Игра власти и сердца

Глава 1. Ресторан

В ресторане «Серебро» всё было продумано до последней детали — стекло, мрамор, приглушённый джаз и запах дорогого вина.
Люди здесь не ели — демонстрировали себя.

Роман Серов сидел в угловой ложе, наблюдая.
Он не любил свет, но свет любил его: отражался в запонках, скользил по часам на запястье, по идеально выглаженному рукаву тёмно-синего костюма.
На нём всё было выверено — рубашка цвета топлёного молока, галстук из плотного шёлка, манжеты, где металл был матовым, не кричащим.
Ни одной лишней детали, кроме часов — «Patek Philippe» с кожаным ремешком, которые он носил с 28 лет.
Подарок самому себе, когда заработал первый миллион.

Он не улыбался.
Не умел — слишком долго власть заменяла ему эмоции.

И вдруг взгляд зацепился.

Она вошла в зал, не производя шума. Просто — появилась.
Не из тех женщин, за которыми поворачивают головы сразу.
Её заметили позже — когда становилось тихо.
Высокая, с тонкими плечами, волосы — пепельно-русые, собраны небрежно, пара прядей выбилась к лицу.
На ней — простое платье цвета холодного песка, без декольте, без блеска.
Но ткань мягко ложилась на фигуру, и в каждом движении была невымученная грация.

Сумка — кожаная, без логотипа.
Часы на запястье — мужские, старые, чуть поцарапанные.
Уши —серёжки – гвоздии к небольшими камушками.
Простая. Настоящая. Опасно настоящая.

Она села за стол с подругой, заказала кофе и миндальный тарт.
И засмеялась — тихо, коротко, так, будто позволила себе роскошь быть живой.
Этот смех почему-то ударил в него сильнее любого выстрела.

— Кто это? — негромко спросил он у своего помощника, который ждал у стойки.
Тот посмотрел, пожал плечами:
— Не знаю, шеф. Проверить?
— Позже, — ответил Роман, не отводя взгляда.

Она не посмотрела в его сторону ни разу.
И именно это стало её ошибкой.

Ева Ковалёва не любила рестораны вроде этого.
Здесь пахло не едой — амбициями.
Подруга уговорила её «выйти в люди», но Ева уже пожалела: дорогие духи, громкие голоса, фальшивые улыбки.

Она тёрла пальцами край салфетки — привычка, когда нервничает.
Её платье было из льна, купленное два года назад в Португалии.
Кольцо — серебряное, ручной работы, подарок клиента.
На губах — почти незаметный блеск, на ресницах — лёгкая тушь.
Всё просто. Всё «её».

Но вдруг — будто чьё-то присутствие изменило воздух.
Она почувствовала взгляд. Не резкий, не навязчивый — просто тяжёлый.
Как будто кто-то смотрел не на тело, а глубже, сквозь кожу.

Она подняла глаза.
На мгновение — пересечение взглядов.

Он.
Сидит в полутени, спокоен, будто всё вокруг принадлежит ему.
Тёмные глаза — почти чёрные, с тем особым блеском, который не спутаешь: человек, привыкший выбирать и получать.

Ева не отвела взгляд.
Она не умела играть в игры, но и не собиралась быть добычей.
Одно короткое мгновение — и она снова вернулась к разговору с подругой.

Но он уже решил.
Он не знал её имени, но это не имело значения.

Позже, выходя из ресторана, Ева бросила взгляд на витрину.
И снова — он. Стоит у входа, будто случайно.
Слегка улыбается.
Ветер подхватил её волосы, и она, машинально, заправила прядь за ухо.
Он посмотрел на это движение так, словно видел нечто запретное.

— Осторожнее, — сказал он, проходя мимо. Голос низкий, хриплый, в нём — спокойная угроза.
— С чем? — спокойно спросила она.
— С тем, как вы смотрите. Это может стать проблемой.

Она улыбнулась уголками губ.
— Проблемы начинаются, когда мужчины путают интерес с уважением.

Он чуть приподнял бровь.
— Тогда у нас, похоже, всё только начинается.

Он пошёл дальше, не оборачиваясь.
А она стояла, глядя ему вслед, и впервые за долгое время почувствовала лёгкое дрожание под рёбрами — не от страха, а от того, что кто-то по-настоящему опасен вошёл в её жизнь.