Игра мести

Посвящается

Когда я решила написать эту книгу, мне и в голову не приходило, насколько потрясающим окажется сам процесс, и насколько сильно я сроднюсь с моими героями и миром, который я создала. Каждая секунда работы над книгой была в радость, но я не смогла бы воплотить мои мысли в слова, что вы сейчас читаете, если бы не помощь и поддержка некоторых потрясающих людей, которым посвящаю эту книгу:

Автору книг «Бернаут» и «Бернаут: Второй раунд» – Виктории Побединской. Благодаря её дилогии я вдохновилась на написание своей книги. Без неё этой книги бы не было. Моя история – автору.

Виктории Лемешевой – моей первой читательнице, которая по-прежнему любит меня, несмотря на то, что я жестокосердно закончила роман на самом интересном месте.

Дмитрию Кузнецову – моему супругу, которого благодарю за энтузиазм и неустанную поддержку этой книги.

Маргарите Витевской – предложившей идею обложки, которая как нельзя лучше подошла для этой книги.

Моей матери – Ольге Старцевой, которая, так же как и я увлекается моими книгами.

Конечно, я в вечном долгу перед всеми читателями, которые не пожалели времени на то, чтобы прочесть и оценить эту книгу, написав свой отзыв. Без вашей поддержки и постоянной обратной связи весь этот процесс оказался бы бессмысленным.

Цитата к книге

« Мне рассказывали о некоей морской змее, которая приманивает жертву очень необычным способом. Она лежит на дне морском, как будто она ранена. Тогда враги подкрадываются, а она лежит тихо-тихо. Тогда враги начинают понемногу впиваться в неё, а она всё равно лежит тихо…»
Фильм «Гладиатор»

Без части

Это выдуманная история. Имена, персонажи, места и события - плод авторского воображения или художественного переосмысления и не должны восприниматься как реальность. Любые совпадения с событиями, местами, организациями или людьми, как ныне живущими, так и покойными, абсолютно случайны.

Трек-лист

Трек-лист:

Chainz feat. Wiz Khalifa – We Own It

Depeche mode – Corrupt

Florence-Amp-The-Machine – Breath-of-life

Halsey – Castle

Kai Engel – Fryeri

Morillo – Eh Yo

My Darkest Days – Casual Sex

Nirvana – Something In The Way

Theory of A Deadman – Bad Bad Girlfriend

Tim Halperin – Forever Starts Today

Offspring - You re Gonna Go Far Kid

Zella Day – Shadow Preachers

GSPD – Забери мою молодость

Zebrahead – Hell Yeah

Godsmack – Love-Hate-Sex-Pain

Goodnight Nurse – My Only

Ария – Король дороги

Пролог

Пролог
Кейси

Мой парень Кадахэ положил голову мне на плечо.

Пару минут спустя его сопение разносилось на всю машину.

«Замечательно»

Теперь он отрубился.

Не представляла, как я дома смогу затащить его тушу на второй этаж.

За бейсбольными и футбольными полями показалось трёхэтажное кирпичное здание, оно выглядело огромным и довольно новым. Его построили в девяностые годы. На фоне других этот дом выглядел сияющим и восхищающим. Рядом была парковка, которой позавидует любой торговый центр. Входная дверь была распахнута настежь.

На газоне рядом с домом сидели несколько человек с красными стаканчиками в руках.

На зелёной изгороди, которая окружала дом по всему периметру, я разглядела цветные ленты, войдя внутрь, почти сразу же споткнулась о чью-то руку, обернувшись, увидела парня, который лежал на полу в позе звезды и что-то бормотал.

В гостиной было очень много человек и почти все они двигались под звуки отвратительной песни, от которой, как мне казалось, лопнут мои барабанные перепонки.

Я хотела подняться к моей подруге, чтобы Элисон довезла меня до дома, поскольку мой парень отрубился в своей машине.

Буквально в дюйме от меня девушка прижала парня к стене и впилась поцелуем в его губы. Я обошла парочку и быстро поднялась по лестнице на второй этаж.

Интересно, где была Элисон?

Если она не остановит хаос, который творился сейчас в её гостиной, я боюсь, мистер Форд, что жил с семьёй в соседнем доме, вызовет полицию.

Я подошла к первой комнате и постучала. Мне никто не ответил. Поэтому я осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

В комнате было темно. Ни единого огонька, за исключением голубоватого свечения от экрана стереосистемы. Возможно, где-то ещё в доме горел свет.

Моему взору открылась не самая приятная картина. Незнакомая черноволосая девушка сидела на кровати спиной ко мне, а под ней лежал мой старший сводный брат. Она быстро двигалась на его бёдрах, и, судя по громким стонам парня, которые перекрывали гремевшую внизу музыку, ему это нравилось.

Я не хотела смотреть на девушку, выставленную на всеобщее обозрение, видеть и своего брата, и, судя по услышанным мной голосам, даже нескольких девчонок, которые подсматривали за чем-то столь личным.

Я не хотела знать, кто она была такая, и с кем ещё трахалась, чтобы не вспоминать о данной сцене всякий раз, когда столкнусь с ними в коридорах школы.

Это чертовски хреново.

Мне хотелось знать, как в этот момент он выглядел, увидеть, как на его лице отражалось всё, что он чувствовал. Или мне хотелось увидеть девушек, следивших за ним, потому что я хотела знать, что его возбуждало, разглядеть вожделение в глазах, почувствовать его меру.

Кем бы ни была эта девушка, сейчас он позволял себе быть собой, вне правил и условностей.

Не захочет ли потом общество наказать их за это?

Внезапно раздался крик брюнетки, и следом за ним высокий стон парня.

Воздух снова поменялся.

Здесь пахло потом, голодом и сексом. Всхлипы удовольствия и частые вздохи заполняли пространство. Приглушённый шёпот, кажется, сочился из воздуха, шумное дыхание и гортанное рычание неслось отовсюду.

Парень разорялся одобрительными возгласами и криками.

Из горла девушки доносились стоны. Она опять испустила вопль, словно пребывая в состоянии эйфории.

Следом послышался смех и рык, стоны и низкий мужской голос звучал громче:

— Чёрт. Твою мать, как ты хороша. Тебе нравится, да, детка? – простонал он.

Тяжело дыша, брюнетка ответила сексуально-похотливым смешком.

От парня послышался одобрительный ропот и хохот.

Стоны, поцелуи, вздохи и рычание, слышны жёсткие и быстрые шлепки соприкасающихся тел.

Девушка стонала им в такт.

Если тяжёлые вздохи и пошлые словечки не служили достаточным доказательством, то удовольствие, читавшееся в их сладострастных стонах, которые всё учащались и звучали всё громче, невозможно было спутать ни с чем.

Вот только...

— Твою мать. Боже. Сильнее, – одурманенно и одновременно исступленно прошептала брюнетка.

Они, наконец, заметили меня.

После чего девушка остановилась и прижала футболку к обнажённой груди, повернувшись ко мне:

— Вы немного не во время, – донёсся её голос.

— Я искала... простите, уже ухожу, – пробормотала я, выходя в коридор, после чего плотно закрыла дверь за своей спиной.

1 глава

1 глава

Лаклан

7 лет спустя

Ресторанчик оставался изюминкой центра Шелберн-Фоллз. Это место будто застряло в прошлом, во временном промежутке между творчеством длинноволосых музыкантов и началом карьеры Бритни Спирс[1]. Тем не менее, здесь было чисто и уютно, и почти все блюда готовили на гриле. Ещё в нём подавали лучший сладкий чай во всём городе. В большинстве случаев посетители младше шестидесяти лет приходили сюда только в пятницу вечером после футбольных игр или субботними летними вечерами. Но точно не по четвергам. Ресторанчик получал прибыль от членов ассоциации пенсионеров. Это было несложно. Снаружи заведения яркие фары пронзали тьму. К счастью, в ресторане в этот субботний вечер почти никого не было.

Посетители заняли лишь два столика, и оба уже рассчитались по счёту. Официант, стоявший на улице, курил, вероятно, свою сотую сигарету, что свидетельствовало о его длительном пребывании в этом месте.

Первая официантка, Фелиция, занималась протиркой салфетниц, в то время как местоположение второй официантки оставалось для меня неизвестным.

Я поднял подбородок и убрал с лица прядь чёрных волос, выбившуюся из пучка.

В этот момент над дверью раздался звон колокольчика, и на пороге появилась худощавая фигура Кемерон. Её присутствие за десять минут до закрытия заведения стало для меня неожиданностью. Кем никогда не посещала это место одна и без сопровождения своего «BMW».

Я был готов поспорить, что в её салоне находилось множество девушек, столь же красивых, как и она, но их любезность не могла сравниться с её. На протяжении последнего миллиона лет я скрывал свою отстранённость к Кемерон. Неуверенно направляясь в её сторону, я ощущал, будто чёрно-белый линолеум может поглотить меня целиком.

Однако, что было особенно неприятным, Кем проявляла искреннюю милость, что лишь усиливало мою неприязнь к ней.

Казалось, она совершила преступление против человечности и доброты, и даже в тусклом свете флуоресцентных ламп её летний загар выглядел безупречным.

— Привет, Лаки, — произнесла она с улыбкой.

— Привет. Что случилось? — я выпрямился, надеясь, что Кемерон не сделает заказ, если просто хочет поесть.

Мой приятель Арчи мог разозлиться, и мне бы пришлось потратить время на убеждение его приготовить желаемое блюдо.

Кем прикусила губу, накрашенную розовым блеском, и, остановившись рядом с красными барными стульями, вздохнула:

— Ничего особенного. Они закрываются?

Я медленно кивнул:

— Через десять минут.

— Извини. Но я не зайду надолго. Мы с подругами направляемся к озеру, где ребята устраивают вечеринку. Мы просто проезжали мимо и решили зайти спросить. Не знаешь ли, когда вернётся Коул? — пояснила она.

Неужели?

Конечно, я сразу понял, что она пришла сюда, чтобы узнать о нём.

Иначе, зачем бы ей вступать в диалог со мной?

Кемерон всегда была милой, но в старшей школе и на работе мы находились в разных социальных кругах, для неё и её друзей я был невидим, и это меня вполне устраивало.

— Не знаю, — солгал я, чувствуя острую боль в груди. Это была смесь тоски и паники, чувств, которые я знал не понаслышке.

В её голосе прозвучало удивление:

— Правда?

Я изобразил на своем лице выражение отстраненной невозмутимости и произнес:

— По всей видимости, Коул должен вернуться в эти выходные, если я не ошибаюсь.

Лил, теребя край облегающей чёрной майки, опустила взгляд на стойку и ответила, слегка запинаясь:

— Да, вероятно. Коул... я уже давно не получала от него никаких вестей. Я пыталась связаться с ним по смс, так и звонила, но...

В этот момент в голове у меня промелькнула мысль о том, чтобы превратиться в настоящего циника и заявить, что если бы Коул действительно желал поддерживать с ней общение, он бы непременно ответил.

Однако я сдержал себя и промолчал.

В этот же момент кто-то в «BMW», припаркованном неподалеку, нажал на клаксон.

Кемерон, вздрогнув, оглянулась в сторону автомобиля.

Я, подняв брови, молча молился про себя, надеясь, что из машины никто не выйдет.

Через мгновение, Кем, заправив свои прямые тёмные волосы за ухо, повернулась ко мне лицом и спросила с лёгкой улыбкой:

— Могу я задать ещё один вопрос?

Я, не желая показаться невежливым, хотя в моём воображении уже рисовались образы всевозможных негативных сценариев, ответил:

— Конечно, я готов тебя выслушать.

— У тебя кто-то есть? — поинтересовалась она, сохраняя свою непринуждённую манеру общения.

Я пристально посмотрел на неё, пытаясь понять, к чему она клонит.

Неужели я снова стал свидетелем очередной главы в истории отношений Кемерон Спероуз и Коула Андраде, которая, казалось, была вечной?

2 глава

2 глава

Смех разорвал тишину. Лаклан, схватив меня за плечо, оттащил от своего приятеля Коула.

Голос сводного брата прозвучал низко, почти рычанием:

— Кейси. Сюда.

Я, слегка пьяная, улыбнулась, покачиваясь на шпильках в коротком обтягивающем розовом платье.

— Что такое, Лаки? Я хочу веселиться!

Лаклан сжал моё запястье чуть сильнее, чем нужно, и отвёл в сторону от толпы, прищурившись.

— Ты слишком громко смеёшься. И это платье слишком короткое.

— Моё платье нормальное! Лаки, что ты делаешь?

Он прижал меня к стене в тихом коридоре, пальцы впились в бока.

— Ты знаешь правила. Никаких откровенных нарядов. Никаких флиртов с моими друзьями.

Мой голос стал опасным шёпотом:

— Ты ревнуешь? О боже, снова?

Лаклан приблизился к моему лицу.

— Я просто забочусь о тебе. И ты прекрасно это знаешь.

Я коротко, безрадостно рассмеялась.

— Ты не заявлял на меня свои права, Лаки.

Его ладонь скользнула по моей шее, большой палец прижался к ключице.

— Не заявлял? Ты вся в моих метках, просто не хочешь это видеть.

Я попыталась дотянуться до щеки, но он перехватил руку.

— Чёртов дьявол!

Он прижал мою руку к стене над головой, проводя большим пальцем по нижней губе.

— Я дьявол? Тогда веди себя, как полагается ангелу. Или я покажу, насколько дьявольским могу быть. Ты этого хотела, да? Чтобы я вышел из себя? — его голос стал хриплым.

Мой голос был мягким, но угрожающим.

— Ты меня тоже бесишь.

Лаклан прикусил мою губу, прежде чем отпустить.

— Значит, мы идеально подходим друг другу. Теперь иди, переоденься.

Мой голос стал жёстким.

— Чёрта с два.

Схватив меня за подбородок, он заставил посмотреть на себя, затем резко отстранился, оставив меня прислонённой к стене.

— Что ты сказала? Достаточно. Иди в свою комнату. Сейчас.

Отходя от стены, я развернулась.

— Не командуй мной. Я не шлюха, а ты не мой сутенёр, — мой взгляд стал ледяным.

Быстрым движением Лаклан повернул меня к себе, отстранился от моих губ, чтобы взглянуть на меня.

— Говоришь, как шлюха, и не заставляй меня доказывать обратное. Это же был твой первый поцелуй?

Продолжая смотреть в пол, я вцепилась руками в стену за спиной.

Всё это было как-то неправильно. Он прижимал мою спину к стене так, что я не могла пошевелиться. Мне было больно.

«Просто подними глаза и посмотри на него, дурочка, скажи ему, чтобы попридержал коней. Он не знает, какая ты на самом деле и использует. А ты от этого чувствуешь себя грязной», — убеждала я себя.

Я дала ему пощёчину, потом вторую, замахнулась в третий раз.

Он перехватил мою руку в воздухе и прижал к себе:

— Хватит. Ты действительно перешла черту.

Мой голос свистел от ярости:

— И что теперь? Думаешь, стал мужчиной, потому что возмужал и начал острить? Я свободна!

Резко подняв меня под колени, он прижал к стене, прикусывая шею, оставляя следы:

— Ты не свободна. Думаешь, татуировки и пирсинг сделали тебя взрослой? Я покажу, что значит быть настоящим мужчиной. И тебе это понравится. Молчи. Это не будет интересно. Это будет уроком.

Я сдавленно прошептала:

— Лаки, нас могут застукать. Но не останавливайся.

Он сильнее вжал меня в стену, шепча в волосы, захватил губы в жёсткий, властный поцелуй, срывая с меня платье:

— Заткнись. Никто не придёт. Это то, чего ты хотела. Ты моя. Сейчас. Слишком поздно просить пощады. Сегодня ты получишь то, что заслужила.

Платье сползло до пояса, открывая грудь в красном лифчике.

Лаклан провёл пальцем по коже над лифчиком:

— Специально? В красном? Для него? — в голосе звучала смесь одержимости и гнева.

Я хрипло ответила:

— Для кого «для него»?

Разрывая лифчик, он прижался губами к моей груди:

— Не ври. Я видел, как ты на него смотрела.

3 глава

3 глава
Кейси

Пропитало всё. Чем-то определённо пропитало, едким и навязчивым.

В комнате по-прежнему царила опустошённость, из вновь принесённого – лишь кровать, на которой я и пребывала. С трудом разлепив веки, я оперлась на локти, обводя взглядом своё новое пристанище.

Часы на телефоне отсчитывали 7:10, безжалостно напоминая о середине недели и неотвратимости колледжа.

Но что же это было за зловоние?

Я сползла с постели и подошла к окну. В этот миг моя, казалось бы, безграничная и самая извращённая фантазия упёрлась в стену.

Эти, с позволения сказать, влюблённые, которым давно перевалило за пятьдесят, красили забор.

Сгорая от желания выплеснуть всю лавину нецензурной брани и накопившегося раздражения, я покинула комнату, устремляясь вниз, в святая святых этого дома – кухню. Неописуемое счастье охватило меня, когда на столе обнаружились горой блины с бананами и шоколадом. Мир вокруг мгновенно потускнел, а я, забыв о столь горестном начале дня, с жадностью отправила в рот пару угощений.

Однако и это райское наслаждение было омрачено.

— Доброе утро, сестрёнка. Надеюсь, тебе понравилась моя стряпня, — раздался до крайности спокойный голос моего новоиспечённого «брата».

Комок в горле встал так, словно навсегда решил там поселиться.

Передо мной стоял Лаклан.

Без футболки, лишь в одних чёрных шортах. Лаклан, который умел готовить так, что пальчики оближешь.

Я же, признаться, так не умела совершенно. Проглотив, наконец, свой завтрак, я огрызнулась:

— Вали отсюда.

«Срочно нужен капучино»

Крепкий, обжигающий, он всегда был моей отдушиной, единственным, что могло укротить мою неуёмную натуру. Со временем кофеин стал для меня личным, тщательно охраняемым наркотиком. Хотя, чего уж там, говорят, что кофе и капучино – это и есть своего рода наркотик.

Лаклан, не отрывая взгляда, следил за каждым моим движением, пока я, стиснув зубы, старалась не разбить кружку от нахлынувшей злости и не рассыпать драгоценный порошок капучино. Его пристальный взгляд давил на меня.

Наконец, завершив приготовление, я с наслаждением сделала первый, божественный глоток.

Из состояния блаженной эйфории меня вырвал человек, очевидно, не отличающийся чувством самосохранения:

— Любишь капучино?

— А ты любишь задавать идиотские вопросы? — огрызнулась я, чувствуя, что ещё немного, и я начну лаять, встав на четвереньки, превратившись в настоящую бойцовую собаку.

Лаклан промолчал.

Но его внимательный, изучающий взгляд так и остался прикован к мне.

Мгновение спустя я не выдержала. Вскинув голову, я гордо покинула помещение, вернувшись в свою комнату. Там я принялась с остервенением «потрошить» свои многочисленные сумки. Мне нужна была одежда на сегодняшний день, и желательно что-нибудь покороче и полегче, ведь моя главная цель сегодня — выводить из себя всех без исключения.

Мне плохо?

Пусть будет плохо и другим.

Эгоистично, зато на душе становится легче.

Кое-как раздобыв фиолетовый топик и белую рубашку с таким вырезом, что грудь едва не вываливалась, я подобрала к ним обтягивающие джинсовые шорты, а венчали образ «наглой и дерзкой» — синие кеды.

Да, именно кеды.

Ведь как иначе убегать от возмущённых студентов, если не на каблуках?

В последний раз, окинув себя взглядом, я молниеносно скинула в сумку учебники и тетради с недоделанным кураторским заданием и снова отправилась на первый этаж.

Опять не повезло.

У выхода меня уже поджидала эта самодовольная парочка.

— Доброе утро, Кейси, — вежливо поприветствовал меня этот образец правильности Джонатан.

— Доброе, — ответила я с неприкрытым сарказмом.

Настроение, кажется, действительно скатилось ко всем чертям.

— Кейси, Лаклан отвезет тебя в колледж. Ему по пути, — тут же одёрнула меня Кэтрин. — Не задерживай брата.

Оставив меня в ошеломлении, оба престарелых влюбленных удалились.

«Отлично»

Промелькнуло в голове.

Почему бы и нет?

Я всегда «мечтала» прокатиться с этим придурком до колледжа.

Собрав остатки гордости, и забыв о принципах, я вышла из ставшего вдруг ненавистным дома.

Лаклан ждал меня рядом с покрашенной оградой.

Безмолвно усевшись на соседнее сиденье и пристегнувшись, я демонстративно скрестила руки на груди.

Этот дегенерат, похоже, наслаждался моим молчанием.

— Да ладно. Она замолчала, — протянул он.

«Терпи, Кейси, ты сильнее этого морального урода»

Вторило мне моё внутреннее «Я».

— Слушай, Кейс, — нарушил тишину Лаклан спустя какое-то время, — Ты на каком курсе учишься? Или ты стала работать в колледже? Мы же всё-таки под одной крышей будем жить, хотелось бы знать хоть что-то о тебе, — он спросил будничным тоном.

Кейс? Какая я, к чёрту, Кейс?

Точно дегенерат, свалился этот Лаклан мне на голову.

«Вот чёрт»

За что мне всё это?

Я ведь всю жизнь была хорошей, ладно, не то чтобы совсем хорошей, но не настолько же меня наказывать. Мысленно я уже стонала.

На лице парня появилась какая-то нездоровая усмешка, когда Лаклан заехал на стоянку колледжа.

— Решила меня игнорировать? Ну, ладно.

На противоположной стороне улицы, за просторной лужайкой, залитой полукругом фонарей, виднелся силуэт флюгера, бешено вращающегося на самой высокой шпиле колледжа. Это было одно из старейших зданий города, бесспорно — самое нарядное. Украшенное замысловатой лепниной, будто кроваво-белой сахарной глазурью, оно напоминало пряничный домик на стероидах. Вероятно, когда-то здесь планировали устроить летнюю веранду; ныне же это была жалкая, почти облысевшая лужайка, усыпанная окурками и заставленная потрескавшейся пластиковой мебелью.

Занятия продлятся с понедельника по четверг, с 8:15 до 12:00, и завершатся в середине июля.

4 глава

4 глава

Кейси

Едва я переступила порог кабинета, как мне в руки тут же сунули записку. Не успела опомниться, как женщина-преподаватель, морщинистое лицо которой исказилось гримасой сочувствия, протянула мне сложенный листок и жестом указала следовать за ней.

— Пройдите в канцелярию, милая, — проговорила она.

«Милая»?

Неожиданно для меня, девушка, которая до этого момента была нема, бросилась ко мне, явно пылая эмоциями, и начала выяснять, всё ли со мной в порядке. Я даже не знала её имени, не говоря уж о том, что до моего ареста она, вероятно, понятия не имела ни обо мне, ни о том, что произошло.

За стойкой канцелярии, словно яркая розовая вспышка на фоне скучного дня, сидела пожилая женщина, одна из добровольцев-администраторов, с броской алой помадой.

— Мне сказали, что мне следует подойти сюда. Меня зовут Кейси Фэллон, — представилась я.

В её глазах мелькнуло сочувствие:

— Пожалуйста, подождите здесь. Я сообщу о вашем прибытии.

Кому?

Этот вопрос бился в висках, порождая волнующей нарастающую тревогу. Я отступила от стойки, ощущая, как напряжение подступает к горлу.

Через несколько мгновений в коридоре появилась высокая темноволосая женщина. Она протянула мне руку и отрекомендовалась:

— Мисс Фэллон? Меня зовут доктор Гилберт. Хотела бы обсудить с вами последние события. Вы не против?

«Чёрт возьми!»

Пронеслось в моей голове.

Сжав губы и едва заметно кивнув, я последовала за доктором в один из кабинетов, обычно предназначенный для родительских собраний.

Стены были украшены мотивационными плакатами с изображением котят, цепляющихся за верёвки, и лозунгами о командной работе, что создавало атмосферу, совершенно несоответствующую серьёзности момента.

Сбросив рюкзак на пол, я осела на жёсткий пластиковый стул напротив доктора Гилберт.

На её столе, рядом с папкой, на которой тускло выцвело моё имя, покоилась кружка, явно бывшая подарком на День матери.

— Могу ли я обращаться к вам по имени, Кейси? — мягко спросила она.

В тот же миг острая боль пронзила мое плечо, и я, подчинившись инстинкту, возложила руку на столешницу.

— Да, — выдохнула я, пытаясь сохранить невозмутимость.

Мисс Гилберт едва заметно улыбнулась:

— Отлично. Как я уже сказала, меня зовут доктор Гилберт. Я практикующий врач, но иногда помогаю с консультациями, в особых случаях. Я получила первое образование в университете Вирджинии[1], а аспирантуру окончила в университете Лондона[2]. Как вы себя чувствуете, вернувшись сюда?

Затопив кабинет мягким полуденным светом, стол был усеян сертификатами, свидетельствами достижений, которые для меня не несли никакого веса, но почему-то приковали мой взгляд. Я устроилась поудобнее, по-турецки поджав ноги, и дала согласие, предлагая себя для дальнейшего погружения:

— Хорошо, я готова.

Доктор Гилберт, облачённая в бархат такта и эмпатии, произнесла:

— Должно быть, вам было нелегко пропустить почти месяц и одновременно справляться с подготовкой к свадьбе родителей.

Её слова, поразившие неожиданной прямотой, вызвали во мне лёгкое, почти неуловимое напряжение.

Это было первое упоминание моего ареста, и я ощутила, как тело непроизвольно сжалось, предательски дёрнувшись. Я моргнула, пытаясь стряхнуть нахлынувшие эмоции, и ответила, голосом, в котором старалась удержать хрупкое равновесие:

— Да, это было тяжело.

Мисс Гилберт, не отводя от меня своих карих глаз, будто вглядываясь в самую глубь души, продолжила:

— Могу представить, насколько это было сложно. Мне нелегко было принять разрыв одной яркой, молодой семьи, у которой, казалось, впереди было безоблачное будущее. Вам же, вероятно, пришлось столкнуться с ещё более тяжёлыми испытаниями. Вы обнаружили своего погибшего отца, получив при этом серьёзные ранения, которые, несомненно, оставили глубокий след в вашей психике. Слишком много всего произошло.

Тело моё сжалось в тугой узел, а мысли, как стайка испуганных птиц, рванули к двери, ища пути к бегству из этой душной комнаты, из этого невыносимого разговора.

«Вот бы взмыть вверх, обрести свободу!»

Мелькнула отчаянная надежда.

Но доктор Гилберт, словно прочитав мои мысли, мягко прервала:

— Нам ещё рано прощаться.

Мой взгляд метнулся к ней.

Попытка скрыть волну раздражения оказалась тщетной.

— Рано? – выдохнула я.

Она сделала глоток кофе, держа в руках кружку с надписью «Лучшая в мире сестра», и спокойно ответила:

— В течение следующего месяца мы будем встречаться трижды в неделю. Ваши родители, кажется, не успели вас уведомить.

Нарастающее раздражение сдавило грудь. Я молча скрестила руки на животе, пытаясь унять бурю эмоций.

— Понедельник, среда, пятница. Сегодняшняя встреча была незапланированной, но уже завтра мы начнём следовать установленному графику.

Трижды в неделю?

«Чёрт побери»

Пронеслось в голове. Я резко выдохнула, уставившись в потолок.

— Мне кажется, это излишне, – тихо произнесла я, пытаясь донести сомнение.

Доктор Гилберт вновь отпила кофе, её голос звучал твёрдо:

— Нет, это необходимо. И знайте, вы не одиноки в своих переживаниях. Я беседовала и с другими студентами нашего колледжа. Вы далеко не первая, кто сталкивается с подобными трудностями.

Мой взгляд упал на неё. В груди зародилось острое желание узнать, с кем ещё она вела эти беседы. Но, осознав право доктора на конфиденциальность, я прикусила язык, подавив неуместное любопытство.

— Никто не осудит тебя за то, что ты разговариваешь со мной, — продолжила она. — Возможно, сама идея тебе не по душе, и поначалу эти сеансы покажутся больше вредными, чем полезными. Но есть то, от чего тебе нужно избавиться. Вина за то, что ты продолжаешь жить, когда твои родители развелись, а отец погиб – это тяжёлый груз. Это не просто метафора, Кейси, вина выжившего. Ты никогда не сможешь полностью освободиться от этого бремени, но мы можем сделать его терпимым.