Игра чувств

Глава 1

Он приезжал сюда не ради страсти.
Не ради женщин.
Он приезжал, потому что в тишине дома было хуже.
Там — пустота. Здесь — хотя бы движение, хотя бы шум, хотя бы иллюзия жизни.

Максим вошёл в VIP-дом через боковой вход.
Чёрный пиджак, татуировки на руках — от запястья до плеч, тени под глазами, как шрамы бессонницы. Охранник кивнул — знал. Бармен налил виски без вопросов — двойной, со льдом, как обычно.

— Данил ждёт наверху, — сказал бармен. — В кабинете.

Максим не ответил. Просто сел у стойки. Пальцы сжали бокал. Холод стекла — как ложь, которую он себе рассказывает: «Я здесь не ради неё. Я здесь, потому что надо».

Но он лгал.
Он знал.
И сердце билось слишком громко для лжи.

Музыка — тихая, бархатная. Свет — приглушённый, золотистый. Девушки — в платьях, в улыбках, в ролях. Одна смеялась слишком громко. Другая играла с браслетом, как будто репетировала жест. Третья смотрела на него — с вызовом, с намёком.

Он отвёл взгляд.

Он знал правила.
Здесь всё — игра.
Улыбки — на заказ.
Прикосновения — за деньги.
Глаза — пустые.

И вдруг — она.

Спускалась по лестнице.
Не шла — скользила. В чёрном обтягивающем платье, с распущенными каштановыми волосами, чуть волнистыми, как будто только что проснулась. Её глаза — тёмные, почти чёрные, но с искрой. Не улыбалась. Не смотрела на клиентов. Просто шла, как будто была где-то далеко.

— Это Мирослава, — сказал Данил, появляясь рядом. — Новая.
— Я не спрашивал, — ответил Максим, не отводя взгляда.
— Ты смотришь на неё уже три минуты.
— Я смотрю на лестницу.
— Врешь. Как дышать.

Он не ответил.
Он смотрел на неё.
На изгиб шеи. На тень на ключице. На то, как она коснулась пальцем губ, будто задумалась.
Он не хотел этого.
Но его тело помнило, как живёт.
Помнило, как бьётся сердце.
Помнило, как хочется.

— Она не такая, как другие, — сказал Данил. — Не играет. Не притворяется.
— И почему она здесь?
— Выживает. Как и ты. Только ты делаешь вид, что живёшь.

Максим отпил виски.
Горло обожгло.
Как будто правда.

— Виктория звонила, — продолжил Данил. — Спрашивала, когда ты приедешь.
— Я сказал — позже.
— А ты знаешь, что «позже» уже пять лет?
— Заткнись.

Но он знал.
Знал, что Виктория ждёт его в доме, который они купили вместе.
Доме, где всё идеально. Где нет детских игрушек. Где на стенах — картины, а не рисунки.
Где она говорит: «Я не хочу детей. Я хочу порядок».
Где он ложится рядом, но чувствует себя одиноким.

Мирослава остановилась у бара.
— Мартини, с лимонной цедрой, — сказала она. — Холодное.
Голос — низкий, чуть хрипловатый, как будто только что проснулась или только что кричала.
Бармен кивнул.
Она села на высокий стул, закинула ногу на ногу.
Пальцы — длинные, с чёрным лаком.
Она не смотрела по сторонам.
Не улыбалась.
Просто пила.
Медленно.
С вызовом.

И вдруг — посмотрела на Максима.

Их взгляды встретились.
На секунду.
На вечность.

Он почувствовал, как что-то ёкнуло в груди.
Глубоко.
Больно.
Давно.

— Ты её не тронешь, — сказал Данил. — Она — не для таких, как ты.
— Я и не собирался, — ответил Максим.

Но он лгал.
И знал это.
Потому что уже представлял, как её пальцы касаются его спины.
Как её голос шепчет в темноте.
Как её дыхание смешивается с его.
Как она скажет: «Ты жив. Я чувствую.»

А он ответит: «Ты — первая, кто это заметил.»