Игрушка из грязных трущоб

Аннотация

Он — мой хозяин. Я — его верная игрушка, бездушно отданная в оплату отцовского долга. Он — наркобарон и владелец Грязных трущоб. А я — всего лишь ничтожная зверушка, рожденная для плотских забав.
Кто победит? Есть ли любовь? И как мне выжить в логове сущего монстра, у которого в сердце вечный пожар, а на лице... страшная маска.

***

- Как тебя зовут?
- Милана…
- А впрочем неважно! Теперь я буду называть тебя "Игрушка".
Добро пожаловать в мою коллекцию, Игрушка! Всю. Одежду. Живо. Снимай. Папочка желает поиграть…

Внимание! 18+ Грубо, эмоционально, аморально! Принуждение, насилие, эротика, нецензурная лексика! ХЭ возможен.

Бонус только для покупателей!

Глава 1.

— Але, мы приехали! Живо на выход! — кто-то очень громко крикнул мне на ухо, мигом приводя в чувство. Подпрыгнув от неожиданности, я осмотрелась, прикладывая ладони к пульсирующему болью лбу.

Незнакомец всё еще что-то хрипло вопил, но я не обращала внимания на его ярые угрозы, потому что пыталась рассмотреть незнакомую местность из окна тонированного автомобиля. Когда зрение стабилизировалось, мужчина схватил меня за руки и одним резким рывком выволок из джипа, швырнув прямо на асфальт, декорированный плиткой из натурального камня. Удар коленными чашечками о каменную поверхность окончательно вернул затуманенное сознание в привычную реальность. Руки всё ещё были плотно связаны грубым ремнём, который протёр нежную кожу до самых суставов, но уже не в районе поясницы, а на уровне живота. То есть мерзавцы перевязали путы так, чтобы я их видела, чтобы мне было легче двигаться.

— Поднимайся, шалава! Чего разлеглась?! — сильный рывок за волосы, и я снова на ногах.

Боже, сколько у меня уже синяков?

Странно, но я до сих пор не обращала должного внимания на боль, потому что была очень сильно напугана. Меня доставили в логово одного из самых влиятельных криминальных авторитетов мира. К хозяину Грязных Трущоб, владеющему частными плантациями по производству наркотиков, не одной дюжиной ювелирных фабрик и бесчисленным количеством душ безвольных рабов.

К Дамиру.

***

Судя по густым сумеркам и полной луне, время было достаточно позднее. Часов одиннадцать-двенадцать вечера. Те же самые упитанные амбалы, не имеющие ни сердца, ни души, грубо тащили меня за волосы, используя локоны в качестве поводка, по идеально чистой дорожке из дикого камня, вдоль плотно высаженных кустарников.

Исходя из визуальных наблюдений, мы находились в экзотическом саду. Или же, если бы я умерла, то в раю. Как жаль, что я всё ещё дышала. Лучше бы меня просто застрелили.

Покинув место парковки, мы направились к огромному многоэтажному дому, со всех сторон освещенному ажурными светильниками. Нет, не к дому. А к самому настоящему замку! При виде которого у меня в горле образовалась пустыня, а дыхание сбилось. Прожив девятнадцать лет на экваторе ада, я никогда не думала, что когда-либо увижу нечто прекрасное. Ни во сне, ни на картинках… ничего более волшебного мне не приходилось видеть, так как выросла я среди мусора и кроме вечного хаоса ничего другого в жизни не знала.

Изумительный сад мы обошли стороной, направляясь к запасному входу в особняк. Голова кружилась от дивных цветочных запахов, а по всему периметру владений эхом витало пение птиц, заставляя моё сердце бешено колотиться в груди. Вероятно, тут обитали павлины.

Хоромы Дамира оказались невероятно огромными, красивыми и сказочно богатыми. Если бы мои руки не были связаны, я бы сто раз протерла глаза и двести раз ущипнула бы себя за щёки, чтобы проснуться. Многоэтажный дом, перед которым расположился удивительный пруд, усыпанный благоухающими лилиями, очаровывал своим великолепием. Кругом зелено, красочно, живописно. Ухоженные газоны, идеально подобранные растения. Тихо, умиротворённо. А оригинальная подсветка создавала дополнительный уют. Сам особняк был построен в золотисто-белых тонах и отделан замысловатыми узорами. Окна — арочной формы. Несколько балконов и одна большая лоджия с мраморными колоннами. Видимо, там находились личные апартаменты Хозяина.

— Хватит пялиться! И рот закрой! Не то весь газон запачкаешь своими соплями! — внезапно, я ощутила резкий толчок в спину, и с ненавистью сжала челюсть до сильного напряжения в скулах.

Добравшись до чёрного входа, амбалы втолкнули меня внутрь усадьбы, утаскивая за собой к кованой лестнице, по которой мы поднялись на предпоследний этаж здания и замерли перед огромными дверями, литыми из чистого золота. Напротив них я увидела двух незнакомцев в черных балаклавах, вооруженных автоматами, которые охраняли покои главного предводителя, окидывая вновь прибывших грозными взглядами.

Один из безликих бандитов, облачённый в кожаную жилетку и дутые шаровары, цвета мазуты, угрожающе направил на нас дуло автомата, выкрикнув вопрос:

— Новенькая?

— Ага! Та самая, которая была обещана в качестве долга, — отозвался Ашот, потрепав меня за волосы так грубо, словно пойманного за уши кролика, хвастаясь уловом.

— Фу… Ну и дрянь! А вы уверены, что Господин именно ЭТО приказал вам доставить? — фыркнул стражник, разглядывая меня с таким отвращением, словно я была не человеком, а куском грязи.

— Уверены.

— М-да уж… Похоже по весне нынче совсем уже крыша у нашего босса того… — в полтона хохотнул безликий, кивая в сторону двери, кивком намекая на то, чтобы мы поторапливались, не толпились у прохода, и проходили внутрь.

— Ах-ха! Да она у него уже давно того… ещё с рождения. А баба, между прочим, ничего такая. Грязная, как свинья, но это дело поправимое, — в разговор вмешался Самир, игриво подёргав бровями, с ног до головы окатив меня озабоченным взглядом. — Но киска у неё волшебная.

— Вы, кстати, как раз вовремя. У Барона вечеринка, — отчеканив это, охранник, взявшись за кольца, служившие дверной ручкой, резко распахнул увесистые двери, впуская нас внутрь. Точнее, в логово. Самого настоящего бездушного монстра.

***

Первое, что я почувствовала — едкий, удушающий запах дыма, от которого моментально начала задыхаться. А первое, что увидела — была просторная, словно музей, комната, неземной красоты, до предела обставленная дорогой мебелью, вазами, картинами и прочей диковиной.

Пол — застелен белоснежным ковром, на окнах — колышутся роскошные шторы из шёлка, ну а по центру хором расположился многоярусный фонтанчик, выточенный из мрамора, с обнаженной нимфой, с грудями, как у кормящей женщины. Однако, вода в фонтане была какого-то странного цвета — жёлтая.

Личные владения Барона от и до были наполнены тяжелым, приторным ароматом, а в воздухе витала белая дымка. Поэтому я не сразу заметила Хозяина всей этой изумительной роскоши, который, развалившись на диване, прямо за фонтаном, лениво жевал виноград, наблюдая за энергичными танцами троих, не то женщин, не то кошек.

Глава 2.

Опустив голову в пол, сжавшись в ничтожный комок, я слышала, как его, начищенные до кристального блеска ботинки, ступили на дорогой мраморный пол и, отцокивая мелодию власти, направились в мою сторону. Но перед тем, как мужчина встал с дивана, я услышала звонкий шлепок, после которого нечто тяжелое, звякнув цепями, с грохотом опрокинулось на пол. И тогда я поняла, что Дамир всё-таки ударил темнокожего раба, у которого на спине, помимо пояса из ржавых цепей, имелись многочисленные шрамы, порезы и ожоги.

В этот миг задорная музыка стихла. Смолки и хнычущие рабыни, забившись под столом, наигранно плясавшие минутой ранее. Звук шаркающих шагов раздался в полушаге от меня. Я, не дышала, не моргала, не двигалась. Лишь нервно пыталась проглотить в пересохшем горле застрявший ком страха, что мешал мне дышать, и мысленно приготовилась к самому худшему.

— Посмотри на меня, — холодный, словно северно-ледовитый океан голос, могучим цунами обрушился на моё тело, заставляя моментально подчиниться.

И я посмотрела. Но только не в глаза тирану, а куда-то в область лба. Потому что его дьявольские глаза пугали меня едва ли не до сердечного приступа. Как и пугала его маска из серебра, инкрустированная изумительными драгоценными камнями.

— Какого хера? — губы мужчины обнажили хищный оскал, а кулаки сжались до белизны в суставах. — Кто, сука, посмел прикоснуться к моей собственности?

Запахло нечистотами. Похоже, наёмники от страха наложили в штаны. Теперь всё внимание главного было приковано к подчиненным.

— П-простите, Господин! У-умоляю! П-простите. Девка сопротивлялась… т-так получилось! — один из бандитов, опустившись на колени, подполз к Дамиру и носом уткнулся в его идеально чистые туфли.

— Это ты сделал? — Наркобарон даже покраснел от гнева.

Каждое действие, каждое слово, каждый малейший звук не на шутку нервировали Дамира.

Невероятно! Здоровила-бугай, вооружённый до самых ушей, расплакался как грудной ребёнок перед безоружным мужчиной, что на две головы был ниже него самого.

— Руку давай. Правую, — холодно приказал Барон.

— Н-нет! Молю! С-смилуйтесь! — наёмник забился в истерике.

В надежде на помилование, он несколько раз поцеловал туфли Господина. Но Дамир лишь брезгливо поморщился.

Резко оттолкнув подчинённого в сторону, он гласно гаркнул:

— Сатир!

В комнате тотчас же появился тот самый охранник, дежуривший на входе, в чёрной маске и в кожаной жилетке, надетой на голое тело.

— На стол его. Накажи. За то, что посмел прикоснуться к тому, что по праву принадлежит мне.

После этой жуткой фразы в груди больно заныло, а в глазах защипало. Поверить не могу, что он реально собирается сделать ЭТО.

Прямо здесь.

Прямо сейчас.

Прямо на моих глазах.

Утопая в собственных слезах, я опустила голову в пол, жалея о том, что мои руки были связаны, и я не успела вовремя закрыть уши. Потому что тот отчаянный вопль провинившегося наемника я буду помнить вечно…

Как ассоциации с нашей первой встречей.

Встречей ангела с демоном.

***

— Встань. И подойди.

Когда душераздирающие крики смолкли, Дамир снова обратился ко мне. У меня с трудом дышать получалось… а он встать попросил. С первой минуты нашего «знакомства» я сразу же уяснила одно — что злить его не следует ни в коем случае.

Крепко сжав дрожащие руки в кулаки, медленно, но уверенно, я поднялась с пола, шаг за шагом потихоньку передвигая ногами, направилась к мужчине.

— Умница, — тихонько похвалил, и настроение тирана мгновенно улучшилось. Словно ничего и не было. Словно тут минутой ранее никого не лишили руки.

Совершенно случайно я имела глупость посмотреть на место наказания — на журнальный столик. Который, в настоящий момент, напоминал разделочную доску. С которого, прямо на пол, тонкими струйками стекала красная жидкость.

При виде этого ужаса, меня практически вывернуло наизнанку.

Но благо я не успела купить тот желанный кусок хлеба, о котором мечтала несколько дней. Если бы съела — получила бы обратно. Тогда на том столике осталась бы и моя рука тоже.

Слухи оказались правдой. Главный мафиози трущоб не славился добродушием. Он был болен. Конкретно болен! Особым психопатологическим недугом.

Пока я пыталась прийти в себя после увиденного, в хоромах появились девушки-уборщицы, которые со спокойными выражениями лиц принялись отмывать стол от алых следов расплаты, предварительно выбросив в урну отрубленную человеческую руку. Мне показалось, что подобное дело было для них привычной работой. Их лица напоминали бесчувственный бетон. А в глазах не было и намека на слёзы. Вероятно, они столько всего ужасного тут натерпелись, что уже выплакали все свои слёзы на несколько лет вперёд.

Пока девушки занимались уборкой, Дамир взял бокал со стола и направился к фонтану, в то время как я продолжала притворяться сильной, перешагивая через страх, ломая себя, не обращая внимания на душевную боль.

Зачерпнув воду из фонтана, мужчина одним залпом осушил содержимое бокала, довольно выдохнув. И тогда я поняла, что в фонтане была вовсе не вода, а алкоголь.

— Знаешь ли ты, грязная потаскушка, почему находишься в моих хоромах? — он снова продолжил жрать меня своими страшными, чёрными как бездна глазами, словно в мыслях уже вырисовывал самые ужасные планы на моё тело и душу.

— Н-нет. Н-не совсем, — я не узнала собственный голос. Он звучал так, будто мне наступили на горло.

— Твой отец продал тебя. За дозу.

Сказать, что я была удивлена? Значит ничего не сказать.

На самом деле я не почувствовала ни капли удивления и на все сто процентов поверила похитителю.

— Понятно, — даже и спорить не собиралась. А смысл?

Что может маленькая и хрупкая мышка в лапах свирепого и хищного льва?

— Не удивлена? — его идеально красивые брови выгнулись дугой.

Отрицательно махнула головой.

Глава 3.

— Как твоё имя? — когда мы остались одни, чудовище приблизилось ко мне на предельно близкое расстояние, а я, задержав дыхание, старалась не смотреть в жуткие глаза мучителя, которые выглядели страшнее самого страшного ночного кошмара, не говоря уже о странной маске, скрывающей половину его лица.

Я понимала, что если не дам ему то, что он просит, и то, что велит, мне явно не поздоровится. Поэтому старалась выполнять абсолютно все прихоти бандита.

— Милана, — тихонько всхлипнула, не признав собственного голоса.

— А впрочем, неважно, — он приблизился ещё на один шаг. Я почувствовала его ледяное дыхание на своих потрёпанных волосах, а Дамир хищно оскалился. — Теперь я буду звать тебя ИГРУШКА.

Кажется, словно земля растворилась под моими ногами и меня затянуло в бездну, ставя жирную точку на былой жизни. Прежняя жизнь была ничуть ни лучше теперешней, но она хотя бы находилась в моих собственных руках. И у меня было имя. Но, начиная с этого момента, я превратилась в ничто.

— И сейчас, игрушка, мы немного поиграем, — холодная дрожь пробежала по всему телу, когда мужчина резко вцепился в мои волосы и потащил к фонтану.

Ноги заплетались, не слушались, подкашивались. А сердце — громыхало где-то в горле, превратившись в несмолкаемый автомат.

— Знаешь что, твой убогий внешний вид нереально заводит, — шипит мне в ухо так, что его горячее дыхание, с запахом алкоголя, обжигает кожу, и неожиданно кончиком влажного языка облизывает мочку. — Поэтому, в первую очередь, я предпочитаю отодрать тебя прямо в твой грязный рот. А уже потом, после предварительной дезинфекции, получить всё остальное, — Дамир подталкивает меня к фонтану, выплевывая приказ за приказом. — Сними куртку!

Я медленно тянусь к застёжке, дрожащими руками пытаюсь нащупать молнию. Но руки будто окаменели, отказываясь подчиняться хозяйке.

— Да что ты там возишься? — он резко хлопает меня по рукам и со всей дури разрывает молнию, силой своего физического превосходства превращая одежду в рваньё.

Куртка падает на пол, а я, скрестив руки на груди, прикрывая свои самые сокровенные места, остаюсь в одной застиранной майке на голое тело, нижний край которой едва доходит мне до уровня пупка. Так унизительно я себя ещё никогда не чувствовала.

— Ох, какие мы стеснительные! — Барон ехидно расхохотался. — Убери руки и дай мне тебя рассмотреть.

Не нужно было повторять дважды. При угрожающем тоне его голоса они непроизвольно шлёпнулись «по швам», а тело буквально подбросило от дрожи, что накатывала по коже мощными цунами. Кажется, мои бледные щёки запылали всеми оттенками красного, когда мужчина увидел мою грудь — круглую, аккуратную троечку, с твёрдыми, бледно-розовыми сосками-ягодами, отчётливо виднеющимися сквозь полупрозрачную ткань топа. Если бы я не страдала анорексией, скорей всего, мои формы выглядели бы более пышно и более объёмно.

— Х-м-м… — почесав подбородок, Дамир призадумался. — Сколько тебе? Девятнадцать? Но развита ты не по годам. Особенно твои аппетитные яблочки, несмотря на твою болезненную худобу.

Неожиданно его холодная ладонь с силой сжала правую грудь, отчего я резко прикусила собственный язык. Но, вопреки всему, я продолжала терпеть и не сопротивлялась. У меня не было выбора. Я прекрасно это понимала.

Ещё несколько секунд он пожирал меня безумным взглядом, пристально изучал каждый сантиметр моего тела, периодически надавливал пальцами на твёрдую ореолу соска, а затем вдруг властно приказал:

— Подойди к фонтану, умойся и прополощи рот.

Не знаю, какой чёрт меня укусил за язык, но я осмелилась съязвить деспоту. И моментально пожалела.

— Я не пью алкоголь.

В этот момент я стояла спиной к мучителю и лицом к фонтану, в шаге от «воды». Как хорошо, что я не видела того, насколько резко изменилось выражение лица Дамира, а его давящая энергетика жестокости мощной бурей ударила мне в спину.

— ЧТО?? Отказывать смеешь? МНЕ? Твоему, блять, Хозяину?! — грубые руки вцепились в мои волосы и прежде, чем я успела сделать глубокий вдох, ублюдок толкнул меня в фонтан, резко окунув с головой в жидкость.

Я думала, что моё сердце остановится, или что я потеряю сознание от страха. Вся моя жизнь, словно немое кино, пронеслась перед глазами, когда едкая, обжигающая кожу жидкость, подобно кислоте, заполонила собой ноздри и я начала задыхаться, отчаянно барахтаясь в липкой жиже. Ещё пару секунд... и моё сознание настигнет клиническая смерть.

Стоило только подумать о смерти — мужчина моментально вытащил меня обратно на поверхность, предварительно намылив лицо шершавой ладонью, чтобы избавить кожу от засохшей грязи, пота и крови от побоев.

— Запомни, Игрушка, сопротивляться бессмысленно. Я. ЕСТЬ. БОГ.

И «Бог» развернул меня к себе лицом, пытаясь задушить одним лишь своим диким взглядом ядовитых глаз, в которых бушевал настоящий ураган ярости. Я тяжело дышала, дрожала и похрипывала. Я старалась не смотреть в лицо нависшей надо мной смерти, которое наполовину было скрыто серебряной маской.

 — Я не думал, что ты так быстро проявишь строптивость. Но мне это, знаешь ли, чертовски нравится — укрощать строптивых шлюх. Становись на колени! Живо!

Остолбенев от шока, я растерялась. Моя медлительность разгневала Хозяина. И Дамир мне помог — отвесил подсечку. Но я не упала. Мужчина ловко подхватил меня за плечи и, словно пластилиновую куклу, поставил перед собой на колени. Таким образом, что теперь моя голова находилась на уровне его бёдер.

Одной рукой — он схватил меня за волосы, а другой — быстро расстегнул ширинку брюк, которая уже выпирала огромным холмом. Запустив руку в трусы, Дамир извлек из трусов свой огромный, эрегированный член. Толстый, властный и большой, с отчётливо виднеющимися жилками на розовато-смуглой коже, он был полностью готов к дикому, животному сексу. Но самой интересной деталью «внешности» члена, были металлические шарики пирсинга, сверкающие в области тяжелой и уже влажной от смазки головки.

Глава 4.

Всё, о чём я сейчас мечтала — хорошенько прополоскать саднящий рот и вдоволь проплакаться. Через пять секунд после ухода главного, в комнату вошёл тот самый лекарь Завир в сопровождении вооружённого головореза.

— Идём, милочка. Хозяин велел тобой заняться.

Сначала я подумала, что меня пустят кругу, развлекая остальных нелюдей, охранников, например, но старик, ухватив меня за локоть, быстро потащил меня прочь из покоев Главного.

Мы спустились на нулевой этаж особняка. Подвальное помещение, в отличие от хором Барона, оказалось весьма убогим, достаточно тёмным и довольно прохладным. По пути нам встречались какие-то люди в одинаковых одеждах, которые суетливо бегали по коридору, выполняя разного рода работу.

Две немолодые женщины в простых серых платьях приняли меня из рук Завира и втолкнули в небольшую комнату, окутанную белым туманом, в которой пахло пряными травами. Под пристальным вниманием охранника, они грубо запихнули меня в чан с водой, что стоял в центре помещения, и без капли нежностей, принялись намывать и натирать моё тело мочалками, не позволив даже снять одежду. Ощущение было таким, словно мою нежную кожу не мылили, а драили наждачной бумагой.

— Тряпки снимай! — гаркнула одна из рабынь, полноватая шатенка.

На что я, испугавшись, лишь упрямей скрестила руки в области груди.

— Дура тупая! Даже после жесткого траха в горло ты не уяснила, что тут не существует такого понятия как «нет»? — хохотнула вторая дамочка с темно-рыжими кудрявыми волосами, и плеснула мне в лицо ледяной водой из ржавого ведра.

Я до сих пор не могла смириться с тем, в какое ужасное место попала. Не дожидаясь добровольного подчинения, ко мне тотчас же подскочил охранник и грубо разорвал на мне одежду, прямо в воде. Усмехнувшись, бандит продолжил внимательно следить за тем, как эти наглые курицы, подобно диким коршунам, набросились на моё тельце, и живьём принялись сдирать с меня кожу своими железными мочалками.

Извращенки, не стесняясь, щупали мою грудь, бедра, ягодицы, трогали мои интимные места, к которым я ещё никому и никогда не позволяла прикасаться. Боковым зрением я заметила, как надзиратель, и тот приспустил штаны и, глядя на всю эту сумасшедшую картину, бесстыже наяривал в углу свой толстый член, с большими круглыми яйцами, не моргая, часто дыша, не сводя с меня жадного взгляда.

От отвращения я крепко зажмурилась. Правда, этот раздражающий хлюпающий звук, во время активной мастурбации, начал действовать мне на нервы. Никого, кроме меня, похоже, не смущала его наглое самоублажение. Жабы в серых обносках намеренно пытались возбудить развратника ещё больше. Измотанная, истощённая, голодная, я не могла дать им отпор и окончательно сдалась, позволяя женщинам безжалостно щупать мои соски, ягодицы и промежность.

Когда ублюдок в чёрной маске застонал, спуская прямо на пол, рабыни велели мне вылезти из таза и одеться. Из одежды полагалось такое же как у них мешковатое платье, пошитое из грубой ткани, серого цвета, которое в области талии подвязывалось тонким пояском, а на ноги я надела балетки на полтора размера больше привычного. А вот бельё мне не выдали. Ссылаясь на то, что якобы рабыням оно ни к чему.

В банной комнате находилось разбитое зеркало. Взглянув в отражение, я не узнала себя. Грязь отмылась, волосы блестели, а кожа выглядела идеально гладкой, нежной и мягкой. Уже и не помню, когда в последний я принимала раз ванну. В прошлом году, наверно. Поэтому и забыла, как я выгляжу на самом деле, без маскировки из глины и сажи.

Закончив с уборкой, женщины велели мне следовать за ними на кухню. Но неожиданно, у самого порога банной, тот самый охранник, который подергивал на меня минутой ранее, резко преградил мне путь. Грубо схватив за ягодицы, он толкнул меня лицом к стене, грозно зарычав на ухо:

— Какая же ты, сучка, аппетитная… Жаль, что не моя! Очень прошу, сопротивляйся, борись, дерись изо всех сил! Сделай всё, чтобы наш босс отправил тебя на «продлёнку». Ах-ха-ха! Буду ждать с нетерпением… С удовольствием стану одним из твоих, сука, воспитателей.

С этими словами, ублюдок меня укусил. За мочку. Немощно забившись в истерике, обнимаясь со стеной, я попыталась высвободиться и не потерять сознание от отвратительного запаха. Запаха пота и травы, смешанного с запахом несвежего дыхания. Напоследок, отвесив шлепок по бедру, мерзавец вытолкнул меня в коридор.

Я не знаю точно, что бандит имел в виду под этим словом «продлёнка», но явно ничего хорошего. Я поняла лишь то, что если оступишься — тебя ожидает страшное наказание.

И это… даже не порка. А куда более болезненное действие.

***

На кухне меня ждал настоящий сюрприз: тарелка супа, два куска хлеба и… сочный мясной стейк!

Ох… Да я готова была душу Дьяволу продать за один лишь кусь от этого божественного деликатеса. Наконец хоть что-то приятное случилось за этот паршивый вечер.

— Новенькая? — на кухне меня встретила незнакомая женщина с пышными формами, тёмно-русыми волосами, спрятанными под белоснежным чепчиком, облачённая в серое платье с передником.

— Д-да, — шепнула, даже не посмотрев на собеседницу.

Все моё внимание было приковано к этой восхитительной пище. Горячей, ароматной, сочной...

 — Чего стоишь? Жри давай! — хмыкнула повариха, ставя передо мной табуретку. — Я Роза. Повариха.

Плюхнувшись на стул, я быстро схватила ложку, и меньше, чем за полминуты вылизала тарелку до самого донышка. Стейк решила оставить на десерт.

— Милана, — прожевав, коротко ответила.

— Похоже, понравилась ты Господину, раз он распорядился выделить для тебя такую стряпню. Ещё и мясо в придачу.

Приятное тепло растеклось по пищеводу, когда первая капля супа достигла желудка. И настроение моментально улучшилось. Сперва я немного полюбовалась, понюхала, лизнула угощение, оттягивая удовольствие… А затем, словно дикий зверь, жадно вонзилась зубами в мясо, разделавшись с добычей за пару секунд.

Глава 5.

Днём ранее

Перепрыгивая через ямы в раздроблённом асфальте, которые до самого предела были заполнены грязью и дождевой водой, оборачиваясь на любой шорох в округе, я спешила убраться прочь из тёмных улиц трущоб, от греха подальше… Как обычно, тут витали самые отвратительные запахи, от которых буквально выворачивало наизнанку, к которым за все свои никчёмные девятнадцать лет я до сих пор не могла привыкнуть, как и к такой же ужасной погоде.

Дожди, дожди, дожди! Климат здесь полностью соответствовал атмосфере. Поэтому тут всегда так дождливо, убого и жутко пахнет отходами. Я покидала бараки весьма редко, используя маскировку — грязную, поношенную одежду, чтобы никто из жителей трущоб не догадался, что я девушка. Молодая, привлекательная и, самое главное, невинная. Попадись я на глаза какому-нибудь недоброжелателю, меня бы тут же продали. Или в бордель. Или, того хуже, в личное пользование Барону. А он, между прочим, не знал о моём существовании. Моя мать родила меня втайне. Она ничего не сообщила смотрителям трущоб. Сказала лишь то, что ребенок родился мёртвым.

Барон знал о своих рабах всё. Сколько душ проживает в трущобах. Кто когда рождается, умирает. Когда к нему привезут новую партию мучеников из всех закутков мира… и так далее.

Как родились на свет трущобы, спросите вы? И что это вообще за место? Я знаю, но примерно, поскольку никогда не покидала их стен. Это огромный и очень грязный город, что построили на богом забытом острове, много лет назад. Построил его отец Дамира. Очень богатый и гадкий человек. А после своей кончины передал бизнес наследнику. Какой бизнес? Об этом вы скоро узнаете. Основной доход они получали от плантаций, золота, проституции. И до сих пор жили припеваючи, безнаказанно. Конечно лишь потому, что вовремя затыкали рты своим материальным состоянием представителям правопорядка.

Всем своим сердцем и душой я верила в то, что когда-нибудь я всё же смогу выбраться из этой вечной тюрьмы безысходности, выкупив у владельца трущоб свой заветный ключик в мир свободы, что стоил всего-то… десять тысяч баксов. Заплати эту дань Господину, и ты свободен! А если денег нет — ты вечный раб империи. Родился в трущобах. Там же и умрёшь. От голода, холода, тяжёлого труда. Или, тебя просто съедят. Такие же голодные, обреченные мученики. А может быть, перережут глотку в переулке за кусок чёрствого хлеба, и ограбят.

Мой отец умер совсем недавно. Теперь я одна. И должна сама о себе заботиться. Поэтому мне пришлось покинуть стены нашей хижины и отправиться на поиски работы. До этого момента о моём существовании не знал никто, кроме близких людей.

Родители, пусть земля им станет пухом, запрещали мне выходить из «дома», потому что боялись за мою жизнь. По крайней мере так они объясняли свои запреты. На самом деле просто выжидали удобного момента... Чтобы меня продать. Какому-нибудь богатенькому наркоману-извращенцу для личного пользования, с надеждой купить себе вольную.

Дочь шлюхи и раба... Как же позорно это звучит!

Мать погибла буквально за неделю до кончины отца, выполняя привычные рабочие обязанности. А именно — обслуживая одну из элитных банд-головорезов, решивших вечером заскочить в бордель, чтобы развлечься. Местные бандиты, явно перебрав с выпивкой и наркотиками, всей своей плешивой ордой имели мою мать до последнего удара сердца. А затем, словно мусор, выбросили её тело на ближайшую помойку.

До утра она не дожила.

А им что?

Им, естественно, ничего!

Таким тварям в грязных трущобах закон не писан.

Отец сутками вкалывал на плантациях, выращивая отборную дрянь для главного мафиози притона. Честно, я даже не знаю истинной правды... был ли мой отец моим биологическим отцом? Или моя мать на самом деле забеременела от одного из своих клиентов. Так как ни внешностью, ни характером на отца я не была похожа.

Всеми фибрами своей души я отчаянно мечтала вырваться из этой грязной дыры и устремиться на поиски лучшей жизни. К тому же, мне всегда хотелось стать кем-то более лучшим, чем шлюхой или сборщиком губительной отравы, а не идти вслед за стадом. Я хотела получить образование, найти достойную работу, стать именно личностью, а не мусором. Но я не знала, есть ли жизнь за пределами трущоб. Или же весь мир, как наши помои, одна сплошная и чёрная пропасть.

Я родилась и выросла в трущобах. Отец практически никогда не позволял мне покидать наш барак, так как боялся, что меня украдут в один из тех борделей, в котором погибла моя мать. Потому что он считал меня очень привлекательной девушкой с редкой внешностью, так как здешние женщины не сверкали красотой. Они были отбросами общества — проститутками, попрошайками, беспризорницами, которых, за скромную награду от Барона, свозили сюда как бесплатную рабочую силу из разных закоулков мира.

Природа наградила меня длинными, слегка волнистыми волосами цвета некрепкого кофе, большими серо-голубыми глазами, обрамлёнными длинными, чёрными ресницами, идеально ровным, слегка вздёрнутым носом, полными, бледно-розовыми губами, нежной, весьма бледной кожей, и худощавой, от хронического недоедания, фигурой.

Моя мать была русской, а отец — кавказских кровей.

Характерная, местами вспыльчивая, я мечтала отыскать путь к свободе любыми возможными способами. В настоящий момент, из-за длительного безденежья, я страдала анорексией, чуть ли не до ежедневных обмороков. Отец ведь перед смертью не позаботился о такой мелочи, как оставить единственной дочери хотя бы немного средств на существование, и до последней копейки спустил все наши скудные пожитки на дозу самой дорогой и самой отменной дури. Которая, в последствии, его и погубила.

Денег не хватало даже на похороны. Его тело, вместе с отходами, просто бросили в канализационный сток и спустили в океан. Наверно он это заслужил. Чтобы его похоронили как мусор.

Наблюдая за тем, как то, что осталось от отца, стремительно уноситься вдаль по стоку, я осознала, что осталась совершенно одна в этом жестоком и бездушном мире. Надеяться на чудо, молиться, просить помощи — бесполезно. Одна надежда — только на себя.

Глава 6.

На улице практически стемнело, но я всё ещё успевала до закрытия хлебной лавки. Мягкая, слегка шершавая купюра в пятьдесят баксов приятно шелестела в моих руках, когда я с жадностью сжимала её в дырявом кармане своей поношенной толстовки. Для нашей семьи, эта сумма расценивалась как целое состояние, на которое можно было месяц жить без особых забот. Признаюсь, банкноту такого масштаба я держала в своих руках впервые в жизни, отчего приятная нега растекалась по всему телу, а желудок радостно сжимался, предвкушая в скором времени полакомиться тёплой выпечкой.

Последний раз я ела три дня назад. Моим ужином были объедки, найденные в мусорном баке, вблизи одной из забегаловок трущоб. Практически целый, но покрытый плесенью сэндвич… За право обладать которым я едва не подралась с бродячим псом, заработав несколько приличных укусов в области запястья. А пёс, в свою очередь, заработал несколько сильных ударов металлической крышкой мусорника по голове, после чего, трусливо поджав хвост, быстро удрал с места сражения.

Кажется, я выбила ему глаз. Этим варварством я не гордилась. Но когда испытываешь ни с чем ни сравнимое чувство голода... похер становится абсолютно на всё. Я бы и им с удовольствием перекусила, если бы не забыла дома нож.

***

Осталось несколько кварталов до пекарни. Я оборачивалась на каждый малейший шорох, страшась того, чтобы, не дай боже, не столкнуться с бандой смотрителей. Но своими мыслями, я сама призвала к себе беду. Как говорится, то, чего боишься, сбывается.

За долю секунды до того, как на меня полетел водопад из помоев, выплеснутый с верхнего этажа пятиэтажной фавелы, я всё же успела отскочить в сторону. Заприметив случайного прохожего, невольно попавшего под раздачу, проститутка с ведром, чьи ярко выкрашенные волосы были нашпигованы бигуди, выругалась мне вслед так грязно и грубо, словно это я её шлаком окатила, а не она меня. Похоже, в этом районе не было системы канализации. И туалетов, соответственно, тоже. Поэтому рабы испражнялись прямо на улице, просто выплёскивая содержимое «унитазов» на проходящий мимо сброд.

Трущобы делились на «зоны»: низшую, среднюю и премиум класса. Мы жили на границе низшего и среднего сектора, в бетонном бараке без окон, с одной комнатой. Отец собирался добиться нашего перевода в фавелы, в «средний класс», где я, собственно, в данный момент и находилась, двигаясь в сторону пекарни, но ему не хватало выдержки. Он сдался. И отдался зависимости, так и не осуществив обещанное, потому что он оказался жалким трусом и слабаком. Но самыми «элитными» апартаментами считались многоэтажки класса «люкс» в секторе «один», где было чисто, уютно и относительно безопасно. Проживали там в основном рабочие, которые с утра до ночи потели на ювелирных фабриках, или же «элитные шлюхи».

Эта зона надёжно охранялась. Допуск осуществлялся по специальным пропускам. Господин Дамир внимательно следил за здоровьем рабочих «класса люкс», остерегаясь какой-либо заразы, которую носил в себе каждый второй «гражданин трущоб». Главный ублюдок внимательно следил за санитарной обстановкой на заводах (в особенности за обстановкой на пищевых блоках) и не допускал к работе сброд из «низшего класса», чтобы избежать угроз не только своему здоровью, но и здоровью своих уважаемых клиентов. Поэтому перед началом рабочего дня каждый из невольников проходил предварительный медосмотр с дезинфекцией.

***

Показав средний палец шалаве с бигуди, я со всех ног бросилась наутёк, петляя между темными переулками, пока не выскочила на дорогу. Как вдруг...

Яркий свет фар резко ударил в глаза, ослепив меня до потери ориентации, так неожиданно, что я даже не сразу ощутила острую боль в животе, когда налетела на нечто холодное, скользкое, и как камень твёрдое.

На улице моросил мелкий дождь. И от этой «фантастической» погоды я, кажется, ослепла. Поэтому и не увидела чертов автомобиль, что выскочил мне навстречу и едва не превратил моё тело в лепешку. В висках противно пульсировало, мышцы ломило от кошмарной боли, а в живот будто воткнули острый кинжал, который медленно и мучительно прокручивали там изнутри.

Прежде, чем я успела осознать, что лежу на капоте огромного, бронированного внедорожника, меня резко схватили за шиворот и грубо швырнули обратно на асфальт. Во время падения кепка слетела с головы, а тёмно-каштановые волосы хаотично разметались по разбитой поверхности асфальта.

Больно ударившись копчиком, я тихонько взвизгнула, рассматривая две огромные фигуры, склонившиеся надо мной с таким отвращением, словно я была не человеком, а насекомым, по которому они мечтали потоптаться ботинкам, за то, что я посмела заляпать грязью их «железное имущество».

— Твою ж мать! Эта сучка мне тачку поцарапала! Смотри! — я услышала хриплый мужской голос и мысленно вскрикнула.

— Да вижу я, бл*ть! — отозвался второй незнакомец, с виду казавшийся бесконечно высокой скалой.

Мужчины, чьи размеры и внешний вид внушали моему сознанию бесконечный страх, осмотрев махину со всех сторон, снова повернулись в мою сторону. Один из амбалов (тот, что был покрупнее) присел напротив меня на корточки и, угрожающе оскалившись, резко схватил меня за волосы

— Прошу… Не бейте, — отчаянно взмолилась. — У меня есть немного денег. Я дам вам всё, что попросите.

— Ммм… Всё, говоришь? — хохотнул тот лысый недоносок, что держал меня за волосы, будто за поводок, и в его огромной ручище вспыхнул небольшой фонарик, который он направил мне точно в лицо, с целью получше изучить мою внешность. — Как насчёт твоей дырки?

О Боже… Только не это!

Я отчаянно забилась в его грубых тисках и всеми возможными способами пыталась выкрутиться из мертвой хватки бандита, как вдруг ублюдок, глядя на мои жалкие попытки выкрутиться, возбудился ещё больше.

— Слышь, Самир, а эта бомжатина ничего. Если отмыть, вполне сгодится на разок оттянуться. Ставлю сотню, что доходяга всё ещё целка! — прошипел второй бандит, который, прижавшись задом к капоту, деловито скрестив руки на груди, склонив голову на бок, рассматривал меня своим опасным и угрожающе прожорливым взглядом. Таким, которым обычно голодный волк караулит отбившуюся от стада овечку.

Глава 7.

Настоящее

Так я просидела ещё несколько долгих минут, вздрагивая при каждом малейшем шорохе. В конце концов снаружи покоев послышались голоса, дополняемые звучными шагами.

Я напряглась, обхватив дрожащее тело руками, прикрывая наготу, забившись в самый дальний угол между кроватью и тумбой, насколько позволяла удавка.
Золотые двери скрипнули. На пороге появился ОН. Демон в человеческом теле. И не один. В сопровождении двух упитанных тигров.

ТИГРОВ!

Огромных полосатых котяр, величественно шагающих своими крупными лапами по белому ковру, порыкивая, принюхиваясь, осматриваясь. Животные покорно следовали за своим хозяином. К их шеям крепились металлические цепи. Такие же, как и у меня. А сами ошейники покрывали острые шипы.

При виде всей этой безумной картины у меня поплыло перед глазами. Наверно, я стала белее бумаги. Это уж точно. Тело, волосы, и даже ногти покрылись холодной дрожью, когда Дамир нашёл меня своими чёрными, пропитанными ядом, глазами. В которых бушевал настоящий Апокалипсис.

— Цезарь, Графиня! Место! — рыкнул мужчина, привязывая «поводки» к ножкам дивана.

Кошки, оскалившись, послушно запрыгнули на диван, что находился всего в пяти метрах от моего парализованного страхом тела. Похвалив питомцев, Дамир направился ко мне.

Не дрожать!

Не дрожать!!

Не дрожать!!!

Мысленно приказывала я себе, ибо знала, что мой страх для Дамира, как наркотик, а мои крики — это его зависимость.

— Блять! — неожиданно, Дамир грубо выругался. — Игрушка, это ты, что ли? Поверить не могу! Да без грязи и глины на худосочном теле тебя прям не узнать.

Он просто мастер комплиментов. Ничего не скажешь…

Сегодня Дамир выглядел ещё прекрасней. И одновременно ещё ужасней. Его совершенную фигуру украшала чёрная кожаная куртка, наброшенная поверх крепкого, накачанного тела и модельные брюки, низко сидящие на узкой талии. На правой руке блестел золотой «Ролекс» и несколько перстней, инкрустированных драгоценными камнями.

Определённо, бандит знал толк в моде. Естественно, ведь Дамир считался одним из лучших ювелирных магнатов. Но особого внимание заслуживали его туфли, принтованные леопардовым узором. На лице мафиози по-прежнему была надета маска в виде полумесяца из серебра.

Мне вдруг захотелось узнать, что же под ней скрывается?

Шрам? Врождённое уродство? Родинка размером с яблоко?

Без понятия.

В ответ на грубое приветствие я ещё больше скукожилась и старалась не смотреть бандиту в глаза. Мне было очень страшно.

— Ко мне, игрушка! — не дожидаясь ответа, мучитель резко дёрнул меня за цепь таким образом, что по инерции я моментально упала животом на пол. — Ползи.

Тигры, уютно устроившись на диване, лениво зевнув, принялись наслаждаться забавным шоу.  Испытывая сумасшедший страх, под пристальные взгляды хищников, я покорно подчинилась бандиту и, опустившись на карачки, на дрожащих конечностях направилась к мерзавцу.

— Хорошая девочка. Позволь-ка оценить новую безделушку. Поднимись! — повелевающе зашипел мужчина хриплым басом.

— Идеальна. — Лицо Дамира озарилось полным удовлетворением, а в глазах полыхнули молнии восхищения. — Одна доза недешевой дури, определённо, стоила твоего дивного тела. Немного костлявая… Но мы это исправим. А вот сиськи и попа — что надо.

Когда его властные руки упали на мои бёдра, сминая тонкую ткань пеньюара, я мысленно заплакала. Если бы деспот обращался со мной более обходительно, возможно, я была бы счастлива, чтобы он стал моим первым. Дамир был чертовски привлекательным мужчиной. Всё в его энергетике будоражило, опьяняло, сводило с ума… Особенно это красивое тело, модно стриженая борода, и даже запах. Его исключительный запах действовал на меня как дурман. От мужчины пахло кальяном, смешанным с запахом парфюма.

Помимо душистой травы в воздухе также витал и более едкий аромат. Вероятно, это было что-то наркотическое.

Его осторожные прикосновения поначалу даже немного расслабили. Дамир нежно притянул меня к себе, погладил спину, поясницу, бёдра и… сжал обеими руками округлые ягодицы.

Боже! Я практически застонала, удивляясь столь странной реакции. Благо сдержалась. Кажется, тиран это понял. Тогда же его мнимую нежность как ветром сдуло. Я не успела даже выдохнуть. Сильные руки тирана стальной хваткой сомкнулись на моих волосах, одним резким рывком отправляя на пол. В следующую секунду, шлёпнувшись на колени, я буквально ударилась носом в его твёрдый бугор, нагло выпирающий сквозь толстую ткань брюк.

— Давай, игрушка, закрепим вчерашний навык.

Меня рефлекторно затошнило. К горлу подступил острый ком, а глаза — увлажнились.

— Н-нет, прошу… — впервые, стоя на коленях перед врагом, я взмолилась о пощаде.

Но договорить не успела. Тяжёлая пряжка ремня ударила по моей макушке, а ненавистный звук ширинки на долю секунды лишил меня слуха. И вот, орудие пыток снова перед моим лицом. Дерзко упирается в губы, пульсируя, содрогаясь в явном нетерпении снова овладеть моим бедным ртом. Я попыталась отстраниться, но Дамир жестко дернул меня за волосы, удерживая в желаемом положении.

— П-пожалуйста, пощадите… — снова взмолилась, чувствуя себя полным ничтожеством, выклянчивающим помилование.

Но вместо сожаления я получила грубый шлепок членом по лицу и тут же смирилась с собственной беспомощностью.

— Заткнись! Привыкай, девочка, привыкай. Скоро это станет привычным делом, и ты не будешь так сильно бояться. Ты же боишься?

Как бы я не хотела казаться сильной, но в душе по-прежнему была слабым ребёнком.

Кивнула, роняя первую слезу.

— Всё правильно! На самом деле ты должна его бояться.

И он грубо вонзился в мой рот, одной рукой надавливая на скулы, другой — натягивая прядь волос до треска в корнях.

Металлические шарики пирсинга ровно заскользили по нёбу, заставляя меня почувствовать холодный привкус металла и запах мужской плоти на языке. Горячий, огромный, пульсирующий… он снова принялся скользить в моём горле, с каждым толчком проникая всё глубже и глубже, казалось бы, до самого желудка.

Глава 8.

Не прошло и минуты, а его член снова превратился в мрамор. Когда пылающий жаром кол упёрся в мои ягодицы — я невольно застонала, вцепившись руками в белоснежные простыни кровати, а бандит, хохотнув, схватил меня за бёдра и резко поставил на карачки, коленом надавив на плотно сжатые ноги.

— Вот так… И не вздумай шевелиться! — Дамир грозно прорычал мне в спину, потираясь и толкаясь ещё не вставленным членом в узенькую дырочку женского тела через тонкую материю пеньюара.

Тигры снова встрепенулись и, грозно зарычав, заёрзали на диване. Они явно нервничали. Но я — больше.

— Пожалуйста... Можно вас попросить? — я впервые произнесла больше двух слов, обращаясь к бандиту.

Его голос наполнился холодом, а член — ещё более настойчивей прижался к чувствительным складкам промежности:

— Каждый раз, когда смеешь о чем-то попросить, называй меня Хозяин. На первый раз прощаю. Не буду наказывать. Запомни, ты — моя вещь. Собственность. А я — твой законный владелец.

Я обреченно кивнула, ещё сильней вцепилась пальцами в простыни, и жалобно всхлипнула:

— Х-Хозяин… Мне страшно, когда тигры так жадно смотрят на меня.

Чёрт. Сказала и тотчас же пожалела, имея глупость признать свой страх. Перед ним. Сумасшедшим дьяволом.

— Что ты предлагаешь? Вышвырнуть? Они словно дети мои родные. Я лично их вырастил. На родах присутствовал, из соски кормил, дрессировал и воспитывал.

Больной придурок…

— Ладно! Хватит болтать! Раздвинь-ка ноги пошире и постарайся расслабиться. В твоих же интересах. Не обещаю быть нежным. Всякая там сопливость — не по мне. Люблю грубо и жёстко. И сейчас я буду ебать твою тесную киску до искр в глазах.

Весь мир провалился в чёрную бездну, когда его руки обрушились на мои ягодицы, задирая платье до уровня лопаток. Дамир уверенно стоял на ногах, разложив меня на карачках на краешке кровати, и возбуждённо дышал мне в шею, грубо щупая ягодицы, грудь, промежность и даже анальное колечко.

Мне уже было плевать на всё! Хотелось оттолкнуть выродка прочь и добровольно броситься к тиграм в пасть. Но тесная удавка на шее не давала возможности это сделать.

— На вот, закуси, — неожиданно, в моих зубах появился некий предмет, напоминающий мни-скалку. Но я её быстро выплюнула. — Ну как хочешь. Если хоть раз заорёшь — пеняй на себя.

Сглотнув, я тихонько захныкала, не переставая думать о том, как нечто твёрдое, напоминающее кусок трубя, упирается в мою узкую шёлочку. Первое, что я почувствовала — палец мучителя, который по-свойски скользнул в напряжённое лоно.
 — Совсем как сухарь! Расслабься. Будет больно.

Да не тяни уже. Просто сделай это. Пусть всё поскорей закончится. Дамир словно прочитал мои мысли, крепко обхватив мои бёдра, слегка отстранился и… совершил резкий толчок. Толкнувшись грубо, сильно, на всю длину, одним мощным толчком насквозь прорывая плотную преграду.

Взвизгнув от сумасшедшей боли, я, потеряв равновесие, упала на кровать, но тут же почувствовала жгучий шлепок по бедру:

— Замри, сучка! Не рыпайся!

Тигры, утробно рыкнув, возбудились ещё больше, намереваясь спрыгнуть с дивана, чтобы поменяться местами с Хозяином. Но Владелец велел тварям сидеть на месте.

Сколько же власти было в его грязных руках? Дамира слушались даже дикие звери. Сложилось впечатление, будто него не то, чтобы люди, но и каждая букашка, каждая лютая тварь, существующая на нашей планете, боялись до потери пульса.

— О-х-х, какая же ты, мать твою, тугая, — Дамир томно выдохнул, сдерживаясь от преднамеренного оргазма, и начал двигаться ещё быстрей, порождая внутри меня ни с чем не сравнимые ощущения.

Повторный толчок — и в глазах потемнело. Ещё один — и я, передумав, сама затолкала в рот деревянный кляп, чтобы не завопить от боли. На что мучитель довольно усмехнулся.

С каждым движением мужчина наращивал темп. А меня изнутри будто напичкали гранатами, которые взрывались в порядке очереди, превращая все мои внутренности в кровавое месиво.

— Да, моя девочка! Да! — толчки усилились, болевые спазмы тоже усилились. Но со временем я начала привыкать. Или же просто смирилась, так как адреналин остро ударил мне в голову.

Он начал вколачиваться ещё жёстче. Ещё грубее. Ещё быстрее. Трахая мою маленькую девочку как одержимый бес. А я еле-еле стояла на ногах, но ублюдок не давал мне упасть. Руками обхватив за талию, придерживая в желаемом положении, он резко насаживал меня на себя, тем самым, помогая члену входить на всю длину, до упора, в мою тугую дырочку.

— Как тебе? Нравится?

Да пошёл ты…

— Ничего-ничего ты скоро сама будешь умолять меня отодрать себя до поноса из ушей. Моим шлюхам это нравится. И тебе понравится!  — Дамир властно сжал мою грудь, сильно надавил на сосок, задавая максимальную скорость толчкам.

Тигры сходили с ума. Они метались на диване из стороны в сторону, принюхивались, завывали. Вероятно, почувствовали кровь.

— Твоя киска такая приятная… тесная, нетронутая. И только моя. — Прошипел, склонившись над ухом, и влажным языком облизал мочку, раковину и немного ушную дырочку. Меня снова затошнило.

А затем он перебросил меня на спину. И, навалившись сверху, снова вошёл. Теперь ублюдок трахался лёжа, заставляя меня смотреть своему персональному ужасу в страшные, как глубокая ночь на кладбище, безумные глаза, наполненные одержимой, болезненной жестокостью.

— Смотри на меня, блять! Смотри! Нравится? Нравится, да? Отвечай!

— Д-да, — я вскрикнула, до крови кусая нижнюю губу.

— Что да? — Ещё один резкий толчок, и в меня будто воткнули острый кол.

— Д-да, Хозяин.

Дамир рассмеялся. Получив то, что так одержимо жаждал. Придерживая обеими руками мои щёки, нависая надо мной чёрной бездной, сумасшедший демон не позволял мне даже моргнуть, он заставлял меня смотреть на его проклятую маску. А когда я попыталась зажмуриться — сильно сдавил голову ладонями, словно тисками, и ещё больнее толкнулся в лоно.