Игрушка для альф корпорации

Глава 1. Попала

— Неучтенная? — от тихого мужского голоса меня пробирает дрожью до самых костей.

Я попалась.

Так глупо.

Дергаюсь на гладком полу в желании освободиться, но энергетические путы накаляются, стягивают меня сильнее и прожигают рукава куртки и штаны.

Боль ожогами въедается в лодыжки и запястья. Я чувствую сладковатый запах расплавленной ткани и своей кожи.

Смех. Бархатный и низкий.

— Это глупо.

— Пошел ты, — цежу сквозь зубы. — Урод.

Но этого урода я не вижу, потому что он затаился в темноте.

— Ни одного импланта, ни одной модификации, — говорит он. — Чистое тело.

Шаги, и ко мне из темноты выходит высокий широкоплечий брюнет. Со зловещим скрипом тащит за собой стул, на который он затем садится.

Откидывается назад, широко расставляет ноги и приглаживает короткие волосы.

— И что мне с тобой делать, крошка?

На лице ухмылка, правая бровь приподнята в легком снисхождении.

— Чего же ты дома не сидела сегодня?

На его груди вспыхивает голубыми линиями прямоугольник, а затем по всей куртке расходятся нити энергии.

— Сидела бы дома, то, может, бы и не попалась, — щурится.

Будто я сама этого не понимаю.

Но мне пришлось выйти сегодня ночью под неоновые огни нижнего города, чтобы вытащить пьяного брата из подпольного казино.

Откуда я знала, что сегодня в эту дыру заглянут безопасники Корпорации “Ликанезис” в поисках придурка, который посмел сунуть свой любопытный нос в их базу данных.

Ненавижу хакеров.

— Солидарен, — кивает мужчина. — Но меня больше всего напрягают такие, как ты. Невидимки. Неучтенные.

— Это мой выбор!

— Как громко, — цыкает.

— Я имею право отказаться от чипирования, от имплантов и любых модификаций, — клокочу я. — Это мое тело!

— Ты из сопротивления?

— Нет!

— Тогда что ты делала в их штабе?

— Это казино, — кряхчу я на полу и переворачиваюсь на спину. — Мой брат… — выдыхаю, — игрок.

— Допустим, но закон ты нарушила, — со лживой печалью вздыхает мужчина. — Нет чипа, твоей крови нет в базе данных… Кстати, это касается и твоего брата, но его кинем на рудники, а с тобой…

Он замолкает. Я настороженно кошу на него взгляд. Эта пауза должна мне что-то сказать.

— Может, тебя в бордель сдать? — смотрит на меня сверху вниз и обнажает зубы в оскале улыбки. — Скажем, на пару лет.

— Нет… — в ужасе шепчу я.

— Тебя засекли не сканеры, — мужчина всматривается в мои глаза. — Да, это хитро таскать с собой датчик, который имитирует наличие чипа и имплантов, но он бы тебя не спас сегодня даже в случае перепрошивки на более новую версию. Тебя учуял я. По запаху, крошка.

— Я сегодня мылась, — почему-то говорю я.

Сконфуженно замолкаю. Это какой-то бред. Я лежу перед начбезом “Ликанезиза”, связанная по рукам и ногам, и оправдываюсь, что я читсая.

Но блин!

Я реально после душа пошла искать себе на пятую точку приключений. Задумываюсь.

Он учуял запах малинового шампуня? Блин, не зря мне показалось, что отдушка слишком сильная, но я так люблю сладкие запахи. Я имею право в чистую среду побаловать себя.

И обо всем этом я говорю вслух.

— Какого хрена?! — рявкаю я и вскидываюсь на полу под волной паники. Вскрикиваю от боли и в ярости верещу. — Вы в меня что-то уже вживили?! Нет! Вы не имеете никакого права!

— Пока еще не вживили, — мужчина качает головой. — Пока только тестируем. И надо сказать, результаты впечатляющие.

Чувствую на виске пульсирующую теплую точку.

— Что это за хрень? — меня начинает трясти.

— Особая штучка для особых девочек, — ухмыляется. — Работает далеко не со всеми. Нет, неправильно выразился.

— Что это?!

— Твой запах крошка… — он резко подается в мою сторону. — Ты лишь частично пахнешь человеком. И на тебе сейчас чип, который не активируется обычной кровью.

— Что ты несешь?!

— Но ты и не оборотень, — наклоняет голову чуть вправо, — сделаю предположение, что ты потомок тех, кто переливал в себя нашу кровь в желании найти бессмертие.

— Что за фигню ты несешь?!

— Но бессмертие к ним не пришло, — вглядывается в мои глаза. — Но вот, видимо, ген Омеги передался.

Я кривлю лицо, потому что ничерта не понимаю. Дядечка, похоже, не в себе. Какие оборотни, Омеги, переливание крови?

— Я тебе сейчас покажу, что такое ген Омеги, крошка, — вновь откидывается на спинку стула. — А то словами не объяснишь. Это надо прочувствовать.

Глава 2. Освежи ротик

Я не чувствую на обожженных запястьях и лодыжках жара энергетических стяжек. Сглатываю, со стоном разминаю руки.

На запястьях — полосы ожогов.

Неуклюже переворачиваюсь на живот и опять с присвистом выдыхаю из себя стон. Без понятия, где выход.

Вот нафига я побежала спасать жопу брата? Почему я до сих пор верю, что он исправится, что он возьмется за ум?

— Как тебя зовут?

— Тэя, — зажмуриваюсь и расслабляю лицо на выдохе, чтобы прогнать легкую тошноту и головокружение. — Тэяна.

— Тэя.

Его голос проникает в мой мозг острыми струнами и мягко оплетают сознание черным коконом. Поднимаю взгляд.

Лениво хлопает по колену.

— Ползи ко мне.

Сглатываю и понимаю, что не могу сопротивляться его приказу.

И меня тянет к нему, как на невидимом поводке. Хочу быть к нему ближе.

Хочу почувствовать его ладонь на своей щеке, вглядываясь в его темные глаза.

Поднимаюсь на четвереньки. Запястья и лодыжки саднит, но я сама виновата. Была бы тихой и покорной, то и ожогов не получила бы.

Ползу к мужчине. Он улыбается. Лодыжки и запястья дергает болью, когда ожогов касается грубая ткань штанов и куртки.

С тихим стоном сажусь между ног мужчины и обессиленно кладу голову ему на правое колено.

Он такой теплый.

И сильный.

Я чувствую его физическую мощь нутром. И опасность. Он может оторвать мне голову одним уверенным и ловким движением.

И я залью тут все своей кровью.

Но я готова принять смерть от его рук, потому что он имеет право решать жить мне или нет.

И пахнет он так пьяняще. Терпким мускусом и пряной влажной древесиной.

А затем меня простреливает резкое и холодное отрезвление.

Я сижу между ног незнакомого мужика, и у этого мужика ширинка натянута на эрегированном члене.

Я смотрю на этот большой продолговатый бугор, и мои глаза медленно расширяются в ужасе и недоумении.

Я резко отстраняюсь, но крепкая рука хватает меня за волосы и рывком запрокидывает голову. Кожу на затылке стягивает болью.

— Ну, как? Понравилось? — скалится в улыбке. — Мне вот понравилось.

Точка на виске пульсирует раскаленной каплей.

— Что ты со мной сделал?!

— Я еще ничего не сделал.

Вижу, как его роговица переливается едва заметной световой паутиной.

Он считывает меня.

Я цепляюсь за его мускулистое предплечье, и он меня встряхивает за волосы, как куклу.

— Успокоилась и в глаза смотри!

Его приказ гулом отзывается в моей черепной коробке. Замираю с широко-распахнутыми глазами.

— У тебя мужчины были?

— Нет, — сипло отзываюсь я.

— Так ты в себя не только импланты не совала, но и члены? — он ухмыляется. — А члены тебе чем не угодили? Матушкой природой так и задумано, чтобы тебя натягивали по самые гланды.

Я плюю ему в лицо. Смачно и с ненавистью. Попадаю в скулу и получаю размашистую и сильную оплеуху. В ушах звенит, в глазах темнеет.

Опять дергает за волосы.

— Вот же сука, — он щурится и вытирает со скулы плевок пальцами. — Зря, Тэя. Я такое не люблю. Рот открой.

На моем выдохе он лезет пальцами с плевком в мой рот. Проскальзывает до корня языка и рычит:

— Укусишь, то вырву все зубы, — щурится. — Без обезбола, а после ты мне отсосешь. Ты меня поняла?

Давит на корень языка, и глотку схватывает болезненный спазм. В уголках глаз выступают слезы и катятся по щекам. Я не сжимаю челюсти. Я ему верю. Он оставит меня зубов, если я посмею его укусить.

— Вот так, — давит на корень языка сильнее. — Ничего. Вас Омежек иногда накрывает в начале, а у тебя еще кровь смешанная. А теперь соси, Тэя.

Обхватываю губами его пальцы, глядя в глаза, и прижимаю язык к фалангам, которые отдают немного горькой полынью. Осторожно посасываю их, и рот заполняется густой слюной.

— Будешь ласковой, то никто не обидит, Тэя, — проскальзывает пальцами глубже.

Новый спазм. Я хочу дернуться, но он крепко меня удерживает за волосы.

— Будешь бузить, прилетит ответочка, — цедит он сквозь зубы. — Ты меня поняла?

Я выдыхаю через нос, и пальцы давят на корень языка до боли. Из желудка поднимается ком и пробивается к глотке.

Отпускает волосы, резко выскальзывает из моего рта, и меня выворачивает на гладкий каменный пол слизью, полупереваренным ужином из запеченных овощей.

— Меня зовут Зорал Кровавый Рык из Клана Сайбер, но если покороче, то просто Зорал Сайбер.

Сглатываю и вытираю губы. Зорал Кровавый. Да его имя стало для многих нарицательным. Говорят, он любит потрошить своих жертв, и его верные псы не уступают ему в жестокости. Поэтому так мало смельчаков, которые готовы пойти против “Ликанезиса”, ведь ее служба безопасности сотрет в порошок любого.

Кажется, я влипла.

— Освежи ротик, — Зорал протягивает мне белую круглую таблетку, — а после займи его моим членом.

Глава 3. Повторять не буду

Я внезапно осознаю, что Зорал сейчас проверяет меня. Я не чувствую его в своей голове, и если я поддамся страху и кинусь прочь, то мне опять прилетит, но как именно?

Подхватываю дрожащими пальцами белую плоскую таблетку.

— Смелее, — от его ухмылки я передергиваю плечами и закидываю в рот его отраву.

Крепко зажмуриваюсь.

Мятно.

Растерянно причмокиваю и открываю глаза.

— Сними эти уродливые тряпки.

— Прошу…

Череп пробивает искра боли от виска до виска.

— Черт… — охаю я, прижимая кулаки к голове.

Зорал отодвигается от меня и лужи рвоты. Ножки стула скрипят о пол, и этот скрип царапает мой мозг.

— Хорошо! — взвизгиваю я. — Я сделаю, что ты просишь!

— Я приказываю. Никогда не прошу.

Я поднимаю взгляд, и он ухмыляется:

— Мне эта игра начинает надоедать, Тэя.

Я встаю. Неуклюже. Меня всю трясет. Мне раза с третьего удается схватить язычок молнии.

Зорал цепко наблюдает за мной.

— За что?

— А почему нет?

Расстегиваю куртку и стягиваю ее. Закусываю губы, когда рукава трут ожоги на запястьях.

Куртка падает в лужу рвоты. Закрываю глаза и снимаю футболку, под которой у меня ничего нет.

Я чувствую взгляд Зорала на груди.

Мои соски торчат. Они у меня часто торчат, но сейчас я хочу их срезать, чтобы не радовать урода на стуле.

Одним решительным рывком стягиваю штаны с трусиками до ноющих лодыжек, и понимаю, что я поторопилась. Надо снять кроссовки.

Выдыхаю, сажусь на корточки и развязываю шнурки. Как я глупо сейчас выгляжу. Глупо и жалко. Встаю, распрямляюсь и обиженно шмыгаю, потому что ситуация усугубляется.

— Это самый странный стриптиз, который я только видел, — Зорал разочарованно приподнимает бровь. — А еще… ты перегнула со своей натуральностью.

Указывает взглядом на мой лобок в кудряшках лобковых волос:

— Это что еще за бобер у тебя между ног?

Поддеваю правым носком пятку левого кроссовка и сердито скидываю его к куртке.

— Руки подними, — Зорал недовольно цыкает.

Я подчиняюсь его приказу.

— Здесь убрала волосы, — он вскидывает бровь, — а киску почему обидела?

Снимаю второй кроссовок:

— Они мне не мешают.

Замираю, когда лодыжки вспыхивают болью, и медленно выдыхаю.

— Я не спорю, есть любители женских кустов, — Зорал кривится, — но ты не к тому попала, Тэя.

— Меня о рандеву с изврашенцем не предупредили, — бурчу я под нос и отпинываю от себя штаны.

А после испуганно замолкаю, ожидая новой порции боли.

— Мы же только учимся быть Омегой, поэтому я буду добрым Альфой, — с издевкой отзывается Зорал. — Попроси прощения.

Наши взгляды встречаются, и я судорожно выдыхаю. Язык присыхает к небу, и я не могу пересилить себя.

— Один, два, три…

Голову стискивает раскаленный обруч, и череп дробят стальные шипы боли. Я с криком падаю на колени, прижав руки к вискам:

— Прости! Прости меня!

Валюсь на пол, когда боль отпускает. Надо мной горит один тусклый светильник, утопленный в потолок. А чуть в стороне мигает зеленый огонек.

Камера?

Весь этот пиздец снимает камера наблюдения? Раскусываю мятный леденец, разжевываю его и я тяжело сглатываю.

— Ты там решила вздремнуть?

Поворачиваю к нему лицо и шепчу:

— Ты не отпустишь меня живой.

— Ты для этого мира не существуешь, — поддается в мою сторону и щурится. — И ты сама ведь постаралась. Ты не смотрела все эти красивые ролики о том, почему чипирование — важно и нужно? Или решила, что самая умная?

В его глазах нет жалости.

Я для него кусок мяса, которым он сегодня отужинает, а если я буду сопротивляться, то стейк обратится в отбивную.

— Возвращайся, — Зорал опять похлопывает по колену. — А то у меня сейчас яйца лопнут.

Тянется под моим блеклым взглядом к ширинке. Шуршит молния.

Я влипла.

Вот теперь я даю себе железное обещание, что больше не полезу спасать брата от пьянок и азартных игр. В жопу его.

— Тэя, — Зорал расстегивает ремень, пуговицу штанов и ныряет рукой в ширинку. — Повторять не буду.

Я всхлипываю от отчаяния, потому что он вываливает из штанов не член, а какую-то базуку из плоти и вздутых вен. Мне смотреть страшно на этого монстра с багровой головкой, не то что касаться.

— Я тебя понял, — Зорал встает и делает ко мне шаг. Его штаны сползают на бедра. Член покачивается тяжелым маятником, ввергая в меня в тихий ужас. — Тебе надо помочь.

Глава 4. Это такой допрос

Я не ханжа.

Я знаю, что мужчины и женщины занимаются сексом. А еще я смотрела порно и в курсе, что куда и как суется, но я не могла подумать, что однажды в реальности надо мной будет покачиваться большой и толстый член.

Я в шоке. Я даже моргнуть не могу. Лежу и смотрю на темную головку, синеватые вены, яички и тонкую линию, которая идет по серединке мошонки.

А еще на густые черные кудряшки, в которые я внезапно хочу зарыться носом и поглубже вдохнуть запах Зорала.

— А это миленько, — говорит он. — Вот это глаза.

Наклоняется, рывком за волосы дергает меня на себя.

Я не вскрикиваю и не сопротивляюсь, потому что пребываю в диком изумлении. Первый раз в своей жизни вижу этого мужика, я его боюсь, но хочу уткнуться носом в его лобок и помурлыкать.

Зорал будто угадывает мысли и вжимает мое лицо в лобковые волосы с рыком, который отзывается в груди глубокой вибрацией и слабостью.

Я чувствую щекой его каменный ствол.

Делаю неосознанный вдох.

Густой, терпкий мускус обволакивает легкие и заполняет каждую альвеолу влажным жаром. Я теряю мысли.

Касаюсь бархатной мошонки, и она оживает под пальцами. Она собирается в крошечные складки, приподнимает яички, и я делаю новый глубокий вдох.

Вот как пахнет мужчина.

До глубокой дрожи в каждой клеточки, до глухого стона, до расплавленных мышц.

С закрытыми глазами трусь о жесткие кучеряшки волос и слышу:

— Ты там еще долго?

Зорал злится. Его возбуждение — черное и клокочущее, как расплавленная смола, и я в ней сгорю до тла. Поднимаю взгляд.

Мне не ждать пощады.

Сейчас я боюсь не того, что он меня убьет или покалечит, а того, что после близости с ним я потеряю рассудок. Он уничтожит меня морально.

— Начинай, Тэя.

Отстраняюсь.

Мягко перехватываю член у основания, и мои пальцы не соединяются друг с другом. Под теплой тонкой кожей будто сталь.

Высовываю язык, касаюсь кончиком солоноватой уздечки и поднимаюсь к уретре, словно слизываю подтаявшее мороженое.

Затем я смыкаю губы на упругой головке и тщательно смачиваю ее вязкой слюной, которая теплым потоком заполняет рот.

— Без зубок, да? Помним?

Посасываю, беру чуть глубже, прижимая язык к нежной уздечке, а затем вновь отсраняюсь. За губами тянется нить слюны. Сглатываю и поднимаю взгляд, ожидая похвалы.

Но я не заслужила.

Набираю слюну и веду языком от яичек до головки.

— Да, смажь его хорошенько…

Улавливаю в голосе Зорала нотки угрозы, и смотрю на него.

— Продолжай.

Я не могу сопротивляться. Смачиваю твердый толстый ствол со всех сторон и хочу вновь вернуться к вздрагивающему навершию, но слышу:

— Рот пошире открой, высунь язык и расслабь его вместе с челюстью. Ты меня будешь так час мурыжить.

Его вторая рука тянется к моей голове. Пропускает волосы сквозь пальцы. Ласково, с улыбкой, и я млею. Хочу его нежности, поцелуев, но их надо заслужить, поэтому я открываю рот.

— Шире.

Подчиняюсь со сладкой надеждой, что меня похвалят, и Зорал ухмыляется:

— Хорошая девочка… расслабься…

Скользит головкой по языку и ныряет в рот. Несколько медленных и неглубоких фрикций, и входит глубже. До корня языка, а затем следует толчок и он прорывается к гландам.

Я от неожиданности дергаюсь, но Зорал крепко держит мою голову. Рывок, и вжимает мое лицо в лобок.

Его член распирает хрящи изнутри болью. С кончика языка, что вдавлен в зубы, капает слюна.

Я не могу ни сделать вдох, ни пошевелиться, и мне кажется, что Зорал нырнул в меня до желудка.

— Не дергайся, — стискивает мою голову.

Несколько новых толчков, которые пробиваются в меня раскаленной дубинкой, и Зорал за волосы дергает меня от себя.

Я захлебываюсь вспененной слюной, которая течет из рта и носа. Делаю с хриплым стоном пару вдохов.

Челюсть будто заклинило. Я не могу закрыть рот и языка не чувствую.

— Отдышалась?

Я отвечаю Зоралу жалким клекотом, и он опять в моей глотке за один толчок. Пытаюсь оттолкнуть его от себя, упираясь руками в его напряженные бедра.

— Я уже почти… — рычит он, вжимаясь в мое лицо новыми глубокими фрикциями. — Кончаю…

Языком чувствую, как по каменному стволу пробегает едва уловимая волна, которая уходит пульсирующими мягкими выстрелами в пищевод.

— Глотай, сучка… — глухо рычит он и давит на мой затылок. — Ох, мать твою…

Хрящи стягивает острой болью, когда я пытаюсь сглотнуть.

— Да, вот так… — утробно клокочет Зорал. — Да у тебя талант, Тэя… Охуеть…

— Какого хуя, Зор? — раздается мужской бас. — Мне сказали, что ты на допросе, а ты тут с очередной шлюхой!

— Так и есть, — сдавленно отвечает Зорал, в последнем толчке проникая в меня. — Это у меня допросы такие.

Резко выскальзывает из меня, отпускает мою голову, и я валюсь на пол, в жалких попытках откашляться и стереть с лица слюну, которая слизью льется из меня.

— Она из сопротивления? — звучит среди мутных пятен раздраженный голос.

— Она вне Системы, — глухо отвечает Зорал и натягивает штаны. — А если ты вне Системы Ликанезиса, то ты против нее. Я же не ошибаюсь? — протягивает мне платок. — Держи, крошка. Вытри личико. Ты испачкалась.

***
Досье на первого Альфу Корпорации Зла "Ликанезис"

Глава 5. Выбираю свободу

— И ты со всеми такие увлекательные допросы проводишь?

Кашляю, отплевываюсь, фыркаю, а затем следует утробный клекот с воздухом под рвотным рефлексом, но из меня ничего не выходит.

Все, что могло выйти, уже вышло после пальцев Зорала, на которого я поднимаю возмущенный взгляд. Какой предусмотрительный урод.

— Только с особенными.

Зажмуриваюсь, когда тьму прогоняет десятки голографических экранов с фотографиями и краткими досье на незнакомых мне людей.

Вытираю лицо платком и чувствую на языке солоноватую терпкость, которая въедается в корень языка. Морщу нос.

— Этого взяли, — говорит Зорал. — Тигон Грязный. И пару его сошек. Вот этого, например.

Поднимаю взгляд и замираю. Это мой брат. Лохматый, опухший и с кривой ухмылкой.

— Он тебе знаком?

На меня смотрит большой рыжий мужик. Его глаза горят неестественными зелеными огоньками. Тонкая черная водолазка обтягивает его мощную грудь, мускулистые плечи и руки.

— Ты оглохла? — спрашивает он.

— Это мой брат, — сипло отвечаю я. — Но он не в сопротивлении… Это какая-то ошибка… Он просто пьяница… Игрок.

Брату светят уже не рудники под взором равнодушных роботов-стражей и дронов, а смертная казнь.

Какого черта происходит?

— А Тигона Грязного знаешь? — Зорал смахивает досье моего брата на тощего мужика с торчащим синим хохолком. Под глазом татуировка черной точки. — Ну что за рожа, а?

— Я его не знаю…

— И ты ей веришь? — рыжий переводит взгляд на Зорала.

— Я не в сопротивлении, — в ужасе смотрю в глаза Зорала и сглатываю. — Я не вру.

— Зато как громко кричала о своих правах, да?

Да, очень громко.

И меня реально могут оформить как участницу сопротивления. Ни имплантов, ни чипа, и взяли меня с запрещенным датчиком, который обманывает системы проверки.

А еще я сопротивлялась.

И да. Говорила то, что можно пришить к делу.

— Кажется, мозги зашевелились, да? — Зорал усмехается. — Очко сжалось? А еще, — он наклоняется, — да, Тэя, есть кое что еще.

— О чем речь? — рыжий напрягается.

— Ты отвлекись от ее жопы, — Зорал щурится на него. — Или ты в себе все чутье отбил?

— Да я, нахуй, тут дышать, не могу, — рычит рыжий. — Все провоняло тобой, твоей кончой, блевотиной и ее течкой!

Замолкает, щурится на меня, а затем смотрит на Зорала, который листает досье и зевает, почесывая пах:

— Что за хрень? Она не из нас, чтобы…

— Гибрид, Раймус, — Зорал разминает шею. — Она гибрид с геном Омеги, — усмехается, — такая редкость. Можно отправить ее кровь на экспертизу в лабораторию, но я уверен на сто процентов.

— И что это значит? - хриплю я.

— Пробуждение либо смерть, — холодно отвечает Раймус, презрительно глядя на меня. — И откуда ты вылезла? Гибридов ведь вычистили.

— А за пробуждение должен кто-то поручиться, — Зорал приглаживает волосы, внимательно пролистывая очередное досье. — Скольких пробудили за все время? Нескольких. Один кукухой поехал, вторая не выжила, а третий помер домашним волком у моего отца. Мерзкая шавка, — переводит на меня взгляд, — но ты Омега, а Омеги почему-то очень живучие.

— Я человек… Обычный человек…

С улыбкой протягивает ладонь, и меня пробивает радость, что меня хотят коснуться. Приподнимаюсь на руках и ползу к Зоралу, чтобы затем сесть у его ног и прижаться щекой к его сухой теплой руке.

Между ног тянет и все опухло. И даже зудит. И так зудит, что готова потереться о ногу Зорала и оставить на нем влажные пятна.

— Миленько, да? — спрашивает он у Раймуса, а потом с шепотом обращается ко мне. — Пока ты ползла сюда, он слюни пускал на твою жопу.

Оглядываюсь. Раймус молчит, щурится на меня и раздувает ноздри на выдохе. Он хочет кинуться на меня. Он возбужден, и я совсем не против того, чтобы он взял меня прямо сейчас.

— Я могу поделиться, — Зорал треплет меня за волосы. — Мне не жалко.

Мой взгляд неожиданно проясняется.

Я, два мужика в комнате среди голографических экранов. Озираюсь по сторонам в поисках укрытия.

Кроме стула ничего нет.

Но я вижу огни Верхнего Города и пролетающие среди сияющих и неоновых вышек искорки челноков.

За панорамным окнами - открытая терраса без ограды и перил. И центральные стеклянные панели раздвинуты. Путь к моей свободе открыт.

— Затихла, — усмехается Зорал. — Что-то задумала. Понаблюдаем.

— Тебя это забавляет? — Спрашивает Раймус.

— Да. Она забавная, как и остальные гибриды.

Отползаю от Зорала, встаю на ватные негнущиеся ноги и убираю волосы, прилипшие к лицу.

Никто не будет мной делиться.

— У нее миленькая родинка на попке, — говорит Зорал, когда я делаю шаг. — Заметил?

— Заметил, — глухо отзывается Раймус.

— И да,сейчас от Тигона Грязного никакого толка, — Зорал скучающе вздыхает. — Он попытался себя обнулить. Часть его чипа повреждена. Восстановлением занимаются, а сам он только мычать может. Вот я и решил разбавить эту унылость маленькой злой Омежкой. Она любит ругаться.

Я срываюсь с места, откинув обслюнявленный платок.

— Пошли вы, мудаки! И к черту “Ликанезис”!

— Слышал, да? — низко смеется Зорал. — Ну, прелесть же.

Я выбираю полет свободы и смерть на мокром асфальте под вспышками уродливого неона и острым дождем.

Глава 6. Что решил?

Я ускоряюсь и даже подпрыгиваю в своем твердом решении умереть, но я налетаю на энергетический барьер, как мотылек на невидимое стекло.

Прямо лицом и всем телом шмякаюсь, а после падаю на пол. Больно. Кажется, даже нос хрустнул, но это не точно.

Мой красивый и решительный полет стал позорищем.

— Она не очень умная, — со вздохом подытоживает Раймус мое фиаско.

— Ее штормит, — отвечает Зорал. — От временного чипа.

Я, правда, тупая.

Только сейчас, лежа на прохладном полу, я понимаю, что не слышу звуков города. Их блокирует барьер, который сейчас едва заметно переливается тонкими нитями энергии.

Я чувствую легкий ветерок, который приносит влажность дождя, но звуков нет.

— Ты не первая, Тэя, — насмешливо отзывается Зорал, когда я тяжело и сокрушенно вздыхаю. — У меня тут каждый третий пытается сигануть. Только отвлечешься и ползут, но когда и эта надежда оборвать свои мучения уходит, то все сразу становятся более разговорчивыми.

— Я выбираю смерть, — шепчу я.

— Ты ничего не выбираешь.

Сажусь, ощупываю лицо и касаюсь носа. Целый.

— А что про ее брата? — Спрашивает Раймус, и я улавливаю в его голосе хриплое напряжение.

Спиной чувствую его взгляд.

— Он из шатунов.

Я оглядываюсь.

— Что это значит?

— Тот кто шатается по городу. Незаметный, — Раймус шагает ко мне. — Трется возле точек контроля, охранных дронов, робо-стражей…

— Не подходи…

— Пьяницы, бездомные, беспризорники, — еще несколько шагов, — и носят с собой разные такие штучки, которые считывают коды, меняют их и внедряются в базы кибер-надзора, био-контроля…

Зорал лезет в карман. Подбрасывает в воздух что-то круглое и плоское, ловит и кидает в мою сторону.

Фишка. Синяя игральная фишка.

Она отпрыгивает от пола, встает на ребро и подкатывается ко мне, а затем падает. Я видела у брата такие.

— Кодомутатор, — Зорал зевает и разминает плечи. — Каких только я не видел. Брелки, значки, кольца, серьги… в этот раз фишка. Хоть коллекцию собирай.

Подхватываю фишку. Обычная, но на ребре вспыхивает крохотная красная точка и потухает.

— Мой брат не мог, — обескураженно шепчу я.

Отбрасываю фишку, будто она ядовитая, и отползаю от Раймуса, который уже в шаге от меня.

Только ползти некуда.

Я вжимаюсь в энергетический барьер, который едва заметно вибрирует под моей голой спиной.

Беглый взгляд на натянутую ширинку в области паха, и я отворачиваюсь. Я опять начинаю терять связь с реальностью, улавливая в воздухе похоть Раймуса.

Он тоже сейчас заставит меня порадовать его моей глоткой, которую тянет и саднит? От этой мысли мой рот заполняется густой слюной, будто у меня срабатывает рефлекс.

— Встань, — приказывает Раймус. — Давай, поживее.

— Пожалуйста… — сдавленно отвечаю я. — Не надо… Я ни в чем не виновата…

— Да за твое “к черту Ликанезис” уже можно четвертовать, — недобро щурится, и у меня от его прищура начинают путаться мысли.

Под попой на полу уже лужица. Я реально теку горячим ручьем. Промежность горит пульсирующей болью.

— Лучше четвертуйте…

Голова кружится, и я встаю, когда Раймус в ожидании вскидывает бровь. Меня ведет в сторону, и я приваливаюсь к энергетическому барьеру в надежде, что он сейчас вырубится, и я полечу, но этого не происходит.

Бедра с внутренней стороны — липкие, мокрые и скользкие. Я издаю какой-то отчаянный утробный и влажный клекот, когда Раймус делает ко мне шаг и встает вплотную. И этот звук поднимается из глубин моего нутра зовом и мольбой.

— Как тебя плющит, — наклоняется ко мне, вглядываясь в глаза. — Тебе аж больно.

— Больно… — сипло отзываюсь я, и опять что-то в груди клокочет.

— Какая же ты жалкая.

Я вскрикиваю, когда его рука ныряет между моих ног. Пальцы грубо проходят по опухшим складками, проскальзывают между ними и давят на раскаленную горошинку нервов и плоти.

Раймус с ухмылкой вглядывается в мои широко распахнутые глаза, и дергает рукой, пропуская между пальцев напряженный клитор, который от его движения взрывается и плавится.

Внутренности скручивают болезненные острые спазмы, и я кричу, вцепившись в водолазку Раймуса. Мышцы расходятся на лоскуты, кости трескаются, а мое лоно сокращается вновь и вновь под горячими пальцами.

Утыкаюсь в стонах в мощную широкую грудь, а затем под затихающими судорогами сползаю к ногам Раймуса.

Вздрагиваю, с полуоткрытым ртом, и с губ тянется ниточка слюны. В голове пусто, и я даже готова вздремнуть. Настолько я опустошена. И мне все равно на Раймуса и на Зорала.

И растекаюсь на полу без сил и каких-либо эмоций. И ничего не дергается, когда Раймус сует пальцы в моей смазке в рот, задумчиво хмурится и разворачивается к Зоралу:

— Да, точно Омега.

— Ага, — отвечает Зорал.

Переворачиваюсь на бок лицом к барьеру, за которым спрятались звуки Верхнего Города с кислотными огнями, уродливой рекламой на крышах вышек и летающими челноками, что оставляют за собой световые хвосты.

Подкладываю ладони под голову.

— А где твое спасибо? — Раймус нависает надо мной мрачной тенью, а затем опять обращается к Зоралу. — Что решил насчет нее? Оставишь?

Глава 7. Оставлю вас

— Хочешь забрать себе?

— А ты отдашь?

— Я с ней еще не закончил допрос. Она крепкий орешек, — хмыкает Зорал.

Я не реагирую. Пусть делает со мной все, что хочет.

— Зря ты влез, — Зорал недовольно цыкает. — У нее сейчас отходняк. Она бы у меня сегодня точно не кончила.

— Чтобы у нее точно спеклись мозги?

— Нет, чтобы она умоляла, — Зорал касается носком ботинка моего бедра. — Тэя. Хочешь увидеть братца?

Замираю, задерживаю дыхание и сажусь спиной к своим мучителям:

— Он еще жив?

— Купилась, — фыркает Раймус.

Оглядываюсь на Зорала, который обнажает зубы в оскале:

— Жив.

— Но его ждет казнь, да?

— Да.

Сердце покрывает черной слизью страха. Анкум, конечно, сам виноват, но я не хочу его смерти.

— Родителей проверил?

— Отец мертв, — холодно отвечает Зорал. — Вскрыл вены.

— А мать?

— А тут уже поинтереснее, — Зорал хмыкает. — Расскажешь, Тэя, про мамулю?

— Нет.

— Тогда я расскажу, — Зорал расплывается в улыбке. — Мамочка у нее одна из жертв Жнеца.

Стискиваю зубы и медленно выдыхаю.

После смерти отца, мама купила с рук нейрошлем и ушла в виртуальную реальность, в которой проводила дни и ночи. И там, за гранью материального и физического мира она встретила мужчину, который однажды поджарил ей мозги.

Идейный хакер, который решил, что шлюх надо наказывать. На его счету около двадцати женщин.

Отца в луже крови нашел Анкум.

Мать с дымящимся шлемом тоже нашел Анкум.

— Да ты у нас сиротка? — Раймус вскидывает бровь.

И в его зеленых глазах нет сочувствия, только удивление.

— У тебя и брата не станет, — Зорал садится передо мной на корточки. — Это так печально.

— Тебе все равно, — смотрю в его глаза.

— Да, — ухмыляется он. — Насрать на твоих мамочку, папочку и братика, но я с удовольствием посмотрел бы, как ты плачешь.

Я хочу вновь плюнуть в его ухмыляющуюся рожу, но сдерживаюсь. Я не хочу новой оплеухи, и во мне теплится надежда, что я все-таки увижу Анкума.

И скажу ему, какой он идиот.

Мои ресницы вздрагивают.

И по щеке ползет ядовитая слеза страха за родного человека, пусть и дурного. Только он у меня остался.

Зорал подхватывает указательным пальцем слезу и слизывает ее с надменной ухмылкой.

— Я хочу увидеть брата.

— Тогда попроси меня, — перехватывает мою руку за запястье, когда я тянусь к пульсирующей точке на виске и мягко его сжимает.

Запястье вспыхивает болью, которая проникает до сухожилий и сустава. Ожог отрезвляет меня, и я медленно выдыхаю через рот:

— Прошу… Я должна его увидеть. Поговорить…

Вскрикиваю, когда Зорал разжимает пальцы, и я прячу руку за спину.

— Как-то неубедительно, Тэя, — Зорал недовольно прищелкивает языком.

Хочет встать, но я резко поддаюсь в его сторону и касаюсь его щеки, в отчаянии вглядываясь в равнодушные и колкие глаза:

— Прошу, Альфа…

— А ты не так безнадежна, — он улыбается, но его лицо не становится мягче или приветливее.

Поддаюсь к нему и на выдохе, прикрыв глаза, целую. Легко и невесомо, едва касаясь губ.

Я вдыхаю горячий влажный выдох Зорала, и опять кружится голова, будто в легкие попал ядовитый газ.

— Вот это и есть химия между Альфой и Омегой, — Зорал неожиданно грубо хватает меня за подбородок, вынуждая приподнять лицо. Щурится. — Но ты ведь и Раймусу яйца полижешь, если он этого захочет. Никакой верности в вас, Тэя.

— Омеги такие да, — мрачно отзывается Раймус, — и как же они мозги-то крутят.

— Да трахни ты ее уже, — Зорал встает, кривится в ухмылке. — Я вас даже наедине оставлю. Мне надо отлить.

— А мой брат?

— Потерпит, — небрежно бросает Зорал. — Ему поджарят мозги завтра. Его, как и других, надо оформить. Дела завести, в базу внести… Допрос зафиксировать. Короче, свои заморочки.

Когда Зорал выходит, экраны затухают.

Моему брату поджарят мозги. Вероятно, через нейрошлем, который устроит Анкуму адские виражи страданий. Со стороны все будет выглядеть прилично. Ни криков, ни конвульсий, но мозг уничтожат. Сожгут нейронные связи.

И я бы хотела себе такой участи, ведь иначе я останусь одна, но не это страшно. Из меня сделают похотливую тупую игрушку, которая будет с радостью раздвигать ноги перед жестокими мерзавцами.

Перевожу взгляд на молчаливого Раймуса. В гнетущей тишине всматриваемся друг другу в глаза. На полу у его ног я вижу его злым и беспощадным великаном, но вместе с этим я жду от него защиты, что совершенно нелогично. Нерационально, но инстинктивно.

— Ты ведь только хуже делаешь.

— Что? — сипло спрашиваю я.

— Тебе бы глазки опустить, милая, — голос Раймуса становится глубоким и вибрирующим, а верхняя губа дергается в напряжении. Зрачки расширяются. — Глаза в пол, Тэя.

— Я… не могу… — тихо всхлипываю. — Не могу…

Глава 8. Ты мне не нравишься

— Ты мне не нравишься… — когда я говорю, то по глотке будто проходит напильник, — никто из вас не нравится… Вы мне оба отвратительны…

А глаз так и не могу отвести. И не моргаю.

Но это не из-за смелости или высокомерия, которым я хочу что-то доказать Раймусу. Я просто не могу опустить взгляд и продолжаю провоцировать рыжего верзилу на глупости.

Раймус хватает меня за плечо, резко поднимает на ноги и молча грубым рывком разворачивает к себе спиной, а затем вжимает в энергетический барьер.

Шумно выдыхает мне в ухо, скользит рукой по ребрам и талии к бедру. Меня начинает трясти.

Над высоткой, что переливается голубыми волнами света, проелетают дроны с рекламным полотном, с которого мне улыбается белозубая блондинка. Она касается красных губ, которые меняют цвет на кислотно-розовый. Подмигивает.

Рука у Раймуса сухая и шершавая, и моя кожа под ней плавится. Жар идет потоком по ногам к пяткам. Я пытаюсь оттолкнуться ладонями, но Раймус впечатывает мою щеку в барьер, который едва слышно гудит.

Между ног опять начинает тянуть от влажного выдоха молчаливого Раймуса, чья рука сжимает мою ягодицу до боли.

— Прошу… у меня еще не было мужчин…

Своим надрывным шепотом я хочу разжалобить его, но выходит все иначе. Из груди Раймуса поднимается утробный клокочущий рык, который перекидывается на меня дрожью и слабостью, и я под ней выгибаюсь в пояснице.

Как кошка.

Издаю какой-то низкий вибрирующий звук подобный голодному урчанию, и Раймус не в силах сопротивляться ему.

— Нет… — шепчу на грани темного помешательства, когда шуршит ширинка.

Теплая головка давит в мое лоно, которое раскрывается под мой отрывистый стон. Толчок, я вскрикиваю, и Раймус вжимается в бедра. Одной рукой он перехватывает меня под грудью, второй опирается на судорожном выдохе о барьер.

Опухшие складки и ноющее лоно туго обхватывают член Раймуса, и мне кажется, что он несдержанным и глубоким рывком смял матку.

Но я не чувствую боли. Меня с новой силой скручивает похоть, под которой я встаю на цыпочки и выгибаюсь в спине сильнее.

— Вот же сучка… — рычит в шею, и затем следует новый глубокий и решительный толчок.

Его поцелуи на шее и плече походят на укусы, и с каждым новым отпечатком его гнева на моей коже, он входит в меня резче и грубее.

Я раскрыта и растянута его членом до предела, и он бы меня порвал, если бы я была не возбуждена, но мое тело вожделеет его до черных пятен в глазах и вязких струек смазки, что текут уже к икрам.

Внутренности — пружина, которая сжимается и скручивается с каждой новой фрикцией Раймуса. Он давит грудь ладонью, его рот пожирает шею и ухо, а мои вдохи и выдохи обрываются громкими стонами.

Его короткая жесткая щетина царапает кожу и размазывает его слюну.

Стопы схватывают судороги. Опухшая промежность стискивает каменную мужскую плоть и будто рвется под новыми резкими и рваными толчками.

Спазмы уходят во внутренности, связывают в тугой узел, а потом под рык Раймуса режут на пульсирующие клочки.

Меня пронизывают конвульсии, которые вылетают из меня криками. Я царапаю барьер. Он вибрирует, и от моих ногтей расходятся полосы синеватых искорок.

Раймус протискивается сквозь спазмы последним рывком, и кончает горячим густым залпом. Толчки, с которыми в меня вливается сперма, вторит вспышкам моего черного экстаза.

Я слабею. У меня закатываются глаза, и я повисаю в руках Раймуса безвольной вздрагивающей куклой. Его член выскальзывает из меня, и сейчас чувствую, как сокращается моя промежность под тянущей болью.

Он опускает меня на пол, застегивает ширинку и размашисто и молча шагает прочь. Вытираю дрожащей рукой его слюну с шеи. От такого мне не отмыться. С присвистом выдыхаю.

В двери он сталкивает с Зоралом, который хмыкает:

— Повеселился?

— Пошел на хуй.

— Добился новых подробностей от моей допрашиваемой?

Раймус отвечает ему рыком и выходит. Я медленно моргаю, прижимаю ладонь к горячей щеке.

— Видимо, ты ничего нового ему не сказала, — Зорал неторопливо шагает в мою сторону. — Ты не очень разговорчивая когда надо. Хотя, возможно, он вопросов не задавал?

Вытаскивает из кармана куртки белый тюбик с красными полосками у крышечки. Швыряет в мою сторону, разворачивается и возвращается обратно к вспыхнувшим синим мониторам. Садится на стул ко мне спиной.

— Что это? — едва слышно спрашиваю я.

Зорал молчит и смотрит какую-то запись. Тесная камера, а в угол вжался, накрыв голову руками… это Анкум. Я узнаю его татуировке двух игральных кубиков и черной змейке между ними на тыльной стороне ладони.

— Мазь, — отвечает Зорал. — Займись ожогами и ползи ко мне обратно. Поговоришь с братцем.

Глава 9. Решай

Аккуратно мажу тонким слоем мазь на ноющие запястья. Теплая, густая и маслянистая. Только я тянусь к щиколоткам, как вскрикиваю от острой боли, что разъедает кожу до сухожилий.

Ощущение такое будто микро жучки влезли в каждую клеточку и теперь грызут меня своими малипусенькими жвалами.

— Точно, забыл предупредить… — вздыхает Зорал.

Или эту боль можно сравнить с кислотой, что разъедает живые ткани. Теперь еще и чешется. Стираю мазь, и удивленно замолкаю. Ожогов нет, только свежая розовенькая кожа. С открытым ртом смотрю в спину Зорала, а потом на свои запястья:

— Обалдеть.

— Целку не вернешь, — цыкает он. — Даже не думай об этом.

— Да я и не думала! — охаю я.

— Это для ожогов, — глухо отвечает он.

Молчит, задумчиво поглаживает щеку и выдает:

— Может, сработало если член у Раймуса был бы огненным. Надо бы уточнить у медиков этот вопрос.

Выдыхаю через рот, понимая, что бессмысленно сейчас ввязываться в диалог с Зоралом. Сглатываю, выдавливаю мазь на пальцы и торопливо намазываю на щиколотки. Задерживаю дыхание, и через несколько секунд с мычанием запрокидываю голову, крепко зажмурившись.

— Давай там поживее.

Мычу, сжимаю кулаки и дергаю ногами. Боль спадает, приходит зуд и все затихает.

— Ты все? Братец заждался. Он, похоже, там уже ревет.

— Я иду, — я встаю сначала на четвереньки, а потом, пошатываясь, поднимаюсь на слабые ноги.

Промежность тянет. Бедра с внутренней стороны липкие и влажные. Делаю шаг, и чувствую как из меня вытекает горячая вязкая капля.

— Мерзко… — цежу я сквозь зубы.

— Ну да, — усмехается Зорал. — Так мерзко, что у Раймуса все штаны спереди мокрые.

— Это не моя вина…

Шагаю к Зоралу, пошатываюсь. Голова кружится и немного тошнит.

— Иди сюда, — он хватает меня за запястье и рывком усаживает на колени, а затем говорит. — Включить аудиосвязь с задержанными под номером шестьсот восемьдесят семь, — кладет ладонь мне на бедро. — Передай братику привет.

Анку замирает, убирает руки с затылка и поднимает лицо.

Прижимаю пальцы к губам. Лицо — опухшее и в крови. Глаза заплыли, нос смещен влево, бровь рассечена.

Его били. Били сильно. Без жалости. Перевожу взгляд на Зорала, который вскидывает бровь.

— Это ты… — у меня руки трясутся.

— Тэя? — Анкум еле ворочает языком. По подбородку стекает кровавая слюна. — Тэя?

— Да, тут со мной твоя сестричка, Цифровой Глист, — Зорал усмехается.

— Цифровой Змей, — хрипло и влажно выдыхает Анкум. — Моя сестра не знает… она не при делах…

— Уже при делах, да, крошка? — Зорал всматривается в мои глаза. — Язык у нее без костей. Несдержанная и полна ненависти к “Ликанезису”. Как и ты.

— Анку, что ты наделал?

— И ведь ты должен был понимать, что вместе с собой затащишь и сестричку, — Зорал поглаживает меня по бедру. — Она у тебя хорошенькая. И я уже ее оценил. И не только я.

— Урод! — Анкум вскакивает, а потом вскрикивает и валится на пол.

— Я ему ногу сломал, — Зорал обнажает зубы в оскале. — Случайно. Я не планировал этого, но меня иногда заносит.

Его рука поднимается по бедру к моему животу, который я втягиваю, затем к груди. Пальцы сжимают сосок.

Я закусываю язык и раздуваю ноздри. Ненавижу этого подонка, и я желаю ему смерти.

— Тэя, это все ради свободы…

— Какие громкие слова, — Зорал сжимает мой сосок сильнее, и по всему телу пробегает искра острой боли. — Ваша свобода сегодня окончится чисткой. С другой стороны, смерть — это ведь тоже свобода, да, Тэя?

— Урод… Да чтоб ты сдох… — клокочу я, и взвизгиваю когда Зорал ослабляет пальцы и вновь стискивает сосок.

Он горит, и его простреливает болью.

— Тэя…

— У меня к тебе предложение, Глист, — Зорал щурится, остро вглядываясь в мои глаза. — За твои грешки ответит Тэя.

— Нет… — хрипит на полу Анкум.

— Тебя выпустят, — Зорал разжимает пальцы, вынуждая меня со стоном выдохнуть и касается нижней губы. Давит на нее, размазывает слюну и оттягивает вниз. — Чистым. Дам фору в сутки, чтобы у тебя было время скрыться.

В ужасе кошусь на экран, потому что Анкум замолкает.

— Ну, либо я отпускаю твою сестричку, — Зорал хватает меня за подбородок и улыбается. — Тоже подарю двадцать четыре часа, а после спущу своих псов по следу. Ну, Анкум, ты, как мужчина, решай.

Глава 10. Хочешь быть третьим?

— Пусти! — визжу я, а Зорал равнодушно тащит меня голую за волосы к лифту. — Больно!

— А ты не дергайся! — впечатывает меня рывком в стену, а затем стряхивает на белый гладкий пол несколько моих волосинок.

Я наблюдаю, как они медленно падают.

— Своими ногами пойдешь?

— Куда? — сглатываю и перевожу взгляд на Зорала.

— В личные апартаменты на минус десятом этаже.

Я недоуменно хмурюсь.

— В камеру, — прищелкивает он языком о верхние зубы.

— Голой?

— Какая цаца, — фыркает Зорал и дергает меня за собой за плечо. — Пошли.

— Ты всех задержанных лично сопровождаешь в камеры?

Зорал оглядывает и усмехается:

— Нет, не всех.

У лифта - небольшая заминка. Стоим ждем. Я озираюсь по сторонам, раздумывая, куда рвануть, но Зорал с угрозой предупреждает:

— Догоню.

У меня от его голоса мурашки, которые бегут по всему телу и собираются у сосков, которые набухают и твердеют. Стискиваю зубы.

Двери лифта разъезжаются, а там еще один мужик. Блондин. Высокий, с широкими плечами и с надменной скучающей рожей. И на нем в облипочку, как вторая тонкая кожа, черный комбинезон. Короче, беловолосая гора мышц.

Мне мерещится, что я его где-то видела.

Я отступаю, и Зорал с рыком затаскивает меня в лифт:

— Да сучка ты такая.

— Здравствуй, Зорал, — говорит блондин, который оказывается позади нас. — Ты, как обычно, не в духе.

— Завали, Ксандр, — огрызается Зорал и поскрипывает зубами, — минус десять.

На панели сверху рядом с цифрой “2” загорается “-10”.

— Ну и как там в Вечных Лесах? — Зорал смотрит перед собой. — Ты же оттуда.

— Медведя завалил.

Складываю два плюс два. Вероятно, речь идет о виртуальной реальности, и комбинезон на мужике позади меня не для красоты, а для полного погружения в несуществующий мир.

Двери лифта закрываются.

— Да ты что? Медведя? Целого?

— Ты такой раздраженный, потому что не выпускаешь зверя.

— Да в этот гондон пока влезешь… Я предпочитаю по старинке раз в месяц выезжать за город.

— Сенсорные костюмы на этой неделе обновили, — скучающе отвечает Ксандр.

Ксандр… Хмурюсь и замираю. Ксандр Шейд.

Глава корпорации “Ликанезис”. Это его рожа везде мелькает на рекламных щитах, в новостях. Только там он в галстучке, пиджачке и с белозубой улыбкой.

Оглядываюсь.

Вскидывает бровь.

Точно он.

Мать моя женщина, я в одном лифте с самым главным уродом, который взял под контроль жизни многих людей.

Отворачиваюсь. Медленно выдыхаю. Руки дрожат.

Спиной чувствую, как Ксандр наклоняется ко мне, втягивает носом воздух у моих волос и медленно отстраняется.

— Любопытно, — подытоживает он. — Вы с Раймусом на пару девку поделили?

— Хочешь быть третьим? — отстраненно спрашивает Зорал.

— Она гибрид?

— Да.

— Интересно. Они еще остались?

— Как видишь.

Мне неуютно, но я стараюсь сдержать в себе дрожь и страх. А еще давлю в себе желание прижаться к Зоралу в поисках защиты от Ксандра… Или к Ксандру в стремлении спрятаться за ним.

Что со мной происходит? Я физически ощущаю острую потребность в покровительстве кого-нибудь из них.

— Я чую кровь, — вздыхает Ксандр. — Совсем немного. Она, что, девственницей была?

— Любишь ты задавать тупые вопросы, — Зорал проводит языком по верхним зубам. — Да, и целку сорвал Раймус.

— Он же брезгует Омегами…

— А в этот раз не побрезговал, — Зорал презрительно усмехается. — Совсем не побрезговал, да, Тэя? — оборачивается к Ксандру. — Гибрид же. Гибридные ягодки всегда слаще.

— И что ты будешь с ней делать? — тихо спрашивает Ксандр. — Ты же в курсе правил.

— Она у нас еще революционерка, — Зорал хмыкает. — Оставлю ее на ночь в камере. А что делать… не решил. Ты что думаешь? Пробуждение? Если она сейчас так благоухает, то что будет после пробуждения?

Лифт под тихий писк останавливается. Двери разъезжаются в стороны, переливаясь в искусственном белом свете голубоватой волной. В небольшом холле вспыхивает голограмма стройной блондинки с четким коротким каре:

— Приветствую, господин Шейд. Команда разработчиков вас ожидает в полном составе.

— В сторону, — шепчет на ухо Ксандр. — Или мне тебя с собой взять? Заменим временный чип на постоянный.

Через мгновение я уже вжимаюсь в угол. Взгляд Ксандра задерживается на моей груди, и он размашисто выходит из лифта.

— Ты к нам тоже загляни, Зорал. Ты ведь сегодня новенькими безделушками обзавелся, верно?

— Я уже часть отправил на изучение и перекодирование.

Двери лифта закрываются, и меня прямо тянет просочиться в щель, чтобы затем кинуться за Ксандром в поиске его симпатии и благосклонности.

— Какая же ты шлюшка, — Зорал обнажает зубы в жуткой улыбке. — Но вся эта химия и инстинкты, Тэя, взаимные, — тянет ко мне руку и приглаживает выбившийся локон на макушке. Всматривается в глаза. — Это проблемку можно устранить, но только после пробуждения, а я еще не решил, хочу ли я себе официальную Омегу. Это ведь тоже своего рода обязательства.

Глава 11. Три зверя

— Тут не так уж плохо, — Зорал толкает меня в небольшую камеру. — Вот ваши покои, принцесса.

Узкая койка, обтянутая серым гладким материалом, крошечный умывальник и туалет в углу.

Я вскрикиваю, когда в мое плечо что-то впивается. Хорал локтевым сгибом перехватывает мою шею и шипит:

— Тише, я кровь возьму на анализ.

— Зачем? Меня должны завтра казнить вместо брата.

— Ты гибрид, — шепчет Зорал. — А у нас тут ведут целые генеалогические древа для каждого из вас, и через вас ищем новых. Все сложно, крошка, не забивай себе голову.

Плечо тянет, и Зорал подносит мне к лицу небольшую пробирку с кровью:

— Но я тебе уже и так скажу, что с братцем у тебя родство половинчатое.

Цепенею.

— Мамка, видимо, у тебя гульнула. Запах вашей крови с Анкумом отличается.

— Неправда.

— Правда, — его губы почти касаются моего уха, — мамка у тебя тоже шлюшкой уродилась. Не повезло тебе. Брат — мудак, мать — шлюха, а настоящий отец наградил тебя геном Омеги. Слушай, — прячет кровь в карман.

— Что? — цежу я сквозь зубы.

— Я думаю, что ты выживешь после Пробуждения, — его шепот обжигает изгиб уха.

— Ты сказал, что я заменю брата… разве это не означает казни?

— Я сказал, что ты ответишь за его грешки, Тэя, — напрягает руку, медленно перекрывая мне кислород. — А как ответишь, это уже мне решать.

Затем он грубо меня толкает на койку, на которую я неуклюже падаю. Переворачиваюсь на спину и вжимаюсь в холодную стену. Зорал прячет пробирку с кровью в карман куртки.

— Отдыхай, крошка. Утром я приму решение, что мне с тобой делать. Мне надо голову освежить после твоей омежьей вони.

Выходит из камеры. Глухая дверь с узким окошечком со скрипом заезжает в пазы. Щелчок, и я вскакиваю на ноги.

Кидаюсь к двери и заглядываю в окошко под волной страха перед одиночеством.

Зорал по другую сторону щурится на меня, и я бью по двери:

— Козел!

Он не должен оставлять меня одну.

Я хочу к нему. Он должен меня забрать.

— Не скучай, — его голос звучит из спрятанных у потолочных стыков динамиков.

— Урод!

— Ути-пути, злая омежка.

— Я не омежка! — пинаю дверь и вскрикиваю от разряда электричества, что пробивает мою ногу.

— Не буянь.

Он уходит, а я сползаю на пол. Голая, грязная и вся липкая.

И одинокая.

Из груди поднимается жалобный и низкий скулеж, который просит Зорала вернуться и обещает, что я буду тихой паинькой, но он не отзывается.

Я всем нутром чувствую, как он с каждым шагом все дальше и дальше от меня. В тишине я улавливаю его рык, который передается по невидимым нитям через бетон и железо.

Прижимаю ладони ко рту, подавляя в себе этот мерзкий и жалкий скулеж, который уходит в кровь черным ядом тоски. И эту тоску я раньше не знала.

Даже после смерти родителей во мне не было этого липкого одиночества.

Что со мной происходит?

Я была обычной девушкой, которая жила себе спокойно и не искала неприятностей.

С мужчинами тем более.

Они меня не интересовали, и ни к кому мне не хотелось прижаться в порыве похоти или в поиске ласки.

— Ненавижу! — с криком вскидываю лицо к потолку.

Последняя “у” растягивается в одинокий и печальный вой. Я зову, чтобы хоть кто-нибудь пришел и вытащил меня из тесной камеры, обнял и согрел.

— Да блин! — рявкаю я, прерывая саму себя и до крови закусываю губы.

Тишина говорит мне, что меня услышали.

Услышали три зверя.

Первый — в лифте, что летит на верхние этажи. Зорал.

Второй — у открытой двери челнока, чей маршрут проложен среди громких улиц и ярких огней от цитадели “Ликанезиса” к ночному клубу. Раймус.

Третий — за длинным столом, за которым затихли бледные подчиненные с отчетами и смелыми предложениями. Ксандр.

Замерли, и мне кажется, что я вижу, как эти трое сейчас сглатывают и как их кадыки перекатываются под кожей.

— Вот блин, — шепчу я и сама тоже сглатываю, глядя на белый потолок.

Услышали, но…

Раймус ныряет в салон челнока, который срывается с места.

Зорал выходит из лифта в темный коридор на десятом этаже, и над его головой вспыхивают белые лампочки. Подкидывает в воздух пробирку с кровью, и хмыкает под нос.

Ксандр просит старшего разработчика продолжить, откладывает ручку и откидывается на спинку кресла.

Касаюсь выпуклой точки на виске. От нее во все стороны расходятся тонкие нити и пропадают под кожей.

Это чип виноват.

И я должна от него избавиться. Вырвать и вернуть себя прежнюю.

Глава 12. Надо избавиться от тебя

Я жадно пожираю влажный рот, пока теплые сухие ладони скользят по спине к ягодицам. На выдохе и со стоном насаживаюсь на твердый горячий член, принимая его до основания.

Выгибаюсь в пояснице, чтобы Ксандр оказался во мне еще глубже.

Какой сладкий и тягучий сон, в котором нет стыда.

Есть только густая похоть, и я ее выпускаю из себя чёрным потоком смолы. Это ведь сон, и в грезах я могу раствориться в животных инстинктах.

Твердая и толстая дубинка из плоти и крови входит в меня поршнем. Растягивает, распирает и заполняет меня удовольствием, от которого у меня закатываются глаза и плавятся даже кости.

Наши языки переплетаются, губы и подбородки в густой слюне, зубы цепляются друг за друга в желании пожрать друг друга.

Отстраняюсь, чтобы сделать вдох, и Ксандр проскальзывает двумя пальцами в мой полуоткрытый рот.

С самозабвением обсасываю его, вторя губами движениям своих бедер, с мычанием прохожу языком между пальцами, и Ксандр вытягивает из моего рта, который вновь въедается в его губы.

Влажные от слюны пальцы давят на анус, пробегает по кольцу мышц. Массируют, разгоняют кровь и дразнят. Я хочу, чтобы мой сон вошел в меня со всех сторон, нырнул в каждую голодную щель и пробил дно и освободил меня.

Когда я вжимаюсь в Ксандра, в мою вторую дырочку проскальзывает его средний палец до последней фаланги.

Он дергает рукой, требуя ускориться, и рычит в губы. Подчиняюсь его бессловесному приказу.

Волна судорог, лоно схватывает сильными спазмами, что уходят во внутренности. Член Ксандра пульсирует во мне, и мы сливаемся в одном поцелуе. Черный экстаз идет потоком через наши тела, ступни и икры сводит болью.

— Кончаю… — шепчу в напряженную шею, что покрыта соленой испариной, и вжимаюсь в Ксандра в желании поглотить его в последних тугих и болезненных спазмах.

Слизываю капельки его испарины и вновь целую.

Такого реального, что я слышу его сердцебиение и чувствую его стальные мышцы.

Вглядываюсь в его серые глаза, выдыхаю, и грезы обращаются в явь.

— Ну, привет.

Мои ресницы вздрагивают, и тело отвечает на испуг сильным сокращением мышц, которые стискивают член и палец Ксандра.

— Какого…

Это не сон. Это реальность. Я в камере, сижу на члене Ксандра с его пальцем в попе.

— Не сказать, что я рад тому, что здесь, — он едва заметно щурится. — Но ты звала меня.

— Нет.

— Да. И мне не нравится, что я пришел, — он медленно выдыхает.

— Я заснула… я… спала…

Пытаюсь оправдаться и понимаю, насколько это сейчас глупо выглядит, когда мой анус в очередной раз обхватывает палец Ксандра мягким спазмом.

— Вытащи его… — выдыхаю я.

— Его? — Ксандр вскидывает бровь и протискивается в мою попу до костяшек.

Я вздрагиваю со стоном и медленно выдыхаю:

— Это отвратительно.

— Что-то потянуло заглянуть в твою попку, — ухмыляется.

Я чувствую, как его член во мне вновь наливается кровью, разбухает, твердеет, и я под злостью одариваю Ксандра пощечиной, а после кусаю до крови в плечо.

— Ах ты, сука! — он буквально выдергивает из меня палец, и я вскакиваю с него, чтобы кинуться к открытой двери камеры.

Мной овладел ужас, и сейчас разум отключен. Я не в состоянии сейчас думать и трезво оценивать ситуацию.

— Вот блядина, — Ксандр хватает меня за волосы, дергает на себя и тащит к камере.

— Нет!

— Заткнись!

Он буквально зашвыривает меня в камеру, а после накидывается на меня разъяренной тушей. С долей секунды я осознаю, что он слетел с катушек. В глазах ничего человеческого.

Ни проблеска разума.

— Нет!

Своей жалкой борьбой я не оставляю Ксандру ни шанса вынырнуть из стремления задавить меня, сломать и подчинить.

Я вновь и вновь вскидываюсь под ним, и он переворачивает меня на живот и с рыком наваливается на меня, перехватив локтевым сгибом.

— Нет… — хриплю я, когда он проводит головкой по влажным складками, собирая смазку и сперму и поднимается выше.

В глазах темнеет, я задыхаюсь. Ослабляет хватку. Судорожный вдох, на мгновение от глотка воздуха мое тело расслабляется.

И в эту секунду Ксандр одним толчком прорывается через тугие мышцы, которые схватывают болью.

Он вновь душит меня, лишая меня возможности кричать.

— Ты кончишь от моего члена в заднице, сучка…

Толчок за толчком, и в нутро будто входит раскаленная дубинка. Ксандр не сдерживает себя, его движения грубые, резкие и глубокие. Я бью ладонью по полу, теряю связь с реальностью от недостатка кислорода и боли, что ныряет в живот пульсирующими толчками.

— Кончай, шлюха, — шипит на ухо, вколачивая в меня в пол рваными фрикциями.

Вжимается в попу, выпуская в меня поток горячей спермы и его оргазм скручивает мои кишки, прорастает конвульсиями в мышцы. Меня пробивает удовольствие на грани острой боли, которая топит меня в хриплых криках и безумии.

Растекаюсь под Ксандром, вздрагиваю и реву, накрыв лицо ладонью.

— Урок первый, — он тянет меня за волосы и заглядывает в глаза, — не прыгай против Альфы.

Он все еще во мне. Пульсирует, и под мой стон выскальзывает.

— Ты омега, — скрипит зубами. — А, значит, никто и ничто. Даже не человек. Просто подстилка. А теперь, крошка, тебе пора спать.

Меня холодными когтями утягивает в темноту обморок. Щека касается пола, веки смыкаются, и на выдохе я ухожу в пустоту. Она вибрирует глухим и низким голосом Ксандра:

— Тупая дрянь… надо избавиться от тебя…

Глава 13. Виновны

— Тэяна Зинокс внесена в базу как член группы сопротивления “Аватары свободы”, — вещает отстраненный женский голос. — Так же ее кровь зарегистрирована как гибридная от линии Вэлла Вечного в седьмом поколении.

Я очухиваюсь у ног Ксандра в пустом круглом помещении без окон. Мрак разгоняется одним голографическим экраном.

— Статус Тэяны Зинокс по делу “Аватары свободы” стоит на рассмотрении до выяснения новых деталей, — продолжает женский голос. — Статус Тэяны Зинокс в базе гибридной крови — непробужденная Омега Класса А.

— Это многое объясняет.

А вот мне это нихрена не объясняет. У этих маньяков Омеги делятся на сорта, как яйца?

— Сыворотка для пробуждения Тэяны Зинокс в процессе изготовления, — в голосе невидимой тетки нет никаких эмоций.

— Запрос поступил от Зорала?

— Подтверждаю. После пробуждения Тэяна Зинокс автоматически будет удалена из списка членов сопротивления и будет внесена в базу “Ликанезис”, как Омега Класса А. Зорал Сайбер был уведомлен, что после этого временный чип Тэяны Зинокс должен быть заменен на постоянный “омега-чип”. Так же должна быть определена принадлежность Пробужденной Омеги…

— Отправляю запрос на отмену Пробуждения Тэяны Зинокс.

Я приподнимаюсь на руках. Точка на виске пульсирует, и я в очередной раз пытаюсь отодрать временный чип, но голову простреливает боль.

Я со стоном падаю.

Ксандр переводит на меня взгляд:

— Я не допущу твоего пробуждения.

Хочу съехидничать и поблагодарить его за благоразумие, но я лишь пускаю слюну.

— Ошибка, — говорит женский голос. — Запрос отклонен Системой.

— Почему.

Мой череп будто идет глубокими трещинами. Накатывает одновременно озноб и жар.

— Статус Тэяны Зинокс изменен на статус в процессе пробуждения.

— Какого хуя?!

Зычный голос Ксандр отдается в голове липким гулом. Кровь закипает и бежит по венам и сосудам, разъедая мышцы.

Больно.

Так больно, словно меня кинули в расплавленную смолу, а затем вывернули все суставы и разорвали связки.

Но я не кричу.

Я продолжаю с открытым ртом пускать слюни.

— Процесс пробуждения запущен естественным путем, — равнодушно отзывается гадкая цифровая стерва. — Система засекла повышенный уровень жизненных показателей, гормонов, адреналина и кортизола. Вероятно, временный чип и физический контакт с тремя Альфами запустил процесс Пробуждения.

— Тогда стоит сыворотку отменить, — раздается в зловещем полумраке голос Зорала.

— Запрос отправлен в лабораторию.

Я поднимаю голову, но никак не могу сфокусировать взгляд. Я вижу зорала огромным размытым пятном с горящими желтыми глазами. Позвоночник пробивает болью, которая расходится по ребрам и с хрустом сжимает мою грудь стальным корсетом.

— Хреново тебе, да? — цыкает Зорал. — Ксандр, что ты там затих?

Тот отвечает ему глухим и неприязненным рыком.

— От нее надо избавиться.

— Да ты что? — Зорал хмыкает. — Поздно. Процесс запущен. И это было ожидаемо.

— Да, — отзывается женский голос. — Уровень омега-маркеров возрастал с каждым физическим контактом.

— Вот так сюрприз, — наигранно охает Зорал.

— Предупреждение, — говорит женщина, — жизненные показатели Тэяны Зинокс продолжают расти.

— Держись, крошка, — хмыкает Зорал. — Я в тебя верю. Ты у нас первосортная Омега.

— Ты знал, что она класса А… — медленно выдыхает Ксандр.

— Естественно, — Зорал смеется, — через мой членов столько шлюх прошло. В том числе и элитные крошки с А-хромосомой в тринадцатой паре. Пахнут они медом, да, Ксандр?

Суставы хрустят, под новой судорогой я проваливаюсь к ноге Ксандра.

— И запах становится все слаще и слаще, — мрачно продолжает Зорал. — И у тебя просто рука не поднимется ей шею свернуть. Омегу можно наказать за неповиновение, но сейчас тебе ее не убить. Альфа не убивает Омег.

— Больно… — хрипло и прерывисто шепчу, и наши взгляды с Ксандром пересекаются.

Он может меня избавить от этих мук. Ему стоит только наклониться ко мне, коснуться и мне станет легче от его милости.

Я хочу спрятаться в его тени, в которой растворится это дробящая кости боль. Я признаю, что не должна бы его кусать и злить пощечиной.

— Прошу…

Ксандр выдыхает и садится на корточки. Теплая ладонь прижимается к моей щеке, и боль, потоком схлынув, оставляет после себя слабость и дрожь.

Закрываю глаза и слабо улыбаюсь.

— Ты должен был ее убить.

— Рука не поднялась. Человек бы убил, но не Зверь.

— Вы ее пробудили, ублюдки, — раздается глухой низкий рык Раймуса. — Вот же мудозвоны.

Сквозь влажную лихорадку я улавливаю острый запах алкоголя. Раймус пьян.

— Ты тоже постарался, — невозмутимо отвечает Зорал. — Ты ей целочку сорвал, дружище.

— Вот блять, — тяжело бубнит Раймус. — Ну… — усмехается. — Виновен.

Глава 14. Мне страшно

— Иди сюда, сладенькая, — Зорал подхватывает меня на руки. — Как ты дрожишь вся.

— Рекомендация, — холодно отзывается женский голос. — Пробуждение Тэяны Зинокс стоит завершить цифровой метаморфозой.

— А это что еще такое… — слабо шепчу я.

— После последней стадии пробуждения временный чип придет в негодность.

— Да в курсе я, — цыкает Зорал и шагает прочь.

— Отправить запрос в отдел нейро-имплантологии?

— Само собой, детка, — хмыкает Зорал. — Что за вопросы? — переводит на меня взгляд. — Зачипируем тебя, милая, да?

— Не хочу…

— А другого выбора нет, Тэя.

— И что потом? — шепчу я. — Я не хочу… чтобы ты был моим хозяином…

— Не хозяином, а Альфой, заинька, — он улыбается.

Роняю голову ему на плечо, и хрипло вздыхаю. Боль отступила, мышцы и кости больше не крутит, и я даже готова вздремнуть на руках Зорала.

Он знает, что делает.

А мне остается принять его волю. Сейчас у меня нет сил сопротивляться и бороться. Да и это бессмысленно. Мы не в равных условиях.

— Себе сучку решил оставить? — глухо и зло спрашивает Ксандр.

— Похоже, на то, — Раймус преграждает путь, и я морщу нос, когда до меня долетают пары алкоголя.

— Кажется, ей не нравятся пьяные, — флегматично отвечает Зорал. — Свали с дороги, Раймус. Я тоже, знаешь, не одобряю того, что ты нажрался. И опять мне пришлось подтирать за тобой, хуйло ты рыжее.

— Опять драки, да? — с осуждением вздыхает Ксандр.

— Досталось даже бармену, — Зорал усмехается. — Есть же правила, Раймус, не ломать руки тем, кто тебе наливал.

— Драчун, — закрываю глаза, вслушиваясь в ровное сердцебиение Зорала.

— Как ты меня назвала?

Открываю глаза, сонно причмокиваю и тяну к возмущенному лицу руку. Касаюсь щеки и повторяю:

— Драчун… Драчунишка…

Раймус поднимает обескураженный и затуманенный алкоголем взгляд на Зорала, который хмыкает:

— Прелесть же.

— Я Альфа, — Раймус зло вглядывается в мои глаза. — Только так обращайся ко мне.

— А если не буду?

— Будешь.

Задерживаю дыхание, когда по виски давит тупая боль, и затем выдыхаю сдавленный шепот:

— Я поняла… Альфа…

И от Альфы мне становится тепло и сонно.

— Раймус, отойди в сторонку, — с терпеливой угрозой говорит Зорал.

— А если не отойду?

— Ты, что, решил за Омегу вступиться? — к нам подходит Ксандр. — Серьезно?

— Ты же понимаешь, что если сейчас быканешь, то и третий не сдержится, — Зорал обнажает зубы в оскале улыбки.

— А ты у нас самый сдержанный, что ли? — Раймус опять выдыхает ядовитые пары, которые и меня пьянят.

Я чувствую, как нарастает напряжение между тремя мужчинами, и мне в нем некомфортно. Физически. На грани боли.

— Не надо… — сглатываю я.

— Мы можем друг другу начистить морды, — Зорал не мигая смотрит на Раймуса, — ты, правда, этого хочешь, Стальной Клык? Устроим мордобой из-за Омеги? Я-то не против поддаться инстинктам, но ты? И ты? — смотрит на Ксандра. — Ты вообще за дисциплину, контроль…

— По одному месту пошел контроль, — рычит Ксандр.

— Вот же озабоченные, — Зорал цыкает, неторопливо обходит Раймуса. — За Омегу готовы пойти против друга.

Оглядывается:

— Выдыхайте, парни. Этой девочки хватит на всех. Ну, либо проваливайте. Я сам с ней все закончу, а потом… — переводит на меня взгляд.

— Ты меня отпустишь? — с надеждой спрашиваю я.

— Запирать больше не стану, — Зорал усмехается. — И бежать ты больше не захочешь.

— Я не буду собой, да?

— Ты не была собой.

Зорал выходит в коридор, и за ним молчаливыми тенями следуют Ксандр и Раймус, которых за собой тянет мой запах. Сладкий, теплый и густой.

— Я так не хотела… — покорно складываю руки на животе. — Я хотела влюбиться, — поднимаю взгляд на строгий профиль Зорала. — В одного. С этим одним поцеловаться… Он был бы нежным, ласковым…

— Ротик прикрыла и замолчала, — чеканит каждый слог. — Я не спрашивал тебя, чего ты там хотела.

— Омеги не умеют любить, — рычит Раймус. — Вы знаете только силу и покорность. В этом и есть вся ваша любовь в подчинении.

Я молчу, пусть и хочу возразить, потому что Зорал приказал мне затихнуть. Прислушиваюсь к себе. Искорка недовольства, бунтарства и обиды вот-вот затухнет, а вместе с ней я потеряю себя.

— Мне страшно, — сдавленно шепчу я. — И это нечестно… так несправедливо…

***
Профайл на Раймуса

Глава 15. Пробужденная

Я не могу понять какого черта у меня четыре лапы и хвост.

Виртуальная реальность слишком реальна. Настолько реальна, что я чувствую под подушечками лап острые веточки под прелой листвой.

Это жутко.

Вот я была человеком, но на меня надели шлем, закинули в капсулу и теперь испуганная волчица посреди туманного леса.

Я даже чувствую в воздухе запахи пожухлой травы, влажного мха, земли и коры. А еще трухлявого пня тянет чем-то острым. Аммиаком.

Кто-то запрограммировал пень, на который кто-то помочился, и, кажется… Я принюхиваюсь к воздуху.

Это был олень.

Чего, блин?!

Мимо пробегает еж. Пыхтит, замечает меня и ускоряется на своих крошечных лапках. Я кидаюсь за ним в азарте, который сильнее моего удивления и испуга.

Еж сворачивается в колючий шар, когда я его пытаюсь сцапать зубищами и взвизгиваю от боли, что охватывает нос и пасть.

С поскуливанием отпрыгиваю, а еж вскакивает на лапки и скрывается в поросли рябины.

Птички чирикают, слабый ветерок пробегает по шкуре и приносит чей-то густой насыщенный опасностью и угрозой запах. Шерсть на загривке встает дыбом, когда позади меня что-то тихо хрустит.

Я оглядываюсь, прижав уши, и меня начинает трясти.

Три огромных волка выходят ко мне. Здоровенные, мордастые, с покатыми лбами и тяжелыми взглядами.

Первый — черный.

Второй — светлый с легкими песочными разводами на спине.

Третий — с рыжими подпалинами на боках.

Я издаю постыдный жалобный скулеж, который говорит, что я испугана и у меня нет намерений драться и кусаться. А также то, что меня обидел колючий еж, и это его колючка торчит из моей опухшей верхней губы.

Черный волк обнажает резцы и острые клыки и издает утробный рык, от которого у меня подкашиваются лапы.

Я падаю и переворачиваюсь на спину, открыв пузо, и всем видом показываю, какая я милая и замечательная волчица. Совсем не агрессивная.

Сквозь листву деревьев вижу обрывки серого и тяжелого неба. На одной из веточек притаилась белка. Дергает усиками, а затем чистит мордочку.

Волки неторопливо подходят ко мне, и я бью в кротком приветствии хвостом по земле. Сердце сейчас либо оборвет свой бег, либо пробьет ребра и кинется прочь от трех мрачных зверюг.

Обходят меня по кругу, принюхиваются с глухим и предостерегающим рыком.

Инстинкты говорят, что если дернусь или посмею ответить тоже рыком, то получу серьезный кусь за ухо. В лучшем случае за ухо.

Не пожалеют.

Поэтому я лежу и почти не дышу.

Вскидываю морды, когда из лесных теней доносится тихий шорох, который тут же затихает.

Ведут носами, принюхиваются и бесшумно, но напряженно шагают к кустам жимолости.

А я лежу. И не моргаю. Потому что не могу. Потому что нет сейчас во мне человеческой воли.

Хруст, кто-то опять шуршит, и волки стремительно кидаются в кусты, сердито рыкнув на меня.

Требуют, чтобы я последовала за ними.

Поднимаюсь на лапы и приказываю себе побежать в другую сторону, но волчица не слушается. Перетряхивается и бросается за тремя волками. За их запахом. За их силой, что пугает и манит.

Бегу по невидимой тропе из волчьего амбре. Подныриваю под ветви и перескакиваю через корни. Сердце качает кровь, разгоняет по телу и лапам, и я в чую среди остальных запахов, косулю, которая и шуршала в кустах.

Волки нагоняют ее на туманной опушке. Без жалости кидаются на нее, валят на траву и рвут шею клыками.

Густой солоноватый запах крови пьянит, с пасти капает слюна, и я черном голоде я нетерпеливо поскуливаю, перебирая лапами в диком предвкушении кровавого пира.

Волки поднимают окровавленные морды, облизываются и медленно отступают от косули, не отводя взгляда от меня.

Глухой рык, что разрешает полакомиться мертвой теплой плотью, и я буквально ползу к косуле, выказывая свою радость и покорность.

Я такая голодная.

Меня накрывает безумие, в котором я отрываю от косули куски мяса и с урчанием проглатываю их под пристальными волчьими взглядами.

Так вкусно. Так сладко. Так сочно.

Забываю, что лес — лишь обман, и отдаюсь животному и жестокому голоду, который отпускает меня после десятого куска мяса с обрывками шкуры. Отстраняюсь, меня ведет в сторону и опускаюсь на пушистую и хвостатую задницу. Сыто облизываюсь, а после валюсь на бок, тяжело вздохнув.

— Омега-волчица Тэяны Зинокс, — раздается над головой холодный женский голос, — зафиксирована в Системе под номером триста пять точка пятнадцать. Статус Тэяны Зинокс — Пробужденная Омега.

Глава 16. Сыграем, парни?

— Выползай, — крышка капсулы отъезжает в сторону.

Я тяжело и прерывисто дышу. Вот только была в лесу, а теперь нет.

— Эй, — Зорал щелкает пальцами перед моим носом пальцами. — Только не говори, что и это у тебя первый раз.

— Да.

— Ну что за цветочек, — обнажает зубы в оскале улыбке и стягивает с моей головы нейрошлем. — Ты еще и виртуальную невинность потеряла?

Сажусь и ощупываю свое лицо.

— Все это было так реально…

Поднимаю взгляд на Зорала, который снисходительно вскидывает бровь. Он считает меня дурочкой.

— Миленькой дурочкой, — хмыкает он.

— И что теперь?

Точка на виске слабо пульсирует. Я ее касаюсь и она отпадает.

В растерянности смотрю на черную кругляшку на указательном пальце.

— Временный чип деактивирован, — раздается женский голос.

Черная кругляшка на моих глазах расползается в тонкие нити, а затем в пыль.

— какая ты заторможенная, — Зорал рывком вынимает меня из капсулы, а я в ответ вытираю палец о его футболку на груди Несколько секунд молчания, и он говорит. — Вот это наглость.

— Прости, — шепчу я.

— Как-то неубедительно, — мрачно отзывается Раймус в стороне, а рядом с ним усмехается Ксандр.

Зажмуриваюсь.

Те волки, что убили бедную косулю, не были запрограммированными животными.

— Это были вы…

Меня ведет в сторону под волной слабости и тошноты, и сажусь на бортик капсулы:

— Что за ерунда тут происходит…

И это не игровые аватары мне встретились в виртуальном лесу, потому что этот густой и насыщенный запах, который я учуяла от волков, я и сейчас вдыхаю.

— У меня есть идея, парни, — Зорал разворачивается и шагает к белым матовым дверям. — Я тут думал, девочку себе забрать. Прочиппировать, настроить ее чип на свой, но…

— Но что? — Ксандр следует за ним.

— Нам всем ее хочется.

— Ты сам пойдешь, — ко мне подходит Раймус, — или как?

— Сама.

Встаю, но меня опять пошатывает, и Раймус с недовольным рыком перекидывает меня через плечо. Я с присвистом выдыхаю.

— Мы ей вставим чип, — продолжает Зорал, — но пусть мозг Тэи его сам запрограммирует.

— Что ты несешь? — шипит Раймус.

— Да ладно, — Зорал оглядывается. — В этом есть вызов. Если вы отказываетесь, то принимаете тот факт, что я вас нагнул.

— Это так по-детски, — снисходительно цыкает Ксандр.

— Но ты все еще тут, — Зорал смеется. — И тебя ведет зверь, у которого башню рвет. И ты хочешь сейчас набить морду Раймусу и мне, а после уволочь за волосы рыдающую омегу в свою нору, чтобы отодрать ее во все щели. Я знаю, потому что сам этого хочу. Но мы же в темные века живем, верно? Мы можем свое превосходство доказать иным путем.

— Это глупо, — зло отзывается Ксандр.

— Тогда валите нахуй и оставьте меня с моей новой игрушкой, — глухо огрызается Зорал.

— Я должен проконтролировать, что ты запрограммируешь ее, — цедит сквозь зубы Ксандр.

У меня болтаются руки и ноги, и я тяжело вздыхаю в надежде, что они сейчас сорвутся и передерутся, а у меня будет шанс улизнуть.

— Я в деле, — говорит Раймус, будто угадывает мои мысли, — я давно так не трахался.

И шлепает меня по бедру. Резко, больно и в наказание за мою надежду о кровавой драке со смертельным исходом для всех троих.

Зато мой брат сейчас на пути к свободе. Он решил, что у него больше права на спасение.

— Ты же презираешь Омег, — голос Ксандра недоуменный. — Что изменилось?

— Чувствую свою ответственность за то, что был ее первым, — ехидно отвечает Раймус.

— Технически мы все были первыми, только с разных сторон, — скучающе отзывается Зорал.

Мы опять в лифте, и едем на пятый этаж. Голова начинает гудеть от крови, что приливает к ней. Я издаю неразборчивый клекот, и Раймус спускает меня на ноги.

Меня качает из стороны в стороны. Я отступая и вжимаюсь в угол.

Три мужика не мигая смотрят на меня и сглатывают. Их кадыки перекатываются под кожей, и я сама не замечаю, как в ответ тоже сглатываю.

Дышать нечем.

Воздух с каждой секундой густеет от терпкого амбре, что окутывает моих палачей, но я и сама стою и благоухаю сладким медом с щепоткой перца.

— Я тоже в деле, — тихо говорит Ксандр и смотрит перед собой. — И мы в очередной раз докажем, что не Омега делает выбор.

Глава 17. Добро пожаловать в Систему

Яркая лампа на голове, металлический столик, на котором лежит шприц с тонкой длинной иглой, и кресло, а в кресле сижу, я обездвиженная энерго-путами.

К столику подходит женщина в белом халате. Ее лицо скрыто под маской. На меня не смотрит.

— Зорал… — сдавленно шепчу я. — Пожалуйста…

— Это не больно, крошка, — выдыхает мне на ухо, наклонившись. — Главное - не дергаться, а то можно и овощем остаться.

Женщина подхватывает шприц, а Зорал давит мне на затылок рук, вынуждая опустить лицо:

— Тише, — хмыкает он.

— Я не хочу…

— А тебя никто не спрашивает.

Женщина неторопливо заходит мне за спину, одной рукой поднимает мои волосы, и в следующую секунду меня пробивает резкая боль под основанием черепа у шейных позвонков, а потом меня охватывает паралич.

Я не могу даже мизинцем пошевелить. Глаза широко распахнуты.

Тонкая игла входит в мой череп. С ресниц срывается слеза, и голову пронизывает легкий разряд электричества.

— Омега-чип установлен, — раздается женский голос где-то у потолка.

Я теряю несколько секунд из своей жизни, в которую возвращаюсь, когда медсестра кидает шприц на столик.

— С кем ее синхронизировать, — перед ней вспыхивает экран. — Или заблокировать?

— Установи автонастройку, — отвечает Зорал.

С губ тянется слюна. Голова немного кружится, и я вытираю губы. Прислушиваюсь к себе и понимаю, что я чувствую Зорала, Ксандра и Раймуса не только через их запах, через слабые импульсы в мозгу.

Руки дрожат.

— Система не рекомендует автонастройку, — равнодушно отвечает медсестра.

— Принято к сведению, — усмехается Зорал, — но мой приказ остался прежним.

— Да, Альфа.

Энергопуты затухают, и я сползаю с кресла на гладкий холодный кафель. Пропускаю волосы сквозь дрожащие пальцы и касаюсь затылка.

— Все, девочка в Системе, — говорит медсестра, и Зорал садится рядом со мной на корточки.

Поднимает мое лицо за подбородок к экрану, на котором я вижу свой мозг в голографическом изображении. Между двумя его долями вспыхивает зеленый огонек.

— Это ты, крошка, а это…

Взмахивает ладонью по воздуху, и я вижу пять точек на экране.

Медсестра стягивает перчатки и выходит из кабинета, и точек становится четыре.

— А это мы, — Зорал всматривается в мой профиль. — Добро пожаловать в Систему, Тэя, и от нее нигде теперь не скрыться.

— Тебе нравится меня мучать? — всматриваюсь в его глаза.

— А я разве мучаю? — криво усмехается в ответ. — Все идет по протоколу, Тэя. Такие правила у нас. Каждый должен быть внесен в Систему и каждый учтен.

Я отползаю от него, поднимаю взгляд на молчаливых Ксандра и Раймуса и всхлипываю.

— Хороший план, — Зорал поднимается на ноги. — Воззвать к жалости других Альф, попросить у них защиты, но, детка, от чипа тебе уже не избавиться. И Омегой ты останешься. Так что, хватит истерить, а если продолжишь, то один приказ и ты будешь улыбаться.

Он прав. Нет смысла брыкаться, сопротивляться или что-то ему и его друзьям что-то доказывать.

Я, во-первых, одна против трех и, во-вторых, они до этого ублюдского чипа показали, что я могу быть безвольной куклой в их руках.

Я встаю, смахиваю с лица волосы, и меня ведет в сторону. Я теряю равновесие, но Зорал меня ловит и с недовольным вздохом подхватывает на руки:

— Ты же еще голодная.

Что это?

Забота?

Вряд ли. Полудохлая я его не порадую.

— На правах того, что это я нашел эту куколку, — Зорал разворачивается к Раймусу и Ксандру, — мы повеселимся на моей территории.

— Думаешь, она в итоге у тебя останется? — с угрозой ухмыляется Раймус. — Может, я позову ее и она уйдет со мной?

А Ксандр молчит, и мне кажется, что я чувствую его в своей голове. Он проскользнул в мои мысли при беглом взгляде и оценивает ситуацию.

Он не хотел себе Омегу, он выше этого, но Зверь, вдохнувший мой запах, не желает отступать. Ему было мало меня, как и двум другим.

И той тени, что расцвела во мне, тоже мало.

Сердцебиение учащается с каждым вдохом.

— Так, хорош, — Зорал опускает на меня строгий взгляд.

Хочу его поцеловать. Тяну руку к его недовольному лицу, желая прогнать его раздражение.

— Давай-ка, ты поспишь, — он щурится, — а то употребим мы тебя по прямому назначению прямо тут.

Глава 18. Встаньте, молодая леди

Я с трудом разлепляю глаза. Лежу в полумраке на огромной кровати. Под спиной — скользкий шелк, а на потолке спираль из крошечных тусклых лампочек.

Язык прилип к небу. Я хочу пить.

Лоб в липкой испарине. Поворачиваю голову в сторону порыва легкого прохладного ветерка. Панорамные окна раздвинуты, а за ними — терраса и ночной город.

— Воды? — в голове звучит голос.

Бесцветный. Ни мужской, ни женский.

У кровати лавирует нечто со стаканом воды.

Какая-то жидкая энергетическая субстанция, что переливается в полумраке радужной пленкой, как на луже бензина.

— Воды? — повторяет нечто в моей голове.

— Господи…

— Я домашний помощник Х2345, — отвечает огромная капля. — Я анализирую ваше восприятие реальности, чтобы принять ту форму, которая бы вас удовлетворила и не пугала.

— И вот это не должно меня пугать? — хриплю я.

— Воды? — жидкое нечто вытягивается, идет волнами и передо мной стоит щуплая бабулька в сером платье и белом переднике. Волосы на макушке у нее собраны в аккуратный седой пучок, а на носу — очки. — Ты обезвожена… —- пауза, и голос в голове приобретает скрипучие старческие нотки, — милая…

Я взвизгиваю, отползаю к другом краю кровати, падаю на пол и в страхе выглядываю:

— Что ты, черт возьми, такое?

— Домашний помощник, — отвечает с жуткой улыбкой бабулька. — Одна из последних разработок Ликанезиса. Мое тело — скопление наноботов, которые могут принимать любую форму по запросу.

— Ясно…

— Таким меня видит хозяин, — бабулька клонит голову набок. — Твой запрос я не определила, поэтому буду и для тебя Зиной. Воды?

Замечаю, как морщинистая кожа переливается радужным блеском. Зина улыбается шире и медленно обходит кровать.

— Не подходи…

— Я не создана для насилия, — улыбка у Зины становится все шире и шире, и я вижу почти все ее зубы. — Создана для заботы, уборки, готовки…

Я с визгом вскакиваю на ноги и вылетаю на террасу. На секунду меня отвлекают огни ночного города, рекламные полотна в воздухе, и на одном из них скалится в улыбке Ксандр, который обещает изменить жизнь города к лучшему.

— И интересных бесед, когда одиноко, — старческий голос звучит уже не в голове, а у моего уха. — Воды?

Я опять верещу и бегу по террасе, что огибает весь этаж по периметру.

То есть бегу я очень долго.

Сворачиваю к открытому проему, из которого развеваются легкие прозрачные шторы, путаюсь в них и вываливаюсь в просторную гостиную с камином, медвежьей шкурой и кожаной мебелью, на которой с бутылками пива развалились Ксандр, Раймус и Зорал.

Делают по глотку и смотрят на меня, в ожидании вскинув брови.

— Воды?

— У твоей Зины опять что-то с лицом, — говорит Раймус.

— Наноботы чудят, — Зорал пожимает плечами. — Что-то не так в коде. Техподдержка ищет проблему.

Я оглядываюсь на Зину, которая с улыбкой от уха до уха наклоняется ко мне и протягивает стакан воды.

— Воды, милая?

— Пусть она от меня отстанет, — в ужасе шепчу я.

— Выпей ты уже воды, — раздраженно вздыхает Ксандр, — не расстраивай старушку.

Дрожащей рукой беру стакан и под немигающим взглядом жуткой бабушки из наноботов выпиваю крупными глотками воду до дна.

— А теперь, молодая леди, — морщинистая и пятнистая рука забирает пустой стакан, — вы должны поужинать.

— Молодая леди, — тянет Раймус. — Ты что в эту старуху загрузил?

— Я выбрал паттерн поведения домработницы девятнадцатого века, — хмыкает Зорал.

— Встаньте, молодая леди, — старуха распрямляется. — Неприлично перед джентльменами валятся на полу.

Мое лицо вытягивается в диком недоумении.

— Еще и голой, — добавляет она. — Какой стыд.

— Забавно же, — хмыкает Зорал и опять прикладывается к горлышку бутылки.

— Но меня сюда голой притащили, — тихо оправдываюсь я. — Я не сама пришла.

— Это не оправдание, — домработница Зина хмурится.

Затем она отставляет стакан на высокий столик, возвращается ко мне и одним движением срывает штору.

— Зина буянит, — Ксандр приподнимает брови.

— У Зины свой взгляд на жизнь, — Зорал вытягивает ноги. — Я ее не ограничиваю и вылавливаю баги. Очень сырая разработка, — смотрит на Ксандра. — Сырая и охуеть какая дорогая. Я бы за эти деньги мог штук сто слуг нанять на триста лет. И работали бы они у меня двадцать четыре на семь без выходных.

— Встаньте, молодая леди, — строго командует Зина.

И я встаю. Зина накидывает на меня штору, которую ловко обматывает на мне, а потом завязывает на спине узел. Я не поняла, как ей удалось, но я стою перед оборотнями в струящемся платье.

— А неплохо, — Раймус одобрительно кивает.

— Благодарю, — Зина шагает прочь. — Я принесу гостье ужин.

Глава 19. Упрямая Омега

Я сижу на полу перед низеньким столиком под цепкими внимательными взглядами оборотней, которые молчат и цедят пиво мелкими глотками.

Воздух аж потрескивает от напряжения, а я старательно жую последний кусочек запеченного мяса и смотрю перед собой, пытаясь сыграть полное равнодушие.

Но это не так.

Мне дышать нечем от густого амбре мужской похоти, и платье из шторы под моей попой мокрое.

Промежность опухла и ноет. Физическое возбуждение обратилось в пытку, и я боюсь лишний раз пошевелиться, потому что меня может пробить болезненным оргазмом.

Глотаю и отодвигаю тарелку с вилкой от края столика. Складываю руки на коленях.

— А облизать тарелку? — глухо спрашивает Ксандр, медленно взбалтывая пиво в бутылке.

Я кошусь на него и задерживаю дыхание. От его темного взгляда мои внутренности завязываются в пульсирующий в узел.

Я на грани. Я готова встать на четвереньки перед ним, выгнуться в спине и вздернуть попу в немой просьбе оттрахать меня до полусмерти. Без поцелуев, прелюдий. Отодрать до криков, закатанных глаз и мозолей.

Я хочу его до боли в мышцах. Я жажду его спермы, что растечется во мне густым жаром.

— Облизать тарелку? — переспрашивает Зорал. — Вот это у тебя фантазии.

Ксандр в ожидании вскидывает бровь, а Раймус хмыкает.

Нет. Одного Ксандра мне будет мало. Перевожу взгляд на Зорала, затем на Раймуса, и с трудом сдерживаю в себе стон от фантазии, в которой каждая моя дырочка занята крепким и твердым членом.

Нет сейчас во мне стыда.

Есть только черное желание, что разъедает мое тело жаром, дрожью и тянущей болью.

— Аппетит у малышки растет, — Раймус щурится на меня.

Я замечаю, как над его бровью выступила венка, а по виску скатывается капелька пота, которую я бы жадно слизала.

Зорал отставляет бутылку пива и стягивает футболку.

Замираю с широко-распахнутыми глазами и я взгляда не могу отвести от литых мышц, что перекатываются от каждого его движения.

Вот бы прижаться к нему всем телом и почувствовать жар его кожи. Он такой большой и мощный.

Меня ведет в сторону. Я на секунду теряю связь с реальностью и хватаю тарелку с остатками густой и ароматной подливы.

Я сдержусь.

Не я позволю себе и оборотням сорваться.

Да, у меня не будет сил сопротивляться им, если они кинутся на меня, но я не стану провоцировать их и умолять о соитии, а они этого и ждут.

Тогда я точно буду сломлена.

— Упрямая девочка, — Зорал подается в мою сторону и выдыхает в щеку, — как долго ты продержишься?

— А ты? — стискиваю тарелку до побелевших костяшек.

— Одно мое слово и ты мне отсосешь, — низко рычит он. — И еще кончишь.

— Да, — тихо отвечаю я, — но ты хочешь другого. Ты хочешь, чтобы я без приказа полезла к тебе.

— И ты полезешь, Тэя, — цедит он сквозь зубы.

— Но не сейчас, — поднимаю тарелку.

— Дерзишь, — одобрительно цыкает Ксандр.

Молча наклоняюсь к тарелке и медленно слизываю остатки сладковатой и пряной подливы.

Сначала иду языком по кругу, а потом перехожу к центру тарелки.

Взгляды оборотней плавят меня до костей.

— Ну, допустим, — Зорал откидывается на спинку кресла, когда я отставляю чистую без единого пятнышка тарелку.

Ухмыляется, тянется к ремню под моим напряженным взглядом исподлобья:

— Давай поиграем, малышка.

Щелкает пряжка ремня. Расстегивает пуговицу. Я не моргаю и слежу за пальцами, которые неторопливо тянут язычок молнии вниз. Рот наполняется слюной, сердце разгоняет кровь и бьется о ребра молотом.

— Люблю упрямых, — без тени стыда или смущения вываливает из штанов эрегированный член.

Сжимаю челюсти. Теряю самообладание по капле с каждой секундой. Темное животное желание пульсирует, кажется, даже в моих волосах.

Я должна коснуться его яичек, провести кончиком языка по набухшим венкам и заглотить этот член до самого основания, чтобы дышать было нечем.

Упрямая Тэяна растворяется под клокочущим вожделением к ухмыляющемуся мудаку, который медленно кулаком оттягивает крайню плоть и обнажает багровую головку.

Я голодна. Я хочу вновь ощутить терпкость его толстого члена, что выпустит в меня горячую и вкусную сперму.

Я медленно разворачиваюсь в сторону Зорала. Переношу вес на руки и встаю на четвереньки. Штора прилипла к моему лону влажным пятном. Крадусь, и уступаю место слепому желанию и бесстыдной Омеге.

Как упрямая Тэя, я ухожу во тьму.

***

Приглашаю в мою свежую новинку “Мой звездный тиран”

https://litnet.com/ru/reader/moi-zvezdnyi-tiran-b469020?c=5476388

Аннотация:

— Не реви, — двумя пальцами разворачивает мое лицо за подбородок к себе, а затем наклоняется и на вдохе касается губ.
Вытягивает из меня тонкие ниточки энергии, и отстраняется, сжав подбородок до боли.
— Неплохо, — его зрачки расширяются. — Не обманули.
Хочу спросить, о ком он ведет речь, но не могу вымолвить ни слова.
— Лорд Айрон Стелларион подтверждает покупку, — стискивает мой подбородок крепче. — Завершить транзакцию.
— Транзакция завершена, — вешает бесцветный женский голос у потолка каюты. Подсветка на стенах переливается синими линиями. — Поздравляю с покупкой, Лорд Айрон.

Я оказалась на космическом корабле Высших, и теперь я — игрушка для Лорда Айрона. Без прошлого и памяти, и я не знаю, что меня ждет среди равнодушных звезд.

https://litnet.com/ru/reader/moi-zvezdnyi-tiran-b469020?c=5476388

Глава 20. Что-то не так с Омегой

— Доступ получен, — звучит в темноте женский голос. — Чип взломан.

Больно. Я пульсирующий комок боли. Ни рук, ни ног.

Спазм чистой боли.

А затем боль резко исчезает, и я зависаю в черной бездне тишины.

— Обмен цифровых данных начат, — вещает женский голос. — Один процент.

Кричу, но не слышу своих визгов.

— Десять процентов… Фаерволл Системы отключен…

— Ну что за дебилы? — фыркает молодой мужской голос. — Чип не заблокировали, ограничений не поставили… На что надеялись? Детка, не дергайся. Спокойно… Блять… Что там с показателями?

— Растут.

— Вколи еще один кубик.

— Лишь бы на той стороне не было проблем.

— Я без понятия, что на той стороне, но это охуеть какая удача наткнуться на полное изолирование сознания…

— Видимо, Омежка там обкончалась до потери пульса.

Гогот, и его обрывает нервный старческий голос:

— У вас получится?

— Тридцать пять процентов, — говорит равнодушный женский голос, — удаленный доступ Системой на данный момент не обнаружен.

— Пока все ползет без особых сложностей.

— Милостивая Луна, если не выйдет… если… меня убьют… Убьют всю мою семью, всю мою стаю…

— Да не ной ты, старик, — в темноте кто-то самодовольно хмыкает, — ты обратился по адресу.

— Сорок пять процентов…

За женским голосом я слышу свои стоны, рык Зорала, но эти звуки такие далекие, будто звучат в соседней комнате из-под подушки.

— Пятьдесят процентов…

— Так, имитирую небольшой перегруз чипа… Так, Система схавала… Слушайте, парни, ваши предположения, что там происходит?

— Ебут как не в себя, — кто-то презрительно цыкает. — Что за вопросы?

— Да что так полоска медленно ползет?! — старческий голос уже почти кричит. — Ускорить нельзя?

Я, кажется, чувствую на щеке руку Зорала и сквозь пелену вижу его глаза. Слышу его голос:

— Что ж тебя так развезло? Эй…

Пощечина.

— Так-так-так, — один из голосов с тревогой прищелкивает языком, — рыбка срывается с крючка… Приостановить выгрузку, активировать часть бэкапа основных реакций.

И я словно делюсь надвое. Часть меня так и висит в темноте, а другую меня жадно целует Зорал, сжав лицо в ладонях.

— Изолируем выгруженное и продолжаем…

— Шестьдесят процентов…

Я ничего не понимаю, но принимаю решение ждать. Возвращаться к оборотням я не хочу. Я чувствую их руки на себе, поцелуи, но они с каждой секундой истончаются.

— Семьдесят процентов…

— Подчищаем хвосты, парни…

— А говорила, что стерпишь, — смеется по ту сторону тьмы Раймус.

Я не могу с уверенностью утверждать, но Тэя в гостиной выгибается в спине перед рыжим мудаком, трется о его колено и неразборчивым скулежом просит, чтобы ее немедленно взяли.

Раймус похлопывает меня по попе, и я слышу, как шуршит ширинка.

— Девяносто процентов…

Умоляю тьму поторопиться. Я не знаю, что меня ждет через десять процентов, но я не могу упустить этот шанс спастись.

— Девяносто пять процентов…

— Мы почти на финишной прямой…

— Девяносто восемь процентов…

Меня пробивает болью и оглушительными звуками тревоги.

— Система обнаружила несанкционированный доступ к Омегу-чипу Тэяны Зинокс…

— Сворачиваемся! — командует один из голосов. — Чистим канал!

— Получилось, нет?! — визжит старческий голос.

— Заткнись! Обрубаем концы!

— Тэя, — съезживаюсь от рыка Раймуса. — Что-то не так…

— Ее чип взломали, — отвечает ему невозмутимый голос Зины. — Система была перезагружена секунду назад и засекла хакерскую атаку. Чаю, господа?

— Да твою ж мать, — тьма вибрирует разъяренным рыком Ксандра. — Система засекла, кто это был?

— Боюсь, нет, — голос Зины такой же спокойный и флегматичный, — работали профессионалы. Чаю, господа?

— Изолировано девяносто семь процентов информации. Обрываем связь…

Меня накрывает тьма и тишина, которая взрывается вспышкой света и болью во всем теле.

Мышцы крутит, кости трещат, а сердце бьется в груди, пропуская удары. Скребу длинными красными ногтями стеклянную крышку капсулы. За стеклом появляется кто-то худой с розовыми взлохмаченными волосами.

Открывает капсулу, но его отпихивает в сторону седой старик и тянет ко мне руки с тихими причитаниями:

— Госпожа… Госпожа…

Я от него в панике отмахиваюсь, вываливаюсь из капсулы и вырываю из себя тонкий провод, что тянется к основанию черепа под затылком.

Падаю на пол, отбиваюсь от рук в неоновых татуировках и кричу.

Но не своим голосом.

— Пару кубиков нейрана, — говорит в стороне уставший голос. — Блокирую чип и выключаю нашу красавицу.

Глава 21. Будем работать

— Ну, — нависаю над тощим программистом, который напряженно всматривается в цифры и буковки кода.

— Чип взломали…

— А то я не в курсе, — сжимаю его плечо.

Чуть передавлю, я сломаю кости.

— Альфа, мы работаем, — сипит он. — Но…

— Но что? Говори, — я встряхиваю его.

— Пока у меня плохие новости…

— С вами всегда так, — Ксандр в стороне скрещивает руки и хмурится. — Как какие-нибудь проблемы, так у вас только плохие новости

Я замечаю, как программист поджимает губы. Хочет высказаться, но молчит.

— Не молчи, — цежу сквозь зубы.

— Чип не был заблокирован, не был привязан, — тихо отвечает он. — Настройка чипа под импульсы мозга без принудительной корректировки — это уязвимость. И серьезная уязвимость с нестабильными Омегами класса А.

— Ты меня, что ли, отчитываешь? — вскидываю я бровь.

— Нет, Альфа, я просто пытаюсь объяснить… — всматривается в экран, пролистывает стены текста, переводит взгляд на другой экран и шепчет. — Это не обнуление…

— А дальше? — шипит Ксандр.

— Это перенос данных, — программист разворачивает к нему. — Это хорошо, и плохо…

— Начинай с плохо, — Ксандр щурится.

— Обнуление можно обратить, восстановить данные…мозг… Сейчас я бессилен. Я могу изолировать только три процента, которые не смогли перетащить…

— А что у нас хорошего?

— Если найти, в какой чип и мозг перенесли данные Омеги, то можно все обратно перекинуть, — программист кусает губы. — И такой финт с ушами был возможен только с мертвым мозгом, но активным чипом. Это первая зацепка.

— Хуевая зацепка, — Раймус покачивается в кресле. — Трупак, который не засекла Система?

— Не обязательно труп, — программист нервно поглаживает себя по коленям, — как вариант, это могла быть кома.

— Ты тут нам не лечи про кому, — Раймус поскрипывает зубами. — Ищи,кто куда данные сгрузили.

— Я боюсь, что …

— Боишься? — в вспышке гнева разворачиваю его к себе и вглядываюсь в испуганные глаза. — Что это за нахуй такая уязвимость, что можно проползти мимо Системы в чужой мозг? М? И следов не оставить?

— Вот и вторая зацепка, — сипит. — Сработала целая команда. Это не шушера из сопротивления.

— И зачем этой команде взламывать какую-то омегу?

— Без понятия, — шепчет программист. — Возможно, торопились. Искали в Системе чип, который можно быстро вскрыть и выгрузить данные…

— Для чего?

— Я не знаю, — вжимается в спинку кресла. — Я могу лишь предположить, что они хотели спасти тот мозг, в который все выгрузили. Запустить его, и было мало времени.

— Это какая-то бессмыслица, — Ксандр сжимает переносицу.

— И…

— Что?! — рявкаю я и сжимаю тощие плечи.

— Это глупости, но… возможно, Ангелы Цифрового Перерождения…

— Чего, блять? — Раймус кривится.

Отпускаю программиста, который сейчас, кажется, обмочится, и вздыхаю:

— Ну, только этих пидоров не хватало.

— О чем речь? — Ксандр вскидывает бровь.

— О ком, — рычу я и повышаю. — О ком! Это те, кто стариков и других мудаков, которые умирают, перетаскивают в тела помоложе. Конечно, не забесплатно. За очень большие бабки.

— Это незаконно, — Ксандр медленно моргает.

— Да ты что? — смеюсь я. — А то я не знаю.

— Я думал, это сказки, — Раймус разминает шею, — которыми балуются идиоты из сопротивления, чтобы очернить в том числе и нас.

— Но нахрена им Омега я так и не понял, — вздыхает Ксандр. — Спасти мозгю

— Очень дорогой мозг, — делает тихое замечание программист. — Спасти того, за чью смерть могут порвать на клочки. Того, чья смерть будет заметной.

Раймус шагает к капсуле, в которой лежит Тэя. Заглядывает в нее и сжимает переносицу:

— А запах все тот же.

— Генетическую информацию невозможно перенести, — программист возвращается к экранам. — Только оцифровать сознание, импульсы мозга… Так что, это просто Омега без личности, памяти и разума. Три процента осталось, но они позволят ей, ну, например, не ссаться под себя. С другой стороны, для Омег большего и не надо.

— Пасть захлопни, — едва сдерживаю себя от удара в хрупкую челюсть. — И работай. Если они работали в спешке, то должны были что-то оставить после себя. Собери команду, и вы отсюда не выйдете, пока не найдете этих мудаков.

— Принято, Альфа, — кивает. — Будем работать.

Глава 22. Госпожа Валира

— Госпожа, — шепчет старческий голос. — Водички…

Делаю глоток холодной воды, и размытое пятно перед глазами покрывается глубокими морщинами.

— Госпожа, у вас много вопросов… Я понимаю, но сейчас не время, — шепчет старик и отставляет стакан. — Ваш отец вернулся…

— Мой отец мертв…

— Нет, — прижимает узловатый палец к моим губам и шепчет. — Он живой и ждет вас на аудиенцию… Вы Валира Лепесток Ночи из стаи Разор. Ясно? — он обнажает желтые зубы в оскале и медленно цедит каждое слово по слогам. — Высокомерная сука, которая… — медленно выдыхает, — устроила себе передоз нейростимуляторами, а я не уследил.

— Но это не так…

— Замолчите, Госпожа Валира, — шипит старик. — Не сыграете по моим правилам, то вас обнулят. Ясно? Поэтому без сюрпризов.

Отпрянув, подхватывает колокольчик с прикроватной тумбочки, и звонит в него несколько раз.

Оглядываюсь по сторонам. Огромная спальня с роскошным убранством: мебель из резного дуба, бархат, тяжелые шторы, высокий потолок с лепниной и шкура белого медведя с головой и когтистыми лапами на полу у кровати.

Они же вымерли давно.

В комнату заходят молчаливые служанки, поднимают меня с кровати, а старик кидает им красное платье из шелка, белье, чулки, туфли и массивные украшения из золота и красных опалов.

— В темпе, девочки, — строго говорит он. — Господин Варий не любит ждать. Он невероятно соскучился по дочери, которая, — он многозначительно оглядывается на меня, — тоже ждет с ним встречи.

Меня одевают, причесывают и даже наносят быстрый и легкий макияж.

Я пребываю в недоумении, поэтому не отбиваюсь, не сопротивляюсь и смотрю на отражение в большом зеркале.

Высокая, белокожая брюнетка с ровным коротким каре и густой челкой на лбу. Пухлые губы, высокие скулы и острый нос. Пошатываюсь на тонких шпильках, и меня под руку берет старик:

— Вы, как всегда, красавица Госпожа Валира. Я, Валис, ваш верный слуга просто очарован.

— Валис… — повторяю я.

Голос у меня хриплый.

Касаюсь лица, и меня пробирает дрожь.

— Вот же чертовщина какая…

— Пошли прочь, — Алис прогоняет служанок властным жестом руки и разворачивает меня к себе лицом, — в твоих интересах сыграть в эту игру. Я не знаю, откуда тебя вытащили, но вряд ли из благородной и чистокровной леди.

— Это так, — шепотом отвечаю.

— Плечи выпрями, — Вались недобро щурится на меня, — подбородок выше… Валира не была сложной. Высокомерная тупая дрянь. Вот и будь ею. А теперь идем…

Твердым шагом направляется к дверям и оглядывается. Я неуклюже семеню за ним на каблуках.

— Госпожа, — цедит он сквозь зубы, — походка не та… Так.

Запирает двери и без жалости прогоняет меня по спальне кругов пятнадцать. Я спотыкаюсь и даже падаю, но он требует и требует вышагивать новые метры за метрами перед кроватью.

Я не кричу, не возмущаюсь, потому что лучше высокие каблуки на ногах, чем члены в глотке и заднице.

Я просила о спасении, и вот он шанс скрыться под другой личиной от трех оборотней. У меня теперь есть отец, и я не нищенка.

Вскидываю подбородок и цокаю каблуками к Валису, который оценивающе щуриться на меня.

Не спотыкаюсь, не покачиваюсь, не подворачиваю ноги. Останавливаюсь перед коварным стариком, приподнимаю бровь и натягиваю на лицо самую высокомерную ухмылку, на которую я только способна.

— Как же я тебя ненавидел, — Валис кривится. — Какой же мразью ты была, Валира, но твой отец будет мразотнее тебя.

— Было глупо верить, что папа у меня будет добрым и хорошим, — едва слышно отвечаю я.

— Тут нет добрых и хороших, — Валис поправляет тяжелое ожерелье на моей груди и поднимает взгляд. — Только голодные звери без стыда и совести.

Проворачивает ключ с тихим щелчком в замочной скважине и распахивает двери:

— Прошу, Госпожа, — его голос становится ровным и отстраненным. — Следуйте за мной.

Глава 23. Папуля

— Опять целыми днями валяешься в кровати?

Господин Варий, отец Валиры, худой мужчина с жестким лицом, впалыми щеками и карими пронизывающими глазами. В черных волосах пробилась седина, а на лбу — уродливый шрам, что идет почти параллельно его густым бровям.

— Опять молчишь? — он недобро щурится и отправляет в рот кусок ветчины. Облизывает пальцы и откидывается на спинку стула. — Вся в мать.

Только матери в столовой я не наблюдаю.

— Я просто устала, — пожимаю плечами и тихо добавляю, — папа.

— От чего ты устала?

Опять пожимаю плечами и подхватываю с вилку кусочек сыра.

— Вот я и говорю, — папуля цыкает, — вся в мать. Такая же дармоедка, — вытирает пальцы салфеткой, которую раздраженно откидывает на стол, а затем выплевывает, — замуж тебе надо.

Откладываю вилку.

— За кого? — снисходительно вскидываю бровь. — За какого-нибудь неудачника с толстым… — хмыкаю, — кошельком?

Я очень стараюсь отыгрывать вечно-недовольную стерву, которая привыкла скалить зубы в сторону отца.

Вроде, получается, потому что папочка мой напротив начинает краснеть от гнева.

— Свою любимую дочурку, — он цедит сквозь зубы, — я выдам только за Альфу, чтобы он твой гонор поумерил. Как вариант, Ксандр Полуночный Зверь из стаи Шейд.

У меня, кажется, глаз дернулся, а сердце съежилось в черную точку. Хватаю стакан воды дрожащей рукой.

— Я, что, зря бабки вкладываю в “Ликанезис”? — папочка усмехается. — Не он, так обвяжу тебя бантиком и вручу кому-нибудь из остальных двух.

— Ты не посмеешь…

— Может, — подается в мою сторону, — пойдешь за Зорала, а? Он точно не будет с тобой нюни распускать.

— Несмешно, — мой голос срывается в отчаянный шепот.

— Или тебе рыженькие по душе? — папуля скалится в улыбке. — Будешь сидеть и ждать Раймуса из баров, оргий и нянчится с рыжими волчатами.

Смеется, довольный моей реакцией и откидывается назад.

— Никто мне не по душе, — медленно выдыхаю я.

— Пока я делаю ставку на Ксандра, — закидывает ногу на ногу и покачивает носком туфли, — и я ему отправлю сегодня приглашение на завтрашний прием в честь моего возвращения с северных рудников. Ты будешь с ним милой и вежливой.

— Нет, — сжимаю стакан крепче.

Нарастает паника, удары отзываются острой пульсацией в ушах.

— Да, — папочка хмыкает. — И сегодня тебя осмотрят врачи, Валира. Если ты не девочка, то придется тебя заштопать. Конечно, старый пес говорит, что глаз с тебя не спускал, но зная твою натуру, ты же могла и сама себе помочь.

— Прости? — охаю я.

— Я уверен, что Валира, — раздается голос старика Валиса, — чиста и невинна, как слеза младенца.

— Это возмутительно! — вскакиваю на ноги и разбиваю стакан о пол. Звон осколков. — Я не пойду замуж!

— Для начала ты должна будешь понравиться потенциальному жениху, — папулечка не отводит немигающего взгляда. — И ты ему понравишься, Валира, иначе я буду очень разочарован. Однажды меня разочаровала твоя мать, — он прищуривается, — не стоит идти по ее стопам. Я тебя растил, воспитывал, а потом выводил в свет не для того, чтобы ты сидела на моей шее до старости. Это твой долг перед нашей семьей усилить ее кровью Альфы.

— В жопу пошел, старый мудак!

Замолкаю и шагаю прочь, в истерике размышляя, как мне сейчас поступить.

Сбежать?

Выйдет ли у меня сбежать, учитывая, что меня можно будет отследить по чипу, а вытащить его не представляется реальным.

Господи! Я-то думала, что спаслась, но я оказалась в новой ловушке с деспотичным отцом-уродом.

В гостиной меня накрывает волна слабости, под которой я приваливаюсь к стене, тяжело дыша.

— Госпожа, вы справляетесь на удивление правдоподобно, — шепчет на ухо старик Валис, стискивая мое плечо в узловатых стальных пальцах, — Не беспокойтесь, Госпожа, вы были слишком брезгливой к мужчинам.

— С таким-то папашей… — не хватает воздуха, а перед глазами все плывет пятнами.

Я пытаюсь сфокусировать взгляд и чувствую, как мой подбородок сжимают до боли, и слышу сквозь гул в ушах голос Зорала, в котором вибрирует бархатная угроза:

— Куда же ты сбежала, Тэя.

Я вижу его глаза. Его дыхание обжигает мою кожу.

— Нет! Оставь меня! — взвизгиваю и отталкиваю от себя старика Валиса, а затем вжимаюсь в стену. — Господи, — срываюсь с места, — когда это кончится?!

Глава 24. Это проблема

— Держите ее!

Слуги держат меня, прижимают к кровати, а между ног с фонариком мне заглядывает худая женщина.

— Пустите!

— Госпожа, успокойтесь!

Я кричу, но все глухи к моим визгам и слезам.

Худая тетка кивает и меня отпускают. Я в ужасе прячусь под одеяло, и в спальню входит папочка, который спрашивает:

— Ну?

— Девочка, — тетка включает фонарик и прячет его в кармашек халата. — Девственная плева не повреждена.

— О, — тянет папуля и переводит на меня взгляд. — Я удивлен, зайка.

Слуги и тетка выходят из спальни, и он шагает к кровати, расплываясь в улыбке:

— Не злись.

Садится на край кровати:

— Ты меня поймешь, когда сама станешь матерью.

— Да что с вами всеми не так?

В спальню вплывает старик Валис с подносом в руках, а на нем стакан воды.

— Знаешь, милая, — папуля смотрит на меня без тени любви или нежности, — ты всегда была упрямой, и я был готов это терпеть, когда ты была ребенком. Сейчас ты не ребенок и должна понимать, что тоже несешь ответственность за семью. Ты прекрасно знала, что я однажды выдам тебя замуж.

— Почему ты выбрал их? — вытираю слезы.

— Они Альфы из крепких семей, — папуля улыбается. — И я сотрудничаю с “Ликанезис” уже очень и очень давно. Это будет большой удачей для нас породниться с одной из этих семей.

— Отдыхай, — встает и неторопливо шагает прочь, стягивая галстук.

Когда дверь за папулей закрывается, я в панике смотрю на Валиса, который ставит на тумбу стакан воды.

— Господин Варий приказал усилить охрану, — безэмоционально отзывается он. — Попросил предупредить вас об этом.

— Вы вытащили меня из лап этих уродов, — в ужасе шепчу я, — а теперь я опять с ними столкнусь?

— Ты так говоришь, будто тебе что-то обещали, — снисходительно усмехается Валий.

— Я все расскажу… — иду на риск и угрозы.

— И что дальше?

Прижимаю кулак ко лбу и медленно выравниваю дыхание. Паника, суета, спешка мне совсем не помогут.

Цепенею, когда чувствую между ног горячие пальцы, что давят на клитор. В страхе поднимаю взгляд на Валиса, который стоит в нескольких шагах от кровати с прямой спиной, и вздрагиваю от шепота Зорала в голове:

— Где же ты, Тэя?

Я с визгом валюсь с кровати, путаясь в одеяле и отползаю к панорамным окнам.

— Госпожа?

— Я слышу его… — меня трясет и я захлебываюсь собственными слюнями, ощущая губами и языком глубокий поцелуй Зорала. — Я с ней все еще связана…

— Я тебя найду, Тэя, — в голове гулом отдается голос Зорала, — мне и трех процентов, сучка, хватит…

— Нет, нет, нет…

Меня пробивают несколько глубоких толчков, которые простреливают меня судорогами. Я выгибаюсь в пояснице, хватаю ртом воздух и падаю на спину.

— Пошел ты…

Стискиваю зубы, зажмуриваюсь и пытаюсь выровнять сбитое дыхание. Я возвращаюсь в спальню Валиры.

— Я с ней связана, — повторяю я хриплым отчаянным шепотом. — Он… он может меня… я не знаю, как это объяснить… вызывать к себе.

— Кто? — спрашивает Валис.

— Один из тех, у кого вы меня забрали, — смотрю на высокий потолок и не моргаю. — Я возвращаюсь в то тело…

— Это проблема.

— Да неужели? — сажусь, и мой вопрос выходит истеричным и громким. — Да, блин, это проблема! Если один может так, то другой завтра… Он может все понять! Он же влезет ко мне в мозги! Увидит тут, — прижимаю кулак к голове, — не Валиру!

— Это вряд ли, Госпожа, — Валис поправляет под подбородком галстук. — Вы из богатой уважаемой семьи, и ваши мозги защищены блокировкой, которую Альфа может пробить лишь при... согласии.

— Чего?

— Если вы не сдержите себя в руках, — Валис смотрит на меня не моргая, — уступите своей слабости перед сильным самцом, то да, тогда есть риск того, что вы впустите его в свои мысли. А теперь вы меня извините, мне надо сделать звонок и уточнить, что с вами происходит, Госпожа.

— Я не хочу возвращаться…

— Тогда в ваших интересах успокоиться.

Глава 25. Напрашивается на неприятности

— Да это же пиздец какой-то, — констатирует факт Раймус, когда Зина выводит Тэю в коротком черном платье.

Глаза пустые, лицо отсутствующее и блестящие цацки из платины и брюликов только подчеркивают ее отрешённую кукольность.

— Не слушай этого рыжего придурка, — Зорал похлопывает по софе.

Тэя, покачиваясь на высоких каблуках, плетется к нему и плюхается рядом с ним. Даже в старухе Зине больше жизни.

— Может, ты ему скажешь, — Раймус переводит на меня взгляд.

— Ты больной ублюдок, — говорю я, когда Зорал приобнимает Тэю, привлекает к себе и с глубоким вдохом утыкается ей в шею.

— Свалите нахуй, — рычит он и смотрит на меня. — У меня тут будет вечер романтики.

— Да какая с ней романтика? — Раймус кривится.

— Это бессмысленно, Зор. Она овощ, — скрещиваю руки на груди.

Я улавливаю в его взгляде насмешку, которая говорит мне, что я идиот.

— Не понял, — щурюсь.

Раймус тоже напрягается.

— Мы скажем им, — Зорал кладет руку на бедро Тэи, — что у нас бывает контакт?

— Контакт? — Раймус вскидывает бровь.

— Да, — Зорал откидывается назад. — В самые неожиданные моменты, — похлопывает Тэю по бедру, — она точно меня слышит, чувствует. Вчера она меня вполне осознанно послала меня. Это было так трогательно, что я чуть не расплакался. Кончила и послала. В этом вся Тэя.

— Ты хочешь сказать, что ты… — Раймус медленно моргает.

— Да, — Зорал закидывает ногу на ногу. — Я ее отымел. И еще отымею. Я ее затрахаю дистанционно. Будет кончать у меня, где бы эта сучка ни была.

Я и Ксандр переводим взгляды на Тэю, которая никак не реагирует на грязные угрозы Зорала.

— И я обойдусь без вашей помощи, — Зорал потягивается и зевает. — Пиздуйте уже, вас же ждут в этом цирке уродов, которые будут всячески вылизывать вам жопы.

— Тебя там тоже будут ждать, — я медленно выдыхаю гнев из легких.

— Зачем? — Зорал кривится. — Старый шакал решил свою дочуру всем показать и жениха ей подыскать.

— Так уж случилось, что “Ликанезис” тесно сотрудничает с его фармацевтическим конгломератом, — терпеливо отвечаю я. — И да, свои рожи надо показывать хоть изредка подобным ему. “Ликанезис” — это не только я и не только моя семья.

— Ему нужна поддержка, — Раймус хмыкает. — Женить-то его хотят.

— Милая, ты слышала, — Зорал подается к Тэе, — он жениться хочет. Какой подлец, да? А тебя поматросил и бросил. Никакой ответственности. Теперь же он хочет, чтобы мы отвлекали остальных, пока он другую сучку окучивает. И знаешь, я возмущен, — щурится на бледный профиль Тэи, — и я думаю, что мы теперь пойдем и будем с осуждением на него смотреть.

— Ты в своем уме? — задаю я риторический вопрос. — Ты решил притащить Омегу на официальный прием?

— Почему нет? — переводит на меня снисходительный взгляд. — Сколько слухов поползет, да? Осуждения? Один из Альф “Ликанезиса” посмел явиться с Омегой. Ай-ай-ай, какой нехороший. Бессовестный Альфа.

— Ты не посмеешь.

— Посмею. Меня тошнит от этих лизоблюдов, так пусть и их тошнит от меня.

— Я предполагал, что так и будет, — Раймус смеется и шагает прочь, — и мне даже стало любопытно, что из всего этого выйдет.

— Зор, — поскрипываю зубами, — я тут подумал, тебе стоит остаться со своей куклой и романтикой.

— Я передумал, — Зорал со смешком откидывается назад. — Кстати, особые нюхачие поймут, что и ты Омежкой баловался. Мы все трое. Эти сучки, — сжимает бедро Тэи, — надолго сохраняют запахи кобелей, которые были с ними.

— Что же ты за мудак?

— У меня из-под носа стащили игрушку, — сжимает бедро Тэи крепче, — меня разозлили. И я соглашусь, что все это затеяли ради кого-то, кто не должен был дохнуть. Большие бабки, связи… Может, эта сучка будет на приеме. Как думаешь? Сидит в какой-нибудь старухе. Или в чьей-нибудь жене?

— Возьми себе новую игрушку.

— И тебя ведь потянет к самой себе, — Зорал резко хватает Тэю за подбородок и в ярости вглядывается в ее глаза. — Ты сама себя выдашь, сучка. Один я, может, что-то упущу, но нас будет трое, — смотрит на меня. — Тебя тоже бесит, что нас поимели.

— Бесит.

— И она им явно подыгрывает, — Зорал усмехается. — Это бесит еще больше. Она просто напрашивается на большие неприятности.

Глава 26. Разочарование

Мужчины и женщины здороваются со мной, отмечают, что я прекрасно выгляжу, и интересуются, как моя жизнь.

Отвечаю неопределенно, возвращаю им комплименты и те же вопросы об их жизни, настроении и семьях.

Я ночь целую заучивала под контролем Валиса имена гостей, запоминала их лица, краткую биографию.

— Душечка, — держит меня за руки старуха Архина, владелица золотых южных рудников, — какая же ты красавица.

Морщинистая, древняя ведьма, у которой все внутренности заменены на импланты, в том числе и часть костей.

По сути, она киборг, которая отказывается умирать, ведь ее семья обязательно потеряет рудники без ее контроля.

— Я бы тебя за внучка своего выдала, — искусственные глаза Архины переливаются голубоватой пленкой.

— Кровь слабовата, — отвечает папуля рядом и вскидывает подбородок.

Прием “папа” проводит в левом крыле его огромного дома, и проводит его с размахом. Живые музыка, куча алкоголя, еды, которая удивляет экзотикой, которую я в первый раз в своей жизни вижу.

— А она у тебя, что, племенная корова? — Архина недовольно щурится на папу.

Я чувствую на правой ягодице теплую ладонь, и горячий выдох у шеи. В реальность опять пробивается Зорал, но я не дергаюсь и прикусываю кончик языка, возвращая себе контроль.

Двери в конце зала отворяются, и папа шепчет мне на ухо:

— Альфы прибыли.

— Ясно, — Архина закатывает глаза и поправляет на плечах белое меховое манто, — решил, что на твою девочку клюнет кто-то из “Ликанезиса”.

Отплывает к гостям, которые расступаются с пути тех, из чьих лап меня выдернул Валис.

Все трое во фраках, которые подчеркивают насколько они здоровые по сравнению с остальными. Настоящие верзилы, которые тут раскидают всех, если начнется драка.

Рожи — презрительные, шаги — вальяжные и неторопливые, будто они заявились к себе домой, а не в гости.

Рядом с Зоралом безучастно вышагивает мое тело на высоких каблуках, как живая кукла. Жуть такая.

Поджимаю пальцы в узких и тесных туфлях и опускаю взгляд, потому что так делают и другие. Даже мой папуля.

Нефиг выпендриваться. Я же не хочу, чтобы они зацепились вниманием за мой бунт и заподозрили что-то неладное в Валире.

— Он Омегу, что ли, притащили с собой, — шипит под нос папуля.

Тишину нарушают только шаги и цоканье каблуков.

Спасибо Валису, который закинул в меня успокоительные, а то бы у меня сердце выскочило через рот на белый мрамор.

Они все ближе и ближе.

Смотрю на острые носки туфель и молюсь, чтобы у меня хватило мозгов не выдать себя презрением и насмешками.

Валира пусть и из богатой семьи, но ее статус все равно не позволит вольностей в сторону Альф, а так хочется поскалить зубы.

Но не буду.

— Приветствую, Варий.

Прикусываю язык сильнее от низкого и хрипловатого голоса Ксандра. Он пожимает руку папуле.

— Приветствую, Ксандр Полуночный Зверь.

— А это твоя дочурка? — скучающе интересуется Зорал.

По позвоночнику ползет страх, что этот высокомерный говнюк все сейчас поймет. Или уже понял и решил поиграть.

— Валира Лепесток Ночи, — отвечают папа, и я слышу заискивающие нотки в его голос.

— Пусть сама ответит, — цыкает Раймус. — Или она немая?

— Валира… — мой голос все же вздрагивает, — Лепесток Ночи.

Ладно, спишем это волнение самой Валиры, которая очень боится злых и страшных Альф, которые остальных тоже нервируют.

— Ладно, я с дамой к закускам, — разочарованно отзывается Зорал и шагает прочь, и я чувствую его тяжелую руку у себя на талии. — Осмотримся, Крошка?

Вновь играет музыка, гости, выказав свое приветствие взглядами в пол, оживают и возвращаются к беседам, бегло посматривая в сторону Зорала и его Омеги, от которой плотной волной исходит запах недавнего соития. Терпкий, солоноватый и густой.

— Это Омега? — спрашивает папа, немного осмелев.

— Да, — сухо отвечает Ксандр.

Я чувствую на себя прямой и изучающий взгляд Раймуса, а затем он говорит с легкой досадой:

— Не впечатлен.

Вот тут я не выдерживаю, и поднимаю возмущенный взгляд. Вскидывает бровь, и я просто отвожу взор в сторону, стиснув зубы.

Правило первое. Долго не смотреть в глаза Альфы, а то он решит, что я хочу перед ним раздвинуть ноги. Они же самые настоящие животные.

— С другой стороны, не мне же на тебе жениться, да? — Раймус хмыкает.

— Довольно грубо, — тихо и холодно отвечаю я.

— Скукотища, — подытоживает Раймус. — Без обид, Варий. Может, мне надо выпить, чтобы вечер заиграл красками? — хлопает Ксандра по спине. — Пойду к Зору, — понижает голос до многозначительного шепота. — Понаблюдаю.

Шагает прочь, и Ксандр равнодушно обращается ко мне:

— Мои друзья никогда не отличались манерами, но я думаю, что ты уже успела наслушаться от других, как ты очаровательна.

— Но моей дочери важно, чтобы ею был очарован Полуночный Клык, — папа тихо посмеивается.

— Не вижу, чтобы меня очаровывали, — Ксандр усмехается, — возможно, она отца стесняется?

Глава 27. Это лишь сделка

Отец на замечание Ксандра, что его дочурка не спешит очаровывать, заискивающе улыбнулся и сказал:

— Возможно, вам для знакомства стоит уединиться от посторонних взглядов.

И вот мы сидим в малой белой гостиной друг напротив друга.

Ксандр развалился в кресле и оценивающе смотрит на меня, а я молчу.

Валис предостерег меня от язвительности и строптивости, потому что для Валиры выйти замуж за Ксандра тоже было бы желанным достижением.

В силу своего характера и завышенной самооценки она хотела бы себе статусного самца, и не стала бы Ксандру выказывать пренебрежение.

А я вот хочу ему в рожу плюнуть, потому что меня бесит его взгляд, которым он буквально меня сканирует и оценивает.

Желание жениться не помешало ему заявиться ко мне в камеру и вступить со мной в грязную и отвратительную близость.

Интересно, он и на задницу будущей жены такие же гнусные планы вынашивает? Извращенец.

— Госпожа, — в гостиную заглядывает Валис. — Не сочтите за наглость, но я распорядился, чтобы вам сюда принесли закуски и пару бокалов вина.

— Да, промочить горло не мешало бы, — Ксандр закидывает ногу на ногу. — Ты поэтому молчишь?

— Это из-за волнения в груди, — тихо отвечаю я.

В глаза не смотрю и избегаю его взглядов.

В гостиную вплывают слуги. Молча ставят блюдо с закусками и два бокала белого вина. Также бессловесными тенями исчезают.

— В принципе, меня устроит, если ты будешь такой же тихой и молчаливой женой, — Ксандр подхватывает с блюда канапе с оливой и кусочком сыра.

Я не справлюсь.

Я не смогу.

Я не знаю, как бы повела Валира, но не это важно на самом деле. Я должна избавиться от Ксандра и должна быть для него той, которую он точно не возьмет замуж.

Первое. За хамство и строптивость он зацепиться и в нем включиться желание задавить и подчинить меня.

Второе. Молчание его интригует. Я выхожу дохрена загадочной и отстраненной девицей. Он хочет ее встряхнуть.

— У меня тоже есть ожидания к мужу, — тихо отзываюсь я.

— Да ты что? И какие? — стягивает зубами кусочек сыра и оливки со шпажки. — Обеспечить брюликами и шмотками я тебя в состоянии.

— Как и мой отец, — мило улыбаюсь я.

Ксандр вскидывает бровь. Лед подо мной трескается. Вышло довольно стервозно, а я должна быть жалкой и прилипчивой.

Да, вот такая отвернет Ксандра. Заискивающая, та, которая выпрыгнет из трусов, чтобы понравиться ему.

Он же Альфа, а я тут про свои ожидания ему говорю. Совсем обалдела, что ли?

Но у меня не получиться быть угодливой и приторно воссторженной. Тогда, может, вызвать у него отвращение?

Однако я Валира совсем не уродина.

Я могу сказать, что писаюсь по ночам, но это глупость полная, потому что недержание давно лечится операциями и вживлением имплантов. Сейчас даже старики не страдают таким недугом, если у них, конечно, есть деньги.

Замираю, когда чувствую под юбкой горячую ладонь, что стискивает мою правую ягодицу, и слышу шепот Зорала:

— Признайся, ты где-то тут? В ком ты спряталась, Тэя?

— Я все еще жду твоего ответа, — Ксандр ковыряется острым кончиком шпажки в зубах.

— Какого? — голос у меня сдавленный и хриплый.

— Чего ты ждешь от мужа.

Задерживаю дыхание, потому что пальцы Зорала касаются колечка мышц между моих ягодиц. Давят и проскальзывают в анус.

— Где ты, Тэя? Подай мне знак.

— Я жду от мужа любви и верности, — сипло отвечаю я. — Я должна быть… Должна быть для него единственной.

На секунду я теряюсь в пространстве и времени, и вижу перед собой ухмыляющуюся рожу Зорала, чьи пальцы проскальзывают в меня глубже.

— Привет, детка, — расплывается в улыбке.

Меня рывком возвращает в малую гостиную, и я медленно моргаю, прикусив язык.

— Любви и верности? — повторяет Ксандр. — Валира, хорошее желание, но ты забываешь, что у нас тут в первую очередь стоит вопрос о выгоде.

Он не заметил того, что меня на секунду не было с ним? Ладони вспотели.

— Я жду от брака того, что я приумножу свое состояние, получу новые выгодные договоры, а твой отец — внуков с сильной кровью, — Ксандр разочарованно вздыхает. — Брак для меня — сделка с твоим отцом. Точка. И твое согласие или несогласие на эту сделку никого не интересует, на самом деле. Если я решу, что ты подходишь на роль жены, то ты ею будешь.

Тон у Ксандра ровный, тихий и отстраненный, и это пугает меня похлеще его ярости, которую он показал мне в камере.

Я подхватываю бокал вина, чтобы скрыть панику.

— Тэя, предлагаю уединиться, — вибрирует голос Зорала в голове, и я чувствую свою ладонь на его ширинке.

Я сжимаю его твердый член сквозь тонкую ткань брюк, и бокал в моих пальцах трескается и с хрустом раскалывается.

Глава 28. Синяя Эйфория

— Госпожа, — ко мне кидается Валис.

Я не чувствую боли. Вижу только кровь и осколки на раскрытой ладони.

— Госпожа, — повторяет Валис и торопливо опускается передо мной на колени.

Ксандр даже не дернулся.

Сидит себе и скучающе смотрит на мою руку, с которой ручьями стекает кровь.

— Как же так получилось, — шепчет Валис.

Придерживая одной рукой мою ладонь, он аккуратно вытягивает тонкие осколки, а я возмущенно обращаюсь к Ксандру:

— Ваше равнодушие, Альфа, впечатляет.

— У тебы есть старый верный песик, — Хмыкает Ксандр. — И я бы не моим равнодушием был бы озабочен, Валира.

— Чем же?

На последнем осколке я вздрагиваю от боли, прикусываю губы и медленно выдыхаю. Валис прижимает к моей ладони платок, который пропитывается кровью.

— Твой папуля не говорил мне, что ты наркоманка, — смотрит на меня не моргая. — Твоя кровь смердит, Валира.

Я улавливаю напряжение Валиса.

— Балуешься нейростимуляторами? — Ксандр прищуривается. — Мммм… — тянет носом воздух. — Кажется, это… синапсолус, да? Хотя вы, торчки, его называете иначе. Синяя эйфория.

Я молчу, потому что вообще не в курсе синей эйфории. У нас, простых смертных, в ходу другая дрянь. Чилка, токсин, слепыш. От последнего реально можно ослепнуть, но мало кого это останавливает.

— И, видимо, давно сидишь на этой дряни, раз не контролируешь себя, — Ксандр недобро щурится на Валиса, — убери платок.

Валис подчиняется. Кровь все еще идет, но уже не ручьем течет.

— И регенерация страдает, Валира, — Ксандр поднимает на меня разочарованный взгляд.

Я выхватываю окровавленный платок у Валиса и прижимаю к ладони.

Меня устраивает, что я стала для Ксандра мерзкой наркоманкой и что раздавленный бокал можно оправдать неконтролируемой судорогой.

— Боюсь, Альфа, никто из нас не знал… — Валис отлично играет испуг. — Милостивая Луна… Валира… — смотрит на меня. — Отец убьет тебя.

— Либо присядет лет так на двадцать, — Ксандр усмехается. — О, думаю, что не мне с тобой надо сейчас беседовать.

Ни черта не понимаю, но чую, что рано радовалась. Я будто раскачиваюсь на смертельных качелях.

— Господин, — Валис смотрит на Ксандра со страхом. — Прошу…

Жопа становится все глубже и глубже.

— Синяя эйфория под строгим запретом, — Ксандр откидывается назад. — Я тут подумал, может, твой отец покрывает производство синапсолуса, м? Может, парочка его лабораторий как раз его и синтезирует?

— Господин Варий сам заинтересован в том, чтобы избавиться от синапсолуса, — сипит Валис.

— Хм… — тянет Ксандр, не спуская с меня взгляда. — Логично. Ему было бы выгоднее подсадить торчков на легальные препараты.

— Верно, — Валис сглатывает.

Ксандр медленно одергивает рукав пиджака, касается черного браслета и говорит:

— Зор, у меня тут работенка для тебя.

О, черт.

Стискиваю кровавый платок в кулаке.

— Отвали, — глухо отвечает Ксандру Зорал.

— А кто жаловался, что ему скучно?

— Сейчас мне не скучно.

Кажется, мое родное тело сейчас прижато к холодной стене, а на задницу мнут грубые руки.

У Ксандра расширяются зрачки.

— Урод, — транслирует тихий девичий голос на той стороне мои мысли.

— Ты слышал? Передашь привет Тэе?

Это очень странно находится в двух местах одновременно. Прикусываю язык, возвращая себя в нынешнее тело, и Зорал разочарованно вздыхает.

— Сбежала, сучка.

— У меня тут другая сучка, — Ксандр постукивает пальцами по подлокотнику, продолжая сверлить меня прямым и пронизывающим взглядом. — Любит закидываться синеньким.

Напряженное молчание в эфире, и я пытаюсь в панике найти для себя хоть один путь отхода.

Я, блин, в курсе, как Зорал проводит допросы.

— Любопытно, — голос Зорала становится отстраненным и жестким. — Синенький, значит? А что твоя сучка сама говорит?

— Ничего, — Ксандр ухмыляется. — Язык проглотила.

— Я уже сейчас могу сказать, что вряд ли она синеньким закупалась у барыг под мостом.

Ксандр переводит взгляд на Валиса, который шепчет:

— Я не знал… Я без понятия, кто мог продать ей наркотики. Это не я. Альфа… И Господин Варий тоже не знал. И не должен узнать. Сжальтесь. Она могла по глупости. Из-за любопытства…

— Вот и узнаем у кого любопытная девочка закупалась синеньким, — мрачно отзывается Зорал. — Это тебе не конфетки купить.

Глава 29. Все плохо

На софе развалился Зорал, а у его ног расселось мое тело и положило голову ему на колени. И теперь смотрит перед собой пустым взглядом.

Мне кажется, что я сейчас описаюсь от перенапряжения, страха и возмущения.

Я стала для Зорала домашней зверушкой, которую можно еще потрахивать по всем углам.

У окна замер Раймус, который решил не пропускать веселье с допросом. Стоит с бокалом вина и наблюдает.

— Да, синенький, — Зорал принюхивается к окровавленному платку, который нагло вырвал у меня, когда пришел. Смотрит на Ксандра, — да ее кровью можно даже закинуться и тоже вставит.

Теперь смотрит на меня.

Блин, что делать?

Раны на руке затянулись в тонкие порезы.

— Альфа, — поскуливает Валис.

— Пасть завали, — огрызается Зорал и щурится на меня. — Детка, — отбрасывает окровавленный платок, — давай поговорим по-дружески, а? Пока без лишней шумихи.

Да блин! Если бы я еще знала, что говорить.

— Можем тебя упаковать на глазах у всех и провести допрос в более официальной обстановке, — Зорал с наигранной печалью вздыхает. — Снимем блокировку чипа, и я все равно вытащу из тебя всю информацию. А это будет больно.

Поглаживает мою родную голову, и я чувствую его руку.

Я едва могу сконцентрироваться.

— Мой папа…

— Что твой папа? — Зорал вскидывает бровь.

— Меня убьет, — выдыхаю я. — Он ничего не знает…

— Ну, допустим.

— Я просто… — меня начинает трясти. — Просто…

Задерживаю дыхание, ныряя в родное тело, и кусаю Зорала за его ляжку. Сильно и крепко вгрызаюсь в него сквозь ткань брюк, а после возвращаюсь в Валиру.

— Ах ты, сука, — шипит Зорал, медленно выдыхая через нос.

Его зверушка так и сидит, вцепившись в его ногу.

Я не знаю, зачем я это сделала, но меня немного отпускает.

— Отпусти, — Зорал дергает безвольную куклу за волосы и в ярости всматривается в ее пустые глаза. — Совсем охуела?

Рот у меня так и открыт.

— Тебе ее не стоило брать с собой, — Ксандр кривится.

— А мне показалось это забавным, — усмехается Раймус и уверенно шагает в мою сторону.

Он все понял?

— А ну, вернись, стерва мелкая, — рычит Зорал в лицо своей куколки. — Исподтишка решила огрызаться?

— Вот она была у него на допросе, — Раймус нагло садится на подлокотник моего кресла и наклоняется ко мне. Выдыхает в макушку. — Также хочешь?

— Нет…

— Тогда не играй в молчанку, милая. Где и у кого брала дурь?

Так.

Надо думать логически.

Валира, может, была сукой и высокомерной мразью, но у нее не было возможности тусить по клубам, потому что для папочки — она товар. А товар должен быть девсвтвенным, чтобы выгодно продать.

Она была почти всегда под присмотром и редко покидала отчий дом.

— Заказывала. Через интернет.

— Тэя, я тебя предупреждаю, — рычит Зорал на безэмоциональную куклу, — я за такие фокусы тебя накажу. Охуеть как накажу.

— Я думаю, что ты можешь уединиться с ней, — Раймус переводит на него взгляд. — Мы тут без тебя справимся.

— Какой сайт? — Зорал отпускает куклу и та, наконец, закрывает рот.

— Не знаю.

— В смысле, не знаешь? — голос Зорала клокочет отвращением и гневом.

— Я такое не запоминаю, — пожимаю плечами.

— Ты издеваешься?

Логично. Вряд ли можно наркотики заказать просто через обычный поиск. Засекла бы Система.

Тут только Теневая Сеть с четким запросом скрытого сайта. Напрягаю все мозги, которые остались у Валиры после наркоты и смерти. Должно же в них что-то быть.

— Синие сны точка зим, — шепчу я.

Вышло само, и в голове вспыхивает видение, в котором аккуратные пальчики с острыми ноготками пробегают по голографическому экрану. И вместе с этим чувствую тянущий голод… нет. Жажду. Жажду, голод, дрожь и слабость.

У меня руки трясутся, и во рту пересыхает.

Боже мой.

Я наркоманка. И сейчас бы я не отказалась от дозы. Нет, нет, нет.

Меня, что, ждет ломка?

— У кого-то тремор начался, — скучающе подмечает Ксандр. — Когда в последний раз принимала?

— Несколько дней назад…

— Синеньким же раз в неделю закидываются? — уточняет Раймус.

Вместе со слабостью и тошнотой ко мне приходит еще одна часть Валиры. Наркотики она находила в саду. Она шарилась по кустам на утренних и вечерних прогулках.

— Эй, — Раймус щелкает пальцами перед моим лицом. — Чего затихла?

— Дроны, — шепчу. — Дроны доставляли…

Жарко. И пить хочется. Только не воды.

— Накрывает девочку, — цыкает Ксандр.

— И ломкой ничего не закончится, — шепчет Раймус мне в макушку. — Тебе пиздец, Валира. Моему брату заменили все органы, залили вместо крови синтетическую гему…

— Вот черт, — отзываюсь тихим и сиплым шепотом.

— А ты думала, что в сказку попала? — Зорал смеется. — И если дроны доставляли эту дрянь, то они должны были внедриться в систему безопасности вашего дома.

— Я не знаю… не знаю…

Смотрю на свое прежнее тело, в котором я могу скрыться от этой нарастающей жажды и дрожи во всех конечностях.

— Господа, — двери распахиваются, и к нам выходит мой папуля, — что у вас тут?

Глава 30. Альфа разозлился

Я чувствую перед “папулей” страх. И это не мой страх. Это ужасается Валира, которая своей паникой, наркоманским голодом вышвыривает меня в мое тело.

— Папа, — скулит Валира.

Какая она сейчас жуткая и жалкая, а Раймус на подлокотнике рядом с ней смотрит на нее с высокомерием и презрением.

теперь паникую я, потому что прыжок был неконтролируемым и спонтанным.

Ксандр медленно разворачивает ко мне лицо, приподнимает бровь. Вот блин.

— Господа? — повторяет Варий.

— Папа…

Теперь на меня смотрит и Раймус с Зоралом, игнорируя Вария и всхлипывающую и трясущуюся Валиру.

— Папа… мне плохо… папа… мне страшно…

Да я тебя умоляю.

Вот мне страшно. В меня сейчас взглядами вцепились три оборотня, которые пытаются глухим рыком удержать меня в теле. Давят, пробиваются в сознание и когтями своей воли впиваются в меня.

С каждой секундой я теряю контроль, в Валиру в кресле начинает трясти крупной дрожью.

Хватаю шпажку от канапе и втыкаю ее в бедро Зорала. Он теряет концентрацию, и его захлестывает клокочущая ярость, которая ужасам прокатывается по мне и ныряю в тело Валиры.

— Да твою мать! — рявкает Зорал.

— Папа… — копирую интонация Валиры, которая бьется подо мной умирающим мотыльком и затихает. — Папа…

— А ну, сучка, вернись! — Зорал встряхивает меня за волосы. Вглядывается в отсутствующее лицо. — Ты меня вывела, Тэя. Все, игры кончились.

— Я все же попрошу объясниться, — несмело заявляет Варий, который все еще стоит в дверях.

— Твоя дочурка, — Зорал с рыком выдергивает из себя окровавленную шпажку, — наркоманка.

— Неправда… — шепчу я.

раймус рядом хмыкает, и меня опять начинает накрывать дикая жажда, и вместе с ней пробивается Валира.

— Это какая-то ошибка, — обеспокоенно отвечает Варий.

— Увы, — Зорал встает, отбрасывает шпажку, а затем рывком за плечо поднимает мое тело на ноги и толкает его к Раймусу. — Она на тебе, — смотрит темными от раздражения глазами на меня, — а ты, маленькая наркоша, пойдешь со мной, закажешь себе пару доз.

Валира хочет дозу, и мне тяжело ее сдерживать.

Она и эта черная зависимость неотделима.

— Вставай, — Зорал подается ко мне, хватает за руку и дергает на себя.

— Альфа, — Варий, наконец, делает шаг.

— Слушай, старик, — Зорал с рыком оглядывается. — Я сейчас не в духе. Если хочется побеседовать, поохать и паахать, то вот тебе Ксандр. Он у нас по разговорам, а я… займусь твоей дочерью. Не лезь ко мне.

Валис, мой слуга, в стороне, кажется, сейчас помрет от сердечного приступа. Бледный, осунувшийся и очень напуганный. Чует, что дело пахнет не очень хорошо.

— Тебе охуеть как влетит, если ты сейчас начнешь рыпаться, — Зорал тащит меня за собой.

— Пожалуй, — Ксанд поднимается на ноги, — мне действительно стоит с вами, Варий, побеседовать и обрисовать ситуацию, что происходит.

Меня уже почти колотит. Валира рвется на свободу в желании закричать отцу, чтобы тот остановил злого и большого Альфу, который сжимает ее предплечье до боли.

— Папа, помоги… — выдыхаю я.

— Папа останется с Ксандром, — рычит Зорал и выводит меня из малой гостиной.

— Я все скажу…

Пытаюсь подстроиться под ее страх, трусость и нарастающий голод, ради утоления которого она готова на все.

Мне нельзя терять контроль.

— Конечно, ты мне все скажешь, — толкает к мраморной лестнице, — а то живого места от твоих крохотных мозгов не оставлю.

Оглядываюсь.

Вот каким Зорала видят другие.

Большим, злющим и опасным. Пикнешь то, что ему не понравится, порвет на части, после сотрет в порошок и сварит из него себе какао на ночь.

— Пошла, сука такая, — поскрипывает зубами.

Я кидаюсь вверх по лестнице. Спотыкаюсь, теряю равновесие и падаю. Больно бьюсь коленями о мраморную ступень.

— Да твою ж мать, — крепкая и сильная рука хватает меня за волосы, — какая же ты мерзкая. Как же от вас всех тошнит.

И это я виновата в том, что он волочет Валиру за волосы за собой. То укусила, то шпажкой ткнула.

— Пусти… я сама пойду… Альфа…

— Остался бы у себя, — злобно урчит Зорал и тащит меня за собой, — и эту дрянь за ее фокусы уже бы несколько раз отодрал во все дыры… Где же ты, а. Вздумала, что можешь меня дразнить?

— Нет… — всхлипываю я, потеряв на мгновение самообладание.

— Да кому ты сдалась? — отшвыривает меня к стене и через секунду нависает надо мной. — Тебя если и ебать, то только под наркотой.

Глава 31. Аномальная активность

— Ты подключился к системе безопасности дома? — зло вопрошает за моей спиной Зорал, пока я дрожащими пальцами пробегаю по экрану.

— Да, — отвечает ему напряженный мужской голос.

По мне прокатывается крупная дрожь, когда я вхожу на сайт и вижу в списке запрещенных к продаже товаров россыпь голубых пилюль.

Жар, холод и потливость, как в лихорадке.

Касаюсь голубых пилюль, нажимаю на кнопку “купить” и не могу сдержать стон сладкого предвкушения.

— Если доставляют дроны, — говорит Зорал невидимому собеседнику, — то они должны каждый раз встраиваться в базу.

Заказ оплачен, принять и скоро будет обработан.

А я буквально уже пускаю слюни.

Тянет болью суставы.

— Зацепил, — говорит в полумраке комнаты мужской голос. — Запущен дополнительный код…

По телу пробегает судорога. Я оседаю на пол, и в глазах темнеет.

Прижимаю слабую руку к лицу, моргаю, и я уже не на полу у ног разъяренного Зорала, а в малой гостиной на коленях у Раймуса, который делает глоток вина прямо из бутылки.

Косит на меня взгляд и ухмыляется:

— Ты ко мне надолго?

Отставляет бутылку.

Молчание, и я распахиваю глаза. Сбивается дыхание, а Раймус улыбается шире:

— Да не трясись ты так.

— Нет… Нет… Нет…

Пытаюсь вернуться обратно в Валиру, но не выходит. Я чувствую лишь отголоски ее судорог и боли.

— Раз ты решила меня навестить, — выдыхает в мои губы и недобро щурится, поглаживая мое бедро, — то, может, поцелуешь меня?

Горячая ладонь поднимается выше по бедру.

— Ты, кстати, в курсе, что ты сейчас без трусиков? — хриплый голос проникает в голову теплой вибрацией. — А еще ты вся мокренькая, Тэя.

Между ног тянет, а внизу живота будто разлился теплый жидкий воск. Дыхание учащается.

— Требую поцелуя, — Раймус стискивает мое бедро в стальных пальцах. — Пока мы тут одни, можешь не стесняться.

— Оставьте меня в покое…

— Целуй, кому говорю.

Одна зависимость заменяется другой, и нет у меня сил сопротивляться. Я из последних сил упираюсь руками в грудь Раймуса, пытаясь в панике вырваться из тела.

Перехватывает мои запястья и заводит их за спину.

Одной рукой сжимает их, а второй касается моих волос и мягко дёргает за них.

— Нет…

Въедается в губы, притянув меня к себе, и от макушки до пят прокатывается волна слабости, которая освобождает меня от болезненного напряжения во всем теле.

Я мычу, со сладкой дрожью принимаю в себя язык Раймуса, вдыхаю его выдох и прижимаюсь к его груди.

Мне сейчас так хорошо, будто все эти дни я сидела в тесном сундуке, чьи стены были утыканы шипами, а сейчас выпустили на свежий воздух и укутали мягким теплым одеялом.

Отстраняюсь и удивленно смотрю в возмущенную рожу Зорала.

Вот черт. Я и Зорала поцеловала через губы Валиры?

— Какого хуя? — спрашивает он.

Валира, лишившись моего присутствия, словила приступ, упала на пол, а Зорал попытался ее привести в чувство приказами прекратить истерику и пощечинами.

Он хотел поднять ее на ноги, а она на грани безумия и беспамятства присосалась к его губам, ведомая обрывками моего желания, что пробудил Раймус.

— Вижу дрон, который встраивается в систему безопасности… — гнетущую тишину обрывает мужской голос.

Меня встряхивает крупной дрожью под тяжелым и черным взглядом Зорала, и в следующую секунду меня выворачивает на пол слизью.

— Ну, охуеть, ты еще и блеванула, — в гневе тянет Зорал, — это я тут должен блевать.

Шагает в ванную комнату.

Слышу, как включает воду, как полощет рот матерками, а вытираю рот.

Сама того не ожидая, оскорбила Альфу до глубины души.

— Зафиксировал код стороннего дрона… Видимо, в системе безопасности дома был установлен левый модуль…

— Ты его найдешь?

— Конечно, — мужской голос вздыхает. — Нащупаю его, потом уже смогу войти и в тот канал, который отсылает дроны.

— А у твоих дружков есть для меня хорошие новости? — Зорал выключает воду, а затем выходит ко мне, вытирая нижнюю часть лица полотенцем.

— Есть, — отвечает другой мужской голос, и он дрожит неуверенностью и страхом.

— Ну, говори, — Зорал откидывает полотенце и разминает шею, шагнув в мою сторону.

— Мы засекли аномальную активность в чипе вашей Омеги, — следует тихий ответ. — За сегодня было несколько пиков активности.

— Тоже мне новости, — медленно выдыхает Зорал. — Я и без вас знаю, что ее чип периодически активируется.

— Мы теперь можем структурировать их, Альфа, — голос становится тише, — и дальше… Система по нашим данным отследит такие же вспышки активности у другого чипа.

Глава 32. Ты разбиваешь мне сердце

Валира жива.

Она еще слабенькая, растерянная, будто после глубокого сна или комы, но она проснулась, и я в ее теле лишняя.

И, похоже, пробудилась она вместе с голодом, который сейчас терзает меня дрожью, болью, слабостью и жаждой.

Я лишняя, и с каждой минутой меня все больше и больше тянет в мое тело, в котором я могу скрыться от липких страданий.

— Это могла бы быть очень романтичная прогулка, — Зорал шагает среди аккуратно подстриженных кустов барбариса по дорожке из белого гравия, который похрустывает под его ногами.

И я от этого хруста позади него каждый раз болезненно вздрагиваю.

— Никогда не пойму, зачем травить себя, — говорит Зорал. — Вот объясни мне.

Он резко разворачивается ко мне. Я в испуге отшатываюсь от него, пячусь и падаю на пятую точку. Меня трясет.

— Ты же себе всю жизнь испоганила, — нависает надо мной темной тенью. — Хотя… Наверное, твой папуля вольет в тебя кучу бабла, чтобы привести в божеский вид и опять кому-нибудь втюхать. Ксандр уже не позарится.

— Не позарюсь, — раздается голос Ксандра, и из живого зеленого коридора слева выходит он сам. Поправляет бабочку под воротником рубашки. — Папуля твой очень недоволен. Разочарован.

— Пошел он в жопу, — говорю я и не понимаю, моя ли эта злость или Валиры.

— Вероятно, тебя отправят в клинику, — Ксандр презрительно кривится. — Проведут очистку и начнут тебя пересобирать, но ведь мозг не поменяешь. Как была тупой, так и останешься.

— Дрон на подлете, Альфа, — вещает браслет на запястье Зорала. — И нам удалось встроиться в его код.

Я должна держать себя в руках и взять под контроль Валиру, которая опять бунтует и пытается страхом, паникой и болью вытолкнуть из своего тела.

По новым вспышкам активности в чипе моей родной головы Система вычислит и Валиру, у которой мозги тоже горят при прыжках туда-обратно.

Я не знаю, что со мной сделает Зорал, когда поймет, что я водила его за нос.

У меня еще есть шанс упасть ему в ноги, разрыдаться и во всем самой признаться в попытке разжалобить и сыграть на его высокомерии, но я не могу себя заставить.

— Слушай, не повезло тебе с невестой, — Зорал хмыкает. — С виду приличная, а на деле шваль наркоманская.

— А я, надо сказать, даже чуток заинтересовался, — цыкает в ответ Ксандр и прячет руки в брюки. — С таким лицом про любовь вещала.

Зорал и Ксандр вскидывают голову и прислушиваются к шороху ветра.

— Дрон, — Зорал щурится и шагает прочь. — Посылочка пришла.

Я сглатываю. Валира внутри меня визжит и требует дозы. Может, она опять затихнет, когда я закинусь волшебными пилюлями?

— Пошли, — Ксандр грубо хватает за подмышки, встряхивает и поднимает на ноги. — Тебе надо с папочкой поговорить.

Я неуклюже вырываюсь и на слабых ногах кидаюсь за Зоралом, пошатываясь и хрипло всхлипывая.

— Ты предпочла этого мужлана? — смеется мне вслед Ксандр. — Какая ты непостоянная. Ты разбиваешь мне сердце, Валира.

Смешно ему, блин.

Обложили уроды со всех сторон и потешаются, даже не подозревая, что устроили охоту на Омегу, которая посмела сбежать.

А когда поймут, то разорвут на части.

— Ненавижу… — выдыхаю я, и по моему подбородку текут слюни. Я вытираю их тыльной стороной ладони. — Ненавижу…

— Что ты там ворчишь? — вопрошает из ночных теней Зорал.

Его черная широкоплечая фигура впереди расплывается в пятно, и я чувствую на шее теплые пальцы Раймуса, который шепчет:

— Возвращайся. Мне тут скучно одному.

Я останавливаюсь, выдыхаю и прикусываю кончик языка до крови.

— Ты ему не интересна, — усмехается за спиной Ксандр. — Или ты надеешься на то, что он сжалится и даст тебе дозу?

Да, именно на это я и надеюсь. Валира получит свою “конфетку”, уйдет в спячку, и я оттяну момент истины, в которой я пытаюсь убежать от трех голодных волков. Плетусь за Зоралом.

В небе пролетает дрон. Вспыхивает белый огонек, и я ускоряюсь, потому что Зорал резко сворачивает влево, и затем шуршат кусты.

— Нашел твои конфетки, — насмешливо говорит он.

Я бросаюсь на его голос через кусты. Если Валира сейчас не получит желаемого, то я могу надолго улететь в объятия скучающего Раймуса, чьи губы и выдох я чувствую на шее.

— Альфа, прошу… — шепчу, продираясь к Зоралу, который подбрасывает в воздух пакетик, плотно набитый пилюлями.

Глава 33. Хитрый Рыжик

Выскакиваю к Зоралу, чьи глаза в темноте вспыхивают желтым волчьим огнем. Резко и неуклюже торможу и тяжело дышу, не спуская взгляда с пакетика с пилюлями, которые он вновь подкидывает в воздух.

Я за них соглашусь даже сдохнуть. Кинет в пропасть, и я брошусь за ними.

— Готова любить любого, кто таблеточками накормит? — к нам вальяжно выходит Ксандр.

Они не поймут этого мерзкого ощущения, что голодной и ядовитой змеей проворачивается в моем животе, а после вонзает острые клыки в легкие.

Я готова весь пакетик пилюль сожрать.

Вероятно, Валира так и поймала передоз нейротоксинами.

— На что ты готова ради них?

На все.

Сглатываю.

Я — пульсирующий черный голод, и эта пытка должна окончиться.

— Похоже, ты мне даже отсосешь, да? — глаза Зорала желтые и жестокие. — Да и не только мне. Ксандра тоже порадуешь за синенький.

— Тебе стоило Раймуса для таких развлекух взять, — невесело отзывается Ксандр.

— Он нянчится с Тэей, — фыркает Зорал и вновь подкидывает пакетик с пилюлями, — наверное, уже оприходовал ее.

Ксандр отвечает ему тихим недовольным рыком, а я в шепоте ветра слышу выдохи Раймуса и чувствую его губы на моей груди.

— Ой не бузи, — Зорал кривится на Ксандра. — У нашего рыжика поболее шансов вытянуть сучку на свет.

— Ты ее тоже вытягивал, — цыкает Ксандр.

Я едва стою на ногах.

— Вытянуть и удержать, — Ксандр фыркает. — Он тот еще хитрожопый уебок. Да и целку-то он сорвал. Давай будем честными, для девочки всегда будет особенным тот, кто ее сделал женщиной.

Опять кидает пакетик в воздух, и я бросаюсь к Зоралу, который с усмешкой запускает пилюли в Ксандра, который их ловит.

Резко разворачиваюсь в его сторону, покачиваюсь и едва удерживаю равновесие.

— Милостивая Луна, — говорит Ксандр и окидывает меня презрительным взглядом, — за пару часов ты обратилась в жуткую мертвечину, Валира.

— Отдай, — хриплю я.

— Повтори, — вибрирует голос Раймуса в голове, — я не расслышал.

Его теплая ладонь у меня под подолом платья на внутренней стороне бедра, и я меня тянет к нему. Я могу на несколько секунд выдохнуть в его объятиях, а после продолжить глупую игру, которая обречена на провал.

— И вот это, — Ксандр высыпает пару пилюль себе на ладонь, — превращает людей в рабов.

Я не могу сдержать тихий стон. Между ног нарастает давление, по телу пробегает теплая густая судорога, и я чувствую пальцы Раймуса на клиторе.

Ксандр поднимает взгляд пилюль на меня и вскидывает бровь.

— Как ее развезло-то, — самодовольно отзывается Зорал позади меня.

Ксандр, не спуская с меня взгляда, стряхивает пилюли с ладони в траву к своим туфлям, и тихо, но четко проговаривает:

— Они твои.

Я с голодным клекотом Валиры падаю на колени, после опускаюсь на четвереньки и меня мощной волной выбрасывает к Раймусу, в чью шею я утыкаюсь с всхлипом. Он перерастает в стон, и из глубин живота поднимаются пронизывающие спазмы.

— А ты вовремя, — шепчет он, и его пальцы идут по клитору с давлением вниз и вверх.

Пробивает судорогой, в глазах темнеет, и в болезненном рыке вгрызаюсь в плечо Раймуса у его шеи. Каждую мышцу схватывает дрожью, а после отпускает теплой негой.

Мои челюсти слабеют, размякаю в объятиях хохотнувшего Раймуса, и вновь вздрагиваю со слезами на щеках.

Как хорошо.

Как сладко, и я даже готова вздремнуть.

В голове — тишина, а тело расплавилось под теплой истомой.

Рука Раймуса выныривает из-под моего платья, подбадривающе похлопывает по бедру, и я судорожно выдыхаю, прикрыв глаза.

— Ксандр и Зорал загоняли тебя, что ты сейчас совсем не торопишься к ним, — с хриплой иронией спрашивает Раймус.

Его вопрос доходит до моих расплавленных в жидкий мед мозгов лишь через три моих прерывистых выдоха.

Замираю.

Раймус молчит, и я медленно отстраняюсь от него. Упираюсь слабыми руками в его грудь и в ужасе вглядываюсь в его зеленые глаза, которые с угрозой прищуриваются.

Он все понял и знает.

И, похоже, я давно уже в ловушке, а Раймус забавляется, наблюдая за моими бессмысленными попытками спасти свою жалкую шкуру.

— Мне вот любопытно, как долго ты продержишься? — пробегает пальцами по щеке, оставляя на коже следы моей вязкой смазки.

Глава 34. Игра окончена

Мне крышка.

Если не Система засечет мои прыжки, то Раймус рано или поздно сдаст меня со всеми потрохами. Когда надоест наблюдать за моей игрой со стороны.

— Ты хорошо держалась, — Раймус хмыкает.

— Когда ты понял? — мой голос дрожит страхом.

— Когда укусила Зорала.

Медленно выдыхаю.

— Проблема Зорала и Ксандра в том, что они уверены, — ухмыляется, — что ты не настолько наглая и самоуверенная, чтобы вот так водить их за нос. И они будут охуеть как недовольны. Потому что ты выставила их идиотами, — низко и бархатно смеется.

— А тебя не выставила?

— Я принял тот факт, что я тупой, когда отымел тебя, — касается кончиком языка верхнего правого клыка и прищуривается.

Вот что мне делать?

Расплакаться, надавить на жалость и попросить о защите от двух придурков, которые сейчас глумятся над Валирой?

Я знаю, что это сработает.

Сила Омеги в ласке и в покорности, которая просит о покровительстве сильного зверя, но я не могу переступить через себя.

— Ну и дура, — Раймус прищелкивает языком. — Или, может, тебе нравится, когда тебя ломают?

— А ты бы пошел против Зорала и Ксандра? — тихо спрашиваю я.

— Сейчас нет, — пожимает плечами.

— Сейчас?

— Да, потому что сейчас ты задаешь вопросы, Тэя, — хмыкает. — Мне не вопросы нужны от Омеги. Не разговоры. Я не буду выступать против Зорала и Ксандра из-за жалости к тебе. У меня нет к тебе жалости. Ты наглая, упертая стерва, Тэя. Таких, как ты, тысячи. Ради суки, которая огрызается, кусается, сопротивляется, я не стану рисковать. Мой зверь не чувствует того, что тебе нужна защита. Он чует только вызов, агрессию.

— Вы… насильники!

— Я же говорил, — опять цыкает, его глаза вспыхивают, когда пытаюсь от него отшатнуться.

После он с рыком хватает меня за волосы и въедается в губы. Я, не осознавая своей злости, кусаю его за язык, что провоцирует в нем неконтролируемую и ответную волну агрессии.

Грубо спихивает меня с колен на пол, а затем с жутким оскалом кидается ко мне под мой истошный визг.

Переворачивает на живот, одной рукой грубо затыкает рот, а второй задирает короткий подол узкого платья:

— Тебе все же нравится, когда тебя берут силой…

Я пытаюсь вернуться в тело Валиры, но Раймус удерживает глухим вибрирующим рыком.

Запах Раймус становится густым, терпким и отдает влажным мхом и едким мускусом. Каждый вдох обжигает легкие, плавит альвеолы и отравляет кровь жаром.

Шуршит ширинка, и с мычанием вскидываюсь в надежде, что хоть кто-нибудь нас услышит.

Однако даже если услышит, то никто не посмеет помешать Альфе.

Теплая упругая головка давит на опухшие складки. Толчок, и Раймус врывается в меня на всю длину.

Дергаюсь, рука Раймуса немного соскальзывает с моего рта и я вгрызаюсь в его шершавую ладонь.

Новый резкий и болезненный толчок, и смыкаю челюсти крепче.

Рык, и Раймус кусает меня за шею, награждая очередным рывком, который будто пробивает матку отбойным молотом.

Ткань его брюк трется о попу и шуршит.

Задыхаюсь, дергаю головой в желании оторвать кожу с ладони Раймуса, который в черном бешенстве вдалбливает меня в холодный мраморный пол.

Это не человек неиствует надо мной, а зверюга, которая все же прорывается яростными толчками к омежьей похоти.

Боль внизу живота обращается в пульсирующий поток жара. Мое тело отвечает на клокочущее животное вожделение Альфы слабостью, ручьями горячей смазки и ноющей бездной между ног.

Еще несколько диких и глубоких фрикций, и моя промежность схватывает сильными спазмами, что расходятся к ногам и к голове пронизывающими судорогам боли и острого экстаза. Раймус с рыком пробивается сквозь них, его контроль над моим разумом и телом слетает, и меня вышвыривает в ночной сад на влажную траву под ноги Зорала и Ксандра.

Со стоном, который я не в силах сдержать, я выгибаюсь в спине, а на языке растекается горько-кислая дрянь. Вырываю скрюченными пальцами клочки травы.

— Ты, что, обкончалась от таблеточек? — Зорал наклоняется ко мне и вглядывается в глаза. — Милостивая луна, что за пиздец-то с тобой творится.

— У меня нет слов, — подытоживает Ксандр, разворачивается и делает несколько шагов прочь.

— Альфа, — звучит тихий мужской голос из браслета Зорала. — Был новый прыжок.

Ксандр останавливается и напряженно оглядывается.

— Система зафиксировала второй чип.

— Не тяни резину, — Зорал теряет ко мне интерес и распрямляется. — Имя.

Я неуклюже переворачиваюсь на живот и отползаю к кустам.

— Второй чип принадлежит Валире Разор, — отвечает мужской голос. — Дочери Вария Разора.