Идеальный шторм

1

Перед семейным торжеством в честь юбилея отца я нутром чувствовала что-то неладное, словно затишье перед грядущей бурей.

Все были слишком неестественно любезны со мной и приветливы, что совершенно не свойственно моей обычно холодной и строгой семье, особенно отцу, в силу занимаемой им должности мэра нашего города, которому не пристало обличать истинные чувства напоказ.

Сдержанность, холодность и суровость всегда были первостепенны, но не в последнюю неделю перед предстоящим банкетом. От столь непривычной теплоты по отношению ко мне я даже спросила у отца накануне, не болен ли он. Люсилия, моя мачеха, чуть ли не лебезила передо мной, что было и вовсе из ряда вон в сравнении с её обычно неприкрытой неприязнью ко мне. И всё же глаза, пронзающие ненавистью, выдавали её искреннее отношение ко мне.

Думаю, она была бы только рада, если бы я погибла в автокатастрофе вместе со своей мамой.

Единственный человек, который не лебезил передо мной и чьё поведение не изменилось, так это моя сводная сестра Кэтрин, которая не прекращала отравлять мне жизнь и, напротив, лишь сильнее сочилась желчью по отношению ко мне, будто я ей что-то сделала.

Их поведение взволновало меня не на шутку, и я не могла найти себе места весь вечер. И во время сборов на праздник, и во время банкета меня преследовало чувство, что за каждым их добрым словом скрывается какой-то подтекст, и все вокруг знают чего-то, чего не знаю я.

Мне не давал покоя вопрос: что же на самом деле происходит?

Да я вообще бы лучше никуда не пошла! После произошедшего на моё восемнадцатилетие с Майклом О'Брайеном, будь он неладен, я предпочитаю избегать подобного рода светские мероприятия и перестала вовсе их посещать, чтобы лишний раз не столкнуться там с ним.

Но не в этот раз. Я обязана была пойти, ведь дочь мера не могла пропустить юбилей отца. И как же, чёрт побери, я была права, ничего хорошего меня не ждало, и сегодняшний вечер расставил всё по своим местам, раскрывая истинные причины такого разительного изменения в поведении моей семьи, и разделил мою жизнь на до и после.

По началу, кроме моего нехорошего навязчивого предчувствия, ничего не предвещало беды, и всё шло абсолютно так же, как и на любом другом показушном советском событии.

В компании отца, сводной сестры и мачехи мы наигранно, как истинная сплочённая семья, общались с гостями. Я пыталась успокоить свои мысли и держать безупречную доброжелательную улыбку, как вдруг среди присутствующих не увидела его – того, кого меньше всего хотела бы видеть.

Его появление было как гром среди ясного неба. Я резко развернулась к отцу и, с грохотом поставив бокал шампанского, схватила его за локоть и сдавленно прошипела ему на ухо:

– А что О'Брайан здесь делает?

– Майкл – почётный гость сегодня.

Я зло закатила глаза.

– Тогда уйду я, потому что не хочу его видеть здесь!

– Одри, в чём дело? – отец был искренне удивлён моей резкой реакцией. – Да ты же с тринадцати лет на всех банкетах и приёмах глаз с него не сводила. Без умолку спрашивала о нём и постоянно интересовалась перед любым мероприятием, будет ли он там.

– Тише ты, пап... Я была несмышлёным ребёнком. Было и было. Всё меняется.

Он прав. Я была влюблена в Майкла О'Брайана до беспамятства.

В свою защиту могу сказать, что в него было сложно не влюбиться юной наивной девочке, практически невозможно.

Он – воплощение совершенства, невероятно красивый, харизматичный, умный и обаятельный. Да ещё из обеспеченной привилегированной семьи. О’Брайен был сыном самого богатого человека в регионе, владеющего промышленной корпорацией, и, несмотря на то, что мог вообще до конца жизни не работать, напротив, закончил самый престижный колледж с отличием, поступил в ведущий университет страны. Имеет в своём послужном списке целую кучу бесконечных регалий и достижений, что и не перечислить. И при этом когда-то он ещё успевает быть капитаном футбольной команды, заниматься благотворительностью и проходить стажировку в компании отца, принимая участие в семейном бизнесе. Успешен везде и во всём. Гордость отца. Настоящий принц и тот самый сын маминой подруги. Образец для подражания.

Таких просто не бывает.

И да, таких просто не бывает, потому что однажды, в день своего совершеннолетия, я узнала, какой он на самом деле, и мои розовые очки вдребезги разбились стёклами вовнутрь.

🔥🔥🔥

Нас ждёт динамичная, горячая и нежная история первой любви, в которой между героями искрит с первого взгляда и не перестаёт до последней страницы. Оба притворялись. Оба врали. Оба влюбились – и чувства вышли из-под контроля…

Приятного чтения 💗

2

А ведь когда-то я мечтала увидеть его случайно на каком-нибудь приеме, и каждый раз пробегала по гостям взглядом в поисках знакомой фигуры и изумрудных глаз, которые невозможно было забыть с тех пор, как впервые увидела его в свой первый выход в свет, когда мне было всего тринадцать.

Это была любовь с первого взгляда, та самая, о которой пишут в книгах. Только помимо меня, кажется, в него были влюблены все юные особы, которые окружали его на каждом мероприятии, пытаясь привлечь его внимание.

Я, которая поначалу наотрез отказывалась надевать платья и эти ужасно неудобные туфли и не переносила все эти вычурные праздники, на тот момент больше не пропускала ни одного важного события в нашем городе, тайно желая увидеть его. Однако это случалось крайне редко, ведь отец Майкла отправил его учиться за границу в частную элитную школу, и приезжал он нечасто.

Но когда это всё же происходило, моему счастью не было предела. На всех приемах, где мы пересекались, я тайком наблюдала за ним и восхищалась тем, как легко и непринужденно он держится в обществе. Несмотря на свой юный возраст, он общался с одними из самых влиятельных людей, поддерживая разнообразные темы для разговора. Казалось, ему всё дается так естественно и легко, словно он был рождён для этого.

Майкл О'Брайен же никогда не замечал меня, в принципе не зная о моем существовании. Он был старше меня на три года и уже с шестнадцати лет всегда был в компании самых невероятных, обворожительных девушек, до которых я не дотягивала по всем параметрам, в особенности потому, что я была неспособна даже заговорить с ним и посмотреть в глаза. У меня бы просто остановилось сердце от волнения.

Он был недосягаем для меня во всех смыслах и оставался несбыточной подростковой мечтой. И все, что мне оставалось, – тайком наблюдать за ним издалека.

Пока все не изменилось на празднике в честь моего совершеннолетия, на котором собралась вся элита нашего города, приглашенная моим отцом. С некоторыми я даже лично не общалась, но кто меня вообще спрашивал? Такие события важны для установления связей, нетворкинга и коммуникаций. Моя задача – улыбаться своей самой лучшей улыбкой, быть с гостями приветливой, обходительной и доброжелательной, не помять ни в коем случае идеальное платье, не растрепать прическу и не испортить макияж.

Я выполняла свою роль, полагающуюся дочке мэра, пока среди гостей не увидела его и забыла обо всем на свете, даже как меня зовут. Его появление на моем восемнадцатилетии было самым лучшим и заветным подарком в жизни.

А потом я вовсе чуть сознание не потеряла, когда он САМ подошел ко мне, пересекая зал, полный гостей, чтобы лично поздравить.

Боже... Боже... Боже... Без паники, пожалуйста. Просто дыши. Захотелось сбежать, но было поздно, ведь он смотрел прямо на меня. Впервые. Прямо на меня.

Кто-нибудь, вызовите, пожалуйста, скорую, потому что, кажется, у меня сейчас случится инфаркт от того, как же сильно колотится сердце.

Успокойся же! Он всего лишь хочет поздравить тебя. Это просто формальная банальность. За этот вечер ты уже десятки раз принимала поздравления, вежливо улыбаясь и пожимая руки гостям.

Еще один раз. Ты можешь. Соберись. Ты чертов профи по этой части. Тебя натаскивали с пеленок.

Я приосанилась и натянула свою фирменную формальную фальшивую улыбку, отработанную годами практики.

Со стороны могло показаться, что я стойко и твердо держусь, но внутри меня бушевал ураган.

Но как только он подошел и я попала в зону его досягаемости, вся моя напускная уверенность сошла на нет, и я вся посыпалась, сраженная им наповал.

3

Под его пристальным взглядом я не могла скрыть волнения. Мне казалось, он видит меня насквозь и замечает каждую деталь: как я вся сжалась и начала дрожать, как участилось моё дыхание, как непроизвольно я стала кусать губы и не знала, куда деть вспотевшие руки.

Он же источал непоколебимую силу и уверенность, сшибающую с ног, и, полностью владея ситуацией, обратился ко мне:

– Одри... – мое сердце рухнуло в пятки, когда с его манящих губ слетело мое имя и я услышала звук его бархатного низкого голоса. – Ты, наверно, меня не знаешь. Я – Майкл. Возможно, ты видела меня в университете. Как оказалось, теперь мы учимся с тобой вместе. Кстати, я на выпускном курсе и могу тебе всё показать, – он одарил меня своей обворожительной улыбкой, заставляя вспорхнуть бабочки в груди.

Конечно, я в курсе, что мы учимся в одном университете, ведь в этом году я поступила туда только ради него. Я усердно готовилась днями и ночами, света белого не видя, чтобы пройти сумасшедший, сложный конкурс на место в его вуз.

– Да, я знаю, кто ты.

Все, Майкл, знают, кто ты.

И я не могу поверить в то, что его внимание сейчас обращено на меня.

– Меня пригласил твой отец. Я не мог упустить возможность поздравить тебя лично. И у меня есть для тебя кое-что особенное. Можешь закрыть глаза? – вкрадчиво прошептал похититель моего сердца, делая шаг ближе, и, кажется, в этом огромном зале закончился весь кислород.

Потеряв дар речи, я лишь кивнула и прикрыла глаза.

Я ощутила впервые тепло его тела так близко. Его руки едва коснулись нежно моей шеи, убирая локоны и вызывая волну мурашек по телу, а затем моей кожи коснулась холодная цепочка. От контраста ощущений я резко распахнула глаза и обнаружила на своей тяжело вздымающейся груди невероятной красоты подвеску с восхитительным камнем.

4

Меня поразил ступор, и все механизмы дали сбой. Я чуть не запнулась об собственные ноги. Благо, Майкл выправил ситуацию, умело ведя меня в танце. Не давая упасть, он крепко подхватил и закружил меня, подавляя очередной вырывающийся смешок.

– Давай лучше я тебя буду спасать, а не ты меня.

Я готова была сгореть со стыда, но Майкл словно наслаждался моей реакцией и манерой поведения, не сильно вписывающимися в стандарты высшего общества.

– И от чего же вы собираетесь спасать меня, мистер О'Брайен? От моей неуклюжести?

– Могу я быть с тобой откровенным?

– После того как я оттоптала тебе все ноги, ты можешь быть каким угодно, – улыбнулась я, смущённо краснея от того, как близко, буквально в паре сантиметров, мы находимся друг от друга.

– Я не мог отвести от тебя глаз, как только ты появилась в этом зале, – он не сводил с меня своего проницательного взгляда и чуть тише добавил: – Я пристально за тобой наблюдал, и мне показалось, что, несмотря на внешнюю собранность и доброжелательность, тебе всё это осточертело, и ты хочешь сбежать с собственного дня рождения.

Он как в воду глядел и читал меня, словно открытую книгу, ведь ровно так и было до его появления.

– Если хочешь сбежать, я могу помочь тебе с этим и покажу тебе, как действительно надо веселиться и отмечать дни рождения.

Это было последним, что я ожидала от него услышать. Сдерживая нервный смешок, я отвожу взгляд, не воспринимая всерьёз, что Майкл О'Брайен предлагает мне сбежать с ним и весело провести время.

– Что смешного?

– Просто ты не похож на того, кто знает в этом толк.

– А на кого же я похож?

– На того, кто не находит времени для развлечений, посвящая себя всецело делам.

– Я бы не был на твоём месте так уверен. Ты многого обо мне не знаешь. Если сомневаешься, то давай встретимся в полночь после официальной части торжества, и я докажу тебе обратное.

Что? Что всё это значит?

Уже далеко не первый раз Майклу бесподобно удаётся вогнать меня в полнейший ступор и заставить внутри всё перевернуться от волнения. Он предлагает встретиться? Наедине? Ночью?

Я не понимаю…

Это он так на свидание меня приглашает? Или мой влюблённый мозг это выдумывает, просто желая верить в то, чего хочет?

Мне всегда легко давались точные науки, но вот в романтическом плане я была совершенно недалека.

У меня и отношений-то не было никогда. И Майкл – единственный, кто вообще мне когда-то нравился.

Внимательно смотрю, пытаясь понять его намерения и разгадать задачку, почему он вообще обратил на меня внимание, но разум отключается под действием его чар.

Мы молча смотрим друг другу в глаза, будто ведём какой-то свой безмолвный разговор, и в этот момент словно все присутствующие вокруг испаряются, и здесь остаёмся только мы, пока нас вдруг не возвращает на землю голос моего отца.

– Майкл, могу я украсть свою дочь у вас?

Только сейчас я понимаю, что музыка кончилась, а мы, как идиоты, продолжаем стоять в объятьях друг друга.

– Конечно, мистер Купер. Только вам её могу доверить.

Отец перехватывает меня в танце под новую начавшуюся мелодию, а я всё смотрю на удаляющуюся и растворяющуюся в толпе широкую спину мужчины моей мечты.

– Одри… – начинает папа каким-то странным тоном, – я знаю, что ты неровно дышишь к Майклу О'Брайену, но я просто не хочу, чтобы твоё хрупкое нежное сердце разбилось.

– О чём ты? – резко поворачиваюсь и смотрю на отца.

– Я не хотел тебе говорить этого в твоё день рождения, но мы в затруднительном положении. Я оказался вовлечён в финансовые махинации. Теперь мы в крупных долгах, которые не способны покрыть.

– О чём ты говоришь вообще, папа? Как же все те деньги на наших счетах?

– Это не наши деньги, мы уже давно существуем за счёт бюджетных средств. Скоро это может вскрыться, и если срочно что-то не предпринять, меня посадят, а всё наше имущество будет арестовано.

– Господи… Папа…

– Не переживай, я обо всём позабочусь. О’Брайены – наш выход.

– К чему ты клонишь и при чём здесь О'Брайены?

– Они одни из самых состоятельных людей в стране. Нам критически необходима их финансовая поддержка, и поэтому мы собираемся выдать за Майкла твою старшую сестру Кэтрин.

Как бы я к ней ни относилась, глупо отрицать, что именно она идеальный вариант для него. Бесспорно, в его вкусе: высокая, статная красавица, которая каждый год выигрывает национальные и региональные конкурсы красоты, обладая прирожденным талантом очаровать любого.

– Что… – единственное, что смогла произнести, будто не расслышала сказанное отцом. Но, к сожалению, я всё четко и правильно услышала. Спасти мою семью от краха может только самый худший исход для меня, при котором на моих глазах моя ненавистная сводная сестра должна выйти замуж за мою первую и единственную любовь.

Мой мир рухнул, и я вместе с ним рухнула с небес на землю. Из рая, в который меня вознес Майкл, заставляя поверить в сказку на один танец, я стремительно погрузилась прямиком в свой личный ад.

5

– Ходят слухи, что старший О’Брайен намерен, чтобы его сын остепенился и в скором времени женился. Его достало, что одной из самых обсуждаемых тем в СМИ про его сына не его достижения, а личная жизнь. Новостные заголовки не прекращают мусолить тему, что у Майкла О’Брайена не было ни разу долгосрочных отношений, и это бросает единственную тень на его чистейшую репутацию. Сейчас О’Брайены приглядываются и ищут подходящую кандидатуру. И мы можем предложить им Кэтрин, способную заинтересовать любого мужчину. Я хочу пойти с ними на сделку. Взамен я могу помочь Майклу в политической карьере своими связями, и поспособствовать в заключении выгодных госконтрактов для их бизнеса. Это был бы взаимовыгодный крепкий союз. Это наш шанс заручиться их финансовой поддержкой. Нам нужны их деньги.

Отец продолжал объяснять свой план, но я уже не слушала, застряв на словах, остановивших мой мир.

– Ты… Ты поэтому позвал О’Брайенов на мой день рождение? – прервала я его пылкую речь. – Это был лишь повод обсудить сделку?

Я отшатываюсь от отца, отторгая и не принимая эту информацию, ухожу прочь.

– Одри… Стой! Ты куда? – доносится тревожный голос отца мне в спину.

Протискиваясь сквозь толпу, желая оказаться как можно дальше, я выбегаю на террасу.

Оказавшись на воздухе, хватаюсь за перила, жадно глотая воздух и не веря, что жизнь может быть так жестока.

Он, моя первая любовь, возможно, женится на моей сестре…

Я столько лет в тайне любила его и боялась заговорить, а теперь поздно.

Сердце больно сжимается, слезы рвутся наружу, хоть я и всегда знала, что нам никогда не быть вместе.

Я была слишком зажата и нерешительна, потому что я никогда не чувствовала себя достойной его, не чувствовала, что принадлежу к его миру, несмотря на то, что я дочь мэра.

Я была слишком похожа на свою маму. Она выросла в бедности в семье автомеханика. Ей посчастливилось выйти замуж за будущего мэра города и вырваться из нищеты, но обычная бедная девушка из неё никуда не делась.

Она не влилась в это общество, и оно не приняло её. Как и я, она не любила светские сборища, и богатая жизнь не сделала её счастливой. Я тоже чувствовала всегда, что я не часть этого высшего общества, и здесь мне не место. Мне не давали забыть о моем происхождении те «добрые» люди, которые всегда осуждали выбор отца.

Кэтрин и Люсилию же куда с большим теплом приняли в здешние ряды элиты. Люсилия была бывшей моделью, сотрудничающей с ведущими домами моды. В Европе она вышла замуж за состоятельного банкира с разницей в возрасте в тридцать лет, который вскоре скончался. Итого, Кэтрин унаследовала от матери прекрасные данные, а от отца приличное состояние.

По крайней мере, так они всем говорили, но однажды я услышала их разговор, когда раньше вернулась с учёбы, и узнала, что на самом деле в завещание муж Люсилии разделил свое наследство между всеми своими бывшыми жёнами и детьми, которых было отнюдь немало.

И ту часть, полагающуюся им, они, похоже, тоже прожгли, раз мы настолько в бедственном положении и отцу грозит тюрьма, если Майкл не женится на Кэтрин и отец не получит доступ к деньгам О’Брайенов.

А это случится. Отец добьётся своего. Он всегда добивается. Не просто так он столько лет держится на посту мэра.

У меня нет никаких шансов против Кэтрин, но я должна поговорить с Майклом, потому что если не попытаюсь, не прощу себя никогда.

Даже если он рассмеется мне в лицо и отвергнет меня, я должна признаться ему в своих чувствах.

Мне больше нечего терять. И я хочу хоть раз почувствовать вкус его губ, пока они ещё не обручены с моей сестрой. Я хочу, чтобы мой первый поцелуй был именно с ним в моё совершеннолетие, даже если это будет наш первый и последний поцелуй.

Мне нужно найти Майкла, пока они не переговорили с моим отцом, ведь другого шанса уже не будет.

Бросаюсь обратно в зал в ту сторону, в которой скрылся Майкл. Просачиваюсь через толпу, но не могу его никак найти. Он словно испарился, как вдруг у самого выхода сталкиваюсь с его лучшим другом – Саппером, собравшимся уже уходить.

Себастьян Фогерти, но все звали его Саппером. Такой же золотой мальчик, как и Майкл, только никто не знал, откуда у его семьи были деньги. О нем вообще мало что было известно, и он казался довольно скрытным и мутным типом. Многие задавались вопросом, почему Майкл О’Брайен вообще с ним общается. И я была удивлена, что мой отец решил пригласить его на мой день рождение. Может, он позвал его просто за компанию с Майклом?

– Кого-то потеряла? Случайно не меня? – улыбнулся Фогерти, заигрывая со мной.

– Саппер… Ты не видел Майкла?

– Конечно же… Майкла… – ухмыльнулся сам себе. – Это всегда он.

Я не понимала, к чему он клонит, но сейчас меня волновало совсем другое.

– Так ты знаешь, где его можно найти? – и поспешила добавить: – Это правда важно.

– Знаю. Я удивлён, что он вообще появился здесь, ведь у него сегодня гонка. Он поехал туда.

Гонка?

6

Загрузка системы, сбой обработки информации.

Ничего не понимаю. Какая ещё гонка? Майкл О'брайен в своём строгом безупречном костюме с иголочки и гонки – это несовместимые вещи.

Я в замешательстве и не знаю, что и думать.

Может быть, я что-то неправильно поняла? Может быть, его просто пригласили в качестве важного гостя на какое-нибудь Гран-при Формулы-1?

Саппер вновь ухмыльнулся от лицезрения моего столь красноречивого негодования.

– Так тебе нужно его найти или нет? Я как раз еду туда, могу подвезти, – предложил он.

Я слишком долго боялась сделать первый шаг, тянула, и вот к чему это привело. Хватит быть тихоней, пора выбираться из своей золотой клетки. Тем более после слов Саппера о гонках я должна разобраться, что происходит и какое отношение к этому имеет Майкл. Мне было любопытно понять, о чем говорит Саппер. Я многое знала о Майкле, многое… но об этом в первые.

– Идем, – решительно бросаю и, подхватив подол платья, выхожу первая на улицу, не оглядываясь и оставляя позади переполненный зал гостей.

– Надо же. Девочка, а ты умеешь удивлять. Не думал, по правде говоря, что ты решишься.

Но я в миг растеряла всю напускную уверенность, когда консьерж отеля, в котором проходило мероприятие, отдал Сапперу ключи и вместо машины подогнал байк.

– Мы на этом поедем!? – мой голос предательски дрогнул, в то время как Саппер с интересом наблюдал за мной.

– Да, малышка, или хочешь вернуться на банкет?

– О, Боже… Ну почему ты выбрал именно сегодня, именно сейчас, именно это средство передвижения!? – смятение охватило меня.

После аварии, в которой погибла моя мама, а я выжила, у меня с автомобилями были, мягко говоря, сложные отношения, что уж говорить про мотоциклы, но я не дала себе шанса передумать: – Ладно. Поехали. Только медленно.

Ради Майкла я готова была побороть даже свой самый главный страх и сесть на эту штуку, совсем не внушающую никакого доверия.

– Уверена? – переспросил меня Саппер, забираясь на байк, а затем оценивающе осмотрел меня с ног до головы, и в его глазах вспыхнул странный огонёк: – Такой прекрасный вид не подходит для таких мест.

– С каких пор ты устроился моей совестью и пытаешься меня отговорить? – осторожно подобрав платье, забираюсь к нему на байк следом, в шоке сама от себя, что это делаю.

– Ну смотри, малышка, я предупредил. Держись крепче.

Он берет мои руки и заставляет обхватить его торс, от чего мне резко становится неловко, и чтобы разбавить атмосферу задаю вопрос, пришедший неожиданно на ум:

– И какое ещё ТАКОЕ место?

– Злачное. Никогда не думал, что отвезу дочку мэра на нелегальные гонки.

– Стоп, ты не говорил ничего про НЕЛЕГАЛЬНЫЕ!!!

– Упс…. – наиграно невинно произносит он, и байк Саппера срывается с места.

❤️❤️❤️

К истории добавлен мини БУКТРЕЙЛЕР 🎬

Можно посмотреть на странице книги или в соцсетях автора в разделе ОБО МНЕ 🔥

7

Рёв мотора заглушил мой визг, и я, зажмурив глаза, изо всех сил вцепилась в Саппера, пока мотоцикл маневрировал между машинами, рассекая по ночному городу, словно молния.

– Эй, полегче, Одри, ты меня так задушишь, – рассмеялся Фогерти. – Ты чего, байков боишься что ли? Мы даже разогнаться не успели.

Но я продолжала держаться мёртвой хваткой, и Сапперу пришлось сбавить скорость почти до минимальной.

Страх постепенно отступал, то ли потому, что мы действительно ехали, как улитки, то ли потому, что все мои мысли занял Майкл О'Брайен, отвлекая от происходящего.

На протяжении всего пути я никак не могла уложить в своей голове услышанную информацию.

Майкл О'Брайен участвует в нелегальных гонках!?

Это шутка какая-то? Розыгрыш?

Я не могла поверить в это до тех пор, пока не увидела всё своими глазами.

Саппер привёз меня на окраину города, где скрывался нетронутый властями и застройщиками заброшенный автодром.

Его металлические ограждения были повреждены коррозией, через потрескавшийся асфальт местами пробилась буйная трава, а на обнесённых колючей проволокой поросших мхом ржавых трибунах, когда-то заполненных зрителями, время словно останавливалось, но уличные гонщики вновь пробудили это место к жизни.

Свет фар бросал яркие блики на стальные капоты автомобилей, а ревущие двигатели разрывали вечернюю тишину.

– Она со мной, – сказал на входе Саппер, и нас пропустили, поставив печать на запястье, а затем потребовали сдать телефоны. Я недоверчиво посмотрела на Саппера.

– Это закрытое мероприятие. Никакой съёмки, – заключил Саппер, вынуждая меня отдать телефон, если я хочу пройти.

– О чем мне ещё надо знать? Не просветишь? – раздражённо бросила в ответ.

– Будь готова к появлению в любую минуту властей.

Я ошарашено на него взглянула.

– О, Боже, что я вообще здесь делаю!?

– Я задаюсь этим же вопросом, Одри.

Мне надо найти Майкла и убраться отсюда поскорее, но это оказалось не так-то просто.

Здесь было полно народу, предвкушающих зрелище, через которых мы пытались пробиться.

– Держись рядом, – перекрикивая толпу, сказал Саппер и взял меня неожиданно за руку. Отчего мне стало немного не по себе, но я не убрала его руку.

– И где же Майкл? – начинала я нервничать, не понимая, что происходит и как и почему Майкл может вообще быть связан с подобным.

– Ты смотришь не туда. Вон там, – Саппер свободной рукой дотронулся до моего подбородка и повернул голову, и тогда я увидела на стартовой полосе Майкла. Он скинул пиджак, оставшись в белоснежной рубашке с небрежно расстёгнутыми верхними пуговицами и сел в красную «Бугатти».

Я вздрогнула от разорвавшего пространство выстрела пистолета в воздух, и в следующую секунду автомобили рванули вперёд, сорвавшись с места с визгом шин.

И моё сердце замерло от происходящего ужаса, когда машины, развивая сумасшедшую скорость, начали подрезать и таранить друг друга, вышибая с трассы.

– Что они делают!? – в панике закричала я, понимая, что в одной из машин Майкл, который в любое мгновение может разбиться. – Разве так можно!? Это против правил!!!

– Одри, запомни, на гонках без правил нет никаких правил, – снисходительно произнес Саппер, будто ему приходилось объяснять очевидное.

Я зажмурилась глаза, не собираясь смотреть на этот кошмар и желая, чтобы все побыстрее закончилось.

Как вдруг все вокруг стали скандировать имя Майкла, и я распахнула глаза. Он за считанные мгновения вырвался вперёд, обгоняя на крутых опасных поворотах другие спортивные тачки, обходя все выбоины и ямы, и мастерски уходя от попыток выбить его с дороги, словно он был очень опытным гонщиком.

Спустя три круга он приходит первым под бурные овации. Отовсюду гремит музыка, вылетают пробки с шампанским, а я так и стою пришибленная к месту в полном шоке.

– Да что… здесь… черт возьми… происходит? – произношу едва слышно, но Фогерти, стоящий рядом, отзывается на мой вопрос:

– Как же… Ты разве, не знала, что Майкл гроза трасс, а еще король и спонсор всех самых безбашенных вечеринок? Сейчас, кстати, в честь его победы будет одна из них, оставайся.

Все знают Майкла О’Брайена. Но, оказывается, никто его не знает по-настоящему, в том числе и я.

Я смотрю на О'Брайена словно впервые вижу.

И в следующий момент в душе что-то обрывается и навсегда умирает, когда вдруг Майкл привлекает к себе одну из горячих девчонок, которая махала флажком на финише, и жарко целует, засунув свой язык ей в рот, а затем слизывает соль с открытого декольте второй красотки, поздравлявшей его с победой, и залпом выпивает подряд несколько шотов текилы, которые та принесла.

8

Не верю своим глазам. Не верю. Нет. Нет. Нет. Это не может быть добропорядочный, благородный, достойный и нравственный Майкл О'Брайен с кристально чистой репутацией, филантроп, занимающийся волонтерской деятельностью и помогающий щенкам из приюта, лучший студент года самого престижного университета в стране, образец для подражания, подающий большие надежды. Словно не он, а его темное альтер эго сейчас прямо передо мной.

Он был слишком совершенен везде и во всём, чтобы быть правдой. Я должна была раньше догадаться, что должен был быть в нем какой-то подвох. И вот он, тот самый подвох, на моих глазах после опасного незаконного заезда выпивает н-ный шот текилы, лапая полуголых девушек, повисших на нем.

Удар под дых мощнейшего разочарования. Не очаровывайтесь, чтобы не разочаровываться. Я была влюблена все эти годы не в него, а безупречную продуманную иллюзию, которую он тщательно создал, но Майкл О'Брайен оказался совершенно не тем, кем хотел казаться.

Все это время О’Брайен пускал всем пыль в глаза, чтобы соответствовать требованиям его отца-тирана, который навряд ли в курсе про отвязные похождения своего идеального сыночка, иначе он бы убил его.

Меня душит острой горечью, болью и злостью, от которой никуда не деться.

Вырываюсь из руки Саппера и иду к нему, чтобы высказать все, что о нем думаю, но пройти сквозь толпу, окружившую его, не так-то просто.

Фогерти пытается догнать меня, но теряет из виду в этом столпотворении.

Когда мне все-таки удается пробиться, то я застаю Майкла уже в компании его друзей, активно что-то обсуждающих, и мимолетом слышу свое имя.

Инстинктивно прячусь за одну из машин, чтобы подслушать их разговор.

– Мне пора, я должен успеть вернуться к окончанию банкета. У меня сегодня в полночь намечается встреча с малышкой Купер.

– А как же вечеринка, Майкл? У тебя все равно ничего не получится. С кем угодно, но не с ней. Она ещё со школы всех парней отшивает и никого к себе не подпускает. Без шансов. Только время зря потеряешь. Гиблое дело. – подтрунивал над ним один из парней.

Я отгораживалась от всех, лишь потому что была бесповоротно влюблена в Майкла все это время.

– Смирись, О’Брайн. Ты привык достигать целей, но тебе не удастся затащить невинную дочку мэра в постель.

Что!?

– Ещё посмотрим, здесь главное быть деликатным и не форсировать события. Вот увидите, я пересплю с Одри Купер. Она сто процентов по мне сохнет.

– Мечтать не вредно, О’Брайн. Тебе не удастся ее склонить. Ты не пополнишь свою коллекцию девчонок этим ангелочком до выпускного и проиграешь спор, а вместе с ним и свою «Бугатти».

Он поспорил на меня?

Он просто поспорил на меня, поставив свою тачку, что затащит в койку недоступную игрушку, чтоб пополнить коллекцию своих трофеев?

Вот единственная причина, по которой такой, как он, вообще обратил на меня внимание.

Все внутри рушится на части, ломается и разбивается вдребезги, вонзаясь осколками в наивное глупое сердце.

Черт подери, почему так больно?

– Эй, что такая красавица забыла среди этого сброда? – раздаётся рядом грубый голос незнакомого мужчины, за машиной которого я спряталась.

Я поднимаю глаза, наполнившиеся слезами, и вижу возвышающегося надо мной покрытого татуировками брутального здорового мужика, похожего на преступника, но я почему-то даже страха больше не испытываю, вообще ничего не чувствую, кроме зияющей пустоты внутри.

– Хочешь выпить? – оценивающе смотрит на меня, пробегая цепким взглядом.

– Хочу, – произношу одними губами, не понимая, что творю, и позволяю ему меня увести. Уже все равно куда. Хочу напиться и забыться.

9

– С тобой все в порядке? – замечает мое странное состояние громила.

– Все просто ужасно.

– Понятно. Значит, покрепче, – наливает мне что-то в красный стаканчик и подносит к моему рту. – Вот. Пей.

Дрожащими руками принимаю стаканчик и делаю небольшой глоток обжигающе крепкой жидкости и морщусь, вызывая глубокий низкий смех бугая.

– Ты что, не пила никогда? – сразу же понял он. – Так не пойдёт… Давай залпом, – он выхватывает у меня стаканчик и сам начинает вливать в меня содержимое, крепко схватив за талию и прижав к себе.

– Эй-эй-эй! Какого хрена?! – вдруг слышу через странную пелену резко поплывшего от алкоголя сознания раздавшийся рядом некогда самый лучший и прекрасный голос на свете.

И в следующую секунду стакан с брызгами отлетает, как и бугай, которому Майкл зарядил кулаком в физиономию.

– Чё ты творишь?! Совсем крыша поехала, мажор?!

– Отвали от неё, урод! – Майкл схватил меня и привлёк к себе.

– Я не знал, что она с тобой, О'Брайен, – неожиданно ретируется громила перед ним.

А Майкл впивается в меня самым жёстким взглядом из всех… так, как никогда прежде не смотрел.

– Что ты тут делаешь?! – цедит сквозь зубы, до боли сжимая меня в тисках своих рук. – Кто тебя сюда провел?!

– А это не твоё дело! – дёргаюсь в сторону, предпринимая жалкую попытку вырваться. – Не трогай меня! Пусти!

– Кажется, все-таки она не с тобой... – ухмыляется бугай, сплюнув кровь. – Тогда пойдём со мной, красотка.

Мне до жути страшно, но я не понимаю, какого черта делаю, и чтобы насолить О’Брайену, иду к бугаю, предупреждающе посмотрев на Майкла, пораженного моим поведением.

С кем угодно лишь бы не с О’Брайеном.

– Я пойду с ним. Оставь меня в покое.

Но не тут-то было.

– Никуда ты не пойдешь! – он хватает за руку и не даёт уйти.

– Отстань от девчонки. Она сказала, пойдет со мной, – наступает бугай.

– А я сказал, она никуда с тобой не пойдет.

И Майкл набрасывается на него, нанося чётко удар за ударом в челюсть этому мамонту.

Я вскрикиваю от жёсткости картины.

Нас обступают люди, и следом друзья Майкла бросаются на людей бугая, и начинается кошмарная потасовка.

Чтоб я ещё хоть раз куда-то пошла...

Вот не сиделось мне в своей золотой клетке.

Я застываю в ужасе от того, как жесток и безжалостен Майкл. От его идеального образа не осталось ничего.

Я настолько в шоке, что не сразу слышу приближающийся звук полицейской сирены.

А вот Майкл, расправившийся с бугаем, который теперь в отрубе, реагирует молниеносно.

– Быстрее! Уходим!

Он хватает меня за руку и тащит к своей «Бугатти».

– Я с тобой никуда не поеду! ЛУЧШЕ В ПОЛИЦИЮ, ЧЕМ С ТОБОЙ!

В голове всплывают его слова о том, как он собирался воспользоваться мной, поспорив на эту самую машину, в которую пытается меня сейчас затащить.

Он с такой яростью и жестокостью бил того мужчину, и я вообще больше не знаю, кто он такой, и не хочу знать.

Свободной рукой сжимаю подвеску на своей шее, которую он подарил, а в следующую секунду срываю и бросаю ему.

Майкл сжимает челюсти до такой степени, что на них начинают ходить желваки, а затем хватает меня на руки и забрасывает себе на плечо.

– Ты что делаешь?! Пусти! Я не поеду...

Не успеваю договорить, как оказываюсь в машине прижата им к сиденью, а его губы внезапно накрывают мои в горячем нежном поцелуе.

10

Мягкие губы пленят мои, лаская и покусывая. Дыханье становится одним на двоих. Его язык проникает глубже, касаясь жадно моего, и всё мое тело простреливает молнией до искр из глаз.

Почему я его не отталкиваю?

Опьяненная вкусом его губ, не могу устоять и отвечаю на поцелуй, забывая о реальности.

Мы сливаемся в неистовом поцелуе, буквально пожирая друг друга губами до беспамятства, пока не заканчивается кислород, и Майкл хрипло прерывисто шепчет, пристегивая меня ремнем безопасности:

– Полиция здесь, нужно убираться отсюда, – и через мгновение, не теряя ни секунды, оказывается рядом за рулем, ударяя по газам, и мы срываемся с места.

Нас преследуют полицейские сирены, а я вся дрожу оттого, что до сих пор чувствую его губы на своих.

– Зачем?! Зачем ты это сделал?! – чуть не взорвалась от возмущения. – Ты! Ты украл мой первый поцелуй! Вот так просто!

Я мечтала о первом поцелуе с ним в свое восемнадцатилетие. Вот и получила. Но тогда я не знала, какой он на самом деле. Бойтесь своих желаний.

– А ты не сильно-то и возражала, – с самодовольной улыбкой отвечает он, приводя меня в ещё большую ярость.

– Останови немедленно!

– Ага, конечно… Уже торможу, – иронизировал он и прибавил скорости, что аж сердце ушло в пятки, и меня резко вжало в автомобильное сиденье.

Я была слишком обескуражена поцелуем, чтобы отдавать себе отчёт о происходящем, но когда О’Брайен резко газанул, меня запоздало настигла паника. Я до леденящего душу ужаса боялась машин и быстрой езды после автокатастрофы, а Майкл мало того, что выпил и сел за руль, так ведь ещё и гнал, как ненормальный. Я оказалась в своём худшем кошмаре из всех.

– Пожалуйста, хотя бы сбавь скорость, – мой голос ослаб и задрожал от страха, затопившего душу.

Я внезапно перестаю орать на него, и это не ускользает от внимания Майкла. Он замечает мое резко изменившееся состояние и встревожено хмурится, но не упускает возможности саркастично подметить:

– Одри, если ты не заметила, нас преследуют копы, и я не могу остановиться.

Я чувствую, как немеют мои руки, сердечный ритм сбивается, и мне становится трудно дышать.

– Пусть поймают. Только останови.

– Мне плевать на копов, они мне ничего не сделают. А вот мой отец еще как сделает. Если меня поймают, то поверь, его методы воспитания далеко отличаются от методов твоего папочки, принцесса. Так что прости, я вынужден отказать.

У меня выступает холодный пот, охватывает удушье, и я начинаю тяжело глотать воздух.

– Да что с тобой, Купер?! Скажи, что ты просто притворяешься, потому что сейчас самое неподходящее время для панических атак! – Майкл устремляет все свое внимание на меня, не сводя обеспокоенного взгляда.

– Придурок, смотри на дорогу! – дышу через раз и внутренне молюсь, чтобы все это скорее закончилось. – Выпусти меня, а сам вали куда хочешь. Я не сдам тебя. Только выпусти меня, прошу.

– Ты точно уверена, что хочешь, чтобы полиция обнаружила дочку мэра в нетрезвом состоянии, нарушающую общественный порядок на нелегальных гонках? Моралес – тот, с кем ты так порывалась уйти, к твоему сведению, брат главы местной мафии, недавно вышедший из тюрьмы – осуждающе говорит Майкл и добивает меня окончательно следующей информацией. – Он пытался споить тебя, чтобы переспать, и мог что-то тебе подсыпать…

– Чего!?

Я взглянула в зеркало и обомлела. Может я себя излишне накручиваю, но кажется, что мои зрачки были расширены.

До меня начинает доходить смысл его слов, и накрывать истерика.

– А если бы я пошла с ним… Чтобы со мной было бы…

– Ничего, потому что я бы не позволил этому случится. – твёрдо отрезает Майкл. – Со мной тебе не о чем волноваться.

– Не о чем волноваться?! Да ты издеваешься?! За нами гонятся копы! О, Боже… Нас поймают… Нас посадят… Мне же уже есть восемнадцать… Будет такой скандал… Отец лишится поста…

Когда мы и так находимся в бедственном положении…

11

– Успокойся, никто нас не поймает.

– Нам не оторваться, твоя машина слишком заметная. Они будут преследовать нас и в конце концов догонят, а если даже чудом нет, то пробьют твои номера.

– Да, Боже мой, успокойся. Я снял номера, я же не впервой угоняю от копов.

– Не впервой!? О, Боже! Да кто ты такой, черт подери!? И что с тобой не так!?

– Держись крепче!

Майкл резко вылетает с дороги на поле под звук моих визгов и летит по дикой местности в сторону леса.

О, черт, черт, черт.

Мы разобьемся… Мы точно разобьемся…

Но затерявшись в ночном мраке, ему все же удаётся скрыться от преследования. Когда сирены остаются где-то далеко позади, он наконец тормозит в под покровом деревьев у кромки озера, и я тут же пулей вылетаю из спорткара, хлопая с размаху дверью.

– Придурок! Мерзавец! Во что ты меня втянул!? Если бы не ты, ничего бы этого не было!!!

Мчусь в кромешную темноту леса, не понимая куда, но далеко уйти не удаётся, потому что его сильные руки намертво хватают меня и не отпускают.

– Далеко собралась!? Ночью в лес, такая себе идея.

– От тебя подальше! Всяко лучше! Пусти!

Но он не отпускает, и я начинаю брыкаться и бить его кулаками.

– Если ты не успокоишься, Купер, то я брошу тебя в озеро, чтобы остудить твой пыл! – угрожает он мне.

– Нет, ты не посмеешь, немедленно отпусти меня, мерзавец!

– Где твоё воспитание? Разве так полагается вести себя дочке мэра? Сейчас ты ответишь за свои слова, принцесса!

О’Брайен решительно тащит меня к воде, но я не сдаюсь, продолжая отбиваться, и в попытках вырваться неосознанно трусь об него, задевая его торс своей грудью. От неожиданной остроты ощущений замираем. Оба. Смотрим друг другу в глаза.

Адреналин до сих пор шарашит в венах от полицейской погони.

Сердце разгоняется до предельных скоростей.

Между нами словно высоковольтное напряжение искрится, магнитное притяжение становится непреодолимым, и сдерживаться становится просто невыносимо.

И мы одновременно срываемся, набрасываясь друг на друга в бешеном страстном поцелуе.

Электрический ток, бегущий по нервам, запускает и останавливает сердце от каждого его прикосновения. Я сдаюсь его адскому напору, потерявшись в его жадных поцелуях, покрывающих моё лицо, губы, шею, в то время как его руки пленят тело, крепко сжимая и проникая под платье.

Что мы творим?

Но ни одна здравая мысль в моей голове не останавливает меня, ретируясь под неимоверно сильной потребностью в нем. Хочется как можно ближе и теснее оказаться к нему.

Это было словно затмение, и я совсем потеряла голову. Его поцелуи – это запрещённый приём. Ведь он моя слабость. Он моя первая любовь. Я не могу этому сопротивляться.

И в какой-то момент я сама прижимаюсь к Майклу, обнимая за шею, и льну всем телом, выдыхая его соблазнительный запах.

– О, черт, Одри, что ты со мной делаешь!?

Грозный рык в губы, и он подхватывает меня под бедра, рывком прижимая к грубому стволу дерева своим телом. Все происходит слишком быстро, звук молнии его брюк и следом острая боль. С запозданием понимаю, что в ту ночь Майкл О'Брайен украл не только мой первый поцелуй, но и лишил меня невинности, выиграв спор, но только, похоже, я сама отдала ему себя, ведь по какой-то необъяснимой причине я не отталкиваю его, а со срывающимся ответным стоном в его губы прошу о большем.

ПОДПИСАТЬСЯ НА АВТОРА 🩷 https://litnet.com/shrt/dq0R

12

– Одри… Моя… Одри… – Майкл заполняет меня полностью, присваивая себе, беспорядочно покрывая поцелуями мою кожу, как одержимый.

Мое беззащитное сердце окончательно сдалось ему, не в силах выстоять перед бурей ощущений, которыми он сметал меня наповал, порабощая моё уязвимое тело, предательски отзывающееся на каждое его беспощадно нежное чувственное касание.

Я не думала, что может быть так… Так до безумия невыносимо хорошо чувствовать его в себе. Что вообще я способна испытывать такое. Да ещё и к тому, кого хотела убить несколько минут назад.

Вопреки всему, всем принципам и предубеждениям хочу принадлежать ему, только ему.

– Пожалуйста… – неконтролируемо сорвалось с моих губ, когда он замер во мне, давая привыкнуть.

– Чего ты хочешь, сладкая? – спросил он с нежностью.

– Тебя... – ответила с придыханием, обвивая его поясницу ногами и прижимаясь теснее, давая ему войти до самого предела.

– Повтори еще раз… – его взгляд наполнился безумием.

– Майкл… Тебя… Хочу… Еще…

Майкл старался погружаться в меня медленно, чтобы не причинить боль, но ему с трудом удавалось сдерживаться, и пару раз он срывался на мощные резкие толчки, выбивая из моего горла стоны наслаждения.

– Как же в тебе чертовски хорошо… Ты такая горячая и тесная. – шептал он, спускаясь поцелуями по моей шее ниже, кусает за плечо, снимая зубами лямку платья, добирается до груди и накидывается на неё, как дикий голодный зверь, целуя и лаская языком, как безумный.

– Моя… Ты моя, Одри… Моя, – не прекращает повторять он, продолжая беспощадно терзать губами и сводить с ума, безостановочно проникая в меня.

Тугой мучительной узел стягивает низ живота, и я больше не могу выдержать этого напряжения и рассыпаюсь на атомы в сумасшедшем наслаждении, дрожа всем телом.

– О, черт... Черт… Детка. Одри... Аа…

Майкл не выдерживает того, как мои мышцы сокращаются, и, не успев выйти, заканчивает прямо в меня, заполняя горячим потоком.

Я не в силах удержаться на ногах, просто обмякаю в его руках, держащих меня на весу.

Майкл получил, что хотел, но почему-то продолжает нежно целовать мои губы и оставаться во мне до последнего, и как только покидает моё тело, мне становится резко холодно и пусто без него.

Он осторожно опустил меня на землю, и мои колени тут же подкосились, не в силах устоять без опоры на него. Я бы рухнула вниз, но Майкл бережно подхватил меня на руки, обволакивая своим теплом, и усадил обратно в свой «Бугатти».

– Если б я знал, что лишь таким способом получится тебя угомонить, то сразу успокоил бы тебя, – изрекает с улыбкой, заводя машину.

Его рука ложится на мое бедро непозволительно высоко, но это кажется невинным прикосновением после того, что только что случилось.

Мое обмякшее тело до сих пор подрагивало от пережитого потрясения, расплавившего меня, как шоколад.

Только что в моей жизни случился армагеддон, а я почему-то спокойно уплывала в сон, позволяя его руке поглаживать моё бедро. Наверно, всему виной то, что было в том стакане, или это Майкл О'Брайен так действовал на меня?

Впервые после аварии я не чувствовала тревоги, находясь в автомобиле, и удивлялась тому, что смогла спокойно и так быстро заснуть в машине О’Брайена.

Сквозь сон понимаю, что мы приехали к моему дому, когда слышу, как Майкл говорит с моим отцом, выйдя из машины, но веки кажутся слишком тяжелыми, чтобы я смогла поднять их.

– Что случилось? Где вы были!? – различаю более отчетливо обеспокоенный голос отца.

– Я узнал, что Одри сбежала со своего праздника и поехал её искать. Нашёл прогуливающейся по улице.

Как же он великолепно стелит.

– Она не хотела ехать домой, поэтому я просто покатал её по городу, а затем она заснула.

– Заснула? В машине? – в недоумении спросил отец, тоже, похоже, пораженный этим фактом.

– Да, и если позволите, я бы не будил её и отнес Одри в комнату.

– Спасибо, Майкл. Ты достойный парень. Твой отец должен тобой гордиться.

Судя по звукам, мой отец похлопал его по плечу.

Чувствую, как сильные руки подхватывают меня, а в нос ударяет великолепный запах Майкла, когда моя голова оказывается на его плече.

13

Я давлюсь тостом, вставшим посреди горла, когда отец обрушил на меня эту, как он выразился, «чудеснюшую новость».

Всё, как отец и планировал. Ему удалось вытащить нашу семью из патовой ситуации. Только вот от его слов мне ничуть не легче, в отличие от Кэтрин, подорвавшейся со стула и от счастья закружившейся по столовой.

– Конечно, это произойдёт не сразу, потребуется время, чтобы Майкл закончил университет. Но затягивать тоже нельзя, ведь после он собирается податься в политику и ему будет не до этого. – Отец пытается отрезвить и вернуть с небес на землю опьянённую счастьем Кэтрин.

– У меня будет самый лучший муж на свете! – рассыпается в восторге сводная сестра, обнимая моего отца и мачеху.

Боюсь, её ждёт много сюрпризов и не исключено, что измен, учитывая, как он оттягивался с девчонками на вчерашней незаконной гонке. А потом… Потом развлекся со мной.

Горечь, словно кислота, сжигает всё внутри, и я не могу отделаться от этого чувства.

Заставляю себя проглотить и затолкать подальше все эти разрушающие меня по крупице эмоции, чтобы окончательно не развалиться на части.

Почему после того, чему я стала свидетелем вчера на гонках, я вообще удивлена, что О’Брайен опять поступил как подлец?

Я заставила себя вычеркнуть из сердца Майкла и продолжать жить дальше, словно он не нанес колоссальный урон моей душе, и с гордым видом собралась, как обычно, в университет, не позволяя этой ситуации меня сломить.

«Он того не стоит». – Пыталась убедить саму себя, но тщетно.

В первые на парах я не могла сосредоточиться и уловить суть происходящего, потому что чертов О’Брайен не отпускал мои мысли и израненное сердце.

На большом перерыве между парами я не захотела пойти в столовую со всеми, чтобы не столкнуться там с этим подонком.

Иронично, что я поступила сюда специально, чтобы чаще пересекаться с ним, а теперь мне приходится прятаться и избегать его.

Я вышла пообедать на задний двор за столиками на улице, но аппетита не было, поэтому, так и не притронувшись к еде, я просто сидела, смотря в никуда, и варилась в своем адовом коктейле чувств, когда вдруг появился он.

Он – тот, кто ночью лишил меня невинности, а наутро дал согласие жениться на моей сестре.

Все студенты стали перешептываться и сверлить меня взглядом, когда Майкл О’Брайен направился прямо в мою сторону. Когда-то это было самой заветной мечтой, чтобы он обратил на меня внимание и сам подошел, но сейчас я хочу сквозь землю провалиться, чтобы только не видеть его.

Майкл держал на картонной подставке два стаканчика с молочными коктейлями. Моим любимым. Манговым. Словно шел ко мне с явным намерением на перемирие. Но я предполагала, что он хочет просто, чтобы я молчала о случившемся.

– Привет… – Улыбается он, как ни в чем не бывало, и, достав из кармана, отдаёт вдруг мне мой телефон, который я оставила на гонке. – Решил сам его забрать, чтобы тебе не пришло в голову заявиться туда снова.

Не реагирую на его сладенькую улыбку, забираю телефон и закидываю молча на плечо сумку, собираясь уходить, но тут он преграждает мне дорогу, приперая обратно к столу, и произносит, примирительно протягивая один из коктейлей:

– Одри, давай поговорим?

– Мм, спасибо. – Принимаю стаканчик с натянутой улыбкой, а затем выливаю ему на голову при всех присутствующих, заключая: – Нам не о чем говорить.

💕P.S. А Одри, то с перчинкой.. Правильно, не мешало бы остудить этого мачо. Ох.. Нравится мне эта героиня 😅

14

Не понимаю, откуда во мне столько смелости. Я сама на себя не похожа. Но буря эмоций во мне отключает напрочь рассудок и выводит все системы из строя. Мне даже смотреть на него мучительно больно.

– Какого хрена, Купер!? – взрывается Майкл, тоже позабыв о других студентах.

За всю историю никто так не позорил при всех самого Майкла О’Брайана.

– О, БОЖЕ! – наигранно прикрываю рот рукой. – Золотой мальчик ругается плохими словами? Я не ослышалась?

– Я тебя, черт подери, спас вчера! И нажил себе опасного врага, подравшись с Моралесом из-за тебя. – тычет пальцем в меня. – И это твоя благодарность!?

– Да если б не ты, ничего бы не было! Так что засунь свое благородство себе сам знаешь куда!

– А с каких это пор паинька начала вдруг огрызаться!? С каких пор ты такая смелая стала? – делает шаг ближе, и мне становится не по себе.

– С тех пор как встретила тебя! Но больше я таких ошибок не совершу!

Отталкиваю его и, пересекая газон, иду к зданию, но он догоняет, резко хватает меня за локоть и разворачивает к себе и совершенно другим тоном, проникающим под кожу, тихо произносит:

– Мне показалось, между нами было что-то особенное.

– Ах, правда? Позволь же узнать, когда именно тебе это показалось: когда засовывал свой язык одной девушке в рот или уже после, перед тем как засунуть его другой? – резко вырываю руку. – Или когда согласился жениться на моей сестре!?

– Ты ревнуешь, Купер! – он ухмыляется. – Мы даже не встречаемся, а ты ревнуешь и отчитываешь, как моя жена! Пора вырасти, малышка!

– Да пошёл ты! Удачи в личной жизни! – снова пытаюсь уйти, ведь его присутствие становится невыносимо выдерживать, но он снова хватает меня, уже двумя руками чуть выше локтей, и заставляет посмотреть прямо в глаза.

15

Я не знала, могу ли верить его словам, и, чтобы удостовериться, сразу после занятий поехала в дорогую частную клинику, гарантирующую тотальную анонимность.

Я сдала кровь на анализ, проверить, не соврал ли он мне в очередной раз. И, кроме этого, прошла гинеколога, чтобы принять таблетку экстренной контрацепции и узнать, все ли у меня в порядке, попросив проверить на всевозможные половые болезни мира, что позабавило доктора, и, смешливо глядя на меня, она поинтересовалась:

– Что, чрезмерно активный половой партнёр?

– Ага. Кабель.

После томительного ожидания мне сообщили, что я полностью здорова и в моей крови не было обнаружено никаких веществ.

– Но мои глаза… Зрачки были расширены.

– Да, расширение зрачков, так называемый мидриаз, может происходить по различным причинам. Но это могло быть также связано с низкой освещенностью или же вызвано эмоциональными реакциями, такими как страх или возбуждение. Не было ли рядом случайно человека, в которого вы влюблены? – выдвинула свои предположения доктор с загадочной улыбочкой. Её явно забавляла я со всеми этими чрезмерными проверками.

– Значит, всё-таки освещение, – сделала вывод я, была ведь как раз ночь, или страх тоже вполне мог стать причиной, но однозначно не влюбленность. Я исключала даже право на существование этой теории, потому что в него я совершенно точно больше не влюблена с того момента, как узнала всю правду.

Я влюбилась в другого человека, не в него, а в его порядочную идеальную версию, которой в реальности не существует.

Мое сердце оказалось вдребезги разбито, как бы не предостерегал отец.

И теперь в нем не осталось ничего, кроме злости и разочарования.

От любви до ненависти один шаг.

Это однозначно про нас.

Каждый раз, когда мы сталкивались после, при любой встрече мы щедро осыпали друг друга колкостями.

Между нами пробежала не просто черная кошка, а все черные кошки в округе.

Хорошо, что он учится на выпускном курсе университета, иначе мы точно убили бы друг друга. А так мне всего-то надо, что немного потерпеть.

Но это оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Видеть его каждый день было сродни пытки. Особенно в окружении постоянно крутящегося вокруг него женского пола. Почему это вообще меня задевает?

Я была уверена, что это пройдёт после того, что случилось, но не прошло.

Надо выбросить чертового мажора из головы. Я предпринимаю попытку переключиться на кого-то еще, но словно свет клином сошелся на этом придурке, в которого я была влюблена сколько себя помню. Черт.

Ни к кому и ничего не могу заставить себя почувствовать. Ладно, это дело наживное, главное начать.

Я решаюсь заговорить с одним парнем, который пытался ко мне подкатить ещё в первый день занятий и с тех пор глаз не сводил, но он странно себя ведет и отказывает мне. Не понимаю, я была уверена, что нравлюсь ему.

Тогда я пробую завязать общение с другим, тоже проявившим ко мне симпатию, но и тот дает понять, что не выйдет.

– Прости, мне пора… – торопливо прощается со мной парень с потока по теории вероятности и пропадает в коридоре.

Неужели весь мужской пол от меня отморозился, потому что я на протяжении долгого времени всех отвергла, раздавая отвороты-повороты, пока была тайно влюблена в Майкла О’Брайена?

Кстати, о нем.

Вспомни черта, вот и он.

– Хмм… Купер, на это жалко смотреть, – раздаётся за спиной голос О’Брайена, – может мне преподать тебе пару уроков по соблазнению, – нависает надо мной, упираясь одной рукой в стену над моей головой, и на секунду заставляет растеряться и посмотреть на его губы, которые оказываются слишком близко. но, спасибо всем богам, я нахожусь и ставлю поганца на место:

– Себе преподай, самодовольный чурбан, а то меня от тебя тошнит! – рушу возникшую между нами какую-то необычную атмосферу, когда наши взгляды сталкиваются.

Наступаю ему на ногу, чтоб пропустил, и быстро смываюсь, слыша, как вслед долетает его гневный голос:

– Ах ты, зараза! Ты просто невыносимая, Купер! Да кем ты себя возомнила?!

Кажется, я малость переборщила, чересчур задев его самомнение, не привыкшее к тому, что кто-то способен не падать к его ногам. От глупой девчонки, готовой чуть ли не молиться на него, во мне больше ничего не осталось.

– Не смей вот так уходить, я с тобой не закончил! – прокатывается по пустому коридору его гневный голос.

– А я с тобой закончила! – бросаю резко, поворачивая к лестнице, но слышу, как О’Брайен идёт за мной.

🩷 ПОДПИСАТЬСЯ НА АВТОРА 🩷 https://litnet.com/shrt/ffS8

16

Навязался на мою голову. Пускай катится к своей Кэтрин. Да у него там вообще бесперебойная очередь симпатичных девчонок. Чего привязался!?

Бегу по ступенькам вниз и слышу, как Майкла на этаже задерживает ректор, давая мне небольшую фору.

– Майкл, вот ты где, я тебя повсюду ищу.

– В чем дело, мистер Фитчер, я всегда к вашим услугам, – внезапно надевает свою непревзойденную беспечную маску Майкл в разговоре с ректором.

– Футбольный матч перенесли на сегодня из-за погодных условий, и необходимо отстоять честь университета.

– Как перенесли? Тут такое дело, мистер Фитчер, кажется, я повредил ногу и не смогу сегодня играть.

– Майкл, боюсь, тогда наша команда потеряет первенство в общем зачёте, и твой личный рейтинг также снизится.

– Хорошо. Не беспокойтесь, я отстою честь даже с травмой. Можете положиться на меня.

– Я не сомневался в тебе!

К этому моменту я успеваю добежать до первого этажа, понимая, что конкретно его подставила.

Когда ректор уходит, Майкл перегибается через перила и кричит в лестничный пролет:

– КУПЕР! Ты отдавила мне ногу прямо перед матчем!!! Беги-беги!!! Тебе лучше держаться от меня подальше, ведь если я до тебя доберусь, я за себя не ручаюсь!!! Ты ещё пожалеешь, Купер, помяни моё слово!

– Так тебе и надо, О’Брайен! Это называется карма, придурок! – запрокинув голову, крикнула ему в ответ, стараясь не показывать страха, хотя его угроза прозвучала устрашающе серьёзно.

Боже, как же я его ненавижу.

С тех пор «враги» – это было слишком мягким названием для нас, а некогда долгожданные приемы и банкеты, где раньше искала встречи с ним, теперь я особенно на дух не переносила и избегала.

Но я была вынуждена прийти на юбилей отца, куда заявился он, что само по себе уже заведомо плохой знак.

Он и я в одном помещении – самая худшая комбинация из всех возможных.

Его слова о том, что я еще «пожалею», до сих пор не выходили у меня из головы.

Да, он будущий жених моей сестры и лишь поэтому был приглашен на юбилей отца.

Но, черт подери, что-то мне подсказывало, что Майкл О’Брайен сегодня пришел по мою душу.

Как только он вошел в банкетный зал, одного его взгляда, сжигающего меня до тла, было достаточно, чтобы все мое нутро забило тревогу, желая убраться отсюда поскорее.

Отец, продолжая приветливо улыбаться гостям и делать вид, что просто говорит с дочкой, пытался меня вразумить и не закатывать сцен на этом банкете.

– Одри… Это из-за того, что ты приревновала его к Кэтрин?

– Вот еще… Пускай подавится этой змеюкой.

– Я не знаю, что между вами случилось… Но так не может продолжаться, ведь он скоро станет частью нашей семьи, согласно сделке, заключённой между нашими семьями. И это произойдёт раньше, чем планировалось. У нас ухудшились дела, и затягивать слишком рискованно, поэтому мы решили ускорить этот процесс.

– Что? Как решили ускорить?

Где-то глубоко в душе, вопреки здравому смыслу, я надеялась, что их свадьбы не произойдёт. До выпускного Майкла было ещё столько времени, а он, в свою очередь, продолжал вести свой тайный разгульный образ жизни, что я почему-то, не знаю почему, предполагала, что он рано или поздно накосячит и сделка сорвётся, и нашей семье придётся искать другой способ выходить из сложного положения.

– И когда он собирается жениться на Кэтрин?

– Помолвку нужно организовать уже в этом месяце. Только женится он не на твоей сестре, а на тебе.

🩷 ПОДПИСАТЬСЯ НА АВТОРА 🩷 https://litnet.com/shrt/pzG7

17

Слышу лишь шум в ушах и не могу разобрать слов отца.

– Дочка, ты в порядке?

– Что ты такое говоришь? Как на мне? Почему не на Кэтрин?

– Мы пытаемся сейчас утрясти ситуацию. Возникло некоторое недопонимание. Оказалось, что они имели в виду тебя, говоря о том, что хотят в невестки дочь мэра. Наверно, это из-за непонятно откуда всплывших в сети откровенных фоток Кэтрин, запятнавших ее репутацию. Джеймс О'Брайен настаивает, что твоя кандидатура более предпочтительней на роль невесты его сына. Ты умная, скромная, порядочная и прилежная студентка престижного университета, в котором учится и Майкл. Ты вполне себе составишь ему достойную партию.

Так вот почему Кэтрин возненавидела меня ещё сильнее. После инцидента с её нежелательными фотографиями, улетевшими в сеть, претенденткой на брак с О’Брайеном стала я.

О, нет. О, нет. О, нет.

– Нет, я ни за что не выйду за него.

– Тише вы. На нас уже смотрят люди, – шикнула мачеха, – Какая же ты идиотка, что даже допускаешь мысль отказаться. Кэтрин куда лучше подошла бы на эту роль.

– Я идиотка!? Это ваша дочь по своей недалекости облажалась с фотографиями!

– Моя дочь бы никогда не сделала бы подобного! Это подделка. Ее подставили из зависти, ведь Майкл слишком завидный жених. Но о планируемой свадьбе знали не так то много человек. Может быть, это была ты, Одри, чтобы захомутать Майкла О’Брайена?

– По себе судите!? Это не мои методы, и да упаси боже мне такое счастье, забирайте, не надо!

– О’Брайены выбрали тебя, к сожалению! Теперь тебе стоить быть осторожней, если кто-то подставил Кэтрин, то могут и тебя. У тебя нет права на ошибку, Одри. Ты должна впредь следить за каждым своим шагом и стать идеальной невестой с безукоризненным поведением, чтобы Майкл не передумал о свадьбе. Это наш последний выход.

– Вы меня не слышите!? Ни за что. Нет. Этого не будет. Будем искать другой выход.

– Другого выхода нет! Объясни же ей, Ричард, почему это не обсуждается! – начала выходить из себя Люсилия, густо краснея.

– Доченька, – вот опять этот чертов вежливый тон, – У нас нет выбора. Дела резко ухудшились. Под меня начали копать. Я уличен в одной коррупционной схеме. Мне грозит срок. Не просто срок, а пожизненный, и лишь деньги их семьи способны вытащить нас из этого бедствия. Это единственное, что может спасти нас. Это неслыханная удача, что О’Брайены согласились на сделку, взамен на политическое продвижение Майкла через мои связи в правительстве. Помимо этого, для его имиджа было бы выгодно жениться на дочери мэра, что тоже наш козырь, один из немногих, который позволил убедить их. Объединить наши семьи это важный стратегический шаг. Иначе мы лишимся всего, и меня могут посадить. И это может произойти в любой момент. У нас больше не осталось времени. Ты последняя надежда нашей семьи.

Господи. Я чувствую, как меня прижали к стенке со всех сторон. И от этого никуда не деться.

– Он идёт сюда, мама! Как моя прическа? – засуетилась Кэтрин, когда Майкл направился к нам, пересекая зал, – Я не собираюсь просто так сдаваться. – обернувшись ко мне, проткнула меня острым взглядом Кэтрин, давая мне понять, что её игра ещё не окончена.

Но её голос я слышу отдаленно, словно через пелену, потому что резко падаю в обморок от обрушившейся новости и последнее, что помню, это крепкие руки, подхватившие меня, и запах. Его запах.

18

– Она просто впечатлительная. Я отнесу свою невесту на террасу подышать свежим воздухом, – слышу сквозь морок голос Майкла.

Свою невесту?

О, боже, за что мне это всё…

– Оставьте меня с ней наедине, нам о многом надо поговорить.

Не хочу я с тобой разговаривать наедине! Усилием пытаюсь очнуться, сопротивляясь слабости, и мне удаётся прийти в себя, когда мы с ним уже оказываемся на террасе только вдвоём.

Открываю глаза и сталкиваюсь с Майклом лицом к лицу. Он улыбается мне самодовольно и чертовски привлекательно.

– Вижу, ты так себе восприняла новость…

Я что, умерла и попала в свой личный ад с дьяволом в его облике?

Тут же отшатываюсь, отталкивая его от себя, чтобы не попасть вновь в дьявольские силки его обаяния.

– Какого черта, Майкл!? Умоляю, скажи, что это всё розыгрыш! Ты просто решил мне отомстить таким образом, и это всё неправда. Прости, что называла последними словами, что отдавила ногу, только скажи, что так ты просто решил поиздеваться надо мной! Я пожалела. Правда. И раскаиваюсь. Давай закончим уже затянувшуюся неудачную шутку.

Майкл наклонил голову вбок, внимательно разглядывая меня, и разразился смехом, потерев лоб ладонью, словно у него разболелась голова.

Его смех казался неуместным, но на какую-то долю секунды я испытала облегчение, решив, что он действительно просто прикалывается надо мной.

– Купер, ты серьёзно? Как бы меня не забавлял твой растерянный вид сейчас, к сожалению, это не шутка. Хотя я польщён тому, что ты считаешь меня настолько коварным. И, должен признаться, поражён тем, что ты так расстроилась из-за новости выйти за меня замуж. Любая бы хотела быть на твоём месте и была бы на седьмом небе от счастья.

– Ну вот и прекрасно. Значит, ты с легкостью найдешь мне замену, потому что я ни за что не выйду за тебя! – не совладав с эмоциями и потрясением, я безукоризненно проваливаю поставленную задачу отца сыграть роль идеальной невесты, категорично давая понять, что я в этих договоренностях не участвую и согласия своего не давала.

Я должна найти другой способ, как помочь отцу, не связываясь с О’Брайенами.

Мы могли бы продать все украшения и недвижимость. Это баснословные суммы, способные помочь нам выбраться из трудностей, но проблема в том, что, похоже, под влиянием Люсилии отец не готов пожертвовать нашим богемным образом жизни и оказаться в нищите ни с чем. Вместо этого, он готов пожертвовать мной, буквально продать свою дочь, чтобы сохранить свое положение в обществе и состояние.

Конечно, отец думает, что поступает как лучше для всех, и для себя, и для меня, а я просто не понимаю, от чего отказываюсь, ведь Майкл О’Брайен завидный жених, мечта каждой, но только не для меня.

Майкл понимает, что со мной возникла проблема, не входящая в его планы. Он меняется в лице, и я вижу, как его злит моя несговорчивость и непокорное поведение. Прожигая меня взглядом, О’Брайен сокращает между нами расстояние и высказывает всё, что думает:

– Боюсь, у тебя нет выбора! Как и у меня! За нас с тобой уже всё решили. Думаешь, я в восторге!? Как бы не так! Мне тоже не оставили выбора, поставив перед фактом! Ты последний вариант с конца, Купер, кого бы я хотел видеть на месте моей невесты.

Мне должно быть все равно, но какие-то струны души его слова неприятно задевают и рвут.

– Это всего лишь бизнес, малышка. Выгодная сделка двух влиятельных семей, не более. Не драматизируй.

– Пляши сколько угодно под дудку своего отца, но я этого делать не собираюсь! Это твои проблемы, не мои! Свадьбы не будет!

Майкл не знает, в каком зависимом от них положении мы находимся. И не должен узнать, иначе получит абсолютную власть надо мной и моей семьей, используя этот компромат против нас.

– Как бы не так! Я не дам тебе все испортить! Отец лишит меня всего, если сделка сорвется! Ты выйдешь за меня и точка!

– Никогда!

А когда-то я и правда мечтала выйти за него замуж. Но это в прошлом, и он этого никогда не узнает.

Я срываюсь с места, запинаясь о платье, и возвращаюсь в зал.

– Упрямая девчонка! Ну мы ещё посмотрим! – доносится мне в спину, а затем я слышу звук зажигалки.

Майкл – образцовый спортсмен, закурил? Прямо здесь? Посреди торжества на террасе буквально в паре метров от всех остальных гостей, рискуя своей холеной репутацией?

«Меня не должно это никак волновать», – одергиваю себя и ухожу прочь.

19

Оказавшись в зале, тут же сталкиваюсь с отцом.

– Тебе лучше?

– Нет, мне хуже некуда!

Обхожу этого творца чужих судеб, не желая ни видеть, ни говорить.

– Одри… – начинает он опять, но я прерываю:

– Не сейчас. Оставь меня в покое. Иначе я подниму скандал, ты же этого не хочешь? – и отец отступает, давая мне пройти.

Мне показалось или, когда я уходила, он себе под нос произнес: «Как же ты похожа на свою мать…»

От мыслей о маме становится ещё хуже.

Как же мне её не хватает.

Она бы такого не допустила бы.

Отец же, как только Майкл возвращается в зал следом за мной, сразу подходит к нему, очевидно беспокоясь, что я все испортила, и пытается сгладить острые углы:

– Майкл, прошу прощения за свою дочь. Одри бывает довольно темпераментна, но она от тебя без ума ещё с детства.

О, боже, вот же предатель!

– Правда? – ухмыляется Майкл. – Не переживайте, я найду к ней подход.

– Я безумно рад, что такой достойный, порядочный и успешный мужчина, как ты, станет мужем для моей дочери. Кстати, поздравляю тебя с попаданием на практику в Конгресс.

Достойный? Ха-ха и еще раз ха. Да он только за одну ночь нарушил несколько законов, принятых этим самым Конгрессом. Подлинный лицемер.

– Благодарю, сэр, я шёл к этому очень долго. И спасибо, что оказали в этом содействие.

– Всегда рад поспособствовать продвижению такого прилежного и целеустремленного кандидата. Ты это заслужил, как никто другой.

Я могу рассказать всем о том, кто на самом деле Майкл О’Брайен, разрушив идеальный публичный образ, который он выстраивал годами.

И тогда помолвке конец, ведь ему светит не карьера в политике, а тюремная камера. От клейма преступника ему будет отмыться непросто, даже если отец его отмажет, но для Майкла, конечно, лучше решетка, чем его собственный отец, который сотрет его в порошок.

Но чтобы при этом при всем ещё спасти мою семью, можно добыть компромат на Майкла и шантажем заставить О’Брайенов заплатить нам денежное вознаграждение за молчание.

Шикарный план мести, шикарный план, который я никогда не претворю в жизнь, потому что я не смогу сдать Майкла его отцу. ОСОБЕННО ЕГО ОТЦУ.

Я не смогу. Не смогу так подставить О’Брайена.

О Джеймсе О’Брайене, отце Майкла, ходили самые страшные слухи, как именно он стал одним из самых богатейших людей страны. Многие говорили, что он связан с мафией и преступной деятельностью. Он жесток, безжалостен и способен на многое. Он пугал одним своим взглядом. Казалось, у него нет ни сердца, ни души.

Отчасти неудивительно, что Майкл вырос таким мерзавцем.

Но я не подпишу этому мерзавцу смертный приговор.

Черт меня подери! Почему мне не все равно на то, что с ним будет?

«Ты знаешь, Одри, не притворяйся». – глумится внутренний голос, который мне хочется придушить, ведь он прав.

Какого-то черта у меня остались чувства к О’Брайену.

Только этого мне не хватало.

Мне становится так плохо, и масло в огонь добавляет Кэтрин, добивая меня тем, что подходит к Майклу и тут же начинает окручивать, беззастенчиво флиртуя с ним. Она не собиралась сдаваться и всячески пытается перетянуть одеяло на себя.

А он сверкает на меня глазами и специально начинает с ней заигрывать в ответ, играя на моих нервах.

Немыслимо! Вести себя подобным образом на глазах у меня – своей без пяти минут невесты!

Живые и острые эмоции затапливают душу.

Стоп, стоп, стоп, я что, ревную? Не заводись, Одри, какой еще невесты? Никаких невест. Не бывать этому. Пускай делает что хочет, с кем хочет!

Не могу на это смотреть, ненавидя себя, что так реагирую, что все равно что-то испытываю, что меня это цепляет до сих пор. Что какие-то чувства к нему, как бы я ни пыталась их убить, все ещё живы.

Хочу спрятаться и уйти подальше от них.

Не хочу ничего к нему больше чувствовать, хочу забыть и убить в сердце все, что осталось к нему.

И, кажется, идеальный кандидат для мести смотрит прямо на меня, медленно отпивая из бокала, и тогда я решительно подхожу к лучшему другу Майкла.

– Саппер, надеюсь, ты сегодня не на байке, потому что я хочу немедленно сбежать с этого вечера и чтобы ты составил мне компанию.

💕 P.S. У нас нарисовывается третий лишний… Или лишним здесь станет Майкл? 🤔

20

– Кажется, ты любишь неприятности, зайка.

Определённо, ведь похоже, что я до сих пор влюблена в Майкла – самую главную неприятность, но это мы исправим.

– Надеюсь, ты тоже их любишь, потому что твой друг будет не сильно рад.

– Он ничего не узнает.

Саппер берет меня за руку и уводит как можно незаметнее сквозь толпу к выходу.

Оказавшись с ним в холле наедине, он набрасывает на меня свой пиджак и спрашивает, заглядывая в глаза:

– Одри, я искал тебя, когда началась суматоха тогда на гонке. Я беспокоился… И успел сотню раз пожалеть, что привёз тебя туда. Куда ты подевалась?

Я сбежала с Майклом от полиции, а потом переспала с ним.

– Я… Я… Я испугалась и спряталась, – вру ему в глаза.

– Прости, мне не стоило тебя туда привозить. Такое место не для тебя. Я испытал облегчение, когда меня в итоге все-таки поймали копы, но среди задержанных не было тебя.

– О, боже, Саппер, тебя поймали!?

– Не переживай, я не участвовал в гонке и у них не было ничего на меня, но на несколько суток задержали, хотели выбить у меня имена, но я не раскололся.

– Какой кошмар! Зачем вам это? Зачем такой риск?

– Опасность, скорость, адреналин и свобода. На это подсаживаешься. А ещё, как бонус, можно поднять быстрые большие деньги.

Быстрые… Большие… Деньги…

Что, если это выход?

Никому не известно, но до аварии я водила бесподобно. Ведь моя мама выросла в семье не просто автомеханика. Её брат Алекс, с детства возившийся с машинами с их отцом, стал профессиональным гонщиком и с ранних лет научил меня водить и не просто водить, а всему, что знал сам.

Эти нелегальные гонки отличались от тех, в которых участвовал Алекс, они были более агрессивными и жёсткими, но у меня могли быть все шансы, чтобы победить.

У меня могли бы быть все шансы, если бы не моё посттравматическое стрессовое расстройство после аварии, из-за которого даже в стоячей на месте машине мне не по себе находиться, что делает этот вариант совершенно нежизнеспособным.

Мой дядя Алекс разбился в одной из гонок, и я не хочу повторить его судьбу.

Не настолько я ненавижу О’Брайена, чтобы жизнью своей рисковать ради денег, которые проще принять от его семьи.

– Зачем это все Майклу… У него есть деньги…

– Но у него нет свободы. С его отцом не расслабишься, и так он снимает стресс. В нем столько злости, которая находит на гонках выход, что он уже негласный чемпион и подзаработал на этом конкретно, что даже не нуждается в бабках отца.

– Как и ты, да? Вот откуда у твоей семьи деньги… И вот почему вы с Майклом общайтесь… Это вас связывает, – осеняет меня очевидное, но вдруг слышу, что к нам кто-то приближается.

Толкаю Саппера за колонну и прячусь следом за ним, инстинктивно узнавая по одним лишь шагам, кто сюда идет, и через секунду с нами в холле оказывается Майкл О’Брайен.

Вскоре слышу вторые шаги и голос своей сестры.

– Майкл, постой, ты куда?

– Кэтрин, ты не видела свою сестру?

– Видела, последний раз я видела, как она шепталась с Саппером, – ехидно отвечает та.

– Чёрт подери, эта девчонка доведёт меня до белого коленья, – выругался Майкл, нервно проведя по волосам рукой.

– Она не понимает, какое счастье упускает. Одри доставит тебе ещё немало проблем. На её месте должна быть я. Возможно, если ты сможешь поговорить с отцом, то он пересмотрит свое решение, – Кэтрин оплетает его шею руками, но Майкл сбрасывает их.

– Я должен найти Одри, – и выходит на улицу, а Кэтрин с позеленевшим видом возвращается в зал.

Мы разражаемся смехом, как только вновь остаёмся одни.

– Что это было, Купер, о чем это они? – спрашивает Саппер, не уловив сути их разговора, – Хотя знаешь, мне неважно, что там творится у вас. Ведь ты сейчас здесь со мной, – он протягивает мне руку.

– Прости, Саппер, похоже, не получится, чтобы Майкл не узнал, ведь благодаря Кэтрин он уже в курсе про тебя. Я пойму, если ты не захочешь нарваться на скандал и уходить со мной.

– Ну уж нет, зайка, это стоит того, чтобы получить в морду. Бежим!

🩷 ПОДПИСАТЬСЯ НА АВТОРА 🩷
https://litnet.com/shrt/hax3

21

Саппер, которому явно доставляет все происходящее удовольствие, хватает меня за руку и ведёт к другому выходу.

И я цепенею, когда Саппер открывает передо мной дверцу той самой красной «Бугатти» Майкла, на которую был спор на меня.

– Ну как? Лучше, чем байк? – и затем, замечая мою растерянность, объясняет, какого черта эта машина у него, – Это я с ним тогда поспорил. И я спорил на то, что у него ни хрена не выйдет, и выиграл его любимую тачку, ведь я был уверен с самого начала, что ты не такая, как все.

Его слова бьют под дых, ведь я такая, как все, я же переспала с Майклом, и на самом деле он выиграл этот чертов спор… О’Брайен, что, никому не рассказал об этом и притворился, что проиграл?

22

– Что ты сказал?

– Да-да, ты все правильно услышала. Майкл запретил к тебе приближаться, и ты неприкосновенная персона.

– Вот урод! Сам спит со всеми подряд, а на меня выставляет какие-то запреты! Зачем ему это?!

– Не знаю, он не отчитывается перед нами. Предполагаю, что из-за спора. Единственное логичное объяснение, что он просто преградил путь остальным, чтобы никто ему не мешал подобраться к тебе – его главной цели.

– Но ты… Почему ты готов нарушить запрет на меня своего лучшего друга?

– Потому что, Одри, я настроен серьёзно. Я не собираюсь просто переспать с тобой и бросить, как сделал бы Майкл, если бы ему удалось выиграть этот сраный спор.

Опускаю глаза вниз, чувствуя, как скручивает в солнечном сплетении, ведь ему удалось его выиграть, и я была не против переспать с ним, что мне не хочется смотреть в глаза Сапперу, но я все же резко поднимаю голову, когда он произносит:

– Когда-нибудь я женюсь на тебе, Одри, и Майкл поймёт, что ты для меня не просто прихоть, цель или мимолетное увлечение, а нечто очень серьёзное и простит.

И это он ещё не знает про то, что нас с Майклом уже собираются обручить наши семьи, не спрашивая согласия. Я не рассказала об этом Сапперу лишь потому, что не о чем рассказывать, ведь этому не бывать. Я не выйду за Майкла.

Улыбаюсь Сапперу с весельем в глазах, очевидно, не воспринимаю его слова всерьёз, предполагая, что это лишь банальная попытка склеить девушку, навешав ей лапши на уши и рассказав ей все эти сказки про серьёзные намерения.

Я уже никому не верю. Может, он и сам поспорил, что переспит со мной. Но в его случае это не так болезненно, ведь он не моя первая любовь, как Майкл.

Саппер уже знающий мои особенности ехал очень осторожно и медленно, но за разговором о Майкле, я не заметила, как мы подъехали к элитному клубу, в центре города, о котором он говорил.

– Ты не веришь мне? – считывает моё игривое настроение. – Тогда хочешь поспорим? – выдвигает предложение Саппер, паркуясь рядом со входом.

Я закатываю глаза.

– Знаешь, с меня хватит споров…

Хочу выйти из машины, но дверь не поддаётся. Он её заблокировал.

– Не смешно, Саппер, открой.

– Открою, если не будешь сбегать от разговора.

– И чего же ты хочешь?

– Ничего, ведь если я выиграю и добьюсь того, что женюсь на тебе, у меня будет уже все, чего бы я хотел.

– А если я выиграю? – «И окажусь права, что это просто бравада, чтобы затащить девушку в постель?» – оставила неозвученным вслух.

– Что угодно… Что пожелаешь.

– Хочу эту машину.

Саппер громко смеётся.

– По рукам. А лучше давай скрепим сделку поцелуем.

Саппер наклоняется ко мне, и я теряюсь, автоматически останавливаю его, положив руку ему на грудь, когда он почти достигает моих губ.

– Давай, только не в этой машине. С ней у меня и без того связано много плохих воспоминаний.

– Не вопрос, зайчик, тебя я готов сколько угодно ждать. Но зачем ты тогда выбрала эту машину в качестве приза, если она напоминает тебе о плохом?

– Чтобы разбить.

Вдребезги, как и Майкл мое сердце.

💗 ПОДПИСАТЬСЯ НА АВТОРА 💗

https://litnet.com/shrt/dUmw

23

Саппер, как джентльмен, помогает мне выбраться из машины, и его рука непринужденно оказывается на моей талии, когда мы, минуя основную очередь, входим в клуб.

Внутри грохочет музыка, свет прожекторов, меняющих беспорядочно оттенки, ослепляет, и я понимаю, что слишком трезва для такого места, и быстро исправляю эту ситуацию, выпивая шот за шотом вместе с Саппером за баром, и в какой-то момент наконец-то расслабляюсь и отдаюсь ситуации, забывая обо всех непредвиденных сложностях в лице Майкла О’Брайена.

Отпускаю всё настолько, что в какой-то момент обнаруживаю себя танцующей развязно на барной стойке, на которую залезла, когда почувствовала, что ещё немного, и Саппер поцелует меня. Это напугало меня. Я ещё не готова. И почему-то моему пьяному мозгу показалось, что залезть сюда – отличный выход из ситуации, по крайней мере поможет оттянуть неизбежное, на которое я сама и подписалась.

Саппер, однако, был вовсе не против и снизу из толпы пожирал мое тело глазами. Как вдруг я отчётливо ощутила на себе другой пронзающий насквозь взгляд, такой мощи, что я чуть не упала со стойки.

Даже в самом пьяном состоянии я мгновенно, буквально за долю секунды осознаю, кому принадлежит этот взгляд. Так может смотреть только он.

Не успеваю даже перевести взгляд в его сторону, как Майкл оказывается рядом и жёстко стягивает меня с барной стойки, нагло забрасывает себе на плечо, придерживая за бедра, и уносит на второй этаж, отталкивая одним ударом вставшего на пути Саппера – похоже, теперь бывшего лучшего друга.

Кое-как брыкаюсь, потому что руки и ноги не слушаются, но до последнего даю отпор.

– Ты с ума сошёл!? Отпусти! – но ему хоть бы что.

Тогда я вызываю к помощи амбалов-охранников.

– Помогите, пожалуйста! Прошу!

Но они продолжают просто стоять и наблюдать с каменными лицами за происходящим, позволяя ему творить всё, что вздумается, и когда Майкл бросает им жёстко:

– Никого не впускать на этаж! – и амбалы тут же перекрывают вход, я осознаю, что О’Брайен тащит меня к одной из вип-комнат.

– Что ты делаешь!? Не надо, Майкл…

Я больше не возмущаюсь, а еле дрожащим голосом тихо взываю к его рассудку, когда, поставив меня на пол, он с грохотом захлопывает дверь и закрывает её на замок. Но мои мольбы не помогают.

Майкл резко разворачивается с бешеным взглядом и яростно надвигается на меня, заставляя пятиться назад до тех пор, пока я не врезаюсь спиной в стену.

Предвещаю каждой клеточкой нечто плохое.

– Майкл… – слетает с моих уст и обрывается, потому что он жёстко впивается в мои губы своими.

24

Майкл целует меня беспощадно, страстно, впечатывая всем своим мощным телом в стену, сдавливает не больно шею руками и погружает свой язык в мой рот так, словно занимается со мной любовью.

Мое тело предательски отвечает и млеет от его напора. Я понимаю, что сдаюсь и покоряюсь ему, но обида, осколком застрявшая в сердце, дает мне силы сопротивляться его колдовству и чарам, и я заряжаю ему хлесткую пощечину и отталкиваю.

Он прикасается к месту удара и зловеще мне улыбается.

– В чем дело, Купер?! Разве ты не этого хотела?! Собиралась переспать с моим, мать его, лучшим другом!!! – обращает на меня весь свой гнев, снова подходя вплотную и придавливая своей энергетикой.

– Тебя это не касается! Что тебе вообще нужно?! Почему ты не оставишь меня в покое?! – толкаю его в грудь, чтоб отодвинулся, но эта скала, даже не дрогнув, не сдвинулась с места. – Не просветишь, какого черта ты запретил другим парням приближаться ко мне?!

Но вместо ответа его губы вновь накрывают мои, и я теряюсь в ошеломительных ощущениях на несколько секунд… Ладно, нет… На несколько минут, и все же заставляю себя оторваться от этого самого невероятного дьявольского искушения и зарядить ему вторую пощечину.

– Зачем ты меня целуешь?! – выплескиваю всю обиду в этих словах, не понимая, зачем играет с моими чувствами.

Для него это просто поцелуй, а для меня… Для меня это слишком особенно… Его губы зарождают вновь надежду в глупом сердце, которое снова начинает биться для него, а я всеми силами сопротивляюсь.

– Лишь так можно заставить тебя помолчать хоть на секунду!!! – снова пытается поцеловать и получает третью пощечину.

– Кэтрин целовать будешь!

Он явно вне себя, похоже, ему никто ещё до меня так не позволял себя вести с ним.

– Буду, не переживай.

– Черт побери, ну и женись на Кэтрин! Она больше тебе подойдёт, вы друг друга стоите!

– К сожалению, ее репутация подпорчена, и ТЫ более достойный вариант для женитьбы. Смирись.

– Лучше бы копы меня тогда сцапали. Тогда бы мне не пришлось выходить за тебя, потому что моя репутация была бы испорчена, и я стала бы первой кандидатурой с конца на роль твоей невесты. Стоп, а ведь это идея! Мы можем уничтожить мою репутацию!

Хорошей девочке пора стать плохой, и прощай помолвка. Сейчас главное отделаться от свадьбы с Майклом, а там уже по ходу дела придумаю другой способ достать деньги. Будем решать проблемы по одной за раз.

– Нет, нет и еще раз нет. Даже не думай, Купер.

– А что нам еще остается?! Надо попытаться хотя бы… Или ты что? Хочешь жениться на мне?!

– Да ни за что на свете! Но я не позволю тебе натворить глупостей и сорвать сделку, погубив мое будущее и разрушив мою политическую карьеру.

– И поэтому готов разрушить мою жизнь?! Свой голос я за тебя не отдам, придурок!

– Ты сама разрушаешь свою жизнь! – резко выпаливает он, пригвождая острым взглядом, а затем его тон меняется на устрашающе спокойный. – Слишком многое поставлено на эту сделку… – и со скрытой угрозой в голосе добавляет: – И не только для меня, не так ли, Купер? Не слишком ли у тебя много гонора для той, чья семья находится в отчаянном положении и нуждается в деньгах моей семьи?

О, боже, нет… Ему известно про непростую ситуацию, в которую мы попали.

25

Майкл зло ухмыльнулся и с угрозой во взгляде медленно приближается ко мне.

– Да-да, Одри. Мой отец далеко не дурак. Все же глупо было думать, что он не поймет, почему твой отец с таким рвением хотел выдать за меня одну из своих дочерей, прикрываясь привлечением инвестиций в новый госпроект. Обычно с моим отцом не хотят иметь дел, потому что он опасный тип, и обращаются в крайнем случае. Насколько все плохо, Одри?

Майкл припёр меня к стене в прямом и переносном смысле. Наклонившись опасно близко, он, едва коснувшись кончиками пальцев моего лица, заправил за ухо выбившуюся из-за моих попыток вырваться прядку волос.

– Можешь не отвечать, ведь мне и так обо всем известно… Мой отец знает всё, про всех и каждого.

– Про всех, кроме собственного сына? Майкл, не забывай, что мне известны и твои тайны. Только попробуй меня шантажировать.

Я бы не сказала его жёсткому отцу, но никто не запрещал мне блефовать.

Он ухмыльнулся.

– У тебя нет доказательств. Я весь в отца и вовсе не глуп. Я как следует спрятал свои, скажем так, увлечения за безукоризненным образом, выстроенным годами, что не докопаться. И, к слову, я не собирался тебя шантажировать, у меня есть для тебя предложение.

Еще одно?! Спасибо, мне уже одного предложения выйти за него достаточно выше крыши.

Правда, это было не столь предложение, сколько меня просто поставили перед фактом без права выбора.

– Давай просто перетерпим и всё, это всего лишь бизнес. Зачем ты все усложняешь? Нам обоим это выгодно.

– Никаких дел я с тобой иметь не буду.

Его рука медленно спустилась ниже по моей шее, угрожающе нежно поглаживая кожу костяшками пальцев и опускаясь до выреза платья, заставляя забыть, как дышать.

Взгляд Майкла стал тяжелым, застыв на моей груди, и когда я попыталась дернуться в сторону, чтобы высвободиться, его ладони жестко сомкнулись на моей талии стальной хваткой, и я почувствовала себя жертвой, загнанной в угол хищником.

– Я бы на твоем месте был посговорчивей. И не злил бы меня. Вы в полной жопе, что, наверно, еще слишком мягко сказано, чтобы описать перечень преступлений твоего папули.

– Зачем? Зачем тогда твой отец согласился на сделку?

– Твой отец связан с очень серьезными и опасными людьми, заправляющими всем в политике из тени. На них хочет выйти мой отец через твоего папочку, который, кстати, заполучил пост мэра именно благодаря тому, что они его назначили на эту должность, втянув в свои коррупционные схемы. И только эти люди помогут мне пробиться на самый верх, Одри. Твой отец лишь пешка в большой игре, которым можно легко управлять, особенно используя его уязвимости, и ты одна из них.

– Но я не буду играть в ваши игры. Я сама разберусь и найду, где достать деньги без тебя и твоей семьи! Может, мне даже поможет Саппер…

Навряд ли я бы стала втягивать его в проблемы и преступления нашей семьи, тем более зная, каким опасным способом Саппер зарабатывает. Наверно, мне просто хотелось позлить О’Брайена, чтобы он не думал, что он единственная наша надежда.

– Черт тебя подери, Одри! Ты НАСТОЛЬКО меня презираешь, что готова рискнуть тем, чтобы сделка была разрушена и твоя семья потерпела позор и лишилась всего?! Я бы не советовал рушить планы моего отца. Ты не понимаешь, кому хочешь перейти дорогу. Один неверный шаг, и мой отец лично отправит твоего в тюрьму. Что будет с твоим отцом? Он слишком много знает, те люди не оставят его в живых в тюрьме.

– Давишь на мои слабости, чтобы прогнуть под себя, лишь бы добиться своей цели. Не думала, О’Брайен, что ты падаешь так низко до угроз и манипуляций. Что ж, поздравляю. Ты выиграл. Я выйду за тебя, а теперь отпусти меня и катись в ад!

26

Одариваю его полным презрения взглядом, но он не отпускает, стискивая сильнее пальцы на моей талии, давая понять, что я в ловушке, сжимая челюсти, произносит:

– Не надо смотреть на меня, как на врага народа. Думаешь, я доволен подобным раскладом? Мне и так прекрасно живётся, и я в принципе не хочу жениться ни на ком, если бы отец не давил и не шантажировал, что лишит меня всего. Он заблокировал доступ к моему трастовому фонду и сказал убедить тебя выйти за меня замуж, используя свое очарование, но оно на тебя не действует, ведь ты, наверно, ненормальная, раз не хочешь выйти замуж за такого, как я.

Лучше бы я была ненормальной, потому что его очарование действовало на меня ещё как, сбивая с ног, но я умело это скрывала, прекрасно зная, что это гиблое дело испытывать хоть какие-то чувства к такому человеку, как он – дьяволу в ангельском обличии.

– Я не монстр, Одри, – произносит Майкл, словно читая мои мысли.

– Не стоит так оскорблять монстров. Ты куда хуже. Я ненавижу тебя теперь ещё больше. Ты, как и мой отец, готовы распоряжаться чужими жизнями из-за чертовых денег!

Я отвернулась, не желая даже больше смотреть на него, пряча выступившие на глазах слезы, но О’Брайен, дотронувшись до моего подбородка, заставил посмотреть вновь на него.

– Ты добился чего хотел, что ещё тебе надо? Хочешь сломать меня окончательно? – голос надломился, и я не могла больше сдерживать выступившие слезы.

– Стоп! Черт тебя побери, ладно! Купер, пожалуйста, не плачь, – он тяжело вздохнул, с беспокойством глядя на меня, словно ему было невыносимо видеть мои слезы. – Твоя взяла.

Он взял моё лицо в свои ладони и вытер большими пальцами слезы с моих щёк.

– Предлагаю зарыть на время топор войны и объединиться, чтобы сорвать помолвку, но при этом остаться в выигрыше тебе и мне.

Не верю своим ушам. Он предлагает сорвать помолвку?

Я тут же успокоилась.

– Но как мы сорвем помолвку и останемся в выигрыше?

– Сыграй роль моей невесты, чтобы мой отец поверил в подлинность наших чувств, и когда я получу доступ к трастовому фонду, я сам лично заплачу вашей семье столько, сколько потребуется, чтобы профинансировать и закрыть огромную дыру в бюджете. Я получу свой траст, а вы больше не будете зависеть от денег моего отца, и тогда мы сможем расторгнуть помолвку. Я беру все в свои руки, а твоя задача пока правдоподобно подыгрывать, что ты моя невеста, чтобы мой отец не догадался о нашем с тобой заговоре.

Правдоподобно? Это как?

Я попыталась возмутиться, но он не дал, приставив палец к моим губам.

– Никаких возражений. Мы в одной лодке, Купер, и тебе, как и мне, невыгодно с неё спрыгивать, вместе потонем. Если не хочешь за меня замуж или чтобы ваша семья оказалась на дне, то сыграешь невесту, как миленькая. Только без самодеятельности! Никаких выходок, Купер! Тебе ясно?! Я улажу этот вопрос, если ты подыграешь для моего отца, что готова стать моей невестой.

Я молча кивнула.

– И никаких нахрен парней рядом. Даже если у нас фиктивные отношения и помолвка, мне не нужны слухи, что моя невеста мне изменяет.

– Договорились! – сдерживая идиотский порыв обнять его, хлюпая носом, впервые просияла я.

– Ауч. Ты так счастлива, что не выйдешь за меня замуж, что мне даже неприятно, – пошутил Майкл.

Его взгляд завис на моей искренней улыбке на долгие секунды, а затем он наклонился и порывисто поцеловал меня, слишком нежно и чувственно, обезоруживая окончательно, что в этот раз я не смогла дать отпор.

– Что ты делаешь, Майкл? – едва слышно прошептала ему в губы, когда у нас закончился кислород.

Это единственное, на что меня хватило.

– Просто скрепляю нашу сделку поцелуем.

Из груди вырвался обреченный вздох, чувствуя, как неожиданно возродившаяся во мне искорка снова погасла, но Майкл не оставлял моё несчастное сердце в покое и, задевая своими губами мои губы, спросил:

– Почему ты сразу не раскрыла меня отцу сразу?

У меня не было для него ответа.

По крайней мере, честного ответа.

Ведь правда была в том, что мои чувства к нему не исчезли. Даже после того, как узнала про его тайный образ жизни. Увидела его с другими девушками. После того, как узнала, что поспорил на меня. И после того, когда думала, что женится на сестре. Как бы ни пыталась обмануть себя и вырвать из сердца, ни на одну гребаную секунду не могла избавится от этих чувств, застрявших в сердце.

– Одри, ответь… Почему?

Внезапно дверь выбивают, и в вип комнату врывается Саппер, которого не смогла удержать охрана.

– Отвали от неё! – набрасывается он на Майкла с кулаками, но тот чётко уворачивается и хватает его за грудки, но Саппер не унимается: – Проиграл спор, решил силой её взять!?

– Что ты несёшь, Саппер!? Совсем спятил!? Я бы никогда так не поступил! Это я должен тебе морду бить за то, что привез в клуб мою невесту!

Он резко успокаивается и смотрит на Майкла остекленевшим неверящим взглядом, а затем смотрит на меня с застывшим в глазах вопросом.

27

Как только в помещении появляется О’Брайен старший, повисает гнетущая атмосфера.

Мне становится жутко в его присутствии, и от одного только вида на него меня пробирает до мурашек. На некогда красивом лице были пугающие шрамы.

Теперь я понимаю, почему Майкл беспрекословно подчиняется ему.

Вживую он производил впечатление жесткого деспота.

Я держу себя из последних сил, чтобы не спрятаться за спиной Майкла, как последняя трусиха.

Словно чувствуя мой страх и пытаясь защитить, его ладонь вдруг опускается мне на спину, давая понять, что все будет хорошо. И я, нуждаясь в этом как никогда, не скинула его руку, несмотря на то, что почувствовала, как стало исходить напряжение от Саппера в этот момент.

И без того ужасная обстановка накалилась как никогда.

– Кто из вас объяснит, что здесь происходит?

Джеймсу О’Брайену не надо было голос повышать, даже его тихий тон звучал пугающе.

Все мы продолжали молчать, словно языки проглотили.

– Майкл, пойдем поговорим. Наедине.

Мое сердце сжалось от опасных стальных ноток в его голосе. Я вдруг до ужаса испугалась за Майкла, что отец с ним может сделать, и сама не поняла, как сказала:

– Это исключительно моя вина, сэр… – все трое посмотрели с недоумением на меня, и я поспешила добавить: – Я не сказала Сапперу о грядущей помолвке с Майклом, и… И… И в связи с этим возникло некое недопонимание.

Отец Майкла оценивающе посмотрел на меня, не произнося ни слова, словно видя насквозь, и вдруг неожиданно ухмыльнулся, обращаясь уже к сыну:

– А мне нравится эта девочка за то, что прикрывает твою задницу.

В растерянности, не успев переварить его неожиданный ответ, застываю.

Неужели пронесло?

И в этот момент на пороге появляется напряженный донельзя офицер со словами:

– Красная машина на парковке чья?

Вот же черт.

***

Пока мы ждем окончания разговора старшего О’Брайена с полицейскими, Майкл вдруг накрывает мою руку своей, вышибая меня из колеи еще больше, чем все уже случившееся.

Ненавидеть Майкла мне куда проще, потому что я совершенно не знаю, как реагировать на этот неожиданный жест поддержки, хотя это не меня, а его в первую очередь ждут большие неприятности. И отчасти по моей вине. До моего появления отец Майкла годами знать не знал о тайной жизни сына, который пытался сбежать от его контроля, пускаясь во все тяжкие.

Отойдя в сторону, Джеймс О’Брайен оговаривает что-то с копами, а затем отстегивает порядочную сумму, явно в разы больше обещанной им премии за поимку безрассудного гонщика.

– Простите, обознались. Совсем не похоже на то авто, – тут же изменились в настроении полицейские.

Но я не успеваю выдохнуть, как Саппер замечает руку Майкла, накрывшую мою, а я по каким-то неизвестным причинам не убираю свою руку.

Саппер мгновенно вспыхивает неконтролируемой яростью и, наплевав на копов, готов снова сцепиться с Майклом, который тут же вскакивает следом и загораживает собой меня, чем ещё больше выбешивает Саппера.

Но в этот момент в клуб вносится тайфуном мой разъяренный отец, появлению которого я не думала, что буду рада. Хоть мне и конец, но, по крайней мере, он переключил внимание всех на себя и предотвратил очередной назревающий конфликт между Майклом и Саппером.

Папа, двести тысяч раз извинившись перед О’Брайеном старшим, поспешно забирает меня из клуба, заставляя выслушать по дороге домой непрекращающуюся триаду на тему, какая я ужасная дочь.

– О чем ты только думала? Как ты могла? Какой позор перед мистером О’Брайеном!

Я и слова вставить не могу, чтобы как-то оправдаться.

– Да ты наказана! Никуда из дома, понятно?

– Пап, но я и так же никуда не хожу…

– И не выйдешь… на учёбу и домой. Твое безрассудство подставило всю нашу семью! Ты понимаешь? Молись, чтобы Джеймс не отменил свадьбу. Спасибо тебе за такой подарок на юбилей! Ладно, может все же удастся просить за Кэтрин, и, возможно, с ней ещё будет хоть какой-то шанс, ведь по крайней мере её оплошность не кончилась полицией, и на твоём фоне её ситуация не кажется уже такой серьёзной…

М-да… Похоже, я достигла своей цели, и моя свадьба с Майклом не состоится после этого инцидента в клубе.

Вот только почему-то нет никакой радости от этого, в отличие от сияющей на следующий день на завтраке Кэтрин, которая, конечно, уже в курсе случившегося и непременно воспользуется выпавшим шансом и спасёт нашу семью от бедствия всеми силами, женив на себе Майкла.

Какого черта меня это так задевает и расстраивает?

Ты же этого и хотела, Одри? Разве нет?

28

Всё кончено. Теперь О’Брайен-старший официально добавил мою кандидатуру в черный список избранниц для своего сына.

Но если это конец и свадьбы не будет, то какого черта я застаю Майкла О’Брайена, облокотившегося на свою очередную дорогую машину рядом с моим домом, когда выхожу из дома на учебу?

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю в недоумении.

– Я не понял удивления на твоем лице, Купер. Разве мы не условились, что ты подыграешь, исполнив роль моей фиктивной невесты?

– Это я ничего не поняла… Разве после вчерашнего твой отец не отменил свадьбу?

– Рано обрадовалась. Он всё замял, а значит, никому неизвестно об этом инциденте. Соответственно, нет и публичного скандала, а вместе с ним и нет повода рвать помолвку.

Часть моей души встрепенулась, и меня пугала эта реакция. Я не должна этого хотеть. Не должна.

– Но после того, как я поступила, разве твой отец допустит, чтобы его сын женился на такой девушке? Я буквально бросила тебя на вечере и сбежала с твоим другом в клуб. Я же просто отвратительная невестка.

– Не поспорю… Только, как видишь, я здесь, и тебе не так-то просто будет избавиться от меня.

Мне захотелось его ударить, чтобы сбить эту ехидную, но чертовски обворожительную ухмылочку с его лица.

Но тут я заметила у него рядом с губой ушиб, и сердце сжалось от тревожных мыслей: «Это последствия драки с Саппером или же его отец приложил?»

Не поняла сама, как подошла ближе и коснулась его разбитой губы кончиками пальцев.

Майкл, совершенно растерявшийся и не ожидавший от меня подобного, замер, не дыша и пристально наблюдая за каждым моим движением.

– Больно? – подняла на него взгляд, борясь с каким-то непреодолимым желанием поцеловать его губу.

– Жить буду, малыш. Но еще раз увижу тебя с Саппером, за себя не ручаюсь.

Я отдергиваю руку от него и отступаю.

– Ты фиктивный жених, а не настоящий. Не забывайся.

– И до тех пор ты исключительно моя, – Майкл делает шаг ко мне, и от его слов и внезапной близости у меня подкашиваются ноги.

– Только не влюбись в меня случайно, О’Брайен, – осаждаю его.

– Не волнуйся, с таким характером тебе не о чем переживать.

– Вот же ты гад.

– Лучше прибереги свой совет для себя, Купер.

– На что ты намекаешь?

– Ты заступилась за меня, Купер. Ты влюблена в меня.

– Губу свою разбитую закатай.

– Отрицай сколько хочешь. Но твои поступки говорят об обратном. Ты ведь так и не ответила. Почему, когда была возможность, сразу не сдала меня отцу?

О’Брайен снова слишком близко, чтобы я могла нормально соображать, поэтому отступаю от него, чтобы избавиться от его чар. Обхожу машину и, залезая внутрь, не глядя на него, небрежно бросаю:

– Да ты мне по гроб жизни должен, иначе что-то мне подсказывает, твой отец сделал бы из тебя отбивную.

– И все-таки это не ответ, Купер, – вкрадчиво произносит, оказавшись рядом со мной за рулем, и срывается с места.

– Пожалуйста, не гони! Мы не на твоих нелегальных гонках…

– Что между тобой и Саппером? – вдруг гневно выдаёт Майкл, сжимая кулаки на руле так, что костяшки побелели.

– Ты задолбал меня, О’Брайен… Ничего!

– Ничего? Ага, как же… Мой лучший друг вдруг бьет мне за тебя морду и готов порвать навсегда нашу многолетнюю дружбу. Как-то очень уж не похоже на ничего, тебе так не кажется?

Действительно.

– Я правда не знаю. Между нами ничего не было. Пожалуйста, прошу, сбавь скорость. Мне страшно…

Мой испуганный задрожавший голос резко приводит Майкла в чувство. Он поворачивается и видит, как я вся вжалась в сиденье, и наконец сбавляет скорость, внимательно наблюдая за мной.

О’Брайен крайне озадачен моим внезапным страхом и чрезмерной реакцией. Похоже, он думал, что моя истерика тогда после гонки в машине была вызвана полицейской погоней. Он и не догадывается, что дело вовсе не в этом и истинная причина кроется в другом. У меня посттравматический синдром после аварии, из-за которого мне в принципе в машинах трудно находиться, что уж говорить о превышении скорости.

– Прости… Я не хотел… Напугать тебя.

Как только Майкл затормозил возле университета, я тут же попыталась выскочить, но дверь была заблокирована.

– Куда ты полетела? А уговор?

– Подожди, ты что, хочешь, чтобы мы вместе пошли?

Майкл тяжело вздохнул, будто я очевидных вещей не понимаю.

– Как ты поступила вообще сюда, такая тугодумная?

Я ударила его в плечо.

– Пошли уже, хочу, чтобы побыстрее все кончилось и скорее избавиться от твоей компании.

Майкл опередил меня, открыв дверь и подав руку, как настоящий джентльмен.

29

Я влетела в аудиторию и, извинившись за опоздание, поспешила занять свободное место на последнем ряду, чувствуя все эти заинтересованные взгляды одногруппников, проскальзывающие по мне.

Не могу сосредоточиться ни на одном слове профессора. В голове только Майкл, чтоб его подери, в которого я бесповоротно и неминуемо влюбляюсь снова.

Но хуже всего, что эти чёртовы чувства, которые я так старательно отрицала, никогда и никуда не уходили, как бы я их ни запирала внутри, заколотив ржавыми гвоздями, как бы намертво не забетонировала, они прорываются наружу, безнадёжно захватывая сердце.

О нет. Только не это… Как же я попала.

«Это всё потому, что он твоя первая любовь», – находила я объяснение для себя. – «С ней всегда такие сложности. Особенно если постоянно быть рядом с ним и он будет целовать так правдоподобно и бесподобно, стирая грань между игрой и реальностью, то ничего не испытывать к нему будет определённо затруднительно».

Губы до сих пор горят от вкуса его поцелуя, заставившего вылететь пульс за допустимые пределы нормы.

Мне необходима реанимация, чтобы прийти в себя и вернуть контроль над ситуацией.

Несмотря на наш уговор, я во время каждого перерыва между парами, когда мне надо было перейти из корпуса в корпус, как идиотка, пыталась избегать его, понимая, что он беспощадно порабощает мое сердце и я ничего не могу с этим поделать.

Почему он?

Почему самый неподходящий парень для меня закрался в душу и начинает там господствовать, становясь центром моей вселенной?

Ну уж нет, Майкл О'Брайен. Не дождёшься. Ты всегда во всём был первым и везде добивался успехов, пуская остальным пыль в глаза, но со мной этот номер не прокатит.

Однако наша игра в кошки-мышки продолжалась недолго, и на большом перерыве Майкл поджидал меня у аудитории раньше, чем я успела от него свинтить.

– Хватит прятаться, малышка. Долго будешь еще от меня бегать?

Он перекрывает мне рукой проход в коридоре, и я чувствую, как сердце замирает от его близости.

– Ты слишком высокого мнения о себе. Вот еще. Нужно мне от тебя бегать.

– Чего ты боишься, Купер? – наклоняется, беззастенчиво зажимая меня у стены в коридоре, полном студентов, на которых ему, похоже, плевать, или он этого и добивается, чтобы привлечь к нам повышенное внимание? – Если у тебя нет ко мне чувств, то чего тогда так нервничаешь и дёргаешься?

– Придержи свое раздутое эго, а то слишком душно и тесно стало.

Отталкиваю его едва заметно в грудь, чтобы отошел, но он перехватывает мою ладонь и увлекает за собой, крепко держа и не отпуская мою руку.

– Куда ты меня ведешь?

– На обед.

– Вместе? Я не голодна.

– Мне начинает казаться, что ты плохо стараешься, Купер. Если хочешь отделаться от меня, то тебе придется стараться лучше. Или все-таки хочешь выйти замуж за меня?

– Ни за что. Пойдем уже в кафетерий скорее, – обреченно вздыхаю, пока он торжествующе улыбается.

У меня сдавливает что-то за грудиной от волнения, когда Майкл ведет меня за собой к столику для избранных выпускников, казавшимся всегда таким недосягаемым. Я наизусть знаю, кто где сидит, и безошибочно помню его место, потому что раньше тайком подглядывала за ними каждый божий день в универе. Любовалась им и восхищалась, считая идеальным, ничего не ведая про его скелеты в шкафу.

Сажусь на единственное свободное место рядом с Майклом… На место Саппера, с какой-то грустью на сердце и виной за свои поступки.

Но Майкл не дает мне погрузиться в это состояние, нахально опустив руку под стол на мое бедро, нежно поглаживая все выше и выше.

Зачем он это делает, если никто этого не видит!?

Или ему просто нравится играть мной?

И, к сожалению, у него великолепно получается, потому что от его обжигающих кожу пальцев, так и норовящих залезть под юбку, бегут предательские мурашки, а в животе оживают треклятые бабочки и начинают биться о рёбра.

Меня затапливают неведомые чувства, и внутри начинает всё гореть. Как бы я ни пыталась незаметно вырваться из его беспощадных рук, Майкл, не прекращая свои наглые ласки, выводит мой разум и сердце из строя. И я не сразу нахожусь с ответом, когда кто-то из его друзей, называя нас «новостью дня», интересуется, как мы начали встречаться.

– Мы скрывали свои отношения, – спасает ситуацию О'Брайен, замечая, что я сейчас сознание потеряю от его откровенных прикосновений, – Не хотели всего этого лишнего внимания.

– И что же изменилось? – недоверчиво спрашивает Сид – друг Майкла по футбольной команде, сомневаясь в наших внезапных отношениях, как и все остальные за столом, что совершенно неудивительно.

Наверняка компания Майкла думает, что его стремительно вспыхнувшая любовь ко мне связана лишь с тем самым проклятым спором с Саппером, и О’Брайен, не смирившись с проигрышем, таким образом просто пытается отыграться и закончить начатое, переспав со мной, чтобы вернуть свой дорогущий спорткар. Ведь он никогда и никому не проигрывает.

За исключением этого раза, когда, прикрывая меня, О’Брайен позволил всем думать, что он впервые потерпел поражение. Никто и не догадывается, что спор он выиграл, и я по-идиотски капитулировала перед ним, поддавшись своей глупой слабости.

30

Ощущение, что-то между допросом и игрой в мафию, когда нужно убедить всех, что ты мирный житель.

– А я… Для меня это было как гром среди ясного неба… Когда впервые увидела его, поняла, что пропаду, и ни на один день с тех пор не отпускало, – неожиданно сама для себя рассказала правду, чувствуя жжение на щеке от пронзительного взгляда Майкла.

– Ничего себе. Как романтично… А мы все думали, что вы ненавидите друг друга. Ну, после того случая с молочным коктейлем, которым она тебя облила у главного корпуса, – за столом прокатывается волна смеха и подколок в сторону нахмурившегося О’Брайена, сжавшего моё бедро, при упоминании этого уничижительного эпизода, который уже не вычеркнуть из его биографии.

– Я просто приревновала его… И не смогла сдержать эмоций, – еле нашлась, на ходу придумав оправдание своему импульсивному поступку.

Однако, возвращаясь обратно в тот момент, понимаю, что отчасти это правда, и вся та кипящая злость внутри была вызвана не только тем, что О’Брайен солгал и поспорил на меня, но и ревностью, которую мне совсем не хотелось признавать.

Перед глазами вновь всплывает ненавистная, отталкивающая картина, когда увидела его на проклятой гонке, целующего тех девушек, а затем вспоминаю, как он согласился жениться на моей сестре после ночи со мной, и прямо как и тогда, мир снова меркнет, рушится, земля уходит из-под ног, и меня опять охватывает это пронзительно колющее чувство, задевающее за самое живое внутри.

– Тебя можно понять, – как назло именно сейчас раздаётся женский тягучий псевдосочувственный голос одной из симпатичных девушек за столом. Подруга Майкла – Клэр Маккалистер как-то уж слишком не по-дружески на него посмотрела, и в сердце снова стрельнуло горькой досадой. – Девушкам ну просто отбоя от него нет, так и клубятся вокруг нашего короля.

И, кажется, Клэр в их числе, судя по этим загадочным многозначительным взглядам, которыми она стреляет в него без перебоя. К гадалке не ходи, чтобы понять: между ними что-то да и было.

Он со всеми красивыми девушками в досягаемости развлекался?

Мне захотелось немедленно уйти, но его тяжелая рука надавила на мое бедро, не позволяя встать.

Я принципиально больше даже не смотрела в сторону Майкла и Клэр, уставившись в тарелку, но так толком ничего и не съела, перекатывая бесцельно горошек вилкой, которую мечтала вонзить в его руку, продолжающую провокационно и бесцеремонно поглаживать меня, выводя из душевного равновесия.

– Ты же тоже придешь на вечеринку в доме у озера, Одри? Будет крышесносно, как и всегда, – выдернул меня из мыслей один из друзей Майкла.

– Нет, мы не придём. Майкл всерьёз решил измениться и оставить эту «крышесносную» часть своей жизни позади, да ведь, милый? – задействую свою самую невинную улыбку.

Майкл запустил в меня шаровую молнию взглядом, припечатывая так, словно хочет убить или поцеловать, или сделать и то, и другое.

– Да, малышка, ради тебя всё что угодно…

– У-у-у-у-у. Наш мачо терпеть под каблуком, – стали прикалываться его друзья над ним.

«Один-один, козёл», – торжествовала я про себя, чувствуя гордость за то, что мне удалось сбить спесь с О’Брайена прямо при нашей университетской элите, поклоняющейся ему. Ко мне даже вернулся аппетит на радостях от этой маленькой личной победы, за которую мне, конечно, прилетит от него, но, конечно, не при свидетелях.

– И какого черта это было? – припечатал меня Майкл к стенке, как только мы покидаем кафетерий и оказываемся на лестничном пролёте одни.

– Не понимаю, о чём ты? – включила дурочку, чем злю его ещё больше, и он, еле сдерживаясь, стиснув зубы, отвечает:

– О том, что ты там выдала, якобы я отказываюсь от своего прежнего образа жизни?

– Ах ты об этом. Ну да, всё так и есть. Никаких тусовок и других девушек, Майкл. Мы же теперь в "отношениях”.

– Об этом речи не шло, и мы об этом не договаривались!

Он кипел от ярости, что я вообще посмела ему что-то запрещать и диктовать свои условия.

– Разве не ты первым потребовал, чтобы на время уговора я ни с кем не встречалась и должна быть только с тобой? Я предполагала, что это правило работает в обе стороны, О’Брайен, и распространяется в том числе и на тебя! Что не позволено мне, не позволено и тебе, – тычу указательным пальцем ему в грудь, не давая сократить между нами дистанцию. – Если же ты не согласен, то в таком случае я меняю наш договор в одностороннем порядке и могу напиваться на вечеринках, безрассудно себя вести и развлекаться с Саппером или с кем-то еще. Правильно я тебя понимаю?

– Никакого Саппера! Ты специально выводишь меня из себя!

– А ты не выводись. Никаких других девушек – Я не могла выносить этого. Как бы мне не хотелось это признавать. – и гулянок или не ставь мне ультиматумов на счет Саппера.

Упрямо скрещиваю руки на груди, пытаясь выдержать испепеляющий взгляд О’Брайена, испытывающий меня и обещающий армагеддон.

Даже не прикасаясь ко мне, он пригвождает меня своей тяжелой давящей энергетикой, что мне хочется убежать и спрятаться, но я до последнего пытаюсь противостоять его натиску, делая вид, что ему не удастся меня сломить.

Но всем своим видом он демонстрирует до ужаса раздражающую непоколебимую уверенность в себе, давая понять, что я не с тем затеяла войну, и мне его никогда не переиграть.

31

Майкл с удивлением смотрит на мою руку, коснувшуюся его запястья, а затем поднимает свой горящий победный взгляд на меня и сглатывает, предвкушая дальнейшее развитие событий.

Я зависаю на том, как дергается его кадык, а губы украдкой шепчут:

– Да, Одри… Ты что-то хотела?

Кажется, если поцелую его, мое сердце навсегда остановится.

– Да… Хотела пожелать тебе отлично провести время на тусовке, – отпускаю руку этого гребанного шантажиста и манипулятора, стараясь казаться безразличной.

Он не получит от меня того, чего хочет.

Злость закипает в нем, и кажется, он готов меня прибить.

Но я довольна собой, что поставила его на место.

Внезапно он придавливает меня к стене своим телом, и между нами не оказывается свободного пространства.

Его взгляд проникает в сердце, а губы в сантиметре от моих шепчут:

– Повтори, что ты сказала…

Но меня ведет и плавит, что я не в состоянии выговорить ни слова.

– Скажи мне, что хочешь, чтобы я целовал не тебя, чтобы дотрагивался до кого-то другого, – его ладонь проникает мне под юбку, – скажи, что хочешь, чтобы я был с другой, что хочешь именно этого, – одно твое слово, и я уйду.

Его губы оказываются еще ближе, в жалких миллиметрах от моих, но он не дотрагивается до меня.

– Или поцелуй меня… И я буду только твоим.

32

Несмотря на непреодолимые, непримиримые разногласия, в течение нескольких последующих дней Майкл исключительно упорно выполнял данное обещание, мастерски правдоподобно исполнял роль моего будущего жениха.

Конечно же, он не нарушал установленные мной правила и, когда мы были наедине, не распускал руки, а согласно плану показушно целовал лишь на людях, но от этого не становилось легче.

Майкл сводил с ума мое сердце, не отходя от меня ни на шаг, то и дело зажимая меня в коридорах, обнимая, тиская, заставлял поверить всех, что чувства между нами правда, и я сама начала забываться и верить в это, но реальность возвращала меня с небес на землю.

– Молодец, хорошо справляешься с ролью моей девушки, – шепчет Майкл в мои зацелованные, горящие от безудержных поцелуев губы и испытывающе смотрит мне прямо в глаза, словно проверяет на прочность мои давшие сбой нервы, готовые в любой момент сдать меня с повинной и чистосердечным признанием в неподдельных чувствах к нему, которые я пытаюсь скрыть. – Постарайся отыграть также великолепно свою роль вечером.

– Вечером? – переспрашиваю, опьянённая им, не понимая, о чём речь.

– Я должен появиться на открытии инновационного саммита. Меня впервые пригласили на такого масштаба мероприятие.

– Что ж, поздравляю. А я здесь при чём? – Не разделяю его восторга.

– Ты будешь моим плюс один. – И, прежде чем я успела бы начать возмущаться, он набросился на мои губы, заткнув мне рот глубоким, горячим поцелуем.

– Майкл…

– Что? Я не нарушаю правила. Твой отец ещё наблюдает за нами из окна кабинета.

После занятий Майкл проводил меня до дома, и мы долго обнимались на крыльце, прощаясь напоказ.

– Достаточно поцелуев на сегодня.

Отстраняюсь, хотя всё внутри противится, ведь их никогда не будет достаточно, его губы вызывают зависимость.

33

На подобные мероприятия, связанные с бизнесом, от которого я далека, отец ходил в основном без меня. Все было в новинку, и я испытывала лёгкое волнение от своей авантюры.

Значительно опоздав, я вошла в главный банкетный зал сити-холла, полного гостей, но сразу увидела Майкла, выступающего на сцене в безупречно сидящем на нем костюме.

– Наша корпорация заинтересована в обеспечении технологической независимости в областях электроэнергетики и автоматизации и готова оказать финансирование лучшим проектам и решениям для ключевых отраслей экономики – металлургии, машиностроения, инфраструктуры, финансового сектора и телекоммуникаций… – его речь резко обрывается, когда он видит меня.

Уверенно иду от бедра, пересекая зал, к столику своей семьи, в сопровождении сворачивающихся мне вслед шей, сотен взглядов и доносящихся шепотков за спиной:

– Это что, дочь мэра!?

– Быть не может…

– Эта скромная тихая девочка оказывается невероятная красотка.

Раньше я не любила привлекать к себе излишнее внимание, одеваясь исключительно в элегантные закрытые наряды, держалась в стороне, стараясь быть незаметной.

Но сегодня я впервые рискнула надеть экстремально короткое платье, достающее едва до середины бедра, с открытой спиной на тонких шелковых бретельках, которое произвело фурор в сочетании с выразительным макияжем, мерцающей и блестящей от лосьона кожей и пышными локонами, рассыпавшимися по обнаженным плечам.

В зале повисает тишина, потому что Майкл, потеряв мысль, не может собраться и продолжить речь.

Мне явно удалось пошатнуть его непоколебимую уверенность и спокойствие. Его пораженный вид стоил того однозначно.

Откашливаясь, прочищает горло и расслабляет на шее галстук, неотрывно смотрит только на меня, словно прикасаясь ко мне взглядом.

Физически ощущаю недовольство присутствующих дам, очевидно рассчитывающих на что-то с О’Брайеном, в особенности злость Клэр, которая сидела за одним из ближайших к сцене столов и проследила за прикованным взглядом Майкла ко мне. А с другой стороны во мне дыру прожигала Кэтрин, когда я подошла к столу, где она сидела с Люсилей и отцом в компании губернатора Макларена с его советниками.

– Спасибо каждому за столь весомый вклад и участие… Наслаждайтесь вечером… – заканчивает внезапно Майкл свою речь и направляется ко мне.

А я как ни в чем не бывало не обращаю на него внимания и здороваюсь с губернатором Маклареном, который внезапно целует тыльную сторону моей руки.

– Где вы прятали этот бриллиант? – обращается к моему отцу Макларен, но отвечает ему возникший рядом со мной Майкл:

– Боюсь, теперь это моё сокровище… И с вашего позволения, я хотел бы её украсть, – его рука собственнически опускается мне на талию и сжимается.

– Неожиданно, мистер О’Брайен. Не знал, что у вас появилась избранница. Удивлён, что вы остепенились. Прекрасный выбор. Поздравляю.

– Спасибо. Я знаю, у меня отличный вкус, – с угрожающим вызовом во взгляде и стальными нотками в голосе Майкл отвечает губернатору и бесцеремонно уводит меня.

– Майкл, это же губернатор! Тебя хорошим манерам не учили? Что ты делаешь? Куда ты меня ведёшь?

Но он словно не слышит меня и, приобнимая за талию, направляется прямиком к выходу из банкетного зала.

– Мы уходим, – безапелляционно отрезает он.

– В чем дело? Ты же сам хотел, чтобы я пришла.

– Но не в таком виде!

– Тебе не нравится, как я выгляжу? – невинно интересуюсь, играя на его нервах.

– Да на тебя же все мужчины пялятся! – резко останавливается, разворачивается ко мне, убивая взглядом.

– Ты что, меня ревнуешь?

– Я… Я забочусь об имидже. Моя девушка не должна быть так откровенно одета. Никто не должен смотреть на то, что принадлежит мне.

Собственник, да и только.

– А я думала, тебе нравится минимум одежды… По сравнению с девушками, которых ты целовал на гонке, я вообще монашка. Но, наверно, ты прав, я никогда не смогла бы соответствовать статусу твоей невесты. Клэр действительно лучше бы сгодилась на эту роль… Она бы соответствовала твоему имиджу? Или Кэтрин? Хотя какая разница вообще? Тебе же вообще неважно, с кем спать… – что-то меня понесло, и я хватаю бокал с подноса проходящего мимо официанта, чтобы заткнуться, и делаю несколько глотков шампанского.

– Ты хочешь действительно это сейчас обсудить? Напоминаю, мы посреди банкета, устроить сцену сейчас было бы не лучшим решением.

– Не лучшим решением было связаться с тобой!

Готова облить его шампанским, но именно в этот момент нас ослепляет вспышка камеры.

– Мистер О'Брайен! Можно сделать пару снимков с вашей великолепной спутницей? – окликает приглашенный фотограф.

Майкл вежливо соглашается, надевая фирменную обворожительную маску, и прижимает меня слишком близко к себе.

– Не слишком ли ты жмешься ко мне? А как же нормы приличия, о которых ты мне рассказывал? Преславутый имидж? А?

Пытаюсь хотя бы немного отодвинуться от него, но он не позволяет мне сделать этого, сильнее прижимая к себе, прошептал на ухо:

34

Пока мы позируем на камеру, к нам подходят представители разных известных изданий.

– Мистер О’Брайен, прокомментируйте, вы больше не холостяк?

– Так точно… Одри Купер украла моё сердце, – нежно целует меня в щеку.

– Какая же вы красивая пара. Поздравляем с вашим первым официальным выходом в свет.

– Спасибо. Я рада быть рядом с Майклом и поддержать его в этот важный для него день.

– Вы, несомненно, стали одним из открытий сегодня и наведете много шума.

Мы вовремя не покинули банкет, и теперь нам точно не удастся уйти незамеченными.

Нас обступают и хотят получить ещё какие-то комментарии. Это напомнило мне, как после аварии папарацци окружили наш дом, и меня откинуло назад в то темное состояние.

Я начинаю теряться и переживать, чувствуя, как утрачиваю контроль над ситуацией, и боюсь, что все сейчас испорчу, попавшись на чем-то, и нас разоблачат, но Майкл, замечая мою растерянность, выходит из положения и спасает нас от от внимания прессы.

– Простите, я бы хотел потанцевать со своей девушкой. Приятного вам вечера.

В отличие от меня, он чувствовал себя как рыба в воде и взял ситуацию в свои руки.

Майкл увлек меня из образовавшейся толпы в центр зала и пригласил на танец, как полагается, галантно протянув руку.

Майкл был из тех, кому несвойственно танцевать на подобных мероприятиях, но для меня он делал уже второе исключение.

Меня передернуло от воспоминания, как на моем совершеннолетии он пригласил меня на танец, сделав самой счастливой девушкой на земле, подарил мне невероятно красивую подвеску, а потом разбил моё сердце.

– Мой первый и последний танец с тобой кончился плохо.

– Да, у меня всё не очень хорошо с танцами. Я нечасто практикуюсь. Давай попробуем снова, – отшутился он с улыбкой, хотя в глазах возникло сожаление, ведь Майкл прекрасно понимал, что речь идёт не о его танцевальных навыках.

Я опустила взгляд на его протянутую ко мне руку, не торопясь соглашаться.

– Одри, на нас все смотрят… – тихо произнес Майкл, чтобы услышала лишь я.

Майкл прав. Мне не оставалось выбора, ведь главным зрителем среди всех присутствующих был его отец, от которого зависело будущее моей семьи.

– Давай просто сделаем то, ради чего всё это затевалось. Сыграем роли, притворимся, что мы безумно влюблены, чтобы отец ничего не узнал о нашем плане сорвать помолвку.

Я нерешительно вложила свою руку в его, принимая правила игры. Майкл сделал шаг ближе и положил мою руку на свое плечо, а его тяжелая горячая ладонь опустилась мне на талию. Между нами пробежал мощный электрический разряд, которого быть не должно, но он возникал каждый раз, стоило нам дотронуться друг до друга.

– Отец должен поверить, что мне удалось тебя очаровать и теперь ты в моей ловушке. Если ты будешь держать дистанцию, то ничего не выйдет, – Майкл властно притянул меня к себе, увлекая в танце, и я оказалась прижата к крепкому мужскому телу, разом разучившись, как дышать, и потеряв душевное равновесие.

Я и так в его ловушке…

Его руки на моей талии мешают мне здраво мыслить.

Майкл ненормально влиял на меня.

Моя реакция на него наверняка остаточный побочный эффект из-за того, что он был первым парнем, в которого я влюбилась.

– Одри, ты волнуешься? Ты вся дрожишь… – тихо произносит Майкл, вгоняя моё сердце в смятение.

Нервно сглотнув, я постаралась включить разум и найти правдоподобное объяснение своему неспокойному состоянию, пряча истинные эмоции.

– Нет… Просто все зашло так далеко… Теперь мы официально пара. Что, если меня тоже подставят, как Кэтрин? Тогда все пропало. Кто-то, очевидно, настроен серьёзно против того, чтобы ты женился. А я сейчас буквально нажила себе множество врагов женского пола, которые хотели бы быть на моем месте.

– Тебе не о чем переживать, я никому не позволю испортить нашу помолвку, кроме нас самих. – Майкл лукаво улыбнулся, добавив: – Доставать тебя можно только мне. – Он нисколько не разделял мои опасения, как обычно слишком уверенный в себе.

Как можно быть таким самонадеянным?

Не сдержавшись, я закатила глаза от его неоправданной беспечности. У меня возникло внезапное предчувствие, что аноним, виновный в испорченной репутации Кэтрин и теперь, вероятно, намеревающийся разрушить и мою, находится гораздо ближе, чем мы думаем.

– Майкл, мне кажется, что тот, кто скомпрометировал Кэтрин и намеренно расстроил вашу помолвку, может быть сейчас здесь. Это определённо кто-то из наших знакомых, ведь очень ограниченному кругу было известно о ваших свадебных планах.

Я стала осматриваться по сторонам, пробегаясь взглядом по лицам гостей, не замечая никого подозрительного, кто мог бы показаться причастным на первый взгляд.

Единственная персона, которая в открытую готова была убить меня прямо сейчас и представляла опасность, была Кэтрин, ненавистно наблюдавшая за мной с Майклом, опустошая неизвестно какой бокал по счету, но сама себя она подставить не могла.

35

Он крепче приобнял меня, обвив рукой мою талию, и я ощутила горячее прикосновение его ладони, опустившейся слишком низко на мою поясницу. Нежно поглаживая кончиками пальцев обнаженную спину, Майкл заставил мой разум отключиться.

Его чары снова окутали меня.

Я не знаю, как объяснить, что с нами стало происходить. Нас словно охватило странной потусторонней магией, и все остальные вмиг перестали существовать, и в этом зале остались танцевать лишь мы.

Между нами возникает непреодолимое магнитическое притяжение, под воздействием которого Майкл, не разрывая зрительного контакта, склоняется ко мне, усиливая стократно напряжение в воздухе. Я знаю, что он хочет сделать, и позволяю ему украсть поцелуй, прикрывая глаза и чувствуя вкус его мягких горячих губ.

Меня неконтролируемо накрывает и топит в чувствах к Майклу.

Без остатка растворяюсь в поцелуе, ощущая, как без вести пропадаю, влюбляясь в него снова в тысячный раз, и с каждым разом сильнее, чем когда либо прежде.

Мне становится страшно оттого, какую власть он имеет над моим сердцем, с легкостью управляя им.

Лишь он способен так ускорять и останавливать мой пульс.

Приказываю себе не чувствовать, напоминая себе его слова о том, что между нами всего лишь бизнес-сделка.

Но если это лишь бизнес-сделка, зачем он так желанно смотрит? Зачем он так жадно и страстно целует? Зачем говорит все эти вещи, как я прекрасна и как он ревнует?

Потому что он просто собственник.

Потому что он играет моими чувствами, чтобы потешить свое эго, непривыкшее к отказам.

Потому что он всего лишь хочет меня, как и любую другую привлекательную девушку…

С этого все и началось… Со спора, чтобы переспать со мной.

А я позволяю быть чувствам, которым здесь нет места.

Заканчивая эти игры, прерываю поцелуй и отстраняюсь с таким внутренним надрывом, словно душу отрываю от него, но прилагаю все усилия, чтобы казаться холодной и невозмутимой.

– Поцелуя уже достаточно…

– О, Боже… – Майкл шумно втянул в себя с надрывом воздух, – Ты нервы мне выкручиваешь. Ломаешь меня изнутри, – он пронзил меня насквозь опьянённым расфокусированным взглядом. – Слушай, может, просто переспим снова? Без обязательств? Ты невыносимо охренительная, Одри.

– Заткнись, О'Брайен. – не выдержала я жгучей обиды, а вернее злости на себя за то, что такая идиотка, в глубине души надеявшаяся, что между нами могут возникнуть настоящие чувства.

– Злишься на меня, потому что я не оправдал твоих ожиданий!? – словно читал мои мысли он, – Ну извини, что я не оказался таким совершенным, каким ты думала. Я и так всё время притворяюсь тем, кем не являюсь. Я устал быть не собой. – впервые я действительно увидела его настоящие эмоции, которые же он мгновенно погасил, спрятав за маской, вспомнив, что мы находимся посреди банкета с сотней гостей.

Для него это была минутная слабость, а для меня минутная победа. Не думала, что способна пробиться через его неприступную стену.

– Мне жаль, что ты заложник своего положения. Поверь, я знаю, что это такое.

– Ты ничего не знаешь…

Был хоть раз, чтобы мы не поссорились?

Нет, но этот разговор почему-то особенно болезненный.

Мне стало так плохо оттого, что в нем из настоящих чувств я могу вызвать лишь ненависть.

Я ощущала физически, как кипит в нем злость на меня, словно вулкан, готовящийся проснуться.

Майкл, осознавая, что потерял самообладание, отпускает меня из своих рук и уходит к бару, закрываясь и дистанцируясь от меня эмоционально и физически, словно не желает наговорить еще большего, чем уже сказал.

От этого становится ещё хуже.

Без него я словно лишаюсь опоры, и я не чувствую себя уверенно среди всех этих высокопоставленных персон.

К нему подходит О’Брайен старший и забирает у Майкла бокал с виски. Они обсуждают что-то. Наверно, он делится с сыном результатом переговоров с Маклареном, вероятно, успешными, судя по довольному виду. Но что-то мне кажется, здесь не так, но я не могу уловить что. Как-то уж очень странно он общается с отцом. Они переглядываются, смотрят на меня. В их разговоре нет особого напряжения, что не вяжется с тем, что Майкл говорил мне о его сложных отношениях с отцом. Возможно ли настолько хорошо притворяться на публику?

Хотя чему я удивляюсь, ведь в этом Майклу равных нет.

Если же переговоры с Маклареном прошли успешно, значит, сотрудничество наших с Майклом отцов идёт по плану, в отличие от нас с О’Брайеном.

Нет никакого желания здесь оставаться, особенно чувствуя на себе похабные взгляды Макларена, направившегося в мою сторону, стоило мне оказаться без О’Брайена. Понимаю, что уйти без Майкла я не могу, поэтому затерявшись в толпе спешу спрятаться в дамской уборной. Включив прохладную воду, опускаю под неё запястья и охлаждаю шею мокрыми ладонями. Этот способ всегда мне помогал при тревоге после аварии.

Но не в этот раз, потому что следом за мной в уборную входит Кэтрин.

Жду от неё порцию яда, но вместо этого она выдает:

36

Медленно поднимаю голову и узнаю губернатора с его охраной за спиной.

Инстинктивно пячусь назад, ожидая худшего.

– Одри, ты сегодня покорила этот вечер. Не мог отказать себе в возможности лично пообщаться с тобой, но всё твоё внимание украл один человек.

– Простите, но мне нужно уйти.

Пытаюсь обойти, но тщетно.

Макларен перехватывает меня за запястье, останавливая.

– Постой же, Одри, к чему такая спешка? Я готов предложить тебе намного больше. Чего ты хочешь?

– Мистер Макларен, боюсь, вы не поняли. Нет значит нет.

Его терпение дало трещину.

Стиснув зубы, он усилил хватку.

– Я думал, что ты умнее своего отца. В таком случае поздравляю, кажется, ты отхватила себе очень выгодную партию. Очень кстати. Твой отец конкретно попал, задолжав мне огромную сумму. И больше сказки о том, что у вас нет средств не прокатят. Никаких больше отсрочек.

Внутри всё сжимается от степени угрозы в его голосе. Алчные глаза ощупывают моё тело и поднимаются к губам, заставляя меня отчаянно вжаться в стену.

– Передай папуле, если к концу месяца не будет первой части, то мы возьмем плату тобой и вернем ему тебя по кускам, хотя в тюрьму, где он к этому моменту будет гнить, такую доставку оформить проблематично, но я позабочусь об этом.

Меня парализовало от ужаса, что я не могла произнести и слова, потеряв дар речи.

Казалось, это фатальная ситуация. Мне придётся выйти за Майкла и отказаться от нашего плана. Я не могу так рисковать. Угроза слишком реальна.

– Сколько? Сколько вы хотите? – грозный голос, который я узнаю сразу же.

За спиной Макларена появился Майкл, готовый убивать одним своим взглядом.

– Ах… Твой рыцарь явился… – мерзко ухмыльнулся Макларен, отпустив мою руку. – Вот это уже совсем другой разговор. Семьсот тысяч долларов, О’Брайен.

Меня затошнило от названной суммы. И это только первая часть долга. Это слишком много. Я начала сомневаться, что даже если все условия сделки будут соблюдены, что отец Майкла даст нам необходимую сумму. Это ощущалось как конец. Конец всему.

– Деньги будут. – со сталью в голосе твёрдо ответил Майкл.

– Серьезно, О’Брайен? – Макларен был сильно удивлён, что Майкл согласился, словно и не рассчитывал на такую щедрость. – Не слишком ли много ты готов заплатить за эту шлюху?

На какую-то секунду даже показалось, что Макларен был крайне доволен огромной суммой денег, которую Майкл готов заплатить за мою семью, и мы сможем беспрепятственно уйти.

Но у О’Брайена были другие планы.

И сразу за этим последовал внезапный жёсткий удар, который приходит прямо в челюсть Макларена, и Майкл вырубает губернатора.

Все происходит так быстро, что я даже вскрикнуть не успеваю, когда на Майкла набрасывается охрана Макларена, нанося ему удар за ударом.

Майкл не прекращает давать отпор, даже когда очевидно, что силы не равны.

Он падает на пол, и один из охранников наносит ему удар ногой по ребрам. Моё сердце сжимается от ужаса, и я выхожу из парализованного состояния. Не понимаю, что делаю, но, не задумываясь, ударяю одного из амбалов со спины по голове тяжелой антикварной вазой, и тот с грохотом падает на пол. Это позволяет Майклу подняться и нанести удар со спины другому охраннику, который отвлекся на меня и своего напарника, рухнувшего рядом. Второй следом присоединяется к первому, когда О’Брайен вырубает и его.

Понимаю, что тихо плачу, только когда Майкл подходит и заключает в свои крепкие объятья.

– Ты думаешь, хоть ты меня и выбесила, я бы оставил тебя одну? – гладит по голове, и я крепко прижимаюсь к Майклу. – Тебя ни на минуту оставить нельзя, ты тут же попадёшь в неприятности.

– Этот вечер – настоящая катастрофа. Что теперь будет? Ты вырубил губернатора… Он же уничтожит тебя…

– Если захочет получить деньги, то ничего не сделает. Он слишком алчен, чтобы отказаться от такой выгоды. Твой отец не сможет расплатиться, я единственный его реальный шанс получить то, что он хочет.

– Но откуда у тебя такие деньги?

– Отец согласился вернуть мне счет и разблокировать доступ к деньгам. Он поверил в нашу игру. Похоже, мы были очень убедительны. Наш план сработал.

37

До меня медленно начинает доходить смысл слов О’Брайена.

Так вот о чем они разговаривали за баром с отцом…

Неужели получилось?

Не могу поверить, замерев, как истукан.

– Уходим отсюда, пока нас не застукали с вырубленным губернатором.

Майкл взял меня крепко за руку и повёл в противоположную по коридору сторону, где оказалась лестница, ведущая на парковку.

– Садись. – приказал Майкл, открыв дверцу черной «Ауди», очередной его машины.

– Куда мы поедем?

– Ко мне.

– Зачем?

– На случай проверки у нас должно быть алиби, которое подтвердит, что мы просто решили уйти с банкета пораньше, чтобы провести время вместе.

– То есть ты хочешь все-таки, чтобы эту ночь мы провели вместе? – настороженно я озвучила то, что слишком громко читалось в его глазах.

– Я же обещал тебе, что между нами ничего не будет этой ночью.

Сомнительно, но я сажусь в его машину.

До его дома мы едем в тишине, и каждый раз встречаясь взглядами, зависаем друг на друге и подолгу смотрим в глаза, словно ведём безмолвный разговор, и оба думаем о том, что не готовы произнести вслух.

С ним я напрочь забываю о том, что нахожусь в машине, ведь Майкл действует на меня куда сильнее страха.

Между нами повисает волнующая обстановка, и находиться рядом становится практически невыносимо. Мне хочется с ним поссориться, чтобы не испытывать эту гнетущую потребность дотронуться до него, но я не могу.

– Я не враг тебе, Одри. Дай мне шанс. – нарушает тишину О’Брайен, многозначительно посмотрев на меня, словно это для него действительно важно.

– Я подумаю об этом, если ты сдержишь обещание и докажешь мне, что твои слова что-то значат. Я останусь с тобой на ночь, но между нами ничего не будет. Я не собираюсь быть одной из девушек, с которыми ты развлекаешься.

– Я сдержу слово, – убедительно произносит Майкл, но его глаза кричат совсем о другом, словно О’Брайен только и хотел бы стереть границу, за которую переходить нельзя.

– Один шанс, О’Брайен, – посмотрим, как он справится. И можно ли ему верить.

Он расплывается в улыбке чеширского кота.

– Ну неужели лед тронулся. Я думал, твоё ледяное сердце не растопить, снежная королева.

– Не радуйся слишком сильно, рано или поздно ты облажаешься. Опять. Мы оба это знаем.

– Хочешь поспорить? – хищно смотрит на меня, заманивая в свою очередную ловушку.

– А ты не изменяешь себе, да, О’Брайен? Споры, я смотрю, относятся к твоим любимым занятиям. Спасибо, что напомнил о том, с чего я начала тебя ненавидеть. И нет, я не буду с тобой спорить, потому что это была бы слишком лёгкая победа, ведь ты хорош во всем, особенно в том, как лажать, – задеваю его намеренно, потому что меня пугает наше сближение даже сильнее, чем угрожавший мне Макларен.

– Ты знаешь о том, что ты самая упертая и невыносимая девушка на свете, Одри Купер? Просто непробиваемая, крепкий орешек. Только вот я тоже уперт и орешки, к слову, люблю.

– Смотри не подавись. А ещё они вызывают аллергию, так что осторожней.

– Но они все равно не перестали бы мне нравится, несмотря на непереносимость. Мне кажется, ты пессимистично настроена. Смотри, у нас есть прогресс, мы уже почти приехали и даже не переубивали друг друга. И как минимум ты не пытаешься выпрыгнуть из моей машины на ходу. Это уже считай, что победа.

Хоть мы чётко договорились, что не перейдём границу и ничего не будет, но отчего-то, подъезжая к дому О’Брайена, все равно начинаю ужасно волноваться от мысли, что мне предстоит быть с ним наедине.

38

Роскошества меня не трогали, мы жили в достатке, но особняк О’Брайенов превзошел даже мои ожидания. По сравнению с ним наш дом казался значительно меньше.

Пропуская внутрь, Майкл открыл мне тяжёлую входную дверь, немного скорчившись от боли и схватившись за левый бок.

– Нужно обработать твои ушибы. Где аптечка?

– В ванной в моей спальне. Второй этаж, третья дверь слева. – проинструктировал Майкл, но пошёл в другую сторону, пояснив: – Иди, я сейчас подойду.

О’Брайен скрылся, кажется, в стороне кухни, а я поднялась наверх по огромной мраморной лестнице, разглядывая их величественный особняк.

Отворив третью дверь слева, я оказалась в просторной комнате в темно-серых тонах в современном стиле, где все было идеально. Минималистично и геометрично. Гармония в деталях, в гардеробной пиджак к пиджаку и галстук к галстуку.

Но и без точных указаний, куда идти, я бы безошибочно определила, что это спальня Майкла, потому что здесь все пахло им.

Меня затопило его запахом, и я готова была остаться здесь навечно, чтобы дышать только им.

– А вот и я… – я вздрогнула от внезапного появления Майкла в комнате, немного смутившись, словно меня поймали на преступлении.

В руках у него было два бокала с шампанским, один из которых он протянул мне.

– Надо отпраздновать, что наш план сработал.

Я подняла бокал и, чекнувшись, выпила содержимое почти что залпом, чтобы унять этот странный трепет, который Майкл зарождал во мне каждый раз, оказываясь в зоне досягаемости.

Шампанское помогло расслабиться и убрать лишние нервы, и вдруг мне стало дико смешно.

– В чем дело? – Майкл был озадачен, что могло меня развеселить.

Ситуация, в которой мы оказались, была какой угодно, но в наипоследнюю очередь забавной.

Отметив про себя, что Майкл с какой-то несвойственной ему нежностью посмотрел на мою улыбку, я отпила ещё шампанского, отчего-то смутившись его взгляда.

– Просто на банкете я думала, что кто-то строит против нас козни, хочет расстроить грядущую помолвку и может как-то подставить нас, создав нам проблемы. Но знаешь, мы и сами неплохо справляемся. Господи… Ты же губернатора вырубил!

– А ты вазой зашибла его громилу!

Мы вместе громко разразились искренним смехом так, как не смеялись никогда прежде.

– Не смеши меня… – Майкл снова скорчился от боли.

– Сейчас…

Поставив бокал на тумбочку, я отправилась в ванную и вернулась с аптечкой.

Я осторожно обработала его вновь разбитую губу и осторожно подула, находясь на расстоянии его дыхания, которое ощутимо участилось.

Казалось, сейчас от напряжения между нами способен заискриться воздух, и я, пытаясь разрушить наваждение, постаралась вернуть нас в реальность, спросив:

– Где ещё болит?

Майкл показал на ребра с правой стороны.

– Ты же держался за левый бок… – смерила его недоверчивым взглядом.

– Болит и слева, и справа. Везде внутри болит, Одри. – Он словно говорил о другом, глядя мне в глаза так проникновенно, словно в самую душу, но я не подпустила его мощные чары к своему пострадавшему сердцу, выставив оборону:

– Симулятор! Обманщик!

– Ну как я мог отказаться от такой медпомощи? – перевёл он всё как обычно в шутку.

Что ж, я тоже могу манипулировать.

– Тогда не мешай мне её оказывать.

Я коснулась верхней пуговицы его белоснежной рубашки кончиками пальцев и медленно расстегнула её, затем перешла к следующей и всё ниже и ниже.

Майкл окаменел. Кажется, даже перестал дышать, пораженно наблюдая за моими медленными действиями, он словно боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть меня.

39

Бокал выскальзывает из рук О’Брайена и разбивается на осколки.

Это тебе за то, что нарушил правила, мучайся.

Хочу, чтобы он видел, что потерял и никогда больше не получит, и лучше ему не найти.

Хочу сводить его с ума так же, как и он меня. Хочу иметь тоже над ним такую безграничную власть, как и он когда-то надо мной.

Майкл не может отвести взгляда, пожирая всю меня глазами.

– Ты моей смерти хочешь? Я же мужчина… Это запрещённый приём…

– Ты же не такой, – возвращаю ему его же слова.

Он смотрел на меня, как на недоступную богиню, сошедшую к нему с небес.

В его глазах отражалась мучительная пытка оттого, насколько сильно он хочет сорваться и наброситься на меня, но не может.

– Это худшее наказание из всех. Кажется, я очень плохо на тебя влияю, Одри.

– Учусь у лучших.

– Ученик превзошёл учителя. Браво. Самое изощрённое и в то же время самое прекрасное наказание…

Майкл медленно направился ко мне, не разрывая зрительного контакта, и расстёгивает ремень.

– Что ты делаешь? – Настораживаюсь, вопросительно изогнув бровь.

– Мы же собираемся просто спать. Не так ли, Одри? Я не собираюсь этого делать в костюме.

Майкл сбрасывает белую рубашку и снимает с себя брюки, уравнивая счёт между нами в количестве одежды.

Но я не учла, что это станет испытанием и для меня.

Он безбожно красив. Несмотря на все законы антипатии, меня тянет к нему с немыслимой силой. Просто невозможно смотреть на него равнодушно. И он замечает мой взгляд.

Наслаждаясь реакцией, на которую рассчитывал, Майкл намеренно, едва задевая плечом, обходит меня, ложится на кровать, запрокинув руки за голову и пожирая меня глазами, тихо произносит:

– Но тебе трогать можно…

У меня пересыхает во рту от его вызова.

Всё же ученику до коварности учителя ещё далеко.

Но, не желая так просто отдавать ему победу, соглашаюсь на эту игру.

Медленно подхожу к кровати, чувствуя, как плотнее становится в комнате воздух и дыхание Майкла сбивается, становясь чаще.

Под его темнеющим взглядом, от которого по телу бегут мурашки, забираюсь на постель.

Пользуясь его разрешением, дотрагиваюсь до его живота, чувствуя, что его мышцы напряжены, твёрдые, как камень.

Он действительно плохо на меня влияет, потому что не верю сама в то, что делаю это, но перекидываю ногу и сажусь на него сверху, остро ощущая внизу, насколько сильно он хочет меня. Инстинктивно прижимаюсь теснее, подавшись бёдрами, всхлипнув от истомы, пронзившей тело, и получаю мгновенную реакцию.

Майкл рывком переворачивает меня на постель и, стискивая в капкане рук, обнимает со спины, не давая двинуться.

– Хватит. Ты выиграла. – Прерывисто дышит, опаляя горячим дыханием шею. – Ещё хоть одно движение, и я не сдержусь и возьму тебя.

Майкл судорожно вдыхал мой запах, крепко сжимая меня за талию и грудь, упираясь сзади вплотную, что я ощущала его сильное возбуждение.

– Что же ты делаешь со мной? Я как какой-то пацан на тебя реагирую… Ты безумно манящая. Ты сводишь меня с ума… Пожалуйста, просто не двигайся… – Его голос был похож на мольбу.

Не знаю, чему это стоило, но этот отъявленный бабник не воспользовался мной.

– Майкл… Я не то что двигаться, я дышать не могу… Можешь ослабить хватку… Ты меня сейчас раздавишь. Обещаю, без провокаций.

Майкл позволил мне вдохнуть, но не выпускал меня из своих рук всю ночь, крепко прижимая к себе, зарывшись носом в мои волосы.

Сколько бы я не отрицала то, что происходит между нами, чувствовать его настолько тесно, без одежды, кожа к коже, это самое лучшее ощущение на свете.

Несмотря на жар мужского тела и стальные объятья, я почти мгновенно уплыла в негу блаженного сна, ощущая покой и безусловную правильность нашей близости.

Я бы ни за что не поверила в то, что по собственному желанию проведу всю ночь в объятьях Майкла О’Брайена… Вероятнее, я бы решила, что это всё мне приснилось, если бы утром я не проснулась от слишком реального ощущения нежных поцелуев на моей груди, поражающих каждую клеточку внутри невыносимым трепетом и спускающихся всё ниже и ниже.

40

– Майкл… Нет… – Дрожу всем телом, я не в состоянии выдержать то, что во мне пробуждают его прикосновения. – Пусть речь шла только о ночи, но табу на личный контакт, когда мы остаёмся наедине, действует всегда… – Дышу через раз, еле справляясь со спазмом внизу живота.

– Не думаю, что ты бы хотела, чтобы кто-то стал свидетелем на этот раз. – Майкл хищно улыбается, давая понять, что ничего его не способно остановить.

Не успеваю оказать сопротивления, когда его пальцы впиваются во внутреннюю сторону бёдер, и он широко разводит мои ноги, открывая меня себе полностью.

Совершенно точно зная, что делать, горячие губы с упоением коснулись и так самой уязвимой точки в моем теле, где сосредоточилось всё возбуждение, вызывая мгновенную реакцию и заставляя всё мое тело содрогнуться от прошибающего каждый нерв разряда и застонать от невероятного удовольствия, дезориентируя в пространстве, что я даже не услышала отчетливые тяжёлые шаги приближающейся в коридоре.

Майкл натянул на меня одеяло за секунду до того, как в комнату яростно ворвался его отец.

На лице О’Брайена старшего мелькает мимолетное замешательство, когда он застает нас вместе. По его красноречивому удивлению это очень редкое явление, чтобы Майкл приводил к себе девушек и особенно ночевал с ними.

– Ты совсем голову от любви потерял?! У тебя же сегодня практика в Конгрессе!

Бросаю время на часы на прикроватной тумбочке, понимая, что уже одиннадцатый час и мы проспали всё на свете.

– Не волнуйся, я не опоздаю, потому что с практикой возникли некие изменения.

– Её перенесли?

– Нет. Кажется, я её лишился.

Осознание приходит не сразу. Мой отец помог ему попасть на практику в Конгресс, используя свои исключительные связи. Связи в лице губернатора Макларена, которого вчера вырубил Майкл из-за меня.

– В кабинет. Немедленно. – Голос отца Майкла меняется до неузнаваемости, в одночасье лишаясь всех эмоций, острый взгляд колит льдом, пробирая до дрожи, и, не произнося больше ни слова, О’Брайен старший разворачивается, скрываясь за дверью.

– Ну вот видишь, отец помешал мне и застал нас вместе, а значит, правило прикасаться друг к другу только при свидетелях не было нарушено, – на ходу надевая брюки и продвигаясь к двери, Майкл игриво подмигнул мне.

Он ведёт себя так беспечно, как будто наши жизни не терпят медленно катастрофу.

Я бросила ему в лицо белую рубашку, чтобы стереть эту обворожительную самодовольную улыбку, и натянула выше одеяло, прижимая к груди.

– Майкл… – срывается горько с губ. – Твой отец ещё не знает… Возможно, ты прав, и Макларен заинтересован в твоих деньгах, поэтому ещё не предал случившееся огласке.

– Не переживай за меня. Я совсем разберусь. – Майкл накинул на себя рубашку, не застёгивая, и от его небрежного полуобнажённого вида у меня что-то стиснуло в груди.

Прежде чем выйти, Майкл неожиданно замер у самой двери, а затем, так и не дотронувшись ручки, медленно развернулся, пронзая меня таким многозначительным взглядом, что захотелось натянуть одеяло на себя ещё выше, чтобы спрятаться.

Внезапно, резко сорвавшись с места, он пересёк комнату и, налетев на меня ураганом, заключил в ладони моё лицо, требовательно и жадно поцеловав, лишая кислорода.

Я не успела ничего понять, как он, отключив механизмы сопротивления во мне, безжалостно терзая губы, словно ему было мало, перехватив ладонью моё горло, проник языком глубже, сплетая с моим.

Это было сумасшествие.

Сумасшествие, что я его не отталкивала, повинуясь его наваждению и растворяясь без остатка, отложив себе уроки морали и чувства вины на потом.

Выпив меня до дна, он довольно ухмыльнулся и с нехорошим огоньком в глазах произнёс так, словно собирался закончить начатое:

– Оставайся здесь, я скоро…

И только потом отправился к отцу, оставив мои губы гореть от его беспощадной нежности, плавившей мою душу.

Как только Майкл покинул комнату, я бросилась в ванну умыться прохладной водой, чтобы остудить горящие щёки, собраться с мыслями и угомонить бушующее сердце.

Я не могла оставаться в комнате в неведении, что происходит, когда была основной причиной бед Майкла.

Вспоминая его шрам, засосало под ложечкой.

Меня не покидало тревожное чувство, и наспех одевшись, я вышла в коридор с целью найти их.

Спустившись на первый этаж по главной лестнице, я была без понятия, как найти кабинет в этом огромном доме, как вдруг услышала яростный срывающийся голос, доносящийся из одного из коридоров:

«Ты сделал что?!» – О’Брайену младшему вновь удалось заставить О’Брайена старшего сорваться на крик и потерять свое непоколебимое самообладание, и я догадываюсь о причинах.

Неужели Майкл рассказал всё отцу сам? Он что, самоубийца?

Я была уверена, что он до последнего будет пытаться скрыть правду, а никак не исповедоваться дьяволу в своих проступках.

– Ты понимаешь, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?!

Хочу войти, поддавшись внутреннему дурацкому порыву вступиться за него и признаться, что Майкл защищал меня, но замираю на словах:

41

Начинаю сомневаться во всем… Может, и то, что О’Брайен старший нас застукал, тоже было частью извращенного плана Майкла, чтобы убедить отца, что я на крючке и всё под контролем.

Отец Майкла очень влиятельный человек, но, видимо, недостаточно, раз для него настолько важна эта сделка. Кажется, не все так просто, и, помимо связей и женитьбы сына на дочке мэра в политических целях, ему ещё что-то нужно от моего отца. Возможно, он собирается его использовать для чего-то еще.

Пячусь назад, срываясь на бег, и несусь прямиком к выходу. Слышу приближение шагов со стороны кабинета. Руки дрожат, и тяжелая дверь поддается не сразу, но я успеваю выскочить наружу до того, как меня бы заметили.

Пробегаю под озадаченными взглядами охранников мимо кованых ворот, снимая на ходу туфли, чтобы скорее оказаться как можно дальше от особняка О’Брайенов.

Позволяю себе остановиться, чтобы перевести сбившееся дыхание, лишь через пару кварталов и вызвать такси.

По дороге домой мой телефон начинает разрываться от звонков и сообщений О’Брайена, обнаружившего пропажу.

Меня разрывает изнутри от горечи и обиды, отравляющей душу.

Хочу никогда больше его не видеть, стереть из жизни и забыть навсегда Майкла О’Брайена.

Собираюсь ответить на звонок и обрушить на него кипящую ненависть, уничтожив все, что нас связывает. Разрушить его до основания и похоронить под обломками, чтобы он больше не добрался до моего хрупкого сердца, которое я с такими усилиями каждый раз собираю по осколкам, чтобы дать ему снова разбить.

Поквитаться с ним, поклявшись, что он будет последним человеком в целом мире, с которым я буду, и никогда не получит то, что хочет.

Но рука замирает над очередным входящим вызовом О’Брайена, заполняющим салон такси, когда я с ужасом понимаю, что не могу вывалить всю правду и разорвать все договорённости, потому что я завишу от него… Моя семья зависит от него.

Снова слышу угрозы Макларена, как отец окажется за решеткой и он отправит меня ему по частям, если до конца месяца мы не заплатим первую часть непосильной суммы долга.

Хватаюсь в панике за голову, осознавая, что с самого начала я заложница ситуации, из которой не вижу выхода.

Меня всю трясёт, но я не могу унять дрожь.

«Я и так всё время притворяюсь тем, кем не являюсь. Я устал быть не собой». – те слова, которые он обронил вчера, сорвавшись в пылу эмоций, впервые обличив истинные чувства и на мгновение потеряв маску, заиграли совсем иными красками и обрели иной смысл.

Теперь моя очередь притворяться и пытаться переиграть Майкла О’Брайена.

По телефону говорить не смогу. Он хорошо меня знает и по голосу поймет, что что-то не так, поэтому в ответ на гневные сообщения: «Куда ты пропала?!», «Одри, не зли меня, возьми трубку», «ГДЕ ТЫ?», «Мне найти тебя и научить пользоваться телефоном?!» пишу наиболее правдоподобное оправдание: «Я должна была уехать. Меня уже потеряли дома. Телефон почти сел, и мне некогда с тобой говорить. Я уже конкретно опаздываю на пары, потому что ты не поставил будильник. Поэтому сам научись сначала пользоваться телефоном».

Колко. Грубо. Вполне в моем стиле. Будто ничего не произошло, и между нами все как обычно.

Отправить.

В ответ через пару секунд приходит: «Мне надо на практику в Конгресс и уладить нашу небольшую проблему с Маклареном. Встретимся позже в универе, и я преподам тебе урок вежливости при общении со своим спасителем».

Отправляю ему смайлик с закатывающимися глазами и выдыхаю от того, что отговорка сработала, но легче все равно не становится.

Возвращаюсь домой ни жива ни мертва. Эмоций не осталось, лишь пустота, напоминающая черную дыру внутри.

К счастью, не встречаю Кэтрин и Люсилию, которые, наверно, будут спать до вечера после вчерашнего события.

Хочу быстрее оказаться в своей комнате, но замечаю в гостиной отца, просматривающего прессу. Мне удаётся остаться незамеченной и прошмыгнуть до лестницы, однако моё внимание вдруг привлекает бутылек с таблетками в его руке, который он закупоривает.

– Что это? – срывается с губ, выдавая моё присутствие.

– Не слышал, как ты вошла… – Вздрогнув, он оборачивается, попутно убирая таблетки в карман пиджака. – Ничего серьёзного… Не хотел тебя волновать… Просто из-за финансовых трудностей у меня начались некоторые проблемы с сердцем. Переживать не о чем, ведь теперь все будет хорошо. Одри, вы на всех заголовках! Теперь под покровительством О'Брайенов нам ничего не грозит. – Отец протянул мне известное издание со мной и Майклом на обложке.

Удар ниже пояса.

– Что такое? На тебе лица нет… Все в порядке? У вас что-то случилось с Майклом? Ты ведь с ним уехала?

– Да, все отлично, просто устала. – Я же не была столь откровенна со своим отцом, как Майкл, и решила не волновать из-за его проблем с сердцем.

Если он узнает об угрозах Макларена, которыми тот хотел воздействовать на меня, отца может хватить удар.

Я чуть не совершила фатальную ошибку, когда в пылу эмоций была в шаге от того, чтобы разорвать нашу сделку с Майклом – нашим единственным шансом вылезти из этой трясины.

42

Собираю себя по кускам, пытаясь восстановить душевное спокойствие и почву под ногами насколько это возможно. Принимаю горячий душ, затем привожу себя в порядок и выпиваю пару кружек кофе, чтобы, придерживаясь легенды, отправиться в универ в ужасе от новой встречи с ним.

Не присутствуя мысленно в аудитории со всеми остальными, действую словно на автомате, не замечая, как проходит занятие. Погруженная глубоко в себя, размышляю о плане О'Брайена, стараясь отделить правду от вымысла и придумать, что делать дальше.

Пытаясь оттянуть насколько возможно неизбежную встречу с ним, не иду на обед. К тому же аппетита никакого нет.

Но от мыслей о нем не сбежать. Даже не находясь рядом, он преследует меня везде.

Особенно, когда чуть ли не каждый знакомый в коридоре приходил в восторг от нашего совместного выхода и спешил сообщить мне, как классно мы смотримся вместе, вновь и вновь проворачивая внутри заржавевший винт и вгоняя в беспредельную тоску.

Зачем-то усугубляя свое и без того паршивое душевное состояние, я открыла новостную ленту. Мы с О'Брайеном были на обложках всех крупных изданий.

С красивых фотографий Саммита на меня смотрела идеальная влюбленная пара.

Видеть нас вместе таких счастливых, обнимающихся и улыбающихся было так непривычно, странно, что даже сердце дрогнуло.

Я не могла поверить, что это моя реальность, которая когда-то была для меня пределом всех мечтаний и казалась невозможной. Реальность, за которой на самом деле стоит выгодная для наших семей сделка, манипуляции, махинации, угрозы и ложь. Реальность, которой теперь должен прийти конец и, желательно, как можно скорее.

Миссия казалась невыполнимой, потому что я не могла казаться безразличной и спокойной, это слишком задевало меня. Я постоянно прокручивала в голове, что это важнее, чем моя обида, и мне нужна его помощь, а для этого придётся наступить себе на горло и потерпеть.

Но сложнее всего было признать горькую правду, что причина, по которой я не могла действовать беспристрастно, подходить расчетливо с холодным умом и так остро реагировала, в том, что для меня было уже слишком поздно. Чтобы О’Брайен ни задумал, у него получилось заставить меня чувствовать.

Внезапно, подловив в перерыве между парами, Майкл резко выдернул меня из этих гнетущих мыслей, подбежав сзади ко мне в коридоре, и крепко схватил, стискивая в объятиях.