Идеальная мишень для нового ментора

Пролог

Дождь лил без остановки уже который час, затопив обширные земли долины осенней слякотью. Ослепительные всполохи молний рассекали плотный ночной воздух, разрывая его на лоскуты, а следом небо сотрясалось от череды грозовых раскатов.

По едва заметной среди зарослей вереска тропинке, держась ближе к лесу, семенила молодая женщина, прижимая к груди большой свёрток. Она вздрагивала при каждом оглушающем раскате грома. Подол длинного плаща, облепленный комьями грязи, свисал тяжёлым грузом и лип к ногам — она то и дело увязала в размытых ливнем ухабах. Спина несчастной сгибалась под тяжестью ноши, но она скорее бы умерла, чем разжала окоченевшие пальцы.

Женщина остановилась, чтобы перевести дух, и свёрток в её подрагивающих руках слегка пошевелился. Край тёмного полотна соскользнул, обнажив белобрысую макушку ребёнка. Девочка лет трёх-четырёх разлепила сонные глазки и заозиралась по сторонам. Небо вспыхнуло неоновым заревом — яркий свет выхватил из темноты обрамлённое воздушными локонами заострённое ушко и удивительные, словно из прозрачного селенита, глаза. Женщина тут же снова укутала малышку, успокаивая её ласковым шёпотом и, тревожно оглянувшись, возобновила путь.

Она изрядно выбилась из сил, но промедление было равносильно смерти. Отдохнуть она сможет только тогда, когда её девочка окажется в защищённых стенах приюта. По Тропе Святого Кевина женщина могла бы сократить путь вдвое, но в случае погони оказалась бы лёгкой мишенью: на дороге, широкой лентой петлявшей по открытым просторам, каждый камушек был как на ладони. Поэтому она решила обойти «монастырский город» — древнехристианское поселение монахов, разросшееся в старину вокруг монастыря Святого Кевина. Сейчас от него остались лишь руины средневековых мощёных улочек и зданий.

Если женщина правильно помнила местность, руины древнего поселения остались далеко позади. А значит, она, считай, добралась. Женщина очень надеялась на это, ведь силы почти оставили её, и последние мили она волочилась на одном лишь упрямстве.

Несчастная беглянка едва не расплакалась от облегчения, когда впереди показалась массивная арка, сложенная из гранитных блоков и речного камня. Арочное сооружение одиноко венчало вершину пологого холма, рождая множество вопросов в любопытных умах. Ведь вокруг не было и намёка на останки внешних стен, так для какой же цели служила арка? Ответ знали лишь те, в чьих жилах текла нечеловеческая кровь, поскольку только они, пройдя под каменным сводом, оказывались во владениях, защищённых древними чарами — пристанища для юных сверхъестественных созданий: приюта Глендалоу в долине Двух Озёр, что покоится в колыбели гор Уиклоу, Ирландии.

Беглянка, стиснув зубы, из последних сил направилась вверх по холму. До ворот оставалось совсем немного, когда небо взорвалось адской какофонией звуков: безумный хохот, свист и улюлюканье заполнили долину Глендалоу. Женщина подняла голову, и её глаза округлились от неописуемого ужаса. Разрывая грозовые тучи вспышками молний, по небосводу неслась кавалькада призрачных всадников, в сопровождении дикого ржания жутких костлявых скакунов и замогильного воя бесплотных гончих.

Их догнали. За ними явилась Дикая Охота — величайшие охотники за всю историю мироздания, ни разу не упустившие свою жертву.

Визг перепуганного ребёнка утонул в грохоте грома. Крепче перехватив свою бесценную ношу, женщина бросилась к спасительному переходу. Позади раздался резкий свист, и её нога вспыхнула обжигающей болью — женщина упала на колени, не выпуская девочку, и с воплем выдернула стрелу. Скользя в грязи, вырывая пучки мокрой, жухлой травы, она в слепом отчаянии карабкалась дальше. Но следующая стрела с пронзительным свистом вонзилась ей в спину. Она зарычала от боли и ярости, удерживая вес на трясущейся руке, а другой поддерживая рыдающую от страха девочку. Стрела, прошившая грудь женщины насквозь, чудом не задела малышку.

Затуманенный взор несчастной матери вперился в арку, до которой оставалось совсем немного, а охотники отчего-то медлили, словно выжидали. Забавлялись, поняла женщина — наслаждались охотой. Они не допускали и мысли, что ей хватит сил двинуться. Никому не хватало. Яд отравленных стрел уже гулял по её крови, парализуя мышцы, подбираясь к сердцу. Она рухнула, прикрыв собой девочку и намереваясь служить ей щитом до последнего вздоха. Даже если бы малютка смогла бежать, её тут же достала бы другая стрела.

— Моя бедная девочка, — сквозь всхлипы шептала женщина, — не плачь, родная… скоро… совсем скоро всё закончится.

Она невнятно шевелила немеющими губами. Тело сковывала болезненная тяжесть, веки закрывались — она умирала. Её сердце отстукивало последние секунды непосильной борьбы с эльфийской отравой. Её малютка скоро останется совсем одна. Отчаяние захлестнуло женщину, причиняя боль в сто крат сильнее, чем стрелы и яд.

— Всё кончено, Ровена, — простор сотряс раскатистый бас одного из Всадников. — Твоя смерть напрасна, стоило отдать нам дитя.

Она открыла рот и захлебнулась кровью, не способная ни заговорить, ни пошевелиться. Слёзы бессильной ярости покатились по щекам. Она не готова умирать. Только не так. Только не оставляя без защиты свою малышку.

Дождь внезапно прекратился. Капли, поблескивая неестественно, зависли в воздухе. Из густой завесы теней на землю ступили три женщины. При взгляде на ту, что шла первой, дыхание застревало в груди: она была невозможно, неописуемо прекрасна. В мире не существовало слов, способных передать красоту её неземной внешности. В глазах её застыла неподдельная скорбь. Воздушные одеяния, обрамлённые жемчужного цвета оперением, скользили по мокрой траве с тихим шелестом по мере её приближения.

— Фрейя, — нестройным хором пронеслось по рядам Всадников.

Две спутницы девы склонились над Ровеной и ребёнком.

— Я не вижу Гвин ап Нудда, — холодно изрекла Фрейя. — Где ваш Король?

— Мы исполняем его волю, — последовал туманный ответ.

— Вот как, — гневно зазвенел голос предводительницы валькирий. — Почему же в таком случае он сам не возглавил охоту?

Глава 1. Начало дружбы

Глендалоу ожил, взбудораженно стрекоча и гудя многоголосым потоком звонких возгласов. Отовсюду доносились взрывы хохота, восторженные выкрики, переливы счастливых детских голосов. Разношёрстная толпа адептов деятельно сновала по коридорам, помогая своим менторам с подготовкой к церемонии открытия нового учебного года и посвящения первогодок.

Приют был огромен сам по себе, а его Главный Зал олицетворял сердце Глендалоу. Служивший местом проведения важных событий, ритуалов, праздников и собраний, он поражал воображение размерами и убранством. Помещение представляло собой громадный круглый зал с высокими сводами и стеклянным куполообразным потолком, способным вместить поистине впечатляющее количество народа. В центре, в три ступени, возвышался помост, повторяя форму помещения, а по всему периметру, почти до самого потолка, расходились гранитные трибуны.

С помоста донёсся грохот и треск, сопровождаемый возмущённой руганью.

— Ты разбил чашу, Кевин! — высокая, крепко сложенная девочка с упрёком взглянула на коренастого мальчика лет одиннадцати.

— Да ладно, она всё равно была очень старой.

— Не старой, а древней, идиот! Это церемониальная чаша, она и должна быть такой.

— Ну пусть древняя! Она явно отжила своё, — огрызнулся он.

— И ты решил помочь ей красиво уйти из жизни?! — с досадой рыкнула его однокурсница. — Бестолочь! Церемония начнётся с минуты на минуту.

— Захлопнись, Мира.

Мальчик озадаченно склонился над обломками массивной мраморной чаши. Над их головами пронёсся вихрь светящихся кружочков, искрившихся тонким, звонким смехом. При ближайшем рассмотрении яркие сгустки света обрели смутные очертания маленьких крылатых созданий, зависших в воздухе и откровенно насмехающихся над неуклюжестью юного оборотня.

— Феи, — раздражённо фыркнула Мира, закатив глаза. — Гребите отсюда, мелочь пузатая! Давайте, кыш-кыш!

Маленькие фейри лишь пуще захихикали.

— Да уймитесь, мелюзга, — зажмурился парень. — Смотреть больно.

— А мохнатые снова за своё — самозабвенно изводят имущество приюта, — задорно выдала одна из фей, перестав сверкать.

Теперь чётко виднелось её хорошенькое личико и хрупкое тело с двумя парами полупрозрачных, безумно красивых, узорчатых крыльев.

— Ох, отвали уже, летающее недоразумение, — отмахнулась Мира. — Толку от вас — как тепла от упыря!

— У нас, по крайней мере, руки не из задницы растут, — расхохотался другой фей, приглушив сияние.

Он оказался юношей с невероятно зелёными, словно два маленьких изумруда, глазами.

— Всё, достали, ушлёпки, — Кевин порывисто поднялся, закатывая рукава рубашки.

Факелы на стенах внезапно вспыхнули, подчиняясь природной магии воинственно настроенных фей.

— Что тут у вас творится? — на помост поднялась девушка постарше, сурово обводя взглядом готовых сцепиться оборотней и маленьких представителей народа фейри.

— Они сломали церемониальную чашу! — поспешили нафискалить весьма довольные собой крылатые.

— Это я виноват, — насупился Кевин. — Мира ни при чём.

— Да это всё из-за них! — вдруг соврала Мира, выгораживая товарища. — Носятся тут как угорелые, светят ещё — слепят всех! Вот Кевин и выронил чашу.

Парень, хвала небесам, сообразил подыграть и согласно кивнул. Зато волшебный народец возмущённо задохнулся, завопив в один голос:

— Это неправда! Они врут!

— Так, а ну успокоились! — рявкнула девушка, авторитетно сложив руки на груди.

— Вы, — обратилась она к феям, — марш в трапезную, разберитесь с освещением. А вы двое — найдите привратников. Им пригодится помощь с багажом. Скоро начинаем.

Она встала над мраморными обломками и зачитала заклинание, выписывая руками невидимые узоры. Воздух заколыхался, согреваясь под её взмахами, и разломанные куски вспарили и вновь слились воедино, словно ничего и не было. Девушка водрузила целую чашу на постамент.

Тем временем в комнате ожидания витало лёгкое волнение, сквозь которое прорезался оживлённый гул разномастных голосов. Детишки небольшими группами сгрудились по всей комнате, возбуждённо переговариваясь и знакомясь друг с другом в предвкушении начала церемонии. Маленькие вампиры, оборотни, ведьмы и фейри — все они были ровесниками восьми–девяти лет. Это был возраст, принятый общим для начала обучения. Однако при особых обстоятельствах в приют брали детей и младше: сирот или тех, кто нуждался в защите.

Вот Айрис, например, росла в Глендалоу с четырёх лет, но обучение начинала только сейчас.

Она уютно устроилась на одном из пуфов, расставленных по просторной, отделанной в тёплых тонах комнате. Девочка покачивала ножками, с нескрываемым восторгом глазея на своих будущих сокурсников. Особый интерес у неё вызывали тёмные и светлые эльфы — одни из высших фейри.

Светлыми или тёмными они считались исходя из магической сути, которой каждый из них был наделён с рождения. Она во многом предопределяла их нрав и склонности, а также то, к какому из двух Дворов фейри относится эльф: светлые к Благому, а тёмные — Неблагому Двору.

Впрочем, было и внешнее отличие: все без исключения неблагие эльфы красовались белыми волосами с голубоватым или серебристым отливом. У благих с таким цветом не рождались. Айрис унаследовала волосы как у тёмных, разве что её были лишены какого-либо оттенка — белоснежные.

А вот глаза... Свои глаза казались ей жуткими: необычные радужки с прозрачно-белёсыми переливами — словно два лунных камушка. Айрис никогда не встречала ничего подобного ни у светлых, ни у тёмных соплеменников. Добавьте к этому очень светлую, словно прозрачную кожу, и получится самая настоящая бледная моль. Именно такой себя видела Айрис.

Одна из девочек привлекла внимание маленькой эльфийки. Ведьмочка с огненным вихрем волос сидела в углу, обособленно, ни с кем не контактируя. Но одинокой отнюдь не выглядела. Недовольно насупившись, она хмуро взирала из-под непослушных рыжих локонов, норовивших лезть в глаза.