Игры мажоров. Хочу играть в тебя

Глава 1

Маша.

— Девочки, кто на раздаче, живее, — подгоняет нас старший смены, — вы как сонные мухи.

— Душный душнила ты Дерек, — бубнит Оливка ему в спину, метко отстреливает взглядом, и на месте Дерека струйкой вьется сизый дымок.

Жаль, что он этого не знает и продолжает тошнить уже девчонкам на кассе.

Оливка моя соседка по кампусу. Она Оливия, но я сокращаю или до Оли, или до Оливки. Я у нее Мари, Машей меня здесь мало кто называет.

— Он сегодня какой-то злой. Ладно, давай меньше болтать, а то баллы не засчитает, — говорю подруге. — Ви и Деборе не засчитал, они вчера весь вечер с ним ругались.

— Да слышала я. Ви кричала, что ему теперь никто не даст, — фыркнула Оливка.

— А может уже не дали, потому он такой злой?

— Слушай, — толкает меня в бок Оливия, — тебе не кажется, что Шекспир писал как раз об этом?

— Дадут или не дадут Дереку? — смотрю на подругу, и мы зажимаем смех ладонями. С этого ублюдка станется выкатить штраф.

Двери кафетерия открываются, голодные студенты атакуют раздаточную стойку.

— Саймон, — подмигивает Оливка и кивает в сторону очереди, а я чувствую как розовеют щеки.

Саймон мне нравится, он привлекательный парень и интересный. Оливка уверена, что он за мной ухаживает, но это не так. Мы друзья. Саймон чем-то напоминает Севку Голика, а я слишком по всем скучаю.

По всем...

— Рыбу, рис и тушеные овощи? — улыбаюсь Саймону, когда подходит его очередь. Тот в ответ кивает и тоже улыбается.

Быстро накладываю еду и протягиваю парню тарелку. Он берется обеими руками, накрывая сверху мои, и смотрит в глаза.

— Может, увидимся сегодня, Мари? Как насчет пробежки? Заодно о дефиле поговорим. Ты уже надумала, будешь принимать участие?

Оливка за спиной хмыкает, игнорю хмыканье и отвечаю торопливо:

— Давай потом, Саймон, ты видишь сколько людей. После смены поговорим. Я слушаю, — обращаюсь к рыжеволосой девушке, и Саймон отходит от раздаточной стойки.

Внезапно воздух сгущается, тяжелеет, дышать тоже становится тяжело. Оборачиваюсь на Оливку, но та с сосредоточенным видом накладывает в тарелку фасоль.

За рыжей подходит компания первокурсниц. Они болтают, оживленно жестикулируя, и я невольно оглядываюсь. Это только у меня такие странные ощущения?

Хочется расстегнуть пуговицу на блузке, но нельзя. Дресс-код в университетской столовой строже чем в люксовом ресторане.

Пока раскладываю по тарелкам хрустящие гренки, невольно вслушиваюсь в разговор.

— А я вчера видела нового капитана нашей футбольной команды, — говорит одна из девочек.

— И как тебе? — живо интересуются подруги.

— Ммм... — она мечтательно закатывает глаза, — девочки, это мечта! Он просто смотрит, а трусики сами с тебя слетают, и ноги сами собой раздвигаются.

— Где ты его видела?

— В спортзале. Пришла на отработку, они с парнями тренировались. Его зовут Кит, я слышала, его так ребята называли.

— А я слышала, что ему какое-то предложение серьезное сделали. Целый год уламывали, он не соглашался. И теперь вдруг согласился.

— Девочки, так может скоро нас ждет футбольная вечеринка?

— Лучше его позвать на неделю новичков, только пусть один приходит.

— Ага, размечталась. Ты попробуй к нему пробиться, Кит девушек меняет каждую неделю.

Вдруг глаза первой девчонки округляются, и она беспомощно лепечет.

— Он здесь. Кит здесь. Мой бог... Прямо за нами стоит. Он что, все слышал?

На автомате поднимаю глаза, мир проворачивается и зависает под другим углом. Неправильным, неудобным.

Кровь приливает к лицу, стучит в висках молоточками, пульсацией отдает в затылке. Сердце проваливается вниз, взлетает и снова проваливается.

Вверх, вниз. Вверх вниз. Вверх вниз.

Из легких улетучивается весь кислород, взамен они заполняются ледяной жижей. Она обжигает, в груди больно и дышать больно.

Руки немеют, пальцы безвольно скользят по гладкой поверхности. Сжимаются, разжимаются, и тарелка со звоном летит на пол.

Не могу ни вдохнуть, ни пошевелиться. Чувствую себя бабочкой, пришпиленной к дощечке, в которую до упора вонзается взглядом тот самый Кит — Никита Топольский.

Он молчит и смотрит. Упирается руками в раздаточную стойку и разносит меня на атомы темно-синими глазами. Холодными. Чужими.

В них нет ни одного проблеска на чувство или эмоцию, все равно какую. Нет ни злости, ни ненависти, ни пренебрежения. Сплошной лед.

Арктический холод.

По позвоночнику ползет ледяная струйка. Хочется обнять себя руками и закрыться от этого обжигающе-равнодушного взгляда.

Точно так он смотрел, когда я пришла к нему в ночной клуб «Пигмалион». Хотела поговорить, объясниться. Я летала в небесах и верила, что в нашей размолвке виноваты недопонимание и недосказанность.

Глава 2

Маша.

Ожидаемо, утром еле встаю. Оливка бодрая и выспавшаяся, а у меня глаза отказывают открываться, под веками режет как будто там насыпан песок.

Это плохо, мне врачи настоятельно рекомендовали беречь глаза. Поэтому мое решение поступать в университет сейчас было для родителей как гром среди неба.

Мама волновалась, что я еще недостаточно восстановилась, и это будет слишком большая нагрузка. Андрей не скрывал, что надеялся еще на год форы. Он вложился в достаточно большой проект, и на оплату моей учебы свободных денег на тот момент не было.

Он рассматривал самые дорогие и престижные учебные заведения, но я настояла, что буду поступать сейчас и самостоятельно. Мне пришлось экстерном закончить школьную программу и готовиться к поступлению.

Топольский очень переживал, даже со Шведовым сам связался. Они вместе меня уговаривали взять деньги у Сергея Дементьевича, моего отца.

— Я верну ему, Машуня, обещаю, — просил Андрей. — Прошу тебя, позволь нам тебе помочь.

— Хочешь, я с Топольским договор подпишу, детка? — Шведов заламывал пальцы, у него на лбу от напряжения вздулась венка. — Ну почему ты упрямишься, я все равно тебе оставлю все, что у меня есть. Это твои деньги, ты просто воспользуешься ими раньше.

Но я наотрез отказалась брать деньги у Шведова. Что касается Андрея...

Когда родился Максимка, Андрей окончательно помирился с родителями. Сначала к нам пришла его мама, а когда Максику исполнилось два месяца, явился самый старший Топольский, Григорий Макарович.

Я его сразу узнала, когда увидела. На него слишком похожи Андрей с Никитой. А теперь еще и Максимка. Это настоящий клан Топольских, Григорий Макарович так и сказал.

Отец предложил Андрею новый проект без участия капитала Ермоловых, но для этого нужны были деньги. Андрей взял кредит под поручительство отца, и это случилось как раз перед тем, как я решила поступать.

Он уговаривал меня подождать еще год, они вместе с мамой упрашивали. Но я не хотела больше жить с ними. Как они ни старались, когда родился Максик, я стала чувствовать себя лишней.

Я не обижаюсь ни на маму, ни на Андрея. Они очень счастливы вместе, в Максимке Андрей видит маленького Никиту. Его родители приносили старые фото, мой братик действительно очень похож на своего старшего брата.

Это даже Ермоловы признали, они встретили маму с Андреем и Максиком в ресторане. Их отношения с тех пор заметно потеплели.

Единственное, что не изменилось — враждебное отношение Никиты к отцу. Я мало что знаю о Никите, только то, что рассказывает мама. И иногда что слышу сама.

Знаю, что его тетка позволяет ему практически все, из-за этого Андрей несколько раз сильно с ней ругался.

Однажды я была свидетелем его ссоры по громкой связи. Я не подслушивала, он просто так орал, что было слышно в другом конце дома.

— Сука, ты не понимаешь, что ты его развращаешь? Зачем ты купила ему «Мазерати»?

— Он теперь совершеннолетний, Топольский, и у него есть деньги в отличие от тебя, — холодно ответила Ермолова. — Мальчик покупает себе то, что посчитает нужным.

— Я тебя убью, тварь, — Андрей чуть не задохнулся, — убью, если он хотя бы прикоснется к наркотикам.

— Шалаве своей будешь рассказывать, что делать, — отрезала Ермолова, — а к нам ты больше никакого отношения не имеешь.

Мама потом рассказала, что она выдала Никите безлимитную карту, купила дом и занялась личной жизнью. А Никита жил в свое удовольствие. Андрей несколько раз летал в Лондон, но Ник не захотел с ним встретиться.

У нас уже был Максимка, мама так переживала, что у нее чуть не пропало молоко. В тот раз Андрей снова туда полетел, только уже с отцом и старшим Ермоловым.

Вернулся он злой и расстроенный. Никита снова отказался встретиться с отцом, но увиделся с обоими дедами. Встреча закончилась тем, что Катерина Ермолова пообещала отцу и бывшему свекру ограничить Никиту в деньгах. Но судя по тому, что я сегодня видела, особого результата это не принесло.

— Даже ее отец признал, что отпустить Никиту с Катериной было ошибкой, — сказал Андрей нам обеим, когда вернулся.

— Но по документам Катя его мать, милый, — возразила мама, — чтобы помешать ей увезти Никиту, ее надо было лишить родительских прав.

— Если бы я знал, я бы ее просто удавил, — мрачно ответил Андрей. — Отсиделся бы в дурке за убийство в состоянии аффекта, зато Никите жизнь бы не было кому портить.

Единственное, что хоть как-то утешает и Топольских и Ермоловых, Никита не бросил футбол. И теперь он капитан команды нашего университета.

Мама постоянно говорит, что Андрей очень болезненно переносит разрыв с сыном. Максик для него настоящее спасение. А я так понимаю, и она тоже.

Поэтому не хочу им мешать своим присутствием.

Мне девятнадцать, я приняла решение жить своей жизнью. Я искала варианты бесплатного обучения за границей и случайно наткнулась на рекламу университета, где студенты сами зарабатывают себе на учебу.

Это пилотный проект, который спонсирует один из благотворительных фондов. За студента вносится оплата, а он в свободное от лекций время зарабатывает себе баллы. Это уборка, уход за территорией, работа в студенческой столовой.

Глава 3

Маша

На лекциях отчаянно борюсь со сном. Больше всего хочется сейчас оказаться в кампусе в своей комнате и в своей постели. И проспать беспробудным сном не меньше суток.

Но это все мечты. В реальности я подпираю голову кулаком и старательно таращусь на преподавателя, иначе усну прямо сидя за столом.

Нельзя, ни при каких обстоятельствах. С учебой здесь строго, и никакая отработка не является оправданием.

За учебу, кстати, тоже можно заработать баллы. Надо чтобы не было ни одного пропуска, даже по болезни. И конечно успеваемость должна быть на уровне.

Раз в две недели проводится аттестация, результаты вывешиваются в холле и рассылаются студентам. Каждый студент получает рейтинг, в соответствие с которым начисляются баллы. Баллы суммируются с засчитанными на отработках и выводится коэффициент погашения долга.

Если три аттестации подряд студент получает минус, его отчисляют из университета. Как раз завтра должны быть первые результаты, по моим подсчетам я в небольшом плюсе.

Я неплохо подтянула школьную программу, когда готовилась у внешнему тестированию, поэтому могу выдохнуть. Если не сбавлять темп, так и до конца осеннего триместра дотяну.

Жаль, одной учебой зарабатывать не выходит. Слишком мало баллов зачисляется за учебу, больше всего здесь ценится физический труд.

В перерыв с Оливкой бежим в кафетерий. На раздаче спать хочется меньше — я активно двигаюсь, к тому же нет усыпляющего бормотания препода. Настроение поднимается.

И сразу же падает, потому что в зал входит Топольский. Непроизвольно напрягаюсь, но Никита не подходит к раздаточной стойке. Вместе с теми же двумя парнями проходят дальше в зал и садится за столик.

Не хочу на него смотреть, но глаза сами его ищут. Борюсь с собой, не хочу, чтобы Ник это заметил. Поэтому пропускаю момент, когда перед глазами оказывается огромная рука, полностью забитая татуировками.

Они начинаются от самых кончиков пальцев и идут по руке вверх, а где заканчиваются, не знаю. Я ни разу не видела Коннора без футболки.

Коннор — мой ночной кошмар. Только наяву. Быстро хватаю тарелку и накладываю спаржу, он каждый день ее заказывает. И стейк. Ставлю на стойку, но не успеваю опомниться, как мои руки оказываются зажаты в тиски. Сама я чуть не вылетаю из-за стойки, впечатываясь ему в грудь.

Меня окутывает удушливый запах дорогого парфюма и мужского пота. Коннор огромный и мощный как скала, у него каменные мышцы, при желании он может легко свернуть мне шею своей ручищей.

— Ты все помнишь, малышка? — сипло говорит он над моим ухом. — Не надоело упираться?

— Отпусти меня, — говорю спокойно, потому что знаю, он ждет моей истерики. Как в первый раз. Больше я не доставлю ему такого удовольствия.

— Соглашайся сама, тогда все будет по-другому.

— Отпусти, Коннор, ты мне мешаешь. Я работаю.

— Ты все равно окажешься на моем члене, — громила явно выводит меня на эмоции. И у него получается, потому что от сказанного меня передергивает.

— Обязательно, — с силой вырываю руки, — но только после того, как ты повторишь это в полиции.

Коннор хватает меня за затылок, запускает руку в стянутые волосы и с силой притягивает к себе. Втягивает носом воздух.

— Ты так пахнешь, малышка. Моя...

Отбрасываю его руку и глубоко дышу. Щеки горят, внутри все клокочет. Мерзкое животное, уверенное в своей безнаказанности.

Здесь тоже есть мажоры, но они разные. Есть нормальные парни и девушки, которые пришли учиться, а есть такие как Коннор. Ублюдок из богатой семьи, которому оплатили учебу. Еще я слышала, что он участвует в боях без правил, но не за деньги. Просто ему нравится калечить тех, кто слабее.

Меня трясет, Коннор гадко ухмыляется. Так и размазала бы по его мерзкой физиономии спаржу со стейком.

Но тогда с меня снимут все заработанные за неделю баллы и еще вкатают штраф. Невольно бросаю взгляд на Никиту и жар обдает щеки еще сильнее.

Он сидит, отвернувшись, и даже не смотрит в мою сторону. Смотрит на двух блондинок, которые строят ему глазки. И улыбается, откинувшись на спинку стула.

Слезы подступают к глазам, поспешно отворачиваюсь, чтобы никто не заметил.

Я совсем сошла с ума? С чего я решила, что он станет связываться с Коннором? Никите на меня наплевать, он как может это демонстрирует, так что Коннор это только моя проблема.

Я уже обращалась к куратору, он обещал, что начальник охраны с ним поговорит. Судя по тому, что ничего не поменялось, разговора не было. Или не было толку.

В любом случае просто так это оставлять нельзя. В стране есть законы, есть полиция, есть власть. Если нужно, пойду к ректору, кто-то же должен гарантировать студентам безопасность.

Коннор отлипает от стойки и кладет руку на вздыбленный пах.

— У меня на тебя встает, как только я тебя вижу, — его грудная клетка, обтянутая трикотажной тканью, вздымается и опадает. Это не человек, это механизм, который работает на инстинктах.

Он отходит от стойки, идет к столику, за которым сидят три девушки. Коннор на ходу задевает одну из них за высокий хвост и хмуро бросает:

Глава 4

Маша

— Я уже думал, ты не придешь, — Саймон отталкивается от стены, прячет в карман телефон и идет мне навстречу.

— Прости, я сегодня целый день не могу собраться, — говорю с раскаянием в голосе и подставляюсь для поцелуя. Дружеского. Пока что на большее я не готова, хотя Саймон уже делал несколько попыток.

Он касается щеки губами, мягкая щетина щекочет кожу, и я... Ничего не чувствую. Совсем. Не пронизывают невидимые токи, внутри все не проваливается в бездну, и я не оказываюсь на самом ее краю.

Я стою на дорожке, ведущей к общежитию, меня целует парень, который хочет казаться старше и для этого не бреется по несколько дней. И к которому я совсем ничего не чувствую кроме дружеской привязанности.

— Пойдем, — Саймон переплетает пальцы, и мы идем в сторону стадиона.

В нашем университетском городке кроме стадиона есть три спортивные площадки, теннисный корт и бассейн. Мы с Саймоном познакомились в первый же день, как я вышла на пробежку, и теперь часто бегаем вместе.

Сегодня я собиралась прогулять спорт, но желание расспросить Саймона оказалось сильнее. Парень придирчиво оглядывает меня со стороны и качает головой.

— Выглядишь неважно. Ты не слишком много лотов на себя берешь, малыш? Может, откажись хотя бы от раздевалок?

Решительно мотаю головой.

— Нет, не могу. Так я буду идти впритык, а я хочу, чтобы у меня был хоть какой-то запас. Вдруг я заболею или не буду успевать по учебе.

— Если ты заболеешь, тебя поставят на финансовую паузу. Ты не знала? — говорит он, видя мои удивленные глаза. — Зато участие в дефиле точно прибавит тебе баллов.

Саймон тоже на дотации, только неполной. Частично за учебу заплатили его родители, остальное он отрабатывает. Я точно не знаю, где.

Спросила один раз, он ответил уклончиво, что оказывает услуги за донаты.

— Я рекрутер, малыш.

— А кого ты подбираешь? И кому?

— Я организовываю мероприятия, нахожу участников. Собираю донаты. Беру себе комиссию и вношу ее на свой счет, — все так же неопределенно ответил друг, и я не стала больше расспрашивать.

Зато сегодня я от него не отстану. Саймон третьекурсник, он точно знает, правда ли то, что слышала Оливка. И поможет ли это объяснить сегодняшнюю сцену в столовой.

Такую мерзкую, что у меня до сих пор во рту стоит отвратительный тошнотный привкус.

— Я не уверена, что хочу участвовать, Саймон, — честно признаюсь. — Я никогда не ходила по подиуму. И никогда не собиралась стать моделью.

— В модельный бизнес тебя никто не зовет, — хмыкает друг. — Это будет не просто дефиле, это кастинг конкурса на самую красивую первокурсницу. Победительница выиграет оплату учебы на целый триместр. У тебя все шансы победить, малыш!

Мне, конечно, льстит слышать такое от привлекательного парня. Но я все равно фыркаю:

— Ну ты и придумал, Саймон! Тоже мне королева красоты! Ты видел, какие у нас хорошенькие девочки на потоке?

— Видел, — пожимает он плечами. — Ты лучше них на порядок. Для меня, по крайней мере.

Замираю, не понимая, как вести себя дальше. Он только что признался... в чем?

Не знаю. Поэтому делаю вид, будто ничего не услышала. Но это меня не спасает.

— Ты слышишь, малыш? — Саймон придвигается ближе, а у меня затылок обдает холодом. Да меня всю как будто льдом сковывает.

Оборачиваюсь и сердце проваливается вниз, под землю. Потому что прямо на нас идут Топольский и его друзья, Джаспер и Мартин.

Джас и Марти из нашей университетской футбольной команды. До появления Никиты они и так были звездами, а теперь рейтинг обоих взлетит до небес.

Смотрю на Никиту в упор, не могу заставить себя отвести взгляд. Я уже говорила, что красивее него никого не встречала?

Говорила, и что? Ничего от этого не меняется. Кроме того, что не могу от него оторваться.

Он приближается, мое сердце глухо бьется где-то под ногами, виски пульсируют. Ладони потеют, завожу руки назад и незаметно вытираю о штанины.

Не могу ничего с собой поделать, жадно рассматриваю Ника. Ощупываю взглядом как будто руками, разглаживаю брови, опускаюсь к губам, обвожу овал лица. Запускаю руку в густые волосы.

Это все было моим. Пусть и недолго, но точно было. Я так жалею теперь что столько раз сдерживала себя и не делала так, как хочу. Соблюдала глупые навязанные условности.

Почему я не согласилась с ним убежать, когда он предлагал?

Парни подходят совсем близко, теперь я могу еще лучше его рассмотреть. Беззастенчиво ем Никиту глазами. И пинками загоняю вглубь глупую дурочку Мышку, которая до сих пор в него влюблена.

За эти два года Ник изменился, стал выше ростом, заметно шире в плечах. Черты лица сделались выразительнее и взрослее. Еще четче выступает линия скул, между бровями пролегла чуть заметная вертикальная складка.

У него даже выражение лица изменилось. Стало суровее. Злее. Но больше всего меня в очередной раз поражает ледяная синева его глаз. Холодных. Чужих.

Глава 5

Маша

Саймон делает ко мне шаг, но его оттесняет свита Коннора. Поворачиваю разодранные ладони внутрь — они пекут, но ублюдок не дождется, чтобы я разрыдалась. Счесанные ладони не конец света.

Смотрю перед собой и вижу длинные ноги в спортивных брюках и кроссовках. Они мощные и тренированные, высятся передо мною как две колонны. Поднимаю голову вверх, парень смотрит на меня с насмешкой.

— Заметь, я тебя не трогаю, — говорит, чуть выпячивая губу, — или снова побежишь жаловаться офицеру, что я тебя лапал? Так у меня куча свидетелей, и даже твой дружок подтвердит, что я пальцем к тебе не притронулся.

Вчера после лекций я подошла к начальнику охраны университета и предупредила, что Коннор продолжает меня преследовать. Пригрозила написать заявление в полицию. Офицер отнесся серьезно и пообещал, что громила больше меня не коснется.

Самое интересное, что Коннор действительно не вынимает рук из карманов.

— Наконец-то до тебя дошло, что это самая правильная поза, да, малышка? Передо мной на коленях. Запомни ее, когда будешь мне сосать, а я так и быть, не буду тебя трогать.

— Послушай, Коннор, почему бы тебе не найти себе кого-то посговорчивее? — особой надежды договориться не питаю, но и на открытый конфликт идти не хочу. Хотя вряд ли сама верю на то, что реально можно договариваться с отморозками.

Смотрю на него снизу вверх. И его еще считают красавчиком! Своими ушами слышала, как девчонки обсуждали какой он весь большой. Как на мой вкус, парень больше похож на гориллу. А кто-то видел когда-нибудь красивых горилл?

Левая нога горит огнем, но если начну подниматься, боюсь не выдержу и расплачусь. А ублюдок только этого и ждет.

— Мне даже нравится, что ты сопротивляешься, меня это заводит. Разве ты сама этого не видишь, — он придвигается пахом к моему лицу, и я брезгливо отшатываюсь. Трикотаж свободно топорщится, обрисовывая реально немаленький член. — Но когда-то мне это надоест. И тогда я буду кормить тебя своей спермой пока ты не захлебнешься...

Резкий свистящий звук, а следом сильный удар обрывает словесный поток. Коннор замирает, нескладно покачивается и огромной тушей оседает рядом, чуть не накрыв меня собой. В последний момент отползаю в сторону, наплевав на счесанные ладони.

Саймон прорывается ко мне, пока друзья Коннора обступают его со всех сторон. А я как во сне вижу идущего к нам через все поле Топольского.

— Мари, вставай, — приятель помогает подняться и даже коленки обтряхивает, как маленькой. С благодарностью опираюсь об его руку.

Он прячет глаза, явно чувствуя неловкость от того, что не смог защитить меня от Коннора и его дружков. У меня и в мыслях нет обижаться. Кем надо быть, чтобы противостоять этому отморозку? И разве мне стало бы легче, если бы Коннор размазал Саймона по асфальту?

С трудом держусь на ногах, в голове сотней молоточков настойчиво бьется: что именно видел Никита? Неужели он слышал все эти гадости?

Меня совсем не задели слова Коннора, но мысль, что их мог слышать Ник, ослепляет, заставляет щеки гореть огнем.

Я кажусь себе выпачканной в грязи. Словно со стороны вижу себя на коленях перед этим орангутангом. Что Ник обо мне подумал? Горькое осознание внутри подсказывает, что ничего нового.

— Извини, — слышу знакомый ровный голос, который проникает в подкорку. Бьет по нервным окончаниям. Сносит все выстроенные заслоны. Такой забытый и до сих пор все еще такой нечужой...

— Ты охуел, парень? — хрипит Коннор. — Я тебе сейчас башку сверну.

Только теперь понимаю, что ему прилетело в голову мячом. А он живучий. Меня, к примеру, бы это точно убило.

— Попробуй, — равнодушно говорит Никита, подцепляя ногой мяч и перехватывая его одной рукой, — у моей команды по времени сейчас тренировка. Так что иди тренируйся в другом месте. В следующий раз может и по яйцам прилететь. Остальных это кстати тоже касается.

Он на нас не смотрит, но я понимаю, для кого это говорится. Со стороны учебных корпусов быстрым шагом идет их футбольный тренер. Похоже, капитану университетской команды прилет в голову Коннора сойдет с рук.

— Расходитесь по другим площадкам, здесь сейчас будет тренировка, — машет рукой тренер. Мы с Саймоном медленно добредаем до скамейки. Друг осматривает мои коленки и ладони.

— Пойдем в медпункт, надо обработать ранки, — говорит он, заботливо вытирая мои руки салфеткой.

Я отказываюсь, перекись и пластырь есть у меня в комнате. Обходимся без медпункта, Саймон справляется не хуже.

— Это что получается, теперь из-за футболистов даже не побегаешь? — расстроенно спрашиваю приятеля.

— Говорят, администрация в этом сезоне задалась целью выиграть кубок, — пожимает плечами Саймон. — Вот и капитана нового специально переманили.

— Я слышала, его год уговаривали, — вспоминаю подслушанный в столовой разговор. — Теперь придется менять расписание.

Саймон с досадой соглашается. Уже прощаясь, спрашивает:

— Может, завтра с утра побегаем?

— Посмотрим, мне еще надо в библиотеку, — машу ему на прощание и иду в сторону учебного корпуса. Она работает до восьми, у меня целых два часа.

Глава 6

Маша

Второй раз Демон появился в моей жизни через месяц. Еще во время восстановительного постоперационного периода в клинике у меня впервые случился приступ временной слепоты.

Врачи сказали, что это ангиоспазм, спазм глазных артерий. Такое может быть после операции. Приступ длился недолго, минут двадцать, но я помню свои ощущения.

Перед глазами полная темнота. И ощущение полного бессилия, потому что это не повязка на глазах. И не расплывчатые очертания. Это когда НИЧЕГО. Совсем.

Мне назначили терапию, и спазм больше не повторялся. Тогда так и не установили причину, сказали, что надо не нервничать и беречь носоглотку.

В тот день я простыла, еще и голова с утра болела. Андрей увез маму на выходные за город. Они звали меня с собой, но я уже говорила, что чувствую себя с ними третьей лишней. В моем присутствии они все время сдерживаются, так зачем им мешать?

К вечеру решила выйти в соседний супермаркет и когда вернулась домой, обнаружила, что забыла лимоны. Ну забыла и забыла. Но чем дальше, тем больше мне хотелось чая именно с лимоном. Я даже вкус его ощущала.

Горячий, пахучий из-за толстого слоя цедры — я такие люблю, чтобы с толстой шкуркой. И чтобы чай сладкий. Время было не совсем позднее, только начало смеркаться. Я еще немного поборолась с собой, набросила джинсовку и отправилась в супермаркет.

В супермаркете встретила Лену Светлую, бывшую одноклассницу. Остановились поболтать. Затем Лена предложила подвезти, но мне захотелось прогуляться.

Шла обратно с лимонами, свернула на аллею к дому, и внезапно на глаза упала черная пелена. Звуки стали тягучими, словно я их слышу через толстый слой ваты.

Я остановилась, растерянная и испуганная. Что мне делать? Кричать? Звать на помощь? Но у меня с собой телефон, деньги. Откуда я знаю, кто откликнется? Недавняя встреча возле стройки была еще достаточно свежа в памяти.

Я достала телефон, потыкала наощупь, но даже не смогла его разблокировать. И понимала, что тем более не попаду на экране на нужные кнопки, чтобы позвонить маме.

Уже почти разревелась от отчаяния, как тут над головой послышался знакомый гул.

— Привет, Ромашка, — зазвучал над самым ухом голос, явно пропущенный через фильтр. Но мне было все равно. Я была так рада, что готова была обнять парящий надо мною дрон.

— Демон! — сказала я и засмеялась сквозь слезы. Ладони сами собой прижались к щекам.

— Что случилось? Ты заблудилась рядом с собственным домом?

— Нет. Я ничего не вижу. Это ангиоспазм, со мной уже такое было.

— Иди за мной, Ромашка, — прошелестело над самой макушкой, — медленно и неспеша, как будто ты прогуливаешься.

Демон довел меня до дома. Там я уже сама открыла дверь и попросила консьержа помочь мне подняться на лифте и войти в квартиру. Он же помог разблокировать телефон и найти нужный номер.

К тому времени спазм начал проходить, я даже стала различать очертания предметов. Скорую вызывать смысла не было, маме звонить не хотелось. Ее беременность протекала непросто, она почти месяц пролежала на сохранении. Поэтому я набрала совсем другой номер.

Он ответил так быстро, как будто только и ждал мой звонок.

— Маша? Что-то случилось?

— Почему вы сразу думаете, что у меня что-то случилось? — во мне сразу зашевелилась совесть.

— Потому что ты мне просто так не звонишь, дочка, — горечи в голосе я бы не заметила, если бы не знала, что она там точно есть. — Но не представляешь, как я рад.

Я сбивчиво начла объяснять, что у меня снова повторился приступ. Но он почти сразу перебил:

— Я сейчас приеду.

— Не надо, — запротестовала я, — я позвонила только потому, что мама начнет волноваться. Сорвется в город. А я...

— Ты позвонила, потому что я твой отец, — отрезал в трубке резкий голос, — и я уже еду по проспекту. Буду через несколько минут.

Он в самом деле приехал очень быстро, связался с врачом, который наблюдал меня уже в столичной клинике. Мы договорились, что завтра нас примут, несмотря на выходные.

— Спасибо, что приехали, — сказала я Шведову, когда он собрался уходить.

— Это тебе спасибо, что позвонила, — он посмотрел на часы, затем всмотрелся в мои глаза. — С тобой точно все в порядке?

— Да, правда.

— Машенька, я бы не хотел оставлять тебя одну, — я видела, что он не хочет уходить. — Может... Может, поедем где-то перекусим, а потом ты переночуешь у меня? И с утра вместе поедем в клинику?

Я не готова была ночевать в чужом доме у чужого мужчины, пусть он хоть сто раз называется моим отцом. Но и оставаться одной я тоже побаивалась. А вдруг я снова ослепну?

Шведов видимо что-то прочел в моем лице, достал телефон и ушел в кухню.

— Я договорился с Топольским, — сказал он, возвращаясь после достаточно продолжительного разговора. — Он ничего не скажет Даше и он согласен, что я переночую у вас. Конечно, если ты не против. И если ты не хочешь ужинать в ресторане, мы можем заказать пиццу и посмотреть какую-нибудь киношку.

Глава 7

Маша

Всю следующую лекцию я только об этом и думаю.

Неужели я права, и Ник притащил сюда Игру?

Наш студенческий городок находится за городом, учебные корпуса, общежитие, кафе, спортивные площадки — все расположено на одной закрытой территории. Когда я впервые попала в университет, первое, что отметила — атмосфера.

Здесь нет никакого разделения на мажоров и аутов, как было в лицее, где мы учились с Топольским. Конечно, студенты, которым родители оплатили учебу, чувствуют себя свободнее, чем мы. Но нас никто не прессует.

Если бы в универе было хоть что-то, похожее на «сотку», я бы ни за что здесь не осталась.

Значит, моя догадка верна. И тот тайный студенческий клуб, о котором говорил Саймон — все те же игроки и учредители. В клубе делают ставки на участников и наблюдают за ними 24/7. Такое вот реалити-шоу.

А главный его учредитель — Никита Топольский.

Голова идет кругом. Чем больше об этом думаю, тем больше выстроенная в голове картинка кажется полной.

Наш кампус не монастырь. Я уже успела насмотреться на местные вечеринки на Неделе новичков. Для меня грандиозные тусовки с веселыми, пьяными и полуголыми первокурсниками оказались серьезным испытанием. Я просто не умею столько пить.

Я вообще пить не умею. Да мне и нельзя.

Зато никто здесь не стесняется. В общежитии нравы довольно свободные, и нет никакой необходимости платить за секс. Трахающиеся парочки, можно сказать, обязательный атрибут нашей общаги.

Подчинение? Принуждение?

Нет, не слышали. Любители БДСМ есть, но у них свое кино, на Неделе новичков у них даже была собственная тематическая вечеринка.

А если на то, чего нет, есть спрос, то обязательно появляется предложение. Только не бесплатно. У каждого предложения есть своя цена. Свои правила. Свой кодекс. И свои ставки.

Топольский перенял у отца способность к бизнесу. Не сомневаюсь, что суммы на тотализатор принимаются как минимум с четырьмя нулями.

Мысли безостановочно прокручиваются по одному и тому же кругу, из-за этого я безбожно туплю на раздаче. Переспрашиваю по нескольку раз, кладу рыбу вместо курицы и шпинат вместо спаржи.

Дерек дважды делает замечание. В третий раз театрально вздыхает и демонстративно достает из нагрудного кармана блокнот. Что-то там пишет, придирчиво на меня поглядывая.

Но сегодня мне наплевать. Сегодня Дерек не мой герой.

Вытягиваю шею и наконец вижу Топольского, входящего в зал. Он как обычно с Джаспером и Марти, и я пристально разглядываю парней. Они тоже в Игре? Они в учредителях? Или Никита не стал их втягивать?

Все трое не обедают в столовой, только пьют кофе. Они и сейчас идут к кофемашине, рядом сразу появляется Лия — та самая преданная поклонница, которой он предлагал...

Отворачиваюсь. Перерыв подходит к концу, нам надо успеть перекусить и бежать на лекцию. Но мой взгляд будто приклеен к парочке Ник-Лия. Она сияет и что-то ему говорит безостановочно. Никита молчит, но не кривится и не хмурится. А несколько раз даже улыбается. И как бы решительно я ни была настроена, понимаю, что пока она рядом с ним, я не подойду.

Не могу. Подожду другого удобного случая.

После лекций Оливка идет в библиотеку, а я на стадион. Никиту вижу сразу — он и здесь выделяется среди парней. Но тренировка уже началась, и я сажусь на скамейку. Я обязана его дождаться.

— Ты чего за ним бегаешь? — слышу сзади голос с заносчивыми нотками. Могла бы и не оборачиваться, ясно, кто это.

Не удостаиваю ответом и слышу угрожающее шипение:

— Тебе ничего не светит, отваливай сама по-хорошему.

Мне не хочется выглядеть дурой даже перед такой идиоткой как Лия.

— Отвалю, не переживай, — обещаю почти чистосердечно, — поговорю только.

— Я тебя предупредила, — вскидывает она голову и отсаживается.

Короткий перерыв в тренировке, Никита подходит к краю поля. На соседней скамейке лежит его полотенце и бутылка воды.

Вытирает лицо в капельках пота, пьет воду, позволяя ей свободно стекать по подбородку и шее. Он прекрасно меня видит, но делает вид, будто меня не существует в природе. А я зависаю от вида его влажной футболки, прилипшей к телу.

Лия уже вьется рядом, пытается вытереть ему виски, но он отмахивается от нее как от назойливой мухи.

— Никита, можно тебя на минутку? — решаю подать голос.

— НикитА? — передергивает плечиками Лия и смотрит на Топольского. — Кит, почему она говорит на тебя НикитА?

— Потому что меня так зовут. Что тебе нужно? — спрашивает меня не очень приветливо.

— Поговорить, — отвечаю упрямо.

— Исчезни, — кажется, это не мне, а Лие. Та пытается возражать, но он прикрикивает: — Я кому сказал?

Девушка поспешно отходит, испуганно оглядываясь.

— Я слушаю, — Ник переплетает на груди руки, и я смотрю на оплетающие их вены. Какой же он сильный...

Глава 8

Маша

«Ромашка, ты куда пропала?»

Читаю сообщение Демона во всплывающем окне и отбрасываю телефон. Я лежу на кровати и тупо смотрю в потолок. Оливка ушла на вечеринку, мне сюда слышно, как там зажигают. А мне не хочется ни вечеринок, ни веселья.

Ничего.

Может, Топольский прав, и мне лучше отсюда уйти? Но тогда я потеряю еще один год. Я уже два потеряла из-за операции. И потом, пусть я иду почти впритык, но у меня получается отрабатывать учебу. Даже не скажу, что валюсь с ног от усталости. И для меня уж точно легче работать в кафетерии, чем ходить на вечеринки.

Я ничего не вижу в них плохого, просто это не мое.

Мне главное продержаться в таком темпе год, это вовсе не кажется нереальным. Андрей говорил, со следующего года сможет мне помочь с оплатой. Может, я сумею найти подработку дистанционно. Я слышала, многие наши студенты со второго курса уже могут выполнять мелкие заказы.

Так почему я должна уходить из-за прихоти одного свихнувшегося от безнаказанности мажора?

«Ромашка, что-то случилось?»

Снова Демон. Мне не хочется ни с кем разговаривать, но игнорить Демона нечестно.

Открываю чат и пишу:

«Почему вы такие?»

«Кто мы?»

«Парни»

«Тебя кто-то обидел, Ромашка?»

«Нет. Просто не понимаю, как можно получать удовольствие от чувства собственного превосходства»

«Ты ничего не путаешь? Точно от этого?»

«Не путаю. Я видела»

«Расскажи мне, Ромашка. У тебя что, на глазах кто-то трахался?»

Хмыкаю. Дрон в раздевалке точно не летал. Они вообще не могут летать на территории студенческого городка, это запрещено правилами. Значит снова чертова интуиция?

«Я угадал?»

«Не совсем. Но суть та же»

«И зачем же ты смотрела?»

Медлю с ответом. А и правда, зачем? Не хотела показать Никите, что меня это задело? Это в первую очередь.

Очень жалею, что не хватило силы воли начать убирать, не обращая на них внимания. К примеру натирать зеркало, напевая песенку. Это был бы, конечно, топчик. Вместо этого стояла и пялилась как дура.

Я просто никогда не видела Никиту таким. И мне было больно. Но я не собираюсь признаваться в этом Демону. Он вообще ничего не знает о Топольском, мы никогда не заходили так далеко в нашей переписке.

«Это случайно не тот парень, что хочет выжить тебя из универа?»

И почти без паузы:

«Он тебе нравится?»

Хорошо, Демон меня не видит, я вспыхиваю как светодиодная лампочка. Зачем он спрашивает, если сам все угадывает?

«Нет, он мне безразличен»

«Тогда почему тебя это задело? Если безразличен, плюнь и разотри»

Демон прав, прав. Сколько трахающихся парочек я уже видела в общежитии! Уверена, выйди сейчас в коридор, там и сейчас кто-то целуется. Я видела как Итан отлизывал Грейс в спортзале на матах, потом их же застала под лестницей в позе «догги-стайл». И как Фло делала минет Максу тоже видела. Но тогда у меня были совсем другие ощущения.

Мне было все равно, абсолютно. Может, потому что они встречаются? Там точно никакого принуждения, Грейс стонала так, что слышала половина студенческого городка, не меньше. И Макс громко матерится, когда кончает. На них уже давно никто не обращает внимания.

Почему же меня так задело, что Лия делала минет Никите?

На поле Топольский был злой и возбужденный, потому что я его разозлила. Он завелся, Лия оказался под рукой, Ник не стал отказываться. Но не могу отделаться от чувства, что Никита знал, что я их увижу. Знал и хотел этого.

«Потому что он хотел, чтобы я это видела»

«Может, он просто хотел? Просто физиология, Ромашка»

«Мне показалось что нет»

«То есть, я прав, вы знакомы?»

Палец над экраном замирает, я раздумываю несколько секунд и все же пишу:

«Он мой сводный брат»

«Ого как интересно! Значит это старая история?»

«Да»

«Подробности будут?»

«Нет»

«Как же я смогу помочь, если не буду знать подробностей?»

«Хорошо. Меняемся на твое фото в полный рост и подробную информацию личного характера»

Это беспроигрышный вариант. Я знаю, что Демон не пришлет свое фото, но я продолжаю:

«Это нечестно. Ты меня видел, а я тебя нет»

«Согласен. Тогда отбой. Скажи только, у вас была любовь?»

Я слишком долго думаю, чтобы ответить однозначно. Потому что сама не знаю. Я любила Никиту, а вот любил ли он меня? Теперь я уже ни в чем не уверена, поэтому пишу честно:

«Не знаю»

Глава 9

Маша

Мы с Оливкой болеем. Сначала заболела я, потом Оливка. Из города приезжал врач, поставил диагноз вирусная инфекция и закрыл нас на карантин в лазарет.

То, что мы пропускаем лекции, не страшно, гораздо хуже то, что мы выпали из графика.

Потеряна целая неделя. Если убирать в раздевалках теоретически можно, то нельзя стоять на раздаче с соплями и кашлем.

Саймон два раза приходил меня проведывать под окна лазарета, все остальное время мой моральный дух поддерживает Демон. Он настаивает, чтобы я еще на неделю отказалась от работы, чтобы окрепнуть, но я и так потеряла гору времени.

Через неделю мы возвращаемся к учебе, но в кафетерий пока еще не допускают. Я беру дополнительные часы по уборке корпусов общежития. Делаю все вдвое медленнее, чувствую слабость, поэтому часто отдыхаю.

Вечером на раздевалки меня уже не хватает, поэтому решаю убрать там с утра. Встаю раньше на два часа, подхожу к мужской раздевалке и предварительно стучу. До сих пор перед глазами стоят Никита с Лией, больше не хочется так попасть.

Никто не отвечает, толкаю дверь. Окна открыты на проветривание, внутри запах свежести. Подхожу к зеркалу — начищено до блеска. В душевых тоже чисто. Ничего не могу понять, открываю приложение. Может, произошел сбой, и кто-то тоже записал на себя уборку в раздевалках?

Нет, на эту неделю раздевалки закреплены за мной, на вчера стоит отметка, что там не убрано. Что в таком случае происходит? Может у меня после болезни начались галлюцинации?

Но в раздевалках на полу белая плитка. Если бы ее не вымыли, там бы оставались следы и разводы. А пол тоже сияет чистотой.

В женской раздевалке та же история. Ошалело разглядываю стены, по подоконнику даже прохожусь пальцем. Чисто.

Захожу в приложение, ставлю отметку «Убрано» и ухожу в полном недоумении. Через несколько минут мне приходит подтверждение, моя работа засчитана. Только я ее не выполняла, вот в чем проблема.

Я слишком залипла в телефон, неудивительно, что врезаюсь в коридоре в рослую фигуру. Меня в последний момент хватают за плечи и отодвигают. Я по запаху понимаю, кто это, но все равно стою несколько секунд, разглядывая загорелую шею в вырезе черной футболки. И на твердую грудь, обтянутую той же футболкой, в которую я почти уткнулась носом.

С трудом заставляю оторвать взгляд от смуглой кожи, опускаю глаза и обнаруживаю, что стою на ноге Топольского. На его белоснежном «Конверсе».

— Извини, — бормочу, поспешно отодвигаясь.

— Смотри под ноги, Маша, — слышу над ухом недовольное. Тут я с ним полностью согласна, его «Конверс» уже не такой белоснежный.

— Что ты здесь делаешь в такую рань? — защищаюсь и смелею настолько, что смотрю ему в глаза.

Это правда, до занятий еще далеко. Я в принципе мало пересекаюсь с Никитой. Он третьекурсник, у нас разное расписание в разных учебных корпусах.

К тому же, как я слышала, он не живет в кампусе. Никита снимает дом в городе, а в университет приезжает на «Мазерати». Очень в стиле Топольского, не представляю его живущим в общаге.

— Пришел узнать, когда ты заберешь документы, — отвечает он. Я машу рукой и обхожу его по кругу, но он снова перегораживает путь. — Ты не ответила.

Меня охватывает злость.

— Послушай, Топольский, не лезь ко мне с дебильными советами. Трахай своих поклонниц в раздевалке и не суйся в мою жизнь, ок?

— Не ок, — он дергает меня за локоть. — Я от тебя не отстану.

— Отстанешь, — говорю убежденно, — отстал же, когда у Каменского увидел. И теперь отстанешь.

Честно мне показалось, он меня сейчас ударит. По крайней мере он так сжимает кулак, что на руке вздуваются вены. Похоже, я перегнула палку. От испуга закрываю глаза и шумно дышу.

— Эй, ты в порядке? — Никита снова берет меня за плечи и встряхивает.

В его синих глазах мелькает что-то неуловимое. Был бы это Саймон или Севка, я бы сказала страх. Но это Топольский, а в его глазах может мелькать только раздражение.

Кошусь на его руку и выпаливаю:

— Я думала, ты меня сейчас ударишь.

Топольский разжимает пальцы и с силой отталкивает, я спиной прилипаю к стене.

— Блядь, лучше бы я тебя убил, — говорит он, с хрипами выталкивая воздух, — если бы я мог...

У меня внезапно пропадает голос.

— Наверное, так было бы лучше для всех, — говорю почти шепотом. При этом мой голос звучит удивительно похоже. Так же судорожно и хрипло.

Никита ничего не отвечает и идет дальше по коридору, а я смотрю на телефон. У меня есть целых полтора часа, чтобы доспать. Или просто полежать с закрытыми глазами.

***

Уже три дня подряд кто-то убирает вместо меня раздевалки с душевыми, и я начинаю бояться. Даже поделиться ни с кем не могу, потому что если это сбой, а я о нем не сообщила, мне обнулят все отработки за месяц.

Самое обидное, я все равно не высыпаюсь, каждое утро приходится вставать раньше на два часа и идти к раздевалкам. А потом выспаться уже не получается.

Глава 10

Маша

В это невозможно поверить, но Топольский действительно встречается с Лией. Мало того, она у него живет. Мне не у кого об этом узнать, да я бы и не стала, меньше всего хочется, чтобы об этом узнал Никита. Еще решит, будто мне не все равно, с кем он живет.

Все равно.

Но ведь Ник ее прогнал на глазах у всех. А Лия принесла ему браслет, он надел ей его на руку и... Что? Что это означает? Почему Коннор с Норой не живет, а наоборот обращается с ней как с продажной девкой? Еще и делится со всеми...

Я случайно услышала, как девочки сплетничали о Норе, говорили, что она влюбилась в Коннора. Значит она тоже сама дала ему свой браслет?

Одни вопросы без ответов.

Никита каждое утро привозит Лию в универ на своем «Мазерати» и после лекций увозит обратно. Она не ходит на вечеринки, она теперь вообще ходит по универу как приклеенная к Топольскому. И он ее чуть ли не за руку водит.

Я когда впервые увидела, не поверила. Одно время она сама к нему липла. Ник разговаривает с парнями, а она стоит за спиной, подбородок на плечо положила и слушает. То подойдет и обнимет его за талию со спины, а он никак не реагирует. Но и руки тоже не сбрасывает.

А сегодня Лия остановилась, чтобы ремешок на босоножке поправить. Никита тоже задержался, подставил локоть, чтобы она могла опереться. Потом положил руку на талию и повел за собой по коридору.

Я стояла, смотрела вслед и не могла заставить себя не смотреть. Надо было видеть Лиино счастливое лицо! А Топольский сейчас почти все время мрачный ходит, я кажется так и не видела его улыбающимся.

Мне тоже не до улыбок. Не думала, что будет настолько тяжело наблюдать за стремительно развивающимся романом Топольского. Мы так давно расстались с Никитой, столько всего с тех пор произошло. А теперь у меня чувство, что ничего и не проходило.

Я устаю говорить себе, что Топольский для меня пройденный этап, что у нас ничего бы не получилось. Устаю уговаривать и ругать, это бесполезно. Это вообще не работает. И еще я устаю притворяться.

Мне больно их видеть вместе, больно смотреть, как Лия липнет к Никите, а он молча все принимает. И еще срабатывает главное — Лия самая обычная девушка, как я. Была бы она как Милена, может я реагировала бы по другому. Таких девочек полно в универе. Красивых, ухоженных, как с картинки. Но Никита не влюбился в Лию поначалу, там что-то другое.

Только как узнать, что? Не у самого же Топольского спрашивать.

Хотя иногда я даже на это готова. Представляю как подхожу и спрашиваю Никиту:

«Привет! У вас с Лией серьезно? Тебя можно поздравить?»

Или: «Привет! Ты влюбился? Поздравляю!»

Что он мне ответит, представлять не хочется. Наверняка ничего хорошего.

Стараюсь с ними не пересекаться, но как назло, Лия с Никитой постоянно маячат перед глазами. Даже в библиотеку пришли, когда мне понадобились материалы для курсовой работы.

Единственное, я ни разу не видела, чтобы они целовались. Видела как Лия тянется губами к щеке Никиты, но он каждый раз уворачивался. И сам ни разу не попытался ее поцеловать. Учитывая, что наше с ним знакомство началось с поцелуя, то...

Впрочем, знакомство Лии с Никитой началось с минета, так что я зря ее жалею. Возможно дома у Топольского он ей все компенсирует. Такие у их пары особенности...

Мне плохо еще и оттого, что не с кем об этом поговорить. Я никому не могу рассказать о Топольском, о том, что нас связывало и связывает. Слишком много грязи и боли, я не готова ни на кого это выливать.

Оливка хорошая, но мы не слишком близкие подруги. Мне кажется, я вообще не умею дружить, у меня вечно какие-то тайны.

Зато Демон идеально чувствует мое настроение.

«Ромашка, мне приснилось, что ты чем-то расстроена. Колись!»

Настроения шутить нет, поэтому отвечаю коротко:

«Нет»

«А почему тогда сидишь с кислым видом?»

«Откуда ты знаешь?»

«Ты что, забыла? Я все знаю»

Хмыкаю и даже смартфон переворачиваю.

«В мой телефон встроена потайная камера? Или ты хакернул мою?»

«Хакернул. Но ты не переживай, я только чтобы за тобой наблюдать. Так что у тебя случилось?»

«Ничего, Демон, отстань»

«Ты влюбилась?»

«Говорю же, отцепись!»

«В своего сводного брата, что ли?»

«У него новая любовь, ему не до меня»

«Значит, я угадал? Ты ревнуешь?»

«Я сейчас тебя заблочу»

«Не надо, Ромашка, я играю на твоем поле»

Он меня конкретно разозлил, и я готова внести его в черный список. Но в последний момент передумываю. Демон действительно на моей стороне, и он не виноват, что я действительно ревную Топольского.

«Я не ревную, мне все равно. Мне просто не нравится то, что я вижу»

«Почему?»

Глава 11

Маша

Объявляют мой выход, а я не могу себя заставить ступить на сцену. Как будто к ногам привязаны гири, и чтобы сделать шаг, нужно протащить эти гири по сцене. Или пронести их в руках.

— Заречная, что ты стоишь, иди! — шипят девчонки, а я некстати думаю, как у них смешно получается выговаривать мою фамилию.

Делаю шаг и будто проваливаюсь в пропасть. Приказываю себе смотреть только вперед, а саму магнитом тянет посмотреть то вправо, то влево. Никита так и стоит справа, привалившись к стене, только теперь его руки переплетены на груди.

Меня ослепляют софиты, но я откуда-то уверена, что Ник злой. Он буравит глазами платье, и я не сомневаюсь, что он его узнал. А если я правильно понимаю, то все, что связано с тем периодом, у него вызывает отторжение и ярость.

Даже догадываюсь, почему. Он в меня в самом деле был влюблен, настолько, насколько вообще способен на чувства. И сейчас ему дико стыдно за свою прошлую уязвимость.

Наверняка он чувствует себя более уверенным, когда меня не видит, ведь я непосредственный источник, а самое главное, прямой свидетель его слабости.

За это он меня ненавидит и мечтает унизить, если не уничтожить.

Смотреть влево, где Демон сидит в коляске, ничуть не легче. Чем дольше смотрю, тем больше узнаю черты парня из «Гонконга», которого видела в торговом центре.

Он тоже на меня смотрит. Исподлобья, сведя к переносице красивые темные брови. И если Топольский буравит взглядом, то Демон сканирует. Просвечивает, как рентгеном.

Я кожей ощущаю эти взгляды. Вижу их светящуюся траекторию и чувствую, как они, схлестнувшись, пересекаются в одной точке. На мне.

Делаю круг по сцене в одну, потом в другую сторону, и возвращаюсь на свое место. Пока другие девочки дефилируют, ловлю себя на мысли, что хорошо было бы сейчас отправить Демону сообщение, глядя на него со сцены.

«Привет. Ты куда пропал? Почему не пишешь?»

Завибрировал бы у него в кармане телефон? Или он не стал бы его доставать сейчас, прочитал мое сообщение после? А может он вообще оставил гаджет дома...

Кстати, где будет жить Демон? Судя по его инвалидному креслу, он вряд ли поселится в общаге. Топольский попробовал, но его хватило совсем ненадолго.

Кресло у Демона на электронном управлении, это я увидела еще в прошлую нашу встречу. С правой стороны сенсорный экран, который связан с бортовым компьютером. Это я нагуглила после «знакомства» с Демоном, даже нашла похожую модель.

За эти деньги можно купить неплохую машину, да и «Гонконг» недешевый жилой комплекс, а значит родители Демона обеспеченные люди.

Его учеба тоже наверняка оплачена, не представляю этого парня, убирающего в раздевалке. Глядя на него, становится ясно, что такому проще каждый день оплачивать универу клининг.

С крайнего ряда в зале поднимается девушка, и я узнаю Лию. Она подходит к Никите, тянется к нему, что-то говорит. Он наклоняет голову, выслушивает и ничего не отвечает, даже положение рук не меняет. Они по-прежнему скрещены у него на груди.

Девушка заходит со спины и обвивает руками талию Топольского. Кладет голову на плечо, и мне нестерпимо хочется сбежать со сцены, только бы этого не видеть. Но прошла только половина участниц, тут еще торчать по времени минимум столько же.

Никита отталкивается от стены, накрывает своими ладонями ладони Лии. У него крепкие широкие ладони, из-за них узкие кисти Лии совсем не видно. Ловлю себя на том, что, пронзаю взглядом его руки, и Ник это замечает.

Он колеблется, я это вижу. Затем осторожно расцепляет ладони Лии, опускает их вниз и отпускает. Наши с ним взгляды пересекаются, и я явно вижу в воздухе искрящиеся молнии.

Топольский разворачивается и уходит. Лия окликает его, но он не оборачивается, и она бежит за ним. В зал они больше не возвращаются, и я запрещаю себе думать о том, что они сейчас делают.

Еле доживаю до конца мероприятия. Девочки идут переодеваться, а я по крутым ступенькам торопливо спускаюсь в зал.

Демон уже развернул свое кресло в направлении выхода. Невольно отмечаю, как на него заинтересованно поглядывают девчонки, и неожиданно чувствую облегчение. Не хочется, чтобы такой красивый парень не пользовался успехом у девушек только потому, что неходячий.

Если бы я в него влюбилась, мне было бы все равно, ходячий он или нет.

Но я в него не влюблена, поэтому позволяю себе подбежать, схватиться за ручку кресла обеими руками, заставляя парня притормозить. Он удивленно оглядывается, а я прерывисто дышу, глядя ему прямо в глаза.

— Привет, Демон. Как долетел?

— Привет, — он держится отменно, делая вид, что удивлен, — мы с тобой знакомы?

— Я не поведусь, Демон, — предупреждаю сразу, — я тебя видела. Ты живешь в «Гонконге» на двадцатом этаже.

Он по-прежнему себя не выдает, держится спокойно, говорит тоже, это я готова взорваться.

— Так мы не только из одного города, Маша. Мы с тобой еще и соседи, — Демон улыбается, и как я на него ни злюсь, признаю, что улыбка у него обезоруживающая. Он вообще красивый парень... — Мои родители действительно живут в «Гонконге» на двадцатом этаже. Но почему Демон?

Глава 12

Маша

Саймон находит меня сам. Успеваю переодеться и прийти в себя после общения с Топольским.

Мне срочно нужен треннинг как повысить самообладание, я не хочу показывать свою уязвимость перед этим подонком. Справиться самой у меня не выходит.

Презираю себя за то, что такая тряпка, но когда его вижу, ничего не могу с собой поделать. Я не могу его ненавидеть. Не получается.

Сейчас нет настроения ни с кем общаться, даже с Саймоном, но приходится терпеть и молча его слушать. Мое участие в разговоре сводится к редкому хмыканию, зато приятель захлебывается от восторга.

— Ты просто потрясающая, малыш! Не представляешь, сколько тебя отметили...

— Отметили? Это что значит? — спрашиваю я, и он тушуется.

— Проголосовали за тебя, малыш, я же говорил, что ты успешно пройдешь кастинг, и у тебя есть все шансы стать победительницей.

Пожимаю плечами. Если это принесет мне дополнительные баллы, то почему нет?

— Кстати, — парень наклоняется ближе, — вы с Оливией послезавтра можете поработать на вечеринке. Если, конечно, не передумали.

— Правда? Конечно, не передумали, — оживляюсь я. — Что за вечеринка? Где? У кого?

— В городе. Обычная туса, как все. А у кого, точно еще не знаю. Сказали, за вами приедут.

— Саймон, — останавливаюсь, разворачиваюсь к парню и смотрю в глаза, — скажи, ты гарантируешь, что ни я, ни Оливия там не должны...

— Хочешь, я пойду с тобой? — он не дает договорить, перебивает, и я ошалело киваю.

— Да. Конечно, хочу! Конечно...

Он наклоняется к моей макушке и говорит в самое ухо:

— Малыш, если бы вы договорились об услугах другого характера, то тогда ты была бы лишь одной из приглашенных. А так вы едете официально, на этот счет не переживай.

У порога комнаты я улыбаюсь на прощание, но неожиданно Саймон привлекает меня к себе.

— Малыш, я хотел предложить тебе... — он берет меня за затылок, запускает руку в волосы, наклоняется к лицу, и я непроизвольно отстраняюсь.

Мимо нас проходят девушки со старшего курса. Я поспешно целую Саймона в щеку и, не давая ему опомниться, закрываю дверь в комнату.

Я прекрасно поняла, что он имел в виду, и мне очень жаль, потому что я сама дала ему повод. Не надо было целоваться на глазах у Топольского, вот Саймон и решил, что я готова сменить формат наших отношений.

Не готова. Теперь еще сильнее, чем раньше.

Вечером перед сном захожу в переписку с Демоном. Он в сети, и я борюсь с искушением ему написать.

Хочется спровоцировать, вывести на эмоции, но я держусь. Лучше лицом к лицу, он должен спалиться, чтобы не было возможности выкрутиться.

Демон мне тоже ничего не пишет, будто чувствует, что я не собираюсь отвечать.

На следующий день во время обеденного перерыва я так зашиваюсь, что голову некогда поднять. Только успеваю накладывать еду на тарелки и выставлять на полку. Поэтому момент, когда к раздаточной стойке подъезжает Демьян, пропускаю.

— Маша? — слышу шокированный голос и поднимаю глаза.

Так не играют. Или он очень хороший актер. Но Демьян сейчас по-настоящему потрясен, это видно.

— Что ты здесь делаешь, Маша? — спрашивает он, не обращая внимания на толпящуюся за ним голодную очередь.

— А разве ты не видишь? — отвечаю максимально отстраненно. — Работаю.

— Но разве... — он замолкает и проглатывает готовые вырваться слова. А я мысленно за него договариваю.

Он мне солгал. Я не говорила, с крыши какого именно дома следила за дроном, а в нашем доме очень дорого снимать квартиру. Я ничего не говорила о своих родителях — ни о маме, ни об отчиме, ни о Шведове.

Открытый и улыбчивый парень Демьян, с которым мы только вчера познакомились, не должен удивляться, что я учусь за заработанные баллы.

Не должен. Только если он не следил за мной и ничего обо мне не знает.

— Что? — смотрю на него испытывающе.

— Ничего, — он уже совладал с собой и теперь снова безмятежно улыбается.

Вот только Демон тоже не стал бы удивляться. Демон все мои таблицы видел, где я сама веду учет своих отработок.

Значит все-таки актер?

Я не собираюсь ломать себе голову. Дожидаюсь, пока перед стойкой становится свободно, достаю телефон. И делаю то, что никогда раньше не делала. И не сделала бы без позволения Демона. Но мой лимит доверия исчерпался, поэтому я нажимаю в мессенджере на значок телефона.

Идет дозвон. Выхожу из-за стойки и иду по залу к Демьяну, который с незнакомыми мне парнями-старшекурсниками сидит за дальним столом. Его телефон лежит на столе экраном вверх.

Демьян чувствует мой взгляд, поднимает голову. В глазах сначала мелькает недоумение, а затем будто щелкает что-то, и я понимаю — он догадался.

Откидывается на спинку кресла, смотрит на меня с ожиданием. Я останавливаюсь в нескольких шагах и тоже смотрю, прижав телефон к уху.

Глава 13

Маша

Догадка озаряет практически сразу.

— Не ведись, Оль, — предупреждаю подругу, при этом упираюсь взглядом в Никиту, — это подвох. Он так нарочно говорит, чтобы мы расслабились. А потом скажет, что мы ничего не делали, и нам влепят штраф.

Оливка недоверчиво моргает и в свою очередь пристально разглядывает Топольского.

— Оля? — поднимает он бровь и понятливо хмыкает. Пожимает плечами. — Это ваше дело, мне все равно. Сказал же, делайте, что хотите.

— После вечеринки надо будет убрать, — ловлю себя на том, что его уговариваю. Топольский снова пожимает плечами.

— Если тебе так хочется, убирайте. Но здесь клининг входит в стоимость аренды дома.

Он разворачивается и уходит, Оливка смотрит ему вслед с изумлением. Затем поворачивается ко мне с восхищенным лицом.

— Слушай, а он, похоже, не такой и говнюк, как о нем говорят!

Никита чуть заметно дергает плечом, из чего я делаю вывод, что он все услышал. Моя подруга громкая и эмоциональная, так что у нас не было шансов.

— Пойдем, — со вздохом тяну ее вниз, — скоро начнут съезжаться гости. Посмотрим, что там еще нужно.

По холлу бродит Лия с бокалом в руке, на нас с Оливкой она старается не смотреть. Повисает на шее у первых прибывших девушек, в которых я с удивлением узнаю ее подружек. Не такая уж и элитная у Топольского намечается вечеринка.

Приезжает Саймон с друзьями, за ними знакомые Оливки. Знаю, со мной бывает скучно, я так и не могу привыкнуть к большим гулянкам. Зато подруга обожает тусить, и теперь она с горящими глазами наблюдает за компанией, которая постепенно собирается в холле.

Я тоже наблюдаю, мало что понимая. Я ожидала увидеть совсем других парней и девушек. А эта вечеринка мало чем отличается от тех, что проходят в нашей общаге. Да здесь половина общаги собралась!

— Эй, малышка, принеси мне пиво! — кричит Оливке высокий парень, которого я в жизни бы не заподозрила в знакомстве с Топольским.

— Отвали, Кристоф, подними свой зад и сам возьми пиво в холодильнике, — ниоткуда возникает Никита и загораживает нас спиной.

— Не стойте под стеной как статуи, — шипит он. — Или идите ко всем, или закройтесь и сидите в своей комнате.

— Точно можно? — Оливка хлопает ресницами, глядя из-за спины Никиты на своих приятелей. И когда тот кивает, переводит на меня полный мольбы взгляд. — Ты не обидишься?..

— Нет, что ты! — подбадривающе улыбаюсь. — Конечно, иди.

— А ты так и собираешься здесь торчать? — оборачивается ко мне Топольский, когда мы вдвоем провожаем взглядами счастливую подружку.

— Пойду поищу Саймона, — развожу руками и обхожу его по касательной.

Я в самом деле отправляюсь на поиски. Обхожу весь дом, но Саймона нигде не видно. Гремит музыка и я пробираюсь туда, где гремит немного меньше.

— Вот это домина, — слышу восторженные голоса.

— Кто бы мог подумать, что Кит станет устраивать для нас вечеринку!

— Да, я слышала, он их терпеть не может.

— А кто тебе сказал, что для нас? Это для Лии, правда, дорогая? Кит сделал это для тебя?

— Конечно, он ведь меня никуда не пускает, — слышу голос Лии, у которой уже порядком заплетается язык.

— Он в тебя влюблен по уши...

Это Лия с подругами. Делаю два шага назад — не хочу, чтобы они меня увидели.

— Лия, дай сюда бокал, тебе уже хватит, — слышу голос Топольского и в панике прячусь за дверью. Еще решит, что я нарочно подслушивала.

— Перестань, любимый, — пьяно воркует Лия, — это всего лишь второй бокал.

— Лучше скажи, вторая бутылка, — по голосу слышно, какой Никита злой.

Осторожно выглядываю и вижу, как Ник отбирает у Лии бокал с вином. Она обиженно надувает губки и говорит капризным тоном:

— Вечеринка только началась, что мне тогда делать?

— Иди к себе, — хмуро говорит Никита.

— Но Кит!..

— Пойдем, я тебя отведу, — он крепко берет ее за локоть, и мне хочется растереть свой. Я хорошо помню, что такое железная хватка Топольского.

И только когда они уходят, при этом Лия отчаянно пытается сопротивляться, я понимаю, что так резануло слух.

«Иди к себе» ...

Что это значит? У нее есть своя комната? Они не спят вместе?

Я забываю, что искала Саймона. Мне предлагают выпивку, тянут танцевать, зовут поиграть в «Правду или действие». Вежливо отказываюсь, отмахиваюсь, улыбаюсь, а сама продвигаюсь к лестнице.

Мне надо переварить то, что я увидела и услышала. Топольский никогда не устраивает вечеринок, потому что на дух их не переносит. Прикольно, да? Я не перенеслась случайно в параллельную реальность? Большего бреда я еще не слышала.

Но то, что Никита сегодня ведет себя очень странно, факт. А раз он нам выделил целую комнату, то почему ею не воспользоваться?