Игор был бестолковый. Не катастрофически — без трагедий, но последовательно. Он всё делал не вовремя, не туда и с неправильными выводами. Зато искренне.
Мы познакомились из-за ерунды. Он перепутал этажи, зашёл не в ту квартиру и извинился так подробно, что остался пить чай. С тех пор иногда оставался и на ночь — без всякой причины. Просто так складывалось.
Игор вечно что-то терял. Документы, деньги, уверенность в себе. Однажды потерял пальто, стоя в нём. Мы искали долго. Потом выяснилось — он его снял и отдал какому-то замёрзшему человеку.
— А сам? — спросил я.
— А я уже шёл, — ответил он.
Это многое объясняло.
Работал Игор где придётся. Его увольняли мягко, почти с сочувствием. Он никогда не спорил. Считал, что мир умнее. Иногда он был прав.
Женщины от него уходили аккуратно. С благодарностью, но без продолжения. Он не злился. Говорил:
— Я неудобный. Как табуретка без одной ножки. Сидеть можно, но страшно.
Я его понимал. Потому что сам сидел рядом.
Лучшие разговоры у нас были ни о чём. Про погоду, книги, как всё как-то не сложилось, но, в общем, ничего. Игор умел быть рядом так, что не требовалось выглядеть умным или успешным. Достаточно было быть.
Потом он уехал. Кажется, в другой город. Или в другую жизнь. Я не уточнял — боялся, что он и сам не знает.
Иногда я думаю: хорошо, что Игор был бестолковый. Умных и так слишком много.
А таких, как мы, — в самый раз...