Игра в отношения: цена и последствия.

Глава 1 Ева

Я медленно плелась по учебным коридорам. У меня адски болела голова от бессонной ночной смены на работе. Я устало прикрыла глаза и облокотилась на стенку. Я приходила одна из первых, не считая охраны, поэтому наслаждалась тишиной какое-то время. Учусь не то чтобы на отлично, но хорошо, и получаю стипендию. А она мне очень нужна. Обучаюсь я на дизайнера, мне всегда нравилось планировать, как что могло бы выглядеть, и рисовать, поэтому без раздумий выбрала эту профессию. Поступить мне было сложно, но я смогла, заняв единственное бюджетное место среди платных. Удивительно? Да, но причина стала в том, что это была разовая акция от управления образования, некий эксперимент, как приживусь, проще говоря. Отбор был сильный: из 45 человек основных первый этап прошли всего 15, и я в том числе. Второй этап прошли 4 человека, а в последний мне повезло: та, которая прошла изначально, на следующий день отказалась из-за того, что узнала о болезни мамы. И вот я тут. Стечение обстоятельств, которому я очень рада. Но в то же время жизнь у меня не сказка вовсе.

Я сирота, но меня удочерили. Мне было десять лет, когда моих родителей лишили родительских прав. Они были алкоголиками, и даже в какой-то степени я была этому рада, потому что жить и знать, что дома у тебя толпа алкоголиков, такое себе. Позже, уже в детском доме, я узнала, что отца посадили за убийство, а мать — за наркотики. По всей видимости, сдерживала всё адекватное в них я, а как меня забрали, они слетели с катушек.

Взрослых детей редко берут в семью, и я думала, что буду находиться там до своего совершеннолетия, но в 14 лет меня взяли. И вот лучше бы я оставалась там. Первые полгода всё было прекрасно: мне нравилась семья, у меня был старший сводный брат с разницей в 3 года, и обращались со мной хорошо. Но это только для проверки из опеки, как оказалось, так как проверяли часто. Но как только эти проверки прекратились, на меня стали сбрасывать все домашние дела, кричать без повода, бить, но без синяков. Я стала некой Золушкой без счастливого конца. Сколько слёз я пролила! Мне было больно, обидно за себя. Я пыталась им угодить, была послушной, идеальной, но они всегда находили причину, чтобы сделать больно словами. Но, как оказалось, им за меня платят деньги, и это стало причиной того, чтобы взять кого-то из детского дома. Об этом мне поведал мой сводный брат. Он ко мне относился нейтрально: и не жалел, и не ненавидел. Ну, существую и ладно. Но бывало так, что он меня успокаивал, когда на меня накатывала обида и истерика. Позже он уехал на учёбу, а я осталась в этом аду. Втайне от них подрабатывала и копила деньги на жизнь, но они узнали. Тогда меня наказали очень, и впервые дядя Андрей избил так, что я встать не могла.

Я жила в аду. Но я чётко поняла, что жить с ними не могу, поэтому всё равно подрабатывала втайне, и неважно уже было, узнают или нет. Я не хочу с ними жить. О, как они расстроились, узнав, что, как только мне исполнится 18 лет, денег им не видать! И как только я окончила школу, они начали меня отправлять пахать и чтобы я продолжала им платить, только уже со своей зарплаты, на что были посланы мною же. После этого они меня выгнали практически без вещей, сказав, что всё, что на мне, это их. Слава богу, они так и не узнали о моих накоплениях, и я сообразила спрятать их там, где они не искали бы, в комнате моего сводного брата.

Вот так началась моя самостоятельная жизнь. Сняла на два месяца квартиру и осталась без денег, но нашла работу и пахала, при этом готовясь к поступлению.

Слишком задумавшись, я забыла, где нахожусь, и появление одной особы мне это напомнило. Катя, самая главная красавица в моей группе, меня не любит.

Меня вообще никто не любит. Точнее, в моей группе это прямо сильно заметно: если в других смотрят пренебрежительно, то в моей группе — явная ненависть. По их мнению, я порчу абсолютно всё своим появлением, и имидж в том числе. Я не могу ответить ничем, хочу, но не могу — банально боюсь. Я не умею общаться с людьми, я их боюсь, а это огромная проблема в профессии дизайнера.

— Смотрите, наша особенная девочка уже тут как тут, небось, тут прям и ночует, как бомж, — смеясь, проговорила Катя, и её подружки засмеялись.

Я же продолжала стоять и молчать. Я смирилась с тем, что мне тяжело. Мне на работу-то было сложно устроиться, но, слава богу, не с людьми: я просто мыла посуду в ночном заведении.

На мое счастье, Катя отвлеклась на что-то в своем телефоне и с восторгом начала рассказывать своим подружкам. Студенты всё прибывали и прибывали, а вместе с ними стало громче. Я надела свои наушники и включила музыку, чтобы не слышать шум. Не то чтобы я как-то от этого напрягалась, но когда ты с работы и не спала сутки, то это еще больше добавляет и так к головной боли.

Я снова задумалась: с одной стороны, мне хотелось напрочь всё бросить и больше не учиться, потому что я понимаю, что я некоммуникабельный человек, а с теми, кто тут действительно учится, я долго не протяну. А с другой стороны, мне хотелось научиться общаться нормально и быть тем, кем мечтаю.

Уже прозвенел звонок на лекцию, и все стали расходиться. И как назло, Катя шла с кофе и якобы случайно столкнулась со мной, и он весь оказался на моей белой футболке.

— Ой, как мне не жаль вовсе! — и с улыбкой зашла в кабинет.

Я печально вздохнула: опоздаю на предмет, и мне сделают выговор. Но делать было нечего, я пошла в женский туалет, сняла футболку и надела свитшот, который лежал с собой в моём рюкзаке. Немного застирала футболку, чтобы пятно не засохло, и вышла. Выходя из туалета, меня повело, и в глазах сильно потемнело. Я начала терять сознание.

Приводила в чувства меня медсестра.

— Ну, как ты, бедовая? —

—Не знаю, голова болит, — медленно проговорила я.
— Хорошо, что голову не расшибла себе. Ты совсем за здоровьем не следишь, что ли? — ругала меня Анастасия Анатольевна.

— Простите. — Это всё, что я могла сказать. Та вздохнула и сказала:
— Благо, тебя принёс Соколов. Молодец, что не дал тебе головой удариться о кафель.