Идеальная бабушка. Первый земский врач

Глава 1

1882 год, Санкт — Петербург, Александровская больница

— Она померла?

— Нет, вроде, — ответил ещё один голос.

— Не надо было ей читать эту записку!

Я ощутила, что меня хлопают по щекам.

— Татьяна Николаевна! Очнитесь! Татьяна Николаевна! — раздался надо мной тревожный, резкий голосок.

Именно он и привёл меня окончательно в сознание. Я начала мыслить связно. И тут же в нос ударили знакомые медицинские запахи, которые вызывали знакомые воспоминания. Воспоминания о моей непростой, насыщенной жизни. Много лет проработала хирургом в областной поликлинике, а начинала простым санинструктором в сорок третьем. Тогда шла война с нацистами, и мне было всего девятнадцать.

Я открыла глаза, непонимающе взглянула на девушку, что толкала мне в нос какой-то пузырёк. Поморщилась — едкий запах нашатырки.

— Не надо, — прохрипела я не своим голосом, отталкивая руку девушки с вонючей жидкостью.

Отчего-то я сидела прямо на полу. Видимо упала или потеряла сознание.

Огляделась. Это совершенно точно была медицинская комната. Но какая-то странная, с непривычными шкафами, деревянным полом вместо кафеля и крашенными оконными рамами. Рядом стояли три девушки в белых халатах и платках на головах, похожие на медсестёр.

Я снова в больнице? Но отчего? Я же уже двадцать лет как на пенсии, и вроде не болела.

— Как вы себя чувствуете, Татьяна Николаевна?

— Нехорошо мне что-то, — ответила я искренне и попросила: — Помогите мне встать.

Всё же мне уже за девяносто и ноги уже не те, подниматься по ступеням и вставать с кровати было затруднительно.

— Как прикажете, сударыня, — тут же спохватились девицы.

Две из них быстро подхватили меня за руки и с лёгкостью подняли. Точнее, я как-то легко поднялась, как будто моё тело помолодело лет так на двадцать-тридцать. Это было удивительно.

Но тут же до меня дошла последняя фраза девицы. Слова «прикажете, сударыня» смутили меня. Я снова огляделась по сторонам, всё же странная обстановка, и девушки-медсёстры странно одеты. И главное, они были совсем не накрашены. Ни грамма косметики на лицах. Это удивляло меня, ведь сейчас все женщины пользовались косметикой.

Я снова почувствовала головокружение и чуть пошатнулась. Девушки тут же заботливо придержали меня.

— Может, вы присядете, Татьяна Николаевна? Вам всё ещё дурно.

И только тут меня осенило, что они называют меня Татьяной.

Как странно? Меня же звали Матрёна всю мою долгую жизнь. Матрёна Семёновна.

Я кивнула, и они усадили меня на стул. Невольно я бросила взгляд на своё одеяние. Я отчего-то тоже была в белом медицинском халате, каком-то смешном, длиной ниже колена, и в длинной тёмно-синей юбке до пола. Но больше меня поразило другое.

Мои бёдра и руки точно были не мои! Я всегда была упитанной, даже пухлой. А теперь я оказалась стройной и имела тонкие кисти. Опустила взгляд на свою грудь — она была небольшой и точно не полной.

Мне вмиг стало дурно.

Что со мной? Почему я так выгляжу? Где я?

Все эти вопросы вихрем пронеслись в моей голове, и я ощутила, что снова сейчас грохнусь в обморок от нервного потрясения.

На том свете? Но эти девушки с нашатыркой точно не походили на ангелов, а скорее на испуганных «зябликов», которые явно не знали, что со мной делать.

....

Приглашаю вас в свою новою книгу!

Бытовое фэнтези, 19 век,

попаданка в немолодую даму - доктора,

которая отправится в деревню лечить больних.

Вторая книга из серии "Деловые бабушки"

(Серия книг о дамах за 45+)

Все книги серии можно читать отдельно

.

Если вы хотите поддержать автора, пожалуйста добавьте книгу в библиотеку,

поставьте "Мне нравится" и подпишитесь на автора. Спасибо!

Глава 2

Три девушки обеспокоенно смотрели на меня.

И почему они такие странные?

Я совершенно точно поняла, что я все же в больнице, а они — медсестры. Только выглядели они, как будто из прошлого столетия: белые, накрахмаленные фартуки, завитые волосы в шишках на затылке, длинные юбки.

Да и обстановка этой комнаты, судя по всему, перевязочной, была странной — все какое-то старинное, что ли. Деревянные шкафы с дверцами и стеклом в них.

Я сидела рядом со шкафом, невольно посмотрела на очертания своего отражения в стекле и недоуменно отметила, что в отражении — не я. Правда, отражение было размыто и не как зеркальное. Сейчас у меня была тонкая шея, высокая прическа и чуть вытянутое лицо. Черты, правда, не разглядеть. Однако уже это повергло меня в недоумение. У меня всегда было круглое лицо, и я носила короткую стрижку. А тут, на голове, такая знатная шевелюра! Я даже непроизвольно подняла руку и потрогала свои волосы. Мягкие, тонкие, густые.

— Выпейте водички, сделайте милость, — предложила медсестра, протягивая граненый стакан, но я отрицательно мотнула головой.

Вдруг мой взор упал на письменный стол. Там стояла большая керосиновая лампа. Правда, в окно сейчас светило яркое солнце, но эта старинная лампа, родом из моего детства, которая была у бабушки в деревне, окончательно привела меня в стопор. Я судорожно сглотнула и ощутила, что в горле пересохло.

— Хотя давай, — кивнула я девушке и, трясущимися руками схватив стакан, выпила всю воду. — Где я?

— Как где? В больнице, на Фонтанке.

— Какой больнице?

— Александровской, Татьяна Николаевна. На службе, как и раньше.

Я нахмурилась, так ничего не понимая. На какой еще службе? Какая Фонтанка? Я же живу в Ставрополе. А Фонтанка это вроде в Петербурге?

В этот момент одна сестра шепотом произнесла второй:

— Похоже головой сильно ушиблась. Надо попросить Евлампия Степановича, чтобы осмотрел ее. Он все-таки один из лучших врачей в нашей губернии.

От слов девушек мне стало окончательно не по себе.

Да где же я? Что это еще за больница, еще и губерния какая-то.

Я уже ни на шутку занервничала, а мне ведь нельзя было переживать. Все же возраст и врачи велели беречься, давление не ахти, да и сердце пошаливало. Но сейчас в моей груди сердце билось так часто и сильно, что я чувствовала его удары даже в висках.

Ощущая, что по моим вискам течет пот, я по инерции сунула руку в карман, чтобы достать носовой платок. Но вместо платка наткнулась на какую-то скомканную бумагу. Невольно вытащила ее. Не понимая, что это — развернула и прочла:

«Сударыня, ваш муж вам изменяет. У него другая семья. Ваша соперница — Серафима Буковкина. Сейчас он у нее, а не в Москве. Она квартирует по адресу: Колокольная, дом 25, квартира 2. Поезжайте и убедитесь сами».

Внизу стояла подпись: «Доброжелатель».

Что это еще за цирк, в самом деле? Что за странные слова и фразы, которые употребляли еще при царском режиме? А сейчас, вообще-то начало XXI века.

Или нет?

— Я что, попала в прошлое? — пролепетала я девушкам.

Они же в ответ непонимающе смотрели на меня.

Визуализация героини

Татьяна Николаевна Обвинцева

43 года

.....

.

главная медсестра Александровской больницы,

жена профессора медицины,

трудолюбивая, умная, печальная

...

Александровская больница в Санкт – Петербурге

Глава 3

Я отдышалась и попыталась мыслить разумно. Итак, я в теле некой Татьяны Николаевны, которая, похоже, работает здесь, в больнице. Ей подкинули записку о любовнице мужа, она расстроилась, и ей стало плохо. Она упала в обморок, и в ее тело попала я. Всё. Вроде всё ясно.

Так, а что там с мужем этой Татьяны?

— Мой муж… он где? — задала я вопрос девушкам, пытаясь узнать больше.

— Ваш муж? Иван Карлович?

— Именно он, — кивнула я уверенно, хотя, хоть убей, не знала, как его звали.

— Да вроде бы на конференции профессоров в Москве. Разве нет?

Так всё же в Москве или нет? Или у этой Серафимы на Колокольной? И вообще, мне-то какое дело до чужого мужа? Мужа этой самой Татьяны Николаевны. Но теперь, похоже, я как-то оказалась в её теле. И тогда получается, это мой муж?

Ну что за бред? Нет, я точно несу какую-то чушь!

Так, Матрёна, спокойно! Только спокойно. Я со всем разберусь. Где наша не пропадала!

Голова всё ещё была какая-то мутная. А в ушах странный шум, словно меня оглушило разорвавшимся снарядом.

В этот момент в перевязочной появилась пожилая медсестра, со строгим взглядом и маленьким тазиком чистых бинтов.

— И что вы здесь прохлаждаетесь, девки? — гаркнула она на медсестер, которые стояли рядом со мной.

— Татьяне Николаевне плохо стало. Она в обморок упала. Мы её в чувства приводили, — объяснила одна из девушек.

— Переутомилась, поди, — заявила женщина, подходя ко мне уже с уважением сказала: — Совсем вы не бережёте себя, голубушка.

— Наверное, — ответила я, так и сидя на стуле.

— А вы что застыли?! — прикрикнула на девушек пожилая медсестра. Видимо она была над ними старшая. — А ну марш в смотровую. Там трёх тифозных привезли. Быстро принимать!

— Да-да, уже идём, Глафира Федоровна.

Медсёстры быстро покинули перевязочную, а старая медсестра, приложив руку к моему лбу, сосредоточилась, видимо, проверяла температуру. Удовлетворённо кивнула.

— Вроде жара нет. Вы, Татьяна Николаевна, отчего всё ещё здесь? Разве ваша смена не окончена? Я думала, вы уж дома давно.

— Как видите, нет. Медсёстры попросили меня помочь тут в перевязочной, — ответила я первое, что пришло на ум.

— Вот неумехи, ничего без вас не могут, — закачала головой пожилая женщина. — Вы бы построже с ними, Татьяна Николаевна. Всё же вы главная медсестра здесь. А всё возитесь с ними как с детьми малыми.

Я вполуха слушала женщину, сама ощупывая свою голову и особенно затылок. Вроде шишек и болезненных мест не было. Значит, головой я не ударялась, уже хорошо.

— Ну как, оклемались, Татьяна Николаевна? Что-то вы бледная очень, — спросила женщина, вглядываясь мне в лицо. — Может Евлампия Степановича позвать, он осмотрит вас. Он вроде ещё не ушёл домой.

Снова они про этого Евлампия. Кто он такой? Зав отделением или простой врач?

— Не надо. Я нормально себя чувствую. Только голова сильно кружится.

— Это нехорошо. Вас бы до дому проводить. Давайте я медсестру какую к вам пришлю? Марью, например. У неё тоже дежурство окончилось. Она вас и проводит до дому. Ей все равно по пути.

— Спасибо, это было бы неплохо, — ответила я, думая о том, что это даже очень хорошо, если меня проводят.

Наверняка эта Марья знает, где я живу, а точнее, где живет Татьяна Николаевна. А вот я сама этого не знала, так что помощь мне точно не помешает.

— Вот и славно, — согласилась женщина. — Ну тогда я дальше побегу. Мне ещё уколы в трёх палатах ставить.

— Да, конечно. Ступайте.

Женщина уже устремилась к двери, а я встала на ноги, снова осматривая себя, щупая. Моя внешность, руки и тонкая талия были мне в новинку. Но старая медсестра по-другому восприняла моё замешательство и на ходу обернулась, снова внимательно посмотрела на меня.

— Вы точно не хотите, чтобы Евлампий Степанович осмотрел вас?

— Нет. Я в порядке, Глафира Федоровна. Спасибо.

— Хорошо. Марье скажу, чтобы проводила вас. Вы бы пока шли одеваться-то, в гардеробную, а то уж скоро темнеть будет.

Она указала рукой куда-то в коридор, и я кивнула.

Оставшись одна, я прошлась по перевязочной, ища на стене зеркало. Мне надо было немедленно увидеть себя. Неизвестность не просто нервировала, а пугала. Но ничего не нашла.

Спустя пять минут вышла в небольшой коридор, прошла мимо двух закрытых дверей и заметила напротив дверь с надписью: «Гардеробная». Так, отлично. Надо было отыскать свою одежду и идти домой, ах да, ещё найти эту медсестру Марью, чтобы не заблудится.

Я всё трясла головой, она была какая-то дурная и очень медленно соображала.

Я прошла в небольшое затхлое помещение. Шкафчики располагались длинными рядами, вертикально. Я огляделась. И как тут найти свой?

Подошла вплотную к первому и с облегчением выдохнула. Шкафы были подписаны. Прямо как в детском саду. С вставленной в них карточкой, написанной от руки. Полное имя и фамилия на каждом.