Игрок

Глава 1

Дверь в волейбольный комплекс «Олимп» была тяжелой, обитой грубым дерматином. Когда тренер, Владимир Сергеевич, толкнул ее плечом, та поддалась с глухим, неохотным скрипом, будто не желая впускать в свое святилище посторонних. И этот звук был лишь первым аккордом в симфонии совершенно иного мира.

На Лизу обрушилась стена звуков. Не просто шум — плотный, почти осязаемый гул. Грохочущий удар мяча о ладонь, от которого содрогался воздух. Пронзительный, царапающий слух визг резиновой подошвы, впивающейся в полированный паркет в момент резкого торможения. Сдавленные, хриплые выкрики: «Я!», «Давай!», «Моя!». И самый интимный звук — тяжелое, учащенное дыхание, свист воздуха, врывающегося в пересохшие глотки. Воздух здесь был особенным. Он не просто пах. Он обладал плотностью, вкусом. Это был густой коктейль из запаха мужского пота — не кислого, а горячего, соленого, как морской бриз; едкой канифоли с ладоней; свежего древесного опила от площадки; и какого-то электрического, озонового заряда адреналина. Этот воздух было трудно вдыхать. Он заполнял легкие, опьянял, щекотал слизистую.

Лиза замерла на пороге, чувствуя себя космонавтом, ступившим на чужую планету. Владимир Сергеевич жестом, не терпящим возражений, указал ей на скамейку у стены. «Сиди. Смотри. Покажем класс», — бросил он и растворился в тени, слившись с гулким пространством зала.

И Лиза погрузилась в созерцание. Ее миссия — стать новым менеджером команды «Титан» — мгновенно улетучилась из головы, вытесненная поражающим зрелищем. Она видела не игру в волейбол. Она видела ритуал. Танец тел, доведенных до предела возможностей.

Под ослепительными лучами прожекторов, в которых кружились мириады пылинок, будто золотая пыль, двигались шесть фигур в одинаковой синей форме. Но для ЛИзы они не были командой. Они были коллекцией совершенных, работающих механизмов. Ее взгляд, будто объектив дорогой камеры, выхватывал микроскопические детали, от которых перехватывало дыхание.

Вот игрок под номером 8 готовится к атаке. Он присел, как пружина, и мокрая от пота майка налипла на спину, вычерчивая каждый отдельный позвонок, каждый рельеф ромбовидных мышц, которые напряглись, как стальные тросы. По его загорелой, гладкой шее, от линии волос, стекал ручеек. Он разделился на две серебряные нити, одна поползла по хребту, углубившись в ложбинку позвоночника, другая, более дерзкая, скатилась по боковой поверхности шеи, исчезла в тени ключицы и, должно быть, продолжила свой путь по груди.

Другой, высокий блондин с собранным в хвост иней волос, в прыжке для блока вытянулся в струну. Его майка задралась, обнажив плоский, будто вырубленный топором, живот. Над резинкой черных шорт виднелась темная линия пресса. И по этому идеальному рельефу, цепляясь за каждый кубик, как альпинист за уступ скалы, медленно, с невозмутимым достоинством, ползла капля. Она была огромной, тяжелой, мерцающей в свете, как жидкое серебро. Лиза неотрывно следила за ней, забыв обо всем, пока та, преодолев последнюю преграду, не скрылась под тканью. Она сглотнула, внезапно ощутив сухость во рту.

Третий, рыжеволосый, с татуировкой на икре, упал на пол в отчаянном броске за мячом, и тонкая струйка пота вырвалась из-под повязки на голове, побежала по виску, смочила висок и исчезла в темноте ушной раковины.

Воздух в зале казался нагретым до предела, он обволакивал кожу Лизы теплой, влажной пеленой. Она чувствовала, как легкое платье из шелковистого крепа прилипает к ее спине, как учащается ее собственный пульс, синхронизируясь с ритмом игры. В пальцах, сжимавших папку с документами, появилась легкая дрожь.

Резкий, пронзительный свисток тренера разорвал тишину. «Всё! На сегодня достаточно! Хорошо поработали».

Заколдованное пространство площадки распалось. Напряжение спало, сменившись усталым гулом. Спортсмены, тяжело переступая, поплелись к скамейкам. Звенели брошенные на пол пластиковые бутылки, хлопали открывающиеся замки спортивных сумок. Лиза встряхнулась, пытаясь вернуться в роль собранного профессионала, и сделала шаг вперед.

— Эй, титаны! Прервите свои любовные романы с водой на секунду! — голос Владимира Сергеевича, грубый и командный, заставил всех обернуться. — Знакомьтесь. Это ваша новая хозяйка всего и вся — Елизавета Вайс. Расписания, экипировка, билеты, заявки, претензии к питанию — это теперь к ней. Она — ваш новый начальник тыла. Так что глаз да глаз.

Лиза почувствовала, как на нее обрушивается шквал взглядов. Она стояла, беззащитная и яркая, как тропический цветок на бетонном полу цеха. Ее фигура в облегающем платье песочного цвета, ее каблуки, укладка — все здесь было инородным, вызовом, соблазном.

Реакция была немедленной, как вспышка. Один парень, юный, с бесшабашной улыбкой, не сдержал низкого, одобрительного свиста. Его сосед толкнул его локтем в бок, но сам не смог скрыть ухмылки. Кто-то перешептывался: «Тренер, а где таких менеджеров находят? У прежней и фигуры-то такой не было, не то что…». Общее настроение витало в воздухе — любопытное, оценивающее, откровенно заинтересованное.

Жаркая волна стыда и странного, щекочущего возбуждения поднялась от живота к самому горлу Лизы. Щеки пылали. Она была раздета этими взглядами, превращена в объект, в трофей, висящий на стене. И часть ее, тайная, темная, содрогалась от этого.

И тогда, сквозь этот шум, она ощутила на себе другой взгляд. Не жадный, не веселый. Холодный. Прицельный. Он исходил из дальнего угла скамейки. Там, полуприслонившись к стене, стоял он. Капитан. Его имя — Артём — было первым в ее списке, выделенное жирным шрифтом. Он не спешил к остальным, не тянулся за водой. Он просто стоял, вытирая лицо и шею белым полотенцем, и смотрел. Его лицо, с резкими, словно высеченными скульптором чертами, было абсолютно неподвижно. Ни тени улыбки, ни намека на приветствие.

Но его глаза… Они были серыми, как зимнее море перед штормом. И они совершали по ее фигуре неторопливый, методичный обход. Лиза физически чувствовала, как этот взгляд скользит по ее волосам, оценивая их мягкость и запах. Он касался линии ключиц, открытых вырезом платья, задерживался на округлостях груди, которую ткань обтягивала с вызывающей четкостью. Медленно, с мучительной неспешностью, он опускался по тонкой талии, бедрам, которые платье подчеркивало, к коленям и икрам, обнаженным выше каблуков. Потом так же медленно поднимался обратно, чтобы встретиться с ее глазами. В этом взгляде не было вопроса. Был только холодный, безошибочный ответ. Диагноз.