница? – закричал со злостью. – Я уже все решил , понятно тебе?

Сейчас мальчишку лучше было не трогать, и так весь на нервах. Ленка выставила вперед ладони и заговорила успокаивающе,

- Да поняла я, поняла. Чего ты психуешь - то? Все нормально будет, я ведь такая же, как и ты. – Отстранилась и пошла к двери. – Пойдем, Наталья Ивановна уже ждет. Теперь тренироваться будем на интенсиве, а Женька пускай в зрителях посидит. Ты ведь понимаешь, что так надо?

У Сашки не было причин не верить Лене, когда она говорила, что будет жесть. Он и сам это понимал, просто не представлял масштабы этой жести.

Танцкласс у него напрочь вышиб мозги и там, кроме желания как можно скорее убраться отсюда, больше ничего не осталось. А все этот Женька недоделанный. Приперся таки посмотреть, как они с Леной репетируют, и Наталья Ивановна разрешила, даже не спрашивала у них. Сидел, правда, в кресле как мышь, но смотрел так… Если бы не Лена, психанул бы. Занятия Сашку упахали, был весь мокрый от пота и внутри все мелко и противно дрожало. В животе и между ног болело, да еще слабость накатывала волнами. Но все равно, не смотря на усталость, под конец он уже чувствовал себя более спокойно и на Женьку не обращал внимания, не до того было. Ну, почти. Репетиция заканчивалась к ужину, то есть к шести вечера. К этому времени с работы возвращались и Громовы. Сашка даже имен их не знал, вообще ничего не знал о них, просто фамилию, сказанную вчера Леной, запомнил. В голове у него черт – те что творилось. Хоть и сказал Лене, что уже все решил, но на самом деле это было не так. Как маятник качался – идти, остаться, идти, остаться… Чтобы уехать, как он еще раньше для себя решил, нужны деньги. Он получит их через каких – то шесть дней, если останется. Про обещанное лечение он как – то забыл. Организм заблокировал воспоминания о том жутком стыде, который он испытал в салоне, а потом и в кабинете на гинекологическом кресле. Это благословенное забвение продолжалось до тех пор, пока Лена не привела чистенького после душа Сашку в столовую и точно так же, как вчера не опустилась с ним на колени.

Сашка, как и вчера, смотрел в пол, поэтому ничего не видел. Только слышал голоса обеих Громовых, повара кавказца, Женьки и Татьяны Павловны.

- Ребятки, подымайтесь ка и идите сюда, - сказал Громов, но не тот, что был в клинике. Лена, держащая Сашку за руку, потянула его вверх, заставляя встать, провела куда – то несколько шагов и снова потянула вниз.