– Это что, шутка такая? Что за развалюха?
Сегодняшний день с лёгкостью мог бы раствориться в череде одинаковых серых будней, как сахар в утреннем кофе. Но случилось неожиданное. Утро началось со странного письма. В нём сухо сообщалось, что моя тётушка, о которой у меня сохранились лишь смутные детские воспоминания, скончалась, оставив мне в наследство обветшалый отель. Судя по карте и приложенной фотографии, располагалась она где-то у чёрта на куличках.
Я долго вертела в руках тусклый снимок, надеясь найти хоть какой-то намёк на то, что из упавшего мне на голову “богатства” можно выудить выгоду. Но увы – даже на фото здание выглядело безнадёжным и, очевидно, убыточным. Потемневший фасад, дикие травы, норовящие укрыть здание с головой, тёмные провалы окон. Было ясно: ремонт этой махины потребовал бы колоссальных денег и нервов. С первым у меня сейчас было не слишком хорошо. Я перебивалась подработками, рисуя иллюстрации и логотипы и именно сейчас заказов почти не поступало.
– Да и вообще, кому мог понадобиться отель в таком месте? Вдали от трассы, никаких тебе магазинов, туристических зон тоже, смотреть не на что, разве что по лесу побродить, – сетовала я вслух, прокручивая карту.
Поначалу личное знакомство с “наследством” хотелось отодвинуть в дальний угол и забыть о ветхом отеле, как о нелепом недоразумении. Но не оставлять же простаивать здание? Если разрушения не критичны, объект можно попытаться продать. Больших денег я не получу, но всё лучше чем ничего.
Недолго думая, я приняла решение проверить реальное состояние отеля, отснять его и выложить фото на сайт с объявлениями. Поэтому уже спустя сутки я ехала по шоссе, под аккомпанемент Led Zeppelin из колонок, сверяясь с навигатором и стараясь не думать о том, сколько времени потрачу на бесполезное путешествие вместо того, чтобы заниматься чем-то интересным. Даже не слишком любимое мной вышивание, начатое и заброшенное, казалось более привлекательным занятием.
Дорога заняла около двух часов. На деле отель располагался не слишком далеко, но из-за того, что половину пути я провела на узких лесных тропинках, лавируя между древесными корнями и ежеминутно рискуя застрять, это время показалось мне вечностью.
И вот я увидела здание. На очередном повороте оно будто бы вынырнуло из зеленого облака листьев и ветвей деревьев, надежно скрывающих эту лесную реликвию.
Это действительно была реликвия. Трёхэтажная, с потрескавшейся штукатуркой, серыми от времени досками на фасаде. Здание в реальности выглядело лучше, чем на фото. По крайней мере, фундамент и стены были целы. Даже окна, вопреки ожиданиям, не разбились, а попросту потемнели от времени и грязи. Значит оставался шанс выгодно продать внезапное наследство.
Я заглушила двигатель, распахнула водительскую дверь и с полминуты медлила, откинувшись на кресле и не спеша выходить наружу. Было непривычно тихо. Как будто это место, затаив дыхание встречало меня, изучало, рассматривало. Мне стало не по себе.
– Бред какой. Кому тут смотреть на тебя, Мэй Линден, не дури, – пробормотала я себе под нос, отгоняя незваную мысль, – Ладно, в темпе. Быстро взгляну – и рвану домой.
Я, с трудом продираясь сквозь разросшуюся траву, подобралась к дому поближе. В письме было сказано, что ключ предыдущая владелица хранила в почтовом ящике. Там он и обнаружился. Такой же старый и потемневший, как и весь дом, он слегка холодил пальцы и издавал тонкий запах металла. Проржавевший замок долго и упорно сопротивлялся моим попыткам провернуть в нём ключ. Видимо, предыдущая хозяйка отеля в последние годы жизни не имела возможности приезжать сюда и заниматься хозяйственными вопросами.
Наконец замок сдался и открылся, издав сухой щелчок. Дверь с противным скрипом отворилась. Я сделала мысленную пометку, что перед продажей стоит хотя бы смазать петли, чтобы не пугать этим потусторонним звуком покупателей, и шагнула внутрь. В нос ударило затхлостью и сыростью. На удивление, плесенью не пахло, только старостью и влагой. А ещё здесь было темно, из-за чего мой обзор ограничивался частью бывшего вестибюля, видневшейся в квадрате света из открытой двери. Пришлось включить фонарик на телефоне.
Вестибюль оказался неожиданно просторным. Слабый луч света от фонарика выхватил высокий потолок с остатками лепнины. Другие её куски шумно перекатывались под ногами вместе с другим мелким мусором. Обои лохмотьями свисали с отсыревших стен. По полу тянулась выцветшая ковровая дорожка, когда-то блиставшая роскошным узором, но сейчас грязная и беспощадно попорченная насекомыми.
Я прошла чуть дальше, к лестницам второго этажа. Помедлила немного, опасаясь – не провалится ли она у меня под ногами. Однако лестницы, хоть и сработанные из дерева, сохранились прекрасно. Я без проблем поднялась на второй этаж и прошла по коридору между одинаковых покосившихся дверей, видимо, прежде ведущих в номера постояльцев. В одной из приоткрытых комнат в свете фонарика что-то блеснуло. Ведомая любопытством, я заглянула туда.
В комнате стояло большое зеркало в человеческий рост. Это оно отразило блик света. Обрамлённое тяжёлой резной рамой, зеркало казалось произведением искусства, несправедливо забытым среди ветоши. Оно притягивало взгляд. Стекло было слегка мутным от пыли и я, протянув руку, протёрла его рукавом. В отражении предстало моё удивлённое бледное лицо с непримиримо длинным носом, в школьные годы обладающим какой-то невероятной магией по притягиванию на себя нежелательного внимания. Сейчас он мне даже нравился. Образ в отражении дополняла макушка, припорошенная каким-то пыльным мусором и белёсая из-за него взамен привычно тёмно-русого оттенка. Я стряхнула пыль с головы и вздохнула: как только вернусь домой, в первую очередь отправлюсь в душ. А лучше сразу в ванну. Я хотела было отвернуться от зеркала и вернуться к изучению отеля, но остановилась на половине оборота. Что-то было не в порядке.