Игры выживальщиков

Глава 1. Начало

– Бросайте оружие и выходите! Обещаем всем гуманное отношение! Слышите? Выходите с поднятыми руками! – орал переговорщик в мегафон на улице.

Как же, выйдут они, размечтался! Это же психи, фанатики. Уже третий случай за месяц. Первые два я не выезжал, так уж получилось. Не моя смена была. Наше боевое отделение только сейчас на захвате заложников. До этого никто из преступников не сдавался. И эти не сдадутся. Три трупа школьников я уже видел на лестнице, пока на третий этаж по лестнице группой поднимались. Психи действуют всегда по одной схеме. Ворвались, поубивали всех подряд. И ведь патронов, гады, набрали где-то! Уж ужесточают, ужесточают оружейное законодательство, а всё равно одно и то же. Вирус какой, что ли? Ну всё, хватит философствовать, я сегодня старший штурмовой группы. Начинаем.

– Сокол-один, я Сокол-семь. Прошу разрешения на штурм! – тихо проговорил я в гарнитуру рации.

– По готовности работайте. Сокол-три работать не может, ему отбой – скомандовал командир отделения.

В этот раз, как, собственно, и в предыдущие случаи, он предпочитал осуществлять общее руководство. Оно и понятно. Так спокойнее и ответственности меньше. Хоть, к слову, какая тут ответственность? Тут злости не хватает. Вооруженные придурки врываются в школы и расстреливают учеников! Впору чрезвычайное положение вводить. Самое главное – никаких требований не выдвигают. Тупо стреляют и всё. В переговоры не вступают. Ладно, мы отвлеклись. Струйка холодного пота скатилась между лопаток. Меня начала немного трясти. Вот ведь, что за напасть? Раньше, до того случая с женой и дочкой, подобного не было. А теперь, перед каждой опасной ситуацией нападала эта трясучка. Легкая такая дрожь по всему телу. Несколько секунд, и потом отпускает. Вот как сейчас.

– Сокол-три, мы начинаем, не работай по окнам, как принял? – на всякий случай повторил я.

Кто там разберет этих снайперов? Хотя, Саня Колыван – снайпер что надо. Если он говорит, что работать не может, значит, ему реально ничего не разобрать в окнах школы. А нам сказано, чтобы работали по готовности. То есть, сами выбираем момент штурма. Перед нами дверь. Обычная, деревянная дверь школьного класса. За ней – два типа с огнестрельным оружием и сколько-то учеников. Кто живой, кто мёртвый – нет информации. Но выстрелов нет уже минут пять. Точнее, выстрелы стихли, как только мы в школу зашли.

– Давай! – тихо сказал я стоящему за левым углом бойцу с кувалдой. Колдай – Лёха Колдаев с размаху опустил кувалду на дверной замок.

Треснуло с первого удара. Второй уже для верности, кувалда летит в сторону.

– Вперёд! – командую я щитовому.

Тот, сопя, поднял тяжёлый щит и пошёл в проём. Вторым номером идёт Коля Забродин с АК-104. Третьим я, с «ВАЛом». У щитового оружия в руках нет, у него в руках щит. Массивный «ВАНТ» плавно двигается вперёд. Кажется, что в дверной проём мы заходим целую вечность. Дрожь прошла, и лазерный целеуказатель на моём автомате уже ищет цель. Беру сектор слева от щитового, Коля справа. Страха нет. На мне броня пятого класса защиты, шлем «Рысь» второго класса с забралом, а у этих – двенадцатый калибр. Страшно другое. Снова детей убили, и мы уже не сможем им помочь. Так и в этот раз. Что за чертовщина? Прямо передо мною метрах в пяти окровавленная грязная морда! Волосатый длинный ублюдок держит в руке что-то, похожее на кусок мяса, и жуёт. Челюсти работают быстро-быстро. Увидев нас, это нечто пытается схватить с пола «Вепрь». Красная точка ЛЦУ находит его голову. Выстрел. Голова с длинными волосами дёрнулась. Челюсти жевать перестали. Мозги или то, что было у чудовища в черепной коробке, вылетело на школьную доску. Я услышал рядом с собой ещё выстрелы. Это заработал «сто четвертый» Николая. Два одиночных.

– Второй готов, – доложил мне Забродин.

– В комнате чисто – подтвердил щитовик.

Осмотрелся. Живых нет никого. На стенах кровь, разорванные детские тела, и двое психов, убитых нами. У обоих по ружью. У одного, которого я застрелил, «Вепрь-205», у второго – обычная двустволка, «ижак». Семь детей и учительница. Ещё трое на лестнице. В классах сейчас мало народа, вот-вот карантин объявят из-за этого нового гриппа.

– Сокол-один, у нас чисто. Два двухсотых. Живых заложников нет, как понял? – передал я в рацию.

Дальше обычная суета. Забегали, закрутились опера. Приехали мутные фейсы. Так мы называем сотрудников ФСБ. Потом следственный комитет, даже губернатор пожаловал собственной персоной. А мы свою работу сделали. Сегодня в новостях покажут ужасные кадры. Очередной расстрел в школе. По телевизору толстые депутаты будут с умным видом решать, кто виноват и что дальше делать. А мы поедем на базу. Там я сдам стволы в оружейку, напишу рапорт и поеду домой. Завтра у меня отпуск. Хоть и говорит замполит, что, мол, нужно быть на связи. Скоро объявят чрезвычайное положение. Вот-вот начнётся… Ну и в этом духе всё. Но я его не слушаю. Я давно в этом мире никого не слушаю. Я живу своим ритмом. Своей отрешённой жизнью. Время остановилось для меня пять лет назад.

В тот день всё шло как обычно. Жена с дочкой Алисой пошла в школу. Там и идти всего лишь через дорогу. И в это время обдолбанная стритрейсерша неслась с ночной дискотеки. Жена и дочь переходили дорогу по пешеходному переходу, на зелёный свет. Вместе с ним пострадали ещё несколько человек. Ну а Алису и жену Елену я увидел только в морге, на опознании. Всё дальнейшее помню как в тумане. Похороны, памятник, кладбище, суд. Мне дали отпуск. На суде девица по фамилии Геворкян ходила с тремя адвокатами. Её взяли под стражу в зале суда. Пять лет колонии общего режима. Только мне от этого не легче. Я сидел во втором ряду в зале судебного заседания и смотрел ей в глаза. И постоянно натыкался на холодный блеск и расширенные зрачки. Вот примерно, как у этого психа сегодня. От службы меня не отстранили, хотя, первое время я сильно пристрастился к спиртному. Нет, не закатывал шумных пьянок, просто по-тихому, дома, после работы грамм по двести. И так почти каждый день. В какой-то момент сказал себе: «Стоп!». И остановился. Убрал все фотографии жены и дочери со стен, стало как-то легче. Не исчезла совсем эта боль, а просто спряталась в глубину. На службу я исправно ходил, все обязанности, всё то, что положено, выполнял. Здоровье пока не подводило. И после нескольких обследований меня оставили в должности старшего опера. А это значит, не видать мне больше подполковника. Но вот как-то мало меня служебная карьера теперь волнует. Постепенно начал ходить в спортзал, тренироваться снова начал. Вот только пристрастился к никотину. На службе прятал ото всех эту пагубную привычку. А дома, как только приходил, сразу к сигарете. Наверное, нашёл своеобразную замену алкоголю. Как бы то ни было, прошёл год. Потом второй. Потом и мать умерла. Она после той трагедии сильно болела. Сердце пошаливало. Вторые похороны за два года. Ну куда деваться? Нужно жить дальше. И я жил. Второй год, третий, четвёртый. Командировки, работа, отпуск. А вот сейчас я жил ради отпуска. И как раз сегодня тот день. Сегодня я пишу рапорт и уезжаю на два месяца! Ничего, что май за окном. Я еду к Михалычу.

Глава 2. Безумный четверг

се приготовления были напрасны. Парился я в одиночку, Михалыч не приехал. Не появился он и завтра, и послезавтра, и в последующие дни. Праздники в городе закончились. Позвонить нужно, да только связи тут нет нигде. Ну не приехал и не приехал. Мало ли, какие дела у человека могут быть. Странно это всё. Майские праздники у народа. Должны все по дачам да огородам разъезжаться.

Пошла вторая неделя моего отпуска. Каждый день был похож на предыдущий. Только солнце становилось всё жарче, вода в Ветлуге всё теплее, а комары всё злее. Не спасали даже реппеленты. Видимо, вирус коснулся и комаров. К концу второй недели я всё же решил выехать и поймать телефоном сеть. Так как мой сотовый был постоянно выключен, зарядка на нём показывала полное значение. Сотовая сеть брала километрах в двадцати от того места, где стоял лесной домик Михалыча. Взяв с собой самое необходимое, а именно – последнюю пачку сигарет, немного налички, свои очки-тепловизоры и ружьё, я поехал искать связь. Напрасно прокатился. Связи не было нигде. Я почти выехал на окраину Новопокровского. Всё без толку. Само село стояло безжизненное. Только вдалеке паслось стадо коров. Покрутив телефон, включив его и выключив, я, наконец, плюнул и поехал назад. Ну нет связи, что же теперь? Ещё дальше ехать? Да наплевать, завтра пятница. Вот если и завтра Михалыча не будет, тогда до райцентра скатаюсь. А пока – подожду. Поехал назад, а это ещё двадцать километров по проселочным дорогам. Итого уже сорок накатал. Соляры-то всё меньше, а до заправки тут тоже не близко. Ничего, в домике ещё несколько канистр полных есть, генератор-то я почти и не гонял. Так, чуть-чуть, для виду включал и всё.

Издалека почуял, что-то неладное в доме. Меня снова начала бить дрожь. Эта противная мелкая дрожь. Сейчас что-то будет! Остановил машину метрах в пятидесяти от дома, быстро схватил ружье. Патронташ тоже нацепил на пояс. Что у меня заряжено? Картечь? Перезарядил на пулевые. Итого пять пулевых, пять картечи в патронташе. Ещё десяток дробовых, но их я в расчет не беру. В доме кто-то есть. Тихонько выскользнул в траву из машины и отполз в сторону. Наблюдаю. Вроде бы всё в порядке. Домик стоит, второй, гостевой, тоже стоит на месте. Баня. Дверь в баню приоткрыта. А я когда уезжал, закрывал ее? Закрывал! Точно закрыл на задвижку. Дом запер на замок, а баню просто закрыл! Тепловизор, быстро! Всегда носил с собой свое новое приобретение, когда отлучался из дома. Мало ли что? Вот на такой случай и носил. Трава теперь примята, я на машине катаюсь. По следам кто угодно может прийти. Хотя бы и воры. И браконьеры могут зайти. А то, что я не видел их в последнее время в округе, ничего не значит.

Так, посмотрим, что у нас около дома? Как обстановка? Оппа, есть тело. Прямо около бани в кустах. По виду, человек. Не животное, точно. В окне ещё один. Окно открыто, поэтому-то я его и заметил. Не берет тепловизор через стекло. А тут окно открыли, для того, чтобы в дом войти. Скорее всего, просто стекло разбили. А сейчас через него смотрит на мою машину... И у входа один лежит. Всего трое. Меня ждут? В другой ситуации, я бы подумал, что это Михалыч с гостями приехал. Но ни машины, ничего нет. Гости пешком пришли. А Михалыч сюда пешком не приходит. Далеко ему. Да и дрожь боевая моя меня никогда не подводила. Перед домом трава. Невысокая, но достаточная, чтобы укрыть меня. Тихо, по-пластунски, пополз влево от дороги. Меня ждут со стороны машины, а я сзади тихо подойду и посмотрю, что за люди меня встречают? Тихо, не шуметь. Сухие ветки осторожно огибаю или рукой в сторону убираю. Траву тоже аккуратно раздвигаю.

Первый был у бани. Вот к бане я и подполз. Так, вот он, в кустах сидит. Метров десять до него. Черная роба и белая полоса на спине. Зеки? Точно, они! Тут же зона рядом! В бегах? А где же еще? Вон, автомат в руках. АКС-74У – «ксюха», у него. На машину смотрит и башкой крутит. То вправо, то влево. Но молчит, лежит тихо. До второго метров тридцать, он с другой стороны был. Третий в доме. А окна как раз на этого выходят. Что делать? Ждать? Держу на прицеле спину того, которого первым заметил. Не шевелюсь. Слишком близко подошел, нужно было чуть с дистанции ждать. Да не видно его, он вон, гад, за поленницей дров лежит.

– Зуб, че там? – тихий шепот с другой стороны.

Тот, на кого я смотрел практически в упор, обернулся и пожал плечами.

– Да шут его знает. Может, по нужде вышли. Машина стоит, никого нет, – отозвался тот, кого назвали «Зуб».

В этот момент справа от меня вышел человек с пистолетом Макарова в руке. Он был в спортивном костюме не первой свежести, с полосками «Адидас», в бейсболке синего, под стать костюму, цвета. Внезапно он посмотрел в мою сторону. Худое, вытянутое лицо. Впалые щеки, бледно–желтый цвет лица. В какой-то момент улыбка на лице превратилась в оскал, и желтые зубы, как клыки у чудовища перед броском, обнажились на ярком солнце. Ждать я больше не стал.

– Бабах! – выстрел охотничьего ружья, и тело в синем костюме и бейсболке отбросило назад. Посредине туловища появилась большущая кровавая рана.

Тот самый, с автоматом, только-только начал поворачиваться в мою сторону. Снова выстрел грохотом прокатился по лесу. На спине противника возникло большое кровавое отверстие, и клочки бурой жидкости полетели по сторонам. С десяти метров ружейной пулей никому мало не покажется. Быстро подбежал к лежащему, схватил автомат, выпавший из ослабших рук на землю. Один магазин. Второго не видать. Быстро сместился за угол бани и залёг. Теперь проверить оружие. Так, патрон в патроннике, патроны в магазине. Сколько, не знаю. Ружье далеко убирать не буду, отложу чуток в сторону, теперь у меня автоматическое оружие. Правда, к нему только один магазин.

Что дальше? В доме точно был ещё один. Затаился, гад, и не выходит. Выстрелить в окно? Чуть подвинулся вправо из-за угла, по-прежнему держа окна на прицеле. Тут два окна выходят вперёд, прямо на стоящую машину и дорогу к дому, одно окно назад и одно в сторону, противоположную от меня. Тому, кто сидит в доме, меня не видно. Прицелился и выстрелил в правое окно. Ещё раз. Теперь в левое. Ага! Забегал! В доме стало слышно, как со стола полетела посуда. Автомат работает, это хорошо. Вот и проверил трофейное оружие.

Глава 3. Чёрная пятница

Я открыл глаза. Уже начинает светать. Подошел к окну и осторожно глянул на улицу. Тишина полная. Никто не шумит, не орёт, не ездят машины. И даже не стреляют. Город вымер. Тихо растолкал девушек и поставил боевую задачу.

– Я сейчас еду на свою бывшую работу. Хотя, почему бывшую? – спохватился я, – звания меня никто не лишал. Приказа об увольнении я тоже не видел. А вы остаётесь тут. Если к вечеру не вернусь, ночуете, а на следующий день уходите. Сейчас мы попробуем подыскать вам машину. Потому что свою тачку я забираю с собой.

Коротко раздав указания и оставив всё, кроме карабина под семь шестьдесят два, то есть АКМ, я тихо вышел в коридор. Снова в ноздри ударил этот противный запах гниения. Весь подъезд пропах тухлятиной. Осторожно ступая, пошёл на улицу. Первым делом, запасная машина для девчонок. Так, что тут у нас? У нас тут одни легковушки. И обглоданный труп соседа валяется. Его ещё вчера сожрали, пока мы в квартире порядок наводили. Набежали, обглодали и ушли. «Рено Дастер» мой стоит, его не тронули. Прямо за этим домом большая стоянка была. Пойду туда схожу. Так, стоп. А у соседа, того, что трупом лежит тут, была машины? Была! Вернулся назад и обыскал карманы трупа. В грязных, испачканных дерьмом и кровью брюках, нашел брелок с символикой «Мицубиси». Точно, «Мицубиси аутлендер» у него был, серого цвета. И ставил он его вон там, на стоянке. Стараясь не перейти на бег, пошел за дом, на парковку. Оп, вот она! Стоит его машина. Щелкнул брелком, и «Мицубиси» радостно замигал лампочками. Как будто сказал мне: «Привет, новый хозяин!» Вставил ключ в замок зажигания и повернул. Завелась как миленькая! И бензина полный бак! Это я удачно попал. Рядом ещё три машины стоят. «Лада Веста», «Газель» и «Тойота королла». К ним у меня ключей нет. Да и джип будет надежнее для девушек. Кстати, а они умеют машину водить? Не спросил я. Осмотревшись по сторонам, сел за руль. Теперь припарковаться у своего подъезда. Подогнал машину, вышел и застыл на месте. Стая котов, примерно около двадцати, пробежала прямо вдоль дороги в сторону магазина. Это ещё что за такое? Столько котов? И чтобы стаей? Хотя, чему удивляться. Животных домашних много осталось. Вот и выживают, как могут. Пока я стоял и смотрел на котов, кто-то лизнул меня за руку. Еле удержался, чтобы не подскочить на месте. Сделал шаг в сторону и вскинул карабин. Собака, здоровенный тощий рыжий алабай стоит и смотрит на меня. А глаза грустные и, даже мне показалось, слеза катится с больших глаз.

– Привет, приятель. Ты как тут оказался? – погладил я пса.

Не то, чтобы я собак любил. В детстве мечтал о своей собаке, но как-то не сложилось. И вот теперь, на старости лет, появилась возможность завести собаку. Только, её ведь кормить надо. Вон какая тощая. Алабай напрягся и тихо зарычал. Я посмотрел в ту сторону. У дальнего угла дома показались две шатающиеся фигуры. Психи идут.

– За мной, пёс, быстро! – скомандовал я собаке и побежал в подъезд.

Остановился на первом этаже, пропуская собаку вперед. Алабай понюхал воздух и уверенно стал подниматься по лестнице. Перед дверью моей квартиры он остановился. Интересно, как он понял, что я сюда иду? По запаху? Скорее всего. А пёс-то породистый. Не просто так ошейник висит дорогой.

– Где же твои хозяева, приятель? – спросил я, открывая дверь.

Перед тем, как войти в квартиру, постучал условным сигналом. Ну и что бы вы думали? Дрыхли мои красавицы. Вот так вот безалаберно, бросив оружие, забыв всё то, что я говорил! Цокая когтями, пес прошлепал в комнату и лизнул лежащую на диване Ольгу. Та вскрикнула и упала с дивана.

– Тихо ты, – зашипел я, – ну собака пришла, ну и что такого? Как тебя зовут, пес? – обратился я уже к собаке.

Пес мне ничего не ответил, только завилял хвостом. После вчерашнего ужина у нас оставались макароны и тушенка. Постелил газету на пол, вывалил остатки. Пес стал жадно есть, аж рыча и повизгивая при этом, виляя хвостом. Точнее, обрубком хвоста.

Оставив собаку, я собрал личный состав на совещание. Как оказалось, прав не было ни у кого. Но рыжая Оля как раз проходила обучение в автошколе и как завести машину, я надеюсь, знала.

– Там коробка автомат, – передал я ей ключи, – проще простого. Главное, сознание не теряй. Научишься быстро. К тому же, дороги почти пустые. Идёшь на выезд из города, там самое сложное будет пробку объехать.

– Олег, мы будем вас ждать, – обнадежила меня Наталья. – Без вас не поедем.

– Всякое в жизни случается. И если я не вернусь, я хочу быть уверенным, что у вас всё получится. Не зря же я вас спасал? – улыбнулся я.

Потратил ещё несколько минут на схему, как и куда девушкам ехать, на всякий случай повторно проинструктировал по оружию и вышел на улицу. Собака, поев, завалилась спать. Наверное, у пса те же проблемы и он рад был обрести новый дом. Только это ненадолго. Нет у нас теперь дома, только временное убежище.

Снова вышел на улицу. Психи! Прямо у подъезда стоят. И почему-то на меня не обращают внимания! Я стою тихо, и они стоят. Как будто даже говорят между собой! Тихо вскинул карабин. Сейчас у меня сюрприз. Я ПБС поставил, прибор бесшумной стрельбы. Со службы как-то притащил и вот, пригодился. Дистанция – метров десять. «Эотеч» на боковой планке включён. Вскинул и выстрелил три раза. Только щелканье затвора и хлопок. Не такой уж он и приглушенный, громкий хлопок. Но по сравнению с выстрелом, конечно, небо и земля. Три тела рухнули на землю. Осторожно прошел к «Дастеру». Открыл дверцу, сел в машину и завел. Прогревать не буду. На улице и так тепло. Вон, уже солнце из-за домов показалось. Вороны каркают. Ишь, налетели на трупы! А вот интересно, вороны бешенством заразятся от психов? Это, вряд ли. Поехали, сейчас надо на главную выехать, все проблемы возникают на узких улочках. Всё, выехал, теперь на базу. Как поеду? Да как обычно ездил. Только на Нижне-Волжскую набережную не соваться, там вчера покатался. Поеду через площадь Лядова. Миновал Сенную, выехал на трамвайные пути и покатил вниз. Вот дерево поваленное, а вот трамвай стоит. Стекла в нём выбиты, а так целый. Трамвай я объехал и чуть не столкнулся с вылетевшим на перекресток «Рендж Ровером». Ярко-оранжевого цвета машина внезапно выскочила передо мной. Я вдавил педаль тормоза, и мою машину крутануло на трамвайных рельсах. «Рендж Ровер» пронесся мимо и чуть притормозил. Мужик открыл дверцу и посмотрел на меня. Здоровеный, с большой рыжей бородой. У меня скоро тоже будет такая. Несколько дней уже не брился. Захлопнув дверцу машины, мужик покатил вперед, по своим делам. Ну вот, хороший человек. Мог бы, по нынешним временам, и стрельбу начать. Нервные люди стали. Хотя, станешь тут. Мы вымираем. Медленно, но неотвратимо.