Идет коза рогатая

За свои действия необходимо отвечать

Идет коза рогатая,

Идет коза бодатая,

Ножками топ-топ,

Глазками хлоп-хлоп.

Кто каши не ест,

Молока не пьет, —

Забодает, забодает, забодает!

— Я не буду есть эту кашу! — заканючил мальчик лет пяти, отодвигая от себя тарелку. — Не хочу!



Бабушка вздохнула.

— Данюшка, надо кашу есть. Не то Дереза придет, тебя с собой заберет, — ласково сказала она. — Страшный, лохматый, в наряде немецком ходит, неслухов забирает.



— А разве это не она? — спросил Даня. — Коза Дереза?



— У всех коза, а у нас Дереза. Только козлом его не зови, не любит он этого, — бабушка погладила внука по голове. — А если съешь всю кашу, я тебе шоколадку дам.



— Правда? — шоколад мальчик любил, хоть его и давали ему редко, пугая, что, мол, зубы болеть будут.



— Ладно... — протянул мальчик, смотря на манную кашу. С комочками. Выглядела она неаппетитно для него, но все же Даня зачерпнул ложкой и отправил себе в рот.



— Умница, Данюшка. Ты пока кушай, а мне надо будет в магазин пойти, там тебе и шоколадку куплю.



— Хорошо, ба, — а вот это шанс избавиться от каши. Съев еще пару ложек, Данька выждал несколько минут, пока не увидел, как калитка за бабушкой закрывается. Схватив тарелку, он выбежал во двор, добежал до курятника, куда и высыпал кашу. Куры, как слышал мальчик, могут съесть всё, даже больше, чем свиньи, — и птицы, заметив съестное, тут же накинулись на кашу, начав клевать её. Сам Данька тут же помчался домой, быстро сполоснув тарелку под раковиной. После он сел на кресло, достав книгу со сказками — читал он пока по слогам, но картинки в книжке были яркие, интересные... Была там и картинка с козой из сказки про семеро козлят. Мальчик вспомнил разговор про Дерезу — странно это было. И почему в немецком наряде? Коза на картинке была в платье, у нее не было бороды. Во всяком случае мальчик перелистнул страницу на другую сказку, про колобка. В любом случае его ждет вкусная шоколадка от бабушки. Может даже две за помытую тарелку — Данька был умным мальчиком и уже давно уяснил, что за многие дела его могут и наградить.



Бабушка вернулась быстро — куры уже успели склевать кашу, однако все еще продолжали гулять по вольеру курятника, ища жучков, червей и прочее, что можно съесть.



— Всё съел? — спросила бабушка, когда Данька подбежал к ней, чтобы помочь с пакетом.



— Да, бабушка, всё, — улыбнулся мальчик. — А ты принесла шоколадку?



— Сейчас проверю, — бабушка пошла на кухню, увидев пустую и вымытую тарелку, она засияла. — Какой молодец, даже тарелку вымыл. Заслужил угощение, там, в пакете поищи.



Шоколадку Данька умял за милую душу, он выбежал на улицу, чтобы как следует поиграться. Об Дерезе он и думать забыл, разве что была у него мысль: пусть сунется, Даня его прогонит своей игрушечной сабелькой.

. ***

ЭТой ночью Даньке никак не удавалось заснуть. Он крутился в постели, взбивал подушку, убирал то одну ногу, то другую из-под одеяла, но всё было напрасно — сон не приходил. Почему-то мальчик чувствовал себя виноватым. Он вспомнил, как обманул бабушку, чтобы получить шоколадку, которую сразу же съел. Данька продолжал ворочаться ещё несколько минут, пока перед его глазами не начали появляться размытые образы, словно он погружался в мир грёз...



Видит Данька — идёт он по улицам родной деревеньки, почему-то высокий, через заборы на дворы чужие смотреть может. Не хочет мальчик идти, противится, да только ноги его не слушают, всё топают да цокают. Хотел было Данька вниз посмотреть, на ноги свои, — а не слушается его голова, всё вперёд смотрит, идёт Данька куда-то. Но вдруг он остановился, да голову повернул направо: видит, что пёс соседский, здоровый мастиф, жмётся, скулит, спрятаться пытается, боится он Даньку, лаять не хочет. Фыркнул лишь Данька, дальше пошёл.



Понял тут мальчик, что к дому родному он путь держит. Видит и забор высокий, и калитку, которую бабушка на ключ закрыла. Щёлкнул тут Данька пальцами своими, длинными, тонкими, чёрными, с когтями... И калитка отворилась, без скрипа, без шума.



Проснулся тут Данька, хотел было закричать — да онемел со страху, когда услышал, как кто-то по дому идёт. Ножками топает, к его комнате ступает. Натянул мальчик одеяло, под ним спрятался, когда заметил, что дверь его открываться стала, дрожит весь. Рот руками прикрыл, боится даже вздохнуть.



Тихо в его комнате стало — только чьё-то тяжёлое дыхание слышно. Не знает Данька, что делать, как ему быть... И тут когти острые одеяло проткнули. Взвизгнул было мальчик, да только рука волосатая рот ему прикрыла, сжала крепко, а потом через рваное одеяло вытащила.



Тут и замер Данька, глядя на страшного чёрного человека, что жёлтыми козьими глазками на него смотрел. Весь в шерсти тёмной, тело пальто немецкое скрывает, глянул вниз, видит — раздвоенные копыта на ногах у человека, глянул вверх — а голова-то у незнакомца козья, с бородой густой, два рога у него острых. Понял тут Данька — Дереза перед ним стоит, забрать его хочет. Заплакал было Данька, да Дереза палец ко рту на морде своей приставил, мол, тише, не то худо будет. Кивнул мальчик, убрал тогда козёл руку свою. А потом подошёл к двери и пальцем Даню за собой поманил. Делать нечего, пришлось идти.



Остановился Дереза лишь у кухни, велев жестом Даньке пройти первым — там на столе была тарелка с кашей и большая ложка. Взглянул мальчик — а в каше этой черви плавают, тараканы купаются, глаза выныривают, на Даню смотрят. Сел Дереза за стол напротив, пальцы сложил и молча на Даньку смотрит.



Начал было мальчик пятиться, да только Дереза голову наклонил — и от этого стало Даньке не по себе. Сел он всё же за стол, взял ложку, взглянул на кашку, потом на козла... И осторожно зачерпнул ложкой. Прочитал про себя молитву, какую знал — Дереза на это никак не отреагировал — а после, чуть не плача, сунул ложку себе в рот.



Словами не передать, как это было отвратительно. Сама каша была приготовлена отвратно, а личинки и тараканы, ползающие во рту, едва не заставили Даньку всё извергнуть обратно. Пришлось глотать через силу, чуть не даваясь. А ведь нужно было всё съесть до конца, до самой последней ложки. Выдохнул мальчик, вновь помолился и снова начал есть мерзкую кашу, подстёгиваемый взглядом Дерезы. Морщился он, едва не плакал, но ел всё до последней ложки, в надежде, что страшный козочеловек уйдёт. Но Дереза не уходил, продолжая молча смотреть на мальчика, тот задрожал — что ещё хочет это чудище.



Но тут словно сотня иголок начала колоть мальчика по всему телу, словно они росли под кожей. Он зачесался, начал звать бабушку, но боль не прекращалась. Вдобавок начали болеть пятки, лоб, нос и спина. Данька провёл руками по лицу — и с ужасом обнаружил, что у него появился свиной пятак. Глянул на руки — а у него шерсть растёт, густая, острая. По спине провёл — а у него хвост начал отрастать.



Понял Данька, что бесёнком становится. Понял — и это была его последняя мысль. Бесёнок уже не думал о том, что он Данька и что он в доме своей бабушки. Ему было любопытно, где это он, что съедобное тут можно найти, какие пакости сделать и прочее. Но тут Дереза отодвинул стул и похлопал по коленям — бесёнок тут же всё понял и одним прыжком запрыгнул к козлочеловеку, повертелся, а после заснул, широко зевнув при этом. Дереза поднял нечистика на руки, а после встал сам, направившись к дверям. Он забрал то, что ему было нужно, а ведь было много домов, где жили хитрые и шаловливые детки, из которых бы получились неплохие бесята, чей талант надо развивать. Этот мальчишка, что сейчас дрых у него на руках, имел большой потенциал. Быть может он когда-то сам займет место Дерезы.