Игра в чужую ложь: Цена игры

Пролог

***

Она снова пыталась вырваться из этого проклятого места. Прятала злые слезы и повторяла бессмысленные слова заклинания, давно потеряв надежду действительно добиться результата. Нет, господин не лгал, утверждая, что освобождение кроется за столь простыми фразами. Он никогда не обманывал тех, кто принадлежал ему, но у нее не было шансов. Речь, не подкрепленная магией, только колеблет воздух, и совсем не важно, с какой интонацией ее произносить.

– Не сдаешься, девочка?

Отвечать не хотелось. Да и какой смысл говорить о чувствах и желаниях? Они не имели значения.

– Я думаю, ты готова, принцесса, – его тон спокоен и рассудителен, и от этого еще обиднее.

Принцесса? Нет, наследница империи умерла в далекой юности и не собиралась воскресать!

– Ты действительно готова. Надеюсь, мы долго не увидимся… Береги свою новую жизнь, госпожа, ты ее заслужила.

И мир изменился. Взорвался, закружился мириадами звезд, но ей не было страшно. Безудержная радость заглушала крохи сомнения перед будущим, а в душе бушевало ликование: «Мерзкий праведный старик, мы встретимся нескоро! Я обманула тебя! Смирение и раскаяние ценятся в твоем мире, ты сам говорил. Но больше никаких добродетелей! Я переиграла бога Смерти, и пришло время подумать о мести! Принцесса умерла? Нет, она будет жить вечно».

***

Снега в Кирате не видели лет сорок – с тех самых пор, как отошедший от дел некромант избрал город своим пристанищем. Многие верили: колдун продолжает творить темные дела, вот боги и посылают ему предупреждения. Что ж еще думать, если зимой столицу Тойянского графства тучи будто обходят стороной? Зато летом небо на дождь не скупится! Порой даже приходится нанимать приезжего мага – чтобы разогнал облака и не дал урожаю сгнить.

Но в этом году природа отклонилась от привычного сценария. В первый день месяца сечника[1], когда тьма отступает, а светлая пора становится длиннее, небо заволокло тяжелыми серыми тучами. Снег шел, не переставая, от полудня до вечера, затем прекратился так же внезапно, как и начался.

Многие решили – это хороший знак. Сменил некромант гнев на милость (или помер наконец-то), и жизнь в городе улучшится. Отремонтируются дороги, зазеленеют огороды… А, главное, графство перестанут называть Проклятым и объезжать десятой дорогой!

Но были и те, кому внезапный снегопад не понравился. Старый гончар, торговавший у испорченного фонтана на главной площади, так и сказал одному из местных пьянчужек:

– Недаром говорят – как снег на голову! Быть беде, друг, быть великой беде!

Хоть гончар и не считался истинным пророком, а пьяница – авторитетным источником, эти слова медленно расходились по городу.

Прошел сечник, затем лютник[2]. Держалась обычная для зимы погода, и разговоры слегка поутихли.

Минула весенняя распутица, зацвели сады… Люди поверили, что все напасти остались в прошлом, и только старик у фонтана повторял:

– Как снег на голову… Быть беде!

А в последний день травника[3] на площади появился гонец из самой Влаи, столицы Веллийской империи, чтобы огласить волю правителя.

«…отныне Тойянское графство провозглашается независимым королевством Тойяной и переходит в безраздельное владение Его Высочества светлого принца Арголина…» – большинству горожан хватило этих строк, чтобы понять: горести отнюдь не закончились.

Во-первых, о молодом наследнике, которого сделали повелителем далекого захолустья и навсегда лишили права на веллийский трон, слухи ходили самые противоречивые – от откровенно восторженных (преимущественно со стороны провинциальных невест) до обвинений в теплых отношениях с не-людьми. Конечно, все понимали – в столице свои порядки и, порой, о них даже подумать стыдно, но не-люди?!

Нет, подобного Тойяна не собиралась терпеть. Тем более, принц слыл сильным магом, и это подчеркивало глубину его падения. Чувствовать магию людей и знаться с выходцами из Старилеса[4]? Такому нет оправдания!

Вторая же проблема заключалась в том, что граф, едва оправившись от новостей (пусть земли Тойяны ему и не принадлежали, расставаться с ними он не спешил), начал распродавать имущество. Увы, не затем, чтобы наслаждаться необременительной жизнью знатного господина, как советовал Его Величество Малдраб Четвертый, император Велли. В городе появились сомнительные типы, при одном взгляде на которых киратцы спешили убраться подальше, не проверяя, на месте ли кошелек. Улицы опустели…

И тогда в игру вступил подзабытый всеми старый некромант. Он воздержался от угроз, только напомнил графу: у того есть оружие эффективнее наемников. Оружие, против которого пока не изобрели защиты!

Красавица-дочь – проверенный временем инструмент влияния на важных персон. Что почетнее – быть главой маленькой провинции или же тестем будущего короля? Сватом великого императора! Колдун утверждал, будто Его Величество такой идее непременно обрадуется и побежит принц к венцу как миленький.

Глава 1.1. Добрые соседи

Самые лучшие соседи делятся всем: сахаром, солью, проблемами…

 «Первые сто лет при дворе Веллийской империи», Бест Влайский

Лин привыкла к чудесам. Вот уже много лет они были частью ее обыденности, и удивляться им не имело смысла.

В этом мире магия встречалась на каждом шагу. Ею торговали, ее использовали в быту, без нее не обходилось ни одно мало-мальски значимое событие. Не то что дома, где волшебство жило лишь в сказках… Но дом потерян навеки.

Теперь вокруг – не огромный мегаполис, а тихая деревенька. В паре часов ходьбы – граница с государством не-людей, немного восточнее – Храмовые земли, на севере просматриваются равнины Веллийской империи. Идеальное место, чтобы спрятаться от прошлого и начать жизнь с чистого листа.

До сегодняшнего дня Лин верила, что ей это удалось. Их с мужем устраивал и небольшой аккуратный дом на окраине, и какое-никакое хозяйство (завелось оно будто само собой, да так и прижилось), и любопытные соседи, и даже перспектива провести в глуши еще не один год

К сожалению, кое-кто из кожи вон лез, чтобы нарушить мирное существование никому не нужными проблемами.

– Что скажешь, волшебница ты наша неволшебная?

Волшебница… Глупости все это. Нет у нее никакого дара. Одна лишь стойкость к магии и врожденная способность уничтожать слабые заклинания. Но прозвище приклеилось.

– Как думаешь, не слишком вызывающе?

Лин нахмурилась и смерила вертевшуюся перед зеркалом рыжеволосую красотку, приходившуюся ей лучш… то есть худшей подругой, укоризненным взглядом.

– Однажды ты доиграешься, Зел, – предупредила тихо. – Воровать из дворца – верх глупости.

– Ха! Я – богиня, если ты забыла! Меня нельзя поймать!

Верно, мир почитал Зелину как богиню Жизни. Она бросила свой храм из-за скуки, ввязалась в авантюру, а затем устроила себе добровольную ссылку ради поддержания легенды.

Все имеет обратную сторону. Жажда приключений привела к дружбе, дружба – к ответственности, а ответственность… Что делать, когда двое твоих друзей объявлены вне закона, а третья, которая хуже подруги, даже на улице в собственном облике не может показаться?

Зелина присоединилась к беглецам и поначалу радовалась простым житейским удовольствиям. Но с годами стало ясно: здешний медвежий угол ей не по вкусу. И нет бы сдаться, вернуться в храм, забыть о друзьях! Она терпела реальные и придуманные невзгоды, действуя окружающим на нервы и нарываясь на хорошую трепку.

– Тебя могут заметить, – без особого энтузиазма напомнила Лин. – Ты, между прочим, официально находишься в вечной ссылке вместе со мной, Кари и Марком. Увидят тебя – весь мир узнает, что мы не отправились к Тварям, как повелел император, а наслаждаемся жизнью у него под боком. – Она тоскливо посмотрела в открытое окно, за которым, помимо поникших от полуденной жары лопухов и зарослей шиповника, виднелся соседский дом. – И вообще, не мешай готовить обед. У тебя есть своя гостиная, свое зеркало и свой муж, которого брачные клятвы обязывают выслушивать твои жалобы.

– Я не жалуюсь, а хвастаюсь! – Зеленые глаза богини опасно сверкнули. – У меня новое платье! С настоящим кринолином. Музейная редкость!

– Краденое.

– Красивое!

– Чужое.

– Да ты сама чужая!

Зелина разозлилась по-настоящему. Круто повернулась на высоких каблуках, едва не прокрутив в ковре дыры, и выбежала в распахнутую дверь.

– Вон! – крикнула на бросившегося к ней ярко-рыжего петуха, который считал себя хозяином этой усадьбы и ревностно охранял ее территорию. – Шею сверну!

Он без страха клюнул россыпь драгоценных камней, украшавших новоприобретенный наряд, и степенно ушел, уверившись в их несъедобности.

– Скоро эти твари сожрут тебя живьем! – пригрозила богиня, спеша к воротам. – Ненавижу птиц!

Лин пожала плечами и отправилась на кухню. Вернулась к занятию, от которого ее оторвал визит Зелины. Нет, не к размышлениям о чудесах и мире, где люди пресыщены магией, – об этом она давно уже всерьез не задумывалась. Даже свою причастность к волшебству воспринимала как должное. Однажды подруга заявила: «Невосприимчивость – тоже сила. Нет магии – ты не магичка. А эта, как ее… Что добрым людям помогает, чары злые разрушает… Знаешь стишок? Ну да, откуда, ты же чужемирянка… Волшебница!».

Лин отнекивалась-отнекивалась, но кто переспорит богиню? В конце концов пришлось согласиться с таким определением. Помочь – всегда пожалуйста, разрушить – как уж выйдет, но и у настоящих магов бывают проколы. Правда, она предпочитала оставаться обычной крестьянкой.

Вот и сейчас на повестке дня стояли не проблемы мира и магии, а самый банальный обед.

Зелину, конечно же, такие мелочи жизни не заботили. Магия позволяла ей подавать на стол блюда, приготовленными по рецептам лучших поваров человеческих государств. Ворованные, разумеется, – сама она кухарить не умела, да и не особо стремилась научиться. То есть на словах богиня прилагала столько усилий, что, казалось, еще чуть-чуть – и ее сердце не выдержит непомерной нагрузки. На деле же все заканчивалось сожженной яичницей.

Глава 1.2. Добрые соседи

Они едва успели выйти за порог, когда ворота резко распахнулись, пропуская коренастого человека в свободных серых штанах и светлой рубашке навыпуск. Хотя на его загорелом лице пока не появилось ни морщины, в волосах мелькала седина, а во взгляде таилось беспокойство.

– Марк!

«Ты жив!» – Лин подавила просившее на язык окончание фразы.

– Тоже это видели? – Он ухмыльнулся, но его глаза не смеялись.

– Такое трудно не заметить, – осторожно согласилась волшебница, начиная подозревать, что Марк пришел сюда лишь для того, чтобы они с Кари не заглянули в соседский дом и не поняли, в какую передрягу влезла Зелина на этот раз. – Что-то… что-то… – Она никак не могла подобрать подходящее слово. – Что-то случилось? – выбрала, наконец, самое нейтральное.

Сосед скривился.

– Можно и так сказать. У нас небольшая проблемка. Маленькая такая… размером с императора, чтоб он издох поскорее.

– Ее заметили, – догадался метаморф. – Ничего страшного. Рано или поздно это должно было произойти, – добавил философски.

– Но мы очень надеялись, что сработает вариант «поздно», – не удержалась Лин, вытягивая шею, чтобы рассмотреть далекие окна поверх плеча Марка. – Ну и?..

– Ну и дело дрянь.

Она поморщилась. Когда в чем-то оказывался замешан император, друга как подменяли. Он ненавидел Его Величество Малдраба Четвертого всей душой. Ни время, ни расстояние не могли изменить его отношения к правителю, который однажды пообещал им с Лин недолгую и несчастливую жизнь, а в качестве «награды» за службу – смерть в один день.

– Мы вышли из тени? Плевать! Давно пора перестать бояться!

Увы, на самом деле волшебница не испытывала той бравады, которую пыталась показать.

Странная это жизнь, когда четверо беглецов разыгрывают спектакль перед всем миром… Малдраб Четвертый, семидесятилетний император Велли, считал Лин своим главным врагом, и, пожалуй, с точки зрения Его Величества такая ситуация вполне оправдана. Те, кто больше не нужен короне, тоже хотят жить, но разве это повод нарушать волю повелителя? Противиться его безумной жажде мести? Отказываться утолить его боль?

Волшебница верила, что прошлое осталось в прошлом. Приказывала себе верить! И каждый миг помнила, что это – обычный самообман.

Все на свете имеет причины и, порой, они скрываются глубже, чем кажется на первый взгляд. Когда-то Лин не сомневалась: ненависть императора – способ подавить горе. Принцесса, которую волшебница заменяла почти месяц, скоропостижно скончалась. Двойник продолжал жить… С точки зрения Малдраба Четвертого, одно это заслуживало плахи.

Но со временем Лин поняла кое-что еще, и решила, что судьба причудлива в своем стремлении к равновесию. Лучше бы волшебнице вовсе не размышлять о прошедших днях, потому что воспоминания приводят к выводам, а некоторые из них крайне болезненны.

– Скорее, не мы вышли, а к нам кое-кто пожаловал, – негромкое замечание Марка вывело ее из задумчивости.

– Кто? – Кари, сам того не замечая, сделал шаг в сторону, заслоняя собой жену.

– Это надо видеть, – вздохнул сосед. – Потому что на слово вы мне не поверите.

«Ну так пойдем!» – собиралась сказать Лин, которую ужасно раздражали недомолвки – правда, лишь в тех случаях, когда загадками говорила не она сама.

За оградой снова полыхнуло. Яркий свет ударил в глаза, и пришлось на мгновение зажмуриться.

Когда волшебница вытерла слезы, выступившие от резкой вспышки, в ее ворота ломилось растрепанное рыжеволосое существо в обгоревшем платье и с копотью на лице.

– Зел! Что с тобой?!

– Мы начинаем войну! – радостно объявила богиня. – Разве это не чудесно?

Лин заставила себя не срываться на крик.

– Ты выглядишь не очень, – проговорила мирно. – Бледная, уставшая… Заболела?

– Отравилась! – воодушевленно сообщила Зелина. – Невероятно, правда? Потрясающий торт. Никогда бы не подумала, что на меня может подействовать что-то такое.

– Торт?

– Ну, яд. В торте. Эй, вы чего расстроились? Со мной все хорошо. Я умерла пару тысяч лет назад, во второй раз не смогу при всем желании.

Волшебница кое-как улыбнулась:

– Зел, ты в курсе, что никто из нас ничего не понимает?

– Еще бы! На то и расчет! – без тени раскаяния заявила богиня. – У меня появилось чудесное предложение. Вам оно понравится, обещаю. Я годами ждала такой возможности. То есть мы. Да, мы ждали случая, чтобы… Марк, расскажи ты! Боюсь, меня они не воспримут всерьез.

По мере того, как глаза Зелины разгорались азартом действия, ее друзья приобретали все более озабоченный вид, по опыту зная: добром это не закончится.