Идеальный свидетель: Когда жертва - убийца

Пролог

Гудок в трубке казался бесконечным, как падение в пропасть. Алексей смотрел на экран мобильного: «Вера». Третий звонок за час. Он ждал, что она сбросит, как делала всегда, когда случайно нажимала кнопку вызова в сумочке. Но на этот раз она не сбросила.

— Алло? — его голос прозвучал резче, чем хотелось. Рядом на пассажирском сиденье лежало дело о разводе с перфорацией печени. Он ненавидел брать работу домой.

В ответ — тишина. Не та, что бывает в квартире. Та, что бывает, когда человек зажимает рот рукой, чтобы не закричать.

— Вера? — он уже выпрямился на диване, забыв про папку. — Вера, что случилось?

— Он убьет меня сегодня, — голос сестры был сухим, как спичка. Ни слез, ни истерики. Только констатация факта, от которой кровь превращается в лед. — Я видела это в его глазах. Леша, пожалуйста. Я не прошу тебя приезжать. Я просто... я хотела, чтобы ты знал.

Она собиралась повесить трубку. Он это знал. Знал эту ее черту — уходить первой, чтобы не видели, как ей больно.

— Сиди дома. Не открывай дверь. Я уже еду.

Он не помнил, как надел куртку. Не помнил, как спустился по лестнице. Очнулся только за рулем «Тойоты», вылетая на Садовое кольцо под вой полицейских радаров. Дождь хлестал по лобовому стеклу, превращая огни города в расплывчатые раны.

«Просто увезу ее. Сейчас. Сегодня. Пусть ночью. Неважно».

Правая рука дрожала. Он сунул ее в бардачок за пачкой сигарет, которых не курил уже три года. Пальцы нащупали холодную сталь.

«Глок 19». Трофей с дела двухлетней давности. Подзащитный — бывший опер, застреливший жену. Оружие так и не нашли в материалах дела. Алексей оставил его себе. «На всякий случай», — думал он тогда. Для самозащиты. Сейчас он понял, что все эти два года на самом деле ждал именно этого звонка.

Он выругался и захлопнул бардачок.

Он адвокат. Он не убийца. Он приедет, заберет сестру, и они вызовут полицию. По закону. По-человечески.

Двор на Юго-Западе встретил его тишиной. Дорогие иномарки, газон, подстриженный под английский сад. Здесь пахло деньгами и благополучием. Алексей заглушил мотор и посмотрел на окна квартиры Корсаковых на третьем этаже. Свет горел в гостиной и на кухне.

Он вышел из машины. Дождь стих, оставив после себя липкую, давящую сырость. В лицо ударил запах мокрой листвы и прелых корней. В подъезде не работала подсветка кнопок домофона. Он набрал код, который знал наизусть, и дверь щелкнула, пропуская его в полумрак.

Лифт пахло чужой едой и дешевым освежителем воздуха. Алексей смотрел на цифры этажей. 1... 2... 3.

Шаг в коридор. Тишина. Настолько плотная, что закладывает уши.

Квартира 47. Дверь дубовая, бронированная. Приоткрыта.

Сердце ухнуло куда-то вниз, и он толкнул дверь, даже не стараясь ступать бесшумно. Прихожая. Зеркало в полный рост. Вешалка. Мужские ботинки, брошенные как попало. Женские туфли аккуратно стоят рядом.

Из глубины квартиры донесся звук — глухой удар, будто что-то тяжелое уронили на паркет.

— Вера? — окликнул он, проходя в коридор. — Максим? Я сейчас вызову полицию, если вы…

Он замер в дверях гостиной.

Ковер на полу сбился. Опрокинутый торшер мигал лампой, вырывая из темноты фрагменты: угол дивана, край стеклянного столика, руку.

Руку Максима.

Он лежал на спине, раскинув руки, как распятый. Глаза открыты, но они смотрели в никуда. Над ним, сжимая в побелевших пальцах бронзовую статуэтку (Аполлона, подарочную, с юбилея фирмы), стояла Вера.

Ее халат был расстегнут, под ним виднелась ночная рубашка, на груди — темное пятно, растекающееся как чернила. Кровь. Или чья-то, или ее.

— Леша, — сказала она спокойно. — Я же просила тебя не приезжать.

Статуэтка со звоном упала на паркет. Вера посмотрела на свои руки, потом на него, и в ее глазах что-то сломалось. Не истерика. Нет. Что-то страшнее. Смирение.

— Он хотел задушить меня, — она коснулась шеи. На белой коже алели полосы. — Он сказал, что убьет и меня, и тебя. Сказал, что знает про пистолет в твоей машине. Что посадит тебя, а меня... меня он закопает в лесу.

Алексей сделал шаг вперед. Потом еще один. Он опустился на корточки рядом с телом. Профессиональная привычка включилась раньше человеческой: проверить пульс на сонной артерии.

Ничего.

Пальцы скользнули по холодной, влажной коже. Висок был разбит. Кровь уже не шла, только сочилась, смешиваясь с волосами.

— Вера, — сказал он, не поднимая глаз. — Слушай меня внимательно. Ты никому не звонила?

— Нет. Я хотела позвонить тебе, но потом... — она запнулась. — Потом он пришел с кухни. С ножом. Я ударила его первая? Нет. Не помню. Он ударил меня? Я…

— Замолчи, — голос Алексея стал жестким, чужим. Он встал и подошел к сестре, схватив ее за плечи. — Смотри на меня. Если мы вызовем полицию, ты сядешь. Умышленное причинение тяжкого вреда, повлекшее смерть. От восьми до пятнадцати. Учитывая, что он бывший военный, суд решит, что ты переборщила с самообороной. Адвокаты будут говорить, что ты могла просто выбежать.

Глава 1. Ужин с монстром

Шесть месяцев назад

— Значит так, Татьяна Сергеевна, вы говорите, что он угрожал вам ножом, но заявление писать отказываетесь.

Алексей откинулся в кожаном кресле и сложил руки на груди. Перед ним, на стуле для посетителей, сидела женщина лет сорока с заплаканным лицом и синяком под глазом, искусно замазанным тональным кремом. Он видел таких сотни. Они приходили, плакали, рассказывали про кошмар, а в конце говорили: «Но он же отец моих детей. Я не хочу его сажать. Просто поговорите с ним».

— Я хочу, чтобы он вернулся домой, — выдавила женщина, теребя край платка. — Мы поругались. У всех бывает.

— У всех бывает сломанная челюсть? — Алексей кивнул на ее скулу. — Татьяна Сергеевна, я адвокат, а не семейный психолог. Если вы не готовы заявлять о преступлении, мой гонорар за «разговор с мужем» будет стоить как три сеанса у нормального специалиста. Специалист будет полезнее.

Женщина всхлипнула, но Алексей не смягчился. Он давно научился отсекать этот тип клиентов. Те, кто действительно хочет уйти, приходят с четкой целью: «Как мне получить развод, чтобы он не отобрал детей?». А те, кто хочет жалеть себя, отнимают время и силы, которых у него и так в обрез.

— Я подумаю, — пробормотала женщина, поднимаясь.

— Подумайте, — Алексей встал и открыл перед ней дверь. — Но когда он в следующий раз возьмется за нож, звоните не мне, а в 112.

Она вышла, и он с облегчением выдохнул. За окном на Смоленской набережной начинался вечерний час пик. Машины стояли в пробке, мигая огнями, как гирлянда на елке, только злая. Алексей налил себе кофе из турки, стоявшей на подоконнике, и вернулся к столу.

На мониторе мигал аватар мессенджера. Вера.

«Привет. Мы с Максом хотели пригласить тебя на ужин в субботу. Ты приедешь?»

Он задержал взгляд на имени шурина. Максим Корсаков. Человек, к которому Алексей относился с той особой формой вежливости, которая граничит с ненавистью. Три года назад, когда Вера вышла за него замуж, Алексей был на свадьбе. Он видел, как сестра смотрит на этого крепкого, уверенного в себе мужчину с бывшими повадками военного. Видел, как она тает от его подарков и обещаний.

Потом начались мелочи. Максим не приехал на день рождения матери Веры — «работа». Потом Вера перестала звонить без повода. Потом Алексей заметил, что сестра носит водолазки даже в июле.

Он не спрашивал. Боялся услышать ответ, который заставит его действовать.

«Приеду», — написал он. «Во сколько?»

«В семь. Макс хочет обсудить с тобой один бизнес-проект. Говорит, твой юридический опыт пригодится».

Алексей усмехнулся. Максим никогда не интересовался его опытом. Максим интересовался только тем, как можно использовать людей.

Он закрыл чат и открыл папку с текущим делом. Клиент — бизнесмен, обвиняемый в мошенничестве. Сумма — двести миллионов. Стандартная работа. Ничего, что заставляло бы сердце биться быстрее.

Но сегодня сердце билось быстрее без причины. Или с причиной, которую он не хотел себе признавать.

Он взял телефон и набрал номер.

— Мам, привет. Как ты?

— Лёшенька, — голос матери был вялым, сонным. Она принимала какие-то успокоительные уже лет десять, с тех пор как отец ушел из жизни (не умер — ушел, бросил семью, и сердце остановилось от алкоголя в какой-то общаге). — Всё хорошо. Вера звонила? Она что-то давно не заходила.

— Звонила. В субботу будем у них ужинать.

— У Максима? — в голосе матери появились нотки, которые Алексей ненавидел. Осторожность. Страх. — Ты присмотрись к ней, Лёша. Что-то мне не нравится, как она похудела в последнее время.

— Мам, Вера — взрослая женщина. Она сама разберется.

— Ты всегда так говоришь. А потом…

— Мам, — перебил он, чувствуя, как привычная тяжесть ложится на плечи. — Я позвоню в субботу. Всё хорошо.

Он сбросил вызов и посмотрел на свои руки. Руки адвоката, который умел вытаскивать из тюрьмы убийц, но не мог защитить собственную сестру от мужа-тирана, потому что она не просила.

«Дождись, пока попросит», — говорил он себе.

Но в глубине души он знал: когда Вера попросит, будет уже поздно.

Глава 2. Статуэтка Аполлона

В субботу он приехал ровно в семь, как и обещал. С собой — бутылка каберне и коробка конфет для Веры, которую он купил в кондитерской на Патриарших. Дорогой жест, которым он пытался компенсировать свою неловкость перед сестрой.

Дверь открыл Максим.

Он был в домашней футболке, которая обтягивала его массивные плечи. Короткая стрижка, квадратная челюсть, взгляд исподлобья — он выглядел как человек, привыкший командовать. За его спиной играла негромкая музыка, пахло жареным мясом и дорогим виски.

— Алексей, — Максим улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. — Проходи. Вера на кухне, колдует.

Они обменялись рукопожатием. Ладонь Максима была сухой, жесткой, и он сжал пальцы Алексея чуть сильнее, чем следовало. Маленькая демонстрация силы, которую другой бы не заметил. Но Алексей заметил.

— Салют, — он прошел в гостиную, оглядываясь.

Квартира была большой, с евроремонтом, который делали под ключ. Светлые стены, итальянская мебель, на стенах — фотографии Максима с какими-то важными людьми в погонах и костюмах. Максим Корсаков был владельцем частного охранного агентства «Корсар». Говорили, что он «крышует» несколько торговых центров и имеет выход на силовиков. Может, правда, а может, легенда, которую он сам распускал.

— Вера! — крикнул Максим, проходя на кухню. — Твой брат пришел.

Алексей последовал за ним.

Вера стояла у плиты, помешивая что-то в сотейнике. Она обернулась, и у Алексея внутри что-то сжалось.

Сестра похудела. Не так, чтобы сразу бросалось в глаза, но он видел: скулы заострились, ключицы выпирают из-под ворота шелковой блузки. На руке, которой она держала половник, он заметил тонкий браслет из бирюзы — новый. И под браслетом — синяк.

Небольшой, желтоватый, заживающий. Но он был.

— Леша! — Вера улыбнулась и шагнула к нему, обнимая. От нее пахло духами, которые она любила, и еще чем-то чужим. Страхом? Или это ему казалось?

— Привет, сестренка, — он обнял ее в ответ, чувствуя под пальцами ее позвонки. — Выглядишь отлично.

Она отстранилась, и в ее глазах мелькнуло что-то — благодарность за то, что не спрашивает? Или предупреждение — не спрашивай?

— Проходите в гостиную, я сейчас накрою, — сказала Вера, поправляя волосы. — Макс, поможешь с вином?

Максим уже открывал шкаф, доставая бокалы.

— Садись, Алексей, — он кивнул на кресло у окна. — Поговорим перед ужином.

Алексей сел, принимая бокал с виски. Максим опустился напротив, положив ногу на ногу. В его позе было что-то расслабленное, но глаза оставались жесткими.

— Слышал, ты выиграл дело «Альфа-Капитала», — начал Максим. — Молодец. Хорошие деньги поднял.

— Работа, — пожал плечами Алексей.

— Работа, — повторил Максим, растягивая слово. — Я тоже работаю. И у меня есть к тебе предложение.

Он сделал глоток и продолжил:

— У меня есть один объект. Торговый центр на Ленинском. Арендаторы жалуются на условия договора. Один особенно активный — решил подать в суд. Я хочу, чтобы ты посмотрел документы. Если нужно — представлял мои интересы.

— Какие у вас отношения с арендатором? — спросил Алексей, стараясь говорить нейтрально. — Он прав в чем-то?

Максим усмехнулся:

— Право — это то, что написано в договоре. А в договоре написано, что он платит. Он перестал платить. Я хочу выселить его через суд. Твоя задача — сделать это быстро и без шума.

— Я специализируюсь на уголовном праве, Максим. Арбитраж — не моя…

— Я заплачу, — перебил Максим, и в его голосе появились металлические нотки. — Хорошо заплачу. Вера говорит, ты копишь на квартиру в центре. Я помогу.

Алексей почувствовал, как в нем поднимается глухое раздражение. Максим не просил. Максим покупал. Он покупал Веру дорогими подарками, покупал молчание матери, а теперь пытался купить его.

— Я подумаю, — сказал Алексей, поднимая бокал.

— Подумай, — Максим кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Только не долго. У моего арендатора есть месяц, чтобы добровольно освободить помещение. Если он не согласится — я хочу, чтобы у меня на руках был иск.

Он встал и пошел на кухню, оставив Алексея одного.

Из кухни доносились голоса — Вера что-то спрашивала, Максим отвечал коротко, отрывисто. Потом звон посуды — кто-то уронил тарелку.

— Черт, — голос Веры, испуганный.

— Осторожнее, — голос Максима, спокойный, но с ноткой, от которой у Алексея заледенел затылок. — Не нервируй меня.

Он встал и подошел к двери.

Вера стояла у разбитой тарелки, собирая осколки. Палец был порезан, капала кровь. Максим стоял рядом, наблюдая, не помогая.

— Давайте я помогу, — Алексей шагнул вперед.

— Не надо, — резко сказала Вера, поднимая глаза. — Я сама. Иди в гостиную, Леша. Сейчас всё уберем.

Она посмотрела на мужа, и Алексей увидел в этом взгляде то, что заставило его сердце пропустить удар. Не любовь. Не усталость. Страх. Глубокий, животный страх, который она прятала за улыбкой.

Глава 3. Семейный ужин

Через три дня после ужина у Корсаковых Алексей получил сообщение от Веры: «Макс просил передать договор аренды. Я завезу завтра днём, если ты в офисе».

Он ответил: «Жду».

На следующее утро, перед приходом сестры, у него была встреча с другим клиентом. Мужчина лет тридцати, с перевязанной рукой и потухшим взглядом. Звали его Дмитрий. Он убил человека.

— Я не хотел, — повторил Дмитрий в пятый раз. — Он напал на меня с ножом. У меня была монтировка под рукой. Я просто замахнулся…

— Следователь считает, что вы нанесли удар с особой жестокостью, — сказал Алексей, листая материалы дела. — Три удара в голову. Первый мог быть самообороной. Второй и третий — это уже превышение.

— Он встал! — голос Дмитрия сорвался на фальцет. — Я видел, что он встает. Я испугался.

Алексей смотрел на него и думал о том, как тонка грань между жертвой и убийцей. В глазах закона Дмитрий был преступником. В глазах Алексея — мужиком, который просто не рассчитал силы.

— Я возьму ваше дело, — сказал он. — Но вы должны понимать: если пойдем на сделку со следствием, получите условный срок. Если будем доказывать чистую самооборону — рискнем получить реальный.

— Делайте, как считаете нужным, — Дмитрий опустил голову. — Я вам доверяю.

Когда он ушел, Алексей подошел к окну. Смоленская набережная блестела под солнцем. Москва жила своей обычной жизнью — машины, люди, суета. Где-то в этой суете его сестра везет ему договор, который подпишет ее муж-тиран.

Вера появилась через полчаса. Она была в легком платье, с распущенными волосами, выглядела лучше, чем в прошлую субботу. Синяк на руке исчез, или она замазала его.

— Привет, — она поставила на стол папку с документами. — Вот. Макс сказал, там всё написано, но ты сам разберешься.

— Кофе? — предложил Алексей.

— Да, с удовольствием.

Она села в кресло, пока он возился с туркой. В кабинете повисла тишина, которую он решил нарушить.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — ответила она слишком быстро. — А что?

— Просто спрашиваю.

Вера замолчала. Алексей разлил кофе, поставил чашку перед ней и сел напротив.

— Вера, я хочу спросить тебя кое о чем. И прошу ответить честно.

Она подняла глаза. В них снова появился тот стальной блеск, который он заметил в прошлый раз.

— Спрашивай.

— Максим тебя бьет?

Вопрос повис в воздухе, как нож, готовый упасть. Вера медленно поставила чашку на стол. Ее пальцы дрожали, но голос был спокоен.

— Нет, — сказала она. — Он меня не бьет.

— А синяки?

— Я неуклюжая. Ты же знаешь.

— Вера, я видел, как ты смотришь на него. Как ты вздрагиваешь, когда он подходит.

Она усмехнулась. Усмешка была горькой, но в ней чувствовалась насмешка не над ним, а над собой.

— Леша, ты всегда был слишком наблюдательным. Но иногда наблюдательность — это не помощь. Это вторжение в чужую жизнь.

— Ты моя сестра.

— И поэтому ты имеешь право копаться в моей личной жизни? — ее голос повысился. — Ты думаешь, если вытащил из тюрьмы десяток убийц, то знаешь, как устроена семья?

— Я знаю, как устроено насилие.

— А я знаю, как устроен мой брак! — она встала, чуть не опрокинув кофе. — И я не просила тебя его спасать. Я не просила тебя становиться моим рыцарем. Ты хочешь знать правду? Хорошо.

Она наклонилась к нему, и в ее глазах он увидел нечто, от чего кровь застыла в жилах. Не боль. Злость. Долгая, выношенная злость.

— Да, Максим может быть жестким. Да, у нас бывают конфликты. Но знаешь что? Он меня обеспечивает. У меня есть дом, машина, деньги. Я не живу в панельной хрущевке, как мама. Я не тяну одна ребенка, как наши соседки. Я не прошу у тебя денег на лечение, как твои клиентки. Я живу так, как хочу.

— Если ты живешь так, как хочешь, почему ты дрожишь, когда он входит в комнату? — тихо спросил Алексей.

Вера замерла. Ее лицо на секунду потеряло маску спокойствия, и он увидел под ней то, что она так тщательно прятала. Усталость. Отчаяние. И что-то еще — что-то, похожее на ненависть.

— Потому что, — сказала она медленно, — когда ты живешь с человеком, который может уничтожить тебя одним словом, ты учишься дрожать тихо. Но это не значит, что ты хочешь, чтобы тебя спасали.

Она взяла сумочку и направилась к двери.

— Вера, постой.

— Нет, Леша. Ты хотел честности — ты её получил. А теперь оставь меня в покое. Если Макс узнает, что я тебе что-то рассказала, он... — она запнулась. — Он не простит.

— Что он сделает?

Она обернулась, и в ее глазах была пустота.

— Ты не хочешь этого знать.

Дверь захлопнулась. Алексей остался сидеть, глядя на папку с договором. Внутри был контракт на аренду помещения в торговом центре. Всё юридически грамотно, но жестко. Штрафные санкции, одностороннее расторжение, право арендодателя входить в помещение без предупреждения.

Глава 4. Тени прошлого

На следующей неделе Алексею позвонила мать.

— Лёша, ты не видел Веру? — голос у нее был взволнованный. — Она не отвечает на звонки уже три дня.

— Три дня? — Алексей почувствовал, как в груди разливается холод. — Может, уехали куда-то?

— Максим сказал, что она в командировке. Но какая командировка у Веры? Она же не работает.

Он набрал номер сестры. Абонент недоступен. Потом набрал Максима.

— Алло, — голос шурина был спокойным, даже веселым.

— Где Вера?

— В командировке, — Максим говорил так, будто это было само собой разумеющимся. — Ее подруга позвала в Питер на какой-то семинар. Что-то по йоге. Ты же знаешь этих женщин.

— Почему она не берет трубку?

— Может, разрядился телефон. Или семинар интенсивный. Не переживай, Алексей. Вера — взрослая женщина.

— Я хочу знать, где именно она.

— Слушай, — в голосе Максима появились металлические нотки. — Ты адвокат, а не следователь. Не надо играть в детектива. Если Вера захочет — она сама тебе позвонит.

Связь прервалась.

Алексей просидел за столом пять минут, пытаясь унять дрожь в руках. Потом открыл ноутбук и начал проверять. Он позвонил подругам Веры. Никто ничего не знал о поездке в Питер. Он проверил соцсети — последний пост Веры был четыре дня назад, фото заката с подписью «Красота». Место не указано.

Он набрал номер участкового, с которым иногда пересекался по делам.

— Слушай, Игорь, можешь пробить один адрес? Личная просьба.

— Если не по делу, то не могу, — ответил участковый. — Ты же знаешь.

— Человек пропал. Моя сестра. Три дня не выходит на связь.

— Заявление писать будешь?

Алексей задумался. Если он напишет заявление, начнется проверка. Максим узнает. И если Вера действительно просто уехала, он выставит себя параноиком. А если нет…

— Пока не буду, — сказал он. — Но если через день не объявится — буду.

Он положил трубку и решил действовать сам.

В тот же вечер он поехал к дому Веры. Машину оставил в соседнем дворе, чтобы не привлекать внимания. Окна квартиры были темными. Он подождал час, два. Никто не входил и не выходил.

В одиннадцать вечера из подъезда вышел Максим. Один. Сел в черный джип и уехал. Алексей последовал за ним.

Максим ехал в центр, потом свернул на набережную. Остановился у ресторана с вывеской на английском. Вышел, хлопнул дверью. Алексей припарковался через дорогу и наблюдал.

Через пять минут к Максиму подошел мужчина в дорогом костюме. Они обменялись рукопожатием и зашли внутрь. Алексей не мог видеть, что происходит в ресторане, но он заметил кое-что другое.

На парковке, через несколько машин от джипа Максима, стоял серебристый седан. Из него вышел человек, который сразу привлек его внимание. Короткая стрижка, темные очки, несмотря на вечер, и та особая манера двигаться, которая бывает у людей, привыкших следить, а не быть на виду.

Человек прошел мимо ресторана, не заходя внутрь, и скрылся в переулке.

Алексей записал номер седана и уехал.

Дома он пробил номер через свои каналы. Машина была зарегистрирована на подставную фирму, но по базе ГИБДД всплыло имя: Илья Соколов, бывший сотрудник уголовного розыска, уволенный за превышение полномочий. Сейчас — частный детектив.

Частный детектив, следящий за Максимом Корсаковым.

«Кто ты, Максим?» — подумал Алексей. — «И во что ты вляпался?»

На следующее утро Вера позвонила сама.

— Леша, привет. Мама сказала, ты волновался.

— Где ты была? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— В Питере, я же говорила. С подругой.

— С какой подругой?

— Леша, — она вздохнула. — Я не обязана отчитываться.

— Ты не брала трубку три дня.

— Я была на ретрите. Телефон сдавала на входе. Это полезно — отключаться от всего.

— Вера, если тебе что-то угрожает…

— Мне ничего не угрожает, — голос ее стал жестким. — Перестань. Макс и так злится, что ты его «достаешь» своими звонками.

— Он тебе сказал?

— Он сказал, что ты ведешь себя как параноик. И он прав.

— Вера, за Максимом следит частный детектив. Я видел его вчера.

Тишина. Такая долгая, что Алексей подумал — связь оборвалась.

— Ты уверен? — голос Веры изменился. В нем появилось что-то новое. Не страх. Интерес.

— Абсолютно.

— И что это за детектив?

— Бывший опер. Илья Соколов.

Вера снова замолчала. Алексей слышал ее дыхание — глубокое, размеренное, как будто она считает про себя.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Спасибо, что сказал. Но, Леша... не лезь в это. Пожалуйста.

Глава 5. Идеальная жертва

Через две недели Алексей получил приглашение на день рождения Веры. Она звонила сама и настаивала, чтобы он приехал. «Без отговорок, Леша. В прошлый раз ты испортил ужин своими вопросами. В этот раз — только праздник».

Он приехал с цветами и подарком — серебряным браслетом, который она давно хотела. В квартире было многолюдно. Друзья Веры, коллеги Максима, какие-то люди в дорогих костюмах. Шампанское лилось рекой, играла музыка, все улыбались.

Вера была в центре внимания. Она смеялась, принимала подарки, танцевала. На ней было красное платье с открытыми плечами, и Алексей заметил: на руках нет синяков. Вообще никаких. Кожа безупречная.

Он стоял с бокалом в углу, наблюдая за сестрой, и чувствовал себя лишним. Она подошла к нему сама.

— Спасибо за браслет, — она поцеловала его в щеку. — Ты всегда знаешь, что мне нравится.

— Выглядишь отлично, — сказал он. — Правда.

— Я чувствую себя отлично, — она улыбнулась, и в улыбке было что-то, что заставило его вспомнить их детство. Тогда она улыбалась так же — когда удавалось обмануть маму и сбежать на речку.

— Максим где? — спросил он.

— В кабинете, с партнерами. Деловые переговоры. Ты же знаешь его — никогда не отдыхает.

Она отошла к гостям, и Алексей остался один. Он прошел на балкон, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Внизу, во дворе, стоял черный джип Максима. И рядом с ним — серебристый седан.

Тот самый.

Сердце забилось быстрее. Алексей посмотрел на часы: 22:15. Частный детектив все еще следит. Но зачем? Если бы слежка была связана с бизнесом, вряд ли бы детектив торчал у дома в день рождения жены объекта.

Он вернулся в квартиру, прошел по коридору к кабинету Максима. Дверь была приоткрыта. Он заглянул внутрь.

Максим сидел за столом, но не один. Напротив него в кресле расположился мужчина лет пятидесяти, с тяжелым взглядом и перстнем на мизинце. Перед ними лежали какие-то бумаги.

— ...ты мне должен, Корсаков, — услышал Алексей голос мужчины. — Не я тебя нанял, а ты меня подвел.

— Я решу вопрос, — голос Максима был напряженным. — Дай мне еще неделю.

— Неделю, — мужчина поднялся. — Если через неделю деньги не будут на столе, мы поговорим по-другому.

Он вышел из кабинета, не заметив Алексея, и направился к выходу. Максим остался сидеть, сжимая в руке ручку так, что она треснула.

Алексей отступил в тень.

Когда он вернулся в гостиную, Вера снова подошла к нему.

— Ты что-то видел? — спросила она, и в ее голосе не было случайности.

— Кто этот человек? — спросил Алексей.

— Бизнес-партнер, — Вера пожала плечами. — У Макса всегда какие-то проблемы с деньгами. Ничего нового.

— Вера, за Максимом следят. Я видел того же детектива внизу. А этот «партнер» говорит о каких-то долгах. Что происходит?

Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом взяла его за руку и отвела в пустую спальню, закрыв дверь.

— Слушай меня внимательно, — сказала она шепотом. — Макс влез в крупные долги. Он взял деньги у криминального авторитета на развитие бизнеса, но бизнес прогорел. Теперь он должен сумму, которую не может отдать.

— Сколько?

— Пятнадцать миллионов долларов, — спокойно сказала Вера.

Алексей присвистнул.

— И что он собирается делать?

— Он собирается исчезнуть, — Вера посмотрела ему в глаза. — Он уже все спланировал. Инсценирует свою смерть, заберет страховку и уедет. А я останусь одна с этими кредиторами.

— Что значит «останешься»? Он что, бросит тебя?

— Он сказал, что я должна быть здесь, чтобы получить страховку. А потом... — она замолчала.

— Что потом?

— Потом он приедет за мной. Но я не верю ему. Леша, если он исчезнет, эти люди придут ко мне. Они не будут разбираться, знала я или нет. Они просто... — она не договорила.

Алексей смотрел на сестру. Она стояла перед ним, и впервые за долгое время он видел в ее глазах не маску, не сталь, а настоящий, неприкрытый ужас.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он.

— Ничего, — она покачала головой. — Я просто хотела, чтобы ты знал. Если что-то случится... если я пропаду или умру... знай, что это не случайность.

— Вера…

— Поклянись, что не будешь вмешиваться, — она схватила его за плечи. — Поклянись, Леша. Если ты начнешь действовать, Макс узнает, что я тебе рассказала. Он убьет меня.

— Он тебя бьет, — сказал Алексей, и это прозвучало как утверждение.

— Да, — она выдохнула это слово, как будто наконец сбросила груз. — Он бьет меня. Не каждый день. Но когда бьет — я думаю, что не выживу. И теперь, когда у него эти долги, он стал еще злее. Я боюсь, что он убьет меня до того, как исчезнет.

— Мы можем пойти в полицию.

— Нет, — она покачала головой. — У него везде связи. Ты же знаешь. Нас не защитят.