Идеал. История Эрика, писателя

Глава 1. Луунвиль

Эрик терпеть не мог, когда звонил будильник.

А будильник звонил всегда и подолгу, потому что иначе – без трёх-четырёх звонков – Эрик не мог встать вообще. Сон не хотел отпускать его и даже наоборот, становился ярче и реалистичнее, всё сильнее затягивая сознание в свои бесконечные лабиринты. Наверное, поэтому Эрик помнил почти все свои сны. Помнил, что каждую ночь он попадал в реалистичные, но разные города и места, возможно, несуществующие – кто знает? Он бродил по уже знакомым улочкам, словно бывал здесь много раз, и все встречные люди – его старые добрые друзья. Или враги.

Врагов Эрик помнил особенно ярко. Их было не так много: пара мужчин и светловолосая женщина – они «приглашали» его несколько раз в месяц. Приглашали – значит, он попадал в те места, куда хотели именно они, даже если за мгновение до этого он был далеко и занимался совсем другими вещами. И им невозможно было сопротивляться. Их нельзя было выгнать из его головы. Ничего плохого эта компашка никогда не делала – они просто разговаривали, но из-за того, что им нельзя было противостоять, Эрику даже в снах становилось жутко. Неуютно же с этой женщиной ему не было – он её хорошо знал, и знал, что она – предатель. Знал, что он отказался от неё сам, прогнал (или сам ушёл), и она преследует его, старается найти и забрать к себе, только уже по-настоящему. К счастью, это ей лишь иногда удавалось в снах. Пока что.

И в эти моменты, в моменты снов о той женщине, Эрик ненавидел звук будильника ещё сильнее. Конечно, дама тоже слышала этот звук и сразу начинала цепляться за него со всей силой.

Синяки оставались как на руках, так и на сердце.

Эрику было страшно, что его могут найти, но он не мог отказаться от удовольствия «прыгать» по городам каждую ночь. Он любил путешествия, и его собственный маленький городок казался ему старой детской кроваткой, из которой торчат ноги, но которую ты любишь всем сердцем и не хочешь признавать, что она тебе мала.

Особенно любимым моментом во сне была погоня. Подобные сны были редкими, но безмерно реалистичными. Каждый раз он не знал ни условий игры, ни местности, ни пункта назначения, но зашкаливающий адреналин замещал все остальные инстинкты. Гнались обычно за ним самим, но удовольствие от уловок и хитростей компенсировало и этот факт тоже.

Будильник прозвенел ещё раз, последний на сегодня: пора было вставать. Его ждали настоящие приключения.

***

– Привет, Джон, дружище! – крикнул ему бородатый хозяин его пансиона, наливая в самую большую чашку с изображением медведя гризли кофе. Из неё пил только Эрик, это была его чашка с самого первого дня, когда он чудесным образом нашёл её в запасах посуды и понял, что она идеально ему подходит. – Ты зелёный.

Эрик натянуто улыбнулся. Конечно, зелёный. Зима тянется в Луунвиле бесконечно долго, и от нехватки солнечного света и постоянной усталости ему самому порой начинает казаться, что он, как и город, порастает мхом.

– Я опять писал всю ночь, – сообщил Эрик, усаживаясь рядом с бородачом за стол.

– О, я читал твою последнюю статью. Про мозги! – кивнул хозяин. – Ты молодец. Только слишком много работаешь. И я сохранил для тебя экземплярчик!

Статьи «про мозги» были для Эрика больше, чем хобби. С момента, как он очнулся в больнице Луунвиля, его не покидало своеобразное вдохновение. Его всё удивляло и поражало, как ребёнка, который только начал познавать мир. Стадия «почемучки» переносилась им достаточно легко, однако нельзя сказать, что у него было так много близких, с кем он мог советоваться и расспрашивать их. А расспрашивать было о чём. Помимо практических вопросов – что с ним случилось, кто он вообще такой, что ему делать в этой ситуации дальше, в его голове прочно сидел вопрос: что такое вообще жизнь, почему и кому она даётся второй раз? Он считал, что судьба подарила ему шанс прожить жизнь заново, выбрать свою сторону, путь и направление. Так что все эти вопросы вертелись в его голове, а мозг усиленно искал ответы.

Если эти ответы находились, то через пару бессонных ночей рождались статьи «про мозги», а в списке задуманных идей и сюжетов ещё одна «тайна» помечалась галочкой.

Вдохновение было его способом познать самого себя, нового Эрика, нового человека с совершенно новыми взглядами на жизнь. Он частенько «витал в облаках», как говорили его немногочисленные знакомые и друзья, но это было не так: Эрик просто любил размышлять. Раздумья были привычны для него на этом этапе его новой жизни, они помогали не отчаяться и не саморазрушаться, помогали смириться, а зачастую и простить даже самого себя.

Эрик дотянулся до стойки бара, где лежала свеженькая газетка «Лучи», редактором которой являлся один из тех жителей города, которые пытались помочь ему всё вспомнить. На последней странице была его статья о возможностях восстановления мозговой деятельности после физического повреждения. Его статьи всегда печатались только на последних страницах. Даже после гороскопов, кроссвордов, анекдотов и прочих бредней, так жадно поглощаемых народом. По его личному мнению, статьи подобного рода, научные, так сказать, вообще нельзя печатать в газетах, но люди не читают научные книги, они только делают вид, что читают, даже самые «умные». Но иной раз раскопанная информация настолько огромна, что автор чувствует: её необходимо на кого-то выплеснуть. И пишет книги, научные и не очень… Эрик пишет статьи, коротко и понятно для этого города – он был и остался психом, попавшим сюда год назад, – но за скромную плату (статьи на последних страницах о прописной личной истине) он готов быть полезным месту, которое его так тепло приняло.

Глава 2. Старые фотографии господина Пу. Часть 1

Бывают такие сны, из которых вы не выходите медленно – с третьего звонка будильника, от яркого солнца сквозь шторы, а выныриваете резко, как пловец из воды – так, что все звуки в голове смолкают в ту же секунду, глаза распахнуты, сердце колотится, усталость страшная, осознание реальности отсутствует.

Отлепив голову от подушки – оказывается, он всё-таки переполз в кровать, – потёр глаза, соображая, кого могло принести в такую рань. Ясно – кого.

Эрик внутренне сжался, предугадывая скандал.

– Что скажешь? – осторожно поинтересовался он. Ева пролистывала стопку листов. Вчера, закончив очередной фрагмент Книги, он распечатал его, имея привычку делать пометки на полях.

– Интересно. Очень даже интересные мысли. И откуда только ты берёшь такие идеи?

– Про идеалов? Ты знаешь, сначала они мне снились. Мелькали намёки, но ничего конкретного. Остальное пришлось додумывать самому.

– Идеалы – народ, который умеет всё: эта мысль не нова, как и факт, что у них есть сверхспособность.

– Тебе бы только критиковать!

– Но об этом уже писали в сценариях к «Супермену»!

Эрик потёр виски. Он не слишком любил суету с утра, а желание что-либо кому-то объяснять вообще было ему не свойственно.

– Этого в «Супермене» не было. Ты дочитала до конца?

Ева покачала головой.

– Если там про эту твою…

Он хмыкнул.

– Так тебе рассказать? Или будешь дальше дуться?

– Буду. Но ты расскажи. Только вкратце, мне скоро пора.

– Идеалы – это народ, в некотором смысле божественный. Они очень близки к людям, но есть отличие в уровне организации. За высокую ступень развития и идеальные качества – им не были свойственны пороки – они обрели возможность получать любые знания. Достаточно было решить, что и зачем ты хочешь узнать, затем лечь спать, и наутро – пожалуйста. Знания уже в голове.

– Как так? – заинтересовалась Ева.

– Через сны. Им снились знания. Информация снисходила на них, оставалось только научиться её применять.

– Любая? Медицина?

– Медицина, – кивнул Эрик. – Писательское мастерство. Кулинария.

– Но физически? Как они развивали навыки?

– Как люди. Тренировались, старались, ошибались. Знание не равно умению.

– Интересно, – резюмировала его подруга. – Поспал – и полная голова идей?

– Именно.

– Прям как у тебя сейчас.

Пока он приводил себя в порядок, Ева просматривала газеты, которые заботливо доставил почтальон, болтала ногами, то и дело вскакивала и зачитывала ему вслух ту или иную интересную новость.

– О! Смотри-ка, в этом сезоне запрещено покупать определённый вид цветов, выяснилось, что они токсичны! Или вот… ты знал, что закрывают тот самый музыкальный магазин?! Да ну, что же это! Опять обещают похолодание! В колледж взяли нового учителя! Как занимательно…

Эрик застыл. Флеш… Неизвестно откуда взявшийся… Мерзавец? Шпион? Его коллега? Друг? Кто-то из его прошлого… Почему?

– Ева, у меня есть для тебя новость, – осторожно начал он, стараясь предугадать, как она отреагирует. Пожалуй, тут нужно действовать быстро, как с пластырем на ранке.

– М-м? – она даже не подняла голову от газеты, шевеля губами, читая.

– Н-ну, вчера я ходил в колледж, на… собеседование.

Однако. Она отвлеклась от новостей и изумлённо уставилась на него своими огромными глазищами.

– В общем, я согласился на временный пост куратора курса истории для новобранцев полиции Луунвиля.

Она даже не пошевелилась, так и таращилась на него. Даже, пожалуй, с ужасом. Ох, не к добру это.

– Что скажешь?

Это была очень странная реакция. Она начала накручивать свой рыжий локон и закусила губу. Глаза её сделались такими печальными, как будто она смотрела на умирающего котёнка, которому не могла помочь. Она что, сейчас заплачет?!

– Почему? – выдохнула она наконец. – Почему ты согласился?

Почему? Вряд ли он сам знал точно ответ. Конкуренция? Его захватила зависть, что ему столько раз предлагали место, а потом отдали кому-то? Или всё из-за того, что этот парень мог его знать? Ну и что, разве это могло приблизить его к правде? Разве… так ли он хотел знать правду?

Откровенно говоря, нет. Ему было хорошо и спокойно в этом городке, он научился жить заново, ему нравились люди, которые его окружали, у него были работа и хобби. Почему тогда? От скуки? Желания попробовать что-то новое?

«Из-за страха», – подсказал внутренний голос. Он всегда говорил правду, но, конечно же, его далеко не всегда слушали.

Да, из-за страха, что новенький может натворить дел. В момент, когда молния прошлого ударила в древо воспоминаний Эрика, он всего лишь на миг, но осознал, что за этим человеком необходимо присматривать. Он опасен. И это было единственно верное решение: быть рядом и предотвратить беду. А беда придёт, в этом сомнений не было.

Глава 3. Студенты и студентки

Бывает, что во сне мы можем позволить себе больше, чем в обычной жизни, обладая неизмеримыми полномочиями, завидной силой воли, уверенностью в себе, выдержкой и храбростью.

Это был его любимый вид сна: охотничий.

Эрику снился Луунвиль, рыночная площадь с башенными часами. Атмосфера была очень напряжённой, толпы людей гудели, что-то взволнованно обсуждая, в воздухе витала некая неразгаданная тайна. Её нужно было разгадать обязательно, и это чувство интриги будоражило сознание.

То встречаясь, то расходясь с группой своих «помощников», он в итоге остался один, понимая, что финальный рывок – это цель что-то найти. Но что? С этим было сложнее, ведь во сне его память подводила, как и в жизни.

И вдруг! Как бывает в классических снах подобного типа, он встретил знакомого.

Встретить знакомого – значит подойти и заговорить о чём-то важном с человеком, с которым обычно в реальной жизни вас мало что связывает, но именно он оказывается совершенно незаменимым в этой ситуации.

Эрик слепо брёл по рыночной площади, когда увидел Флеша. Тот шёл руки в карманы, насвистывая какой-то модный мотивчик, и был совершенно всем доволен.

– Привет! Ты должен мне помочь! – уверенно окликнул его Эрик.

Флеш остановился и внимательно посмотрел на своего собеседника, но промолчал.

– Ну же! Ведь ты всё знаешь! Это так важно для меня! И… для неё.

Казалось, на лице «знакомого» отразилась внутренняя борьба, но затем он очень просто ответил:

– Хорошо. Идём.

– Куда?

– Туда, где всё началось.

Так они и шли – молча – до самого университета. Перед входом остановились, и Флеш указал наверх, на крышу.

– Нам нужно наверх?

Флеш мотнул головой.

– Не нам. Тебе. Разгадка в том, что ты должен выбрать, кто погибнет – ты или она.

Эрик похолодел.

– Я её спасу!

И помчался по лестницам наверх, на крышу.

Распахнув дверь, он увидел, что девушка на краю парапета уже занесла ногу над пропастью. Лица он разглядеть не мог, её длинные золотые локоны трепал ветер.

Эрик бросился к ней, схватил за руку и с силой дёрнул на себя, подальше от края крыши. Девушка была холодной и послушной, словно кукла, безмерно синего цвета глаза выражали полную покорность. Ему показалось, что он уже видел её где-то, возможно, в его некогда реальной жизни, теперь уже глубоко забытой. Точно. Он знал её, она была живой, родной и близкой.

Девушка подняла на него взгляд и вдруг… презрительно улыбнулась.

– Интересно… Действительно интересная находка. Эрик Рук собственной персоной! – она прошептала эти слова, но они прозвучали как удар кувалдой в его сознании.

За долю секунды она выпуталась из его рук и прыгнула вниз.

Внутри него всё оборвалось. Свистящая пустота заполнила Эрика, парализовала. Кажется, он даже добрёл до края крыши, чтобы посмотреть вниз.

Она стояла – жива-живёхонька – и переговаривалась… с Флешем. Они оба подняли глаза вверх, на Эрика. Она помахала ему рукой, набросила на голову капюшон, скрыв золотистые локоны, и поспешила прочь.

Флеш показал ему поднятый большой палец.

Эрик чувствовал себя обманутым. Где его долгожданная разгадка? Всё так просто закончится? Он решительно сжал челюсти. Нет уж! Пусть это будет только начало его приключений! И раз это его сон, значит, всё будет по его. Вот так!

Ох уж этот мерзкий звук будильника!

Эрик проснулся в липкой паутине пота, сердце бешено колотилось, он был зол и обижен на всех за такую несправедливость. Его переполняло чувство острой неприязни ко всему миру. Срочно захотелось заснуть обратно и вернуться на площадь, где на краешке дремоты ещё усмехался его новый «знакомый», и… Да просто дать ему по морде, и всё. Делов-то!

Но он одним рывком вскочил с кровати. Если валяться и жалеть себя, можно испортить своими дурными мыслями настроение на весь оставшийся день.

С момента разговора с Евой, когда он увидел нечто невообразимое на фото, прошло несколько дней, и за это время они лишь перебросились несколькими словами по телефону. У неё было много работы в больнице – её ставили сразу на несколько смен подряд, и свободного времени хватало только на сон. В душе Эрик был рад такому стечению обстоятельств, сделав вывод, что если он придаст этой ситуации слишком большое значение, то попросту сойдёт с ума. Речь не шла ни о какой магии, только о людской вменяемости. Кто-то душевно болен, и, возможно, это он сам. Дабы обезопасить свой и без того шаткий внутренний мир от лишних переживаний, Эрик решил, что и он, и окружающие его люди и предметы абсолютно нормальны, и старался культивировать в своей душе только положительные эмоции.

Пару раз за это время он сходил на университетские лекции с целью почерпнуть опыт в преподавании. На занятия к Флешу ему попасть не удалось, но он посетил несколько семинаров той самой группы новобранцев Полиции. Это была абсолютно новая для него деятельность, и, откровенно говоря, она не показалась ему такой уж плохой.