Иирархия

Глава 1 - Фаворит

#######

Исполнитель закреплён. Контракт № 404–23–7А активирован. Уровень погружения: базовый. Заданная работа — разгрузить 1250 боксов. Начисление заработной платы за работу — 14 кредитов за 100 боксов. Хорошего дня, Повелитель Галактики)))

#######

— Снова грузчиком работать? – жалобно протянул Чати.

— Ничего. Это твоя последняя смена. Мне даже приятно иногда спину подзагрузить, — сказал Лионель, отец Чати, потягиваясь на стуле. — Я прошлую неделю провёл, убирая мусор на улице, так что боксы потаскать не против.

— А тебе, что выпало?

Отец зажмурился вглядываясь в пустоту.

— Тот же контракт! Мы с тобой вместе работаем! — усмехнулся Лионель. — Вот так свезло.

Чати обрадовался. GoodJob не часто давала сыну и отцу возможность работать вместе.

— Может у системы всё-таки есть чувства? — усмехнулся отец. — Ну не может так совпасть...

— К сожалению, может... — ответил Чати, изучавший систему изнутри.

Отец махнул на сына рукой.

— С тобой, даже не помечтаешь... — сказал отец и спросил: — Ты на весь день идёшь работать или тебе нужно будет уйти в академию?

Чати задумался.

— У меня сегодня выходной в академии… но я всё равно хотел застать профессора. Завтра мы приступаем к важной работе...

Лионель раскрытой ладонью прервал сына.

— Важничать будешь в академии, фаворит, — сказал отец и достал связку ключей из кармана. — Значит идешь только на половину. Ничего. Хоть спина уже и отжила свои лучшие дни, сегодня ей предстоит поработать. Выходим, а то мне ещё на вторую работу, а может ещё и на третью...

— Машину уже вызвал? — спросил Чати.

— А то.

На выходе из подъезда, их ждала серая развалюха. Отец, смотря на недовольное выражение лица Чати, похлопал того по плечу.

— Думал будет что-то особенное?

Чати понимающе вздохнул:

— Да не особо... какая разница, на чём ехать на работу?

Отец свистнул и с передних фар до заднего крюка, серая развалюха заменяла свои неказистые серые пиксели на красные, блестящие, богатые. Новые пиксели заменяли собой пространство перед машиной, тем самым, удлиняя её. Когда превращение закончилось, перед Чати была уже новенькая и блестящая Ferrari SF90, распахнувшая новым арендаторам свои двери. Отец похлопал сына по плечу:

— Последний день работы... неужели ты подумал, что я оставлю своего сына без праздника?

Чати был в шоке и не нашёл ничего лучше, чем спросить:

— Это серая развалюха превратилась в Ferrari, или Ferrari притворялась серой развалюхой?

Отец фыркнул.

— Какая разница? Но вряд ли, развалюха сможет ездить как Ferrari. А как она ездит мы сейчас проверим!

Только сев в машину, Чати почувствовал себя уже другим. Вот он, сын обычных воркеров (от англ. Work – работа), сидит в машине, аренда которой никогда не была им по карману. Скорее всего, он скоро сможет позволить себе такую жизнь, и тогда он не забудет и о родителях. Но всю дорогу, его не покидало чувство самозванца.

«Нет, я ничего не сделал для того, чтобы заслужить такую машину» - подумал Чати.

В машине не было ни руля, ни педалей, ни коробки передач. Одни экраны заполоняли панель лобового стекла. А машина ехала сама. Водителя, как профессию, уже давно заменил искусственный интеллект. Покататься самому, можно было только на закрытых площадках, но это стоило денег, а все деньги семьи Чати шли на его учёбу.

— Ну как тебе? — самодовольно улыбнулся отец.

— Так… — Чати неуклюже поёрзал на месте, — плавно…

Отец усмехнулся и приоткрыл боковое окно, пустив по лицу струйку ветра.

— Я даже сам погрузился в прошлое… Мой первый рейд. Первый и последний. Я был гномом – выбрал что было ближе действительности, — отец постарался представить себя перед сыном маленьким, с помощью рук, но сидя в машине получилось неуклюже. — Гномом-разбойником, если быть точнее. Я был молод, горяч и думал, что изменю всё. В таверне новичков мы напились с ребятами и организовали первую команду. Как сейчас вижу — слева направо: гном-разбойник, человек-воин, орк-бард и человечка-маг.

— Команда сбалансированная, — отметил Чати.

— Да толку собирать состав до испытаний… Без хороших вещей выбитых из первого испытания и смысла идти дальше не было. Кроме меня в первом испытании, никто ничего хорошего не взял. Там после 50-го места один хлам остаётся.

— Что за испытание? — спросил Чати, посматривая на то, как их Ferrari выехал на встречку, обгоняя грузовой транспорт. Расстояние до встречной машины казалось слишком близким, для того, чтобы совершать манёвр, однако система была отлажена и Ferrari, на каких-то сантиметрах, не столкнулся с другими машинами и продолжил ехать, как ни в чём не бывало.

— В первом испытании нам попались гладиаторские бои, в которых я занял третье место. Два человека впереди меня взяли, всякую фигню, типа второго 20-гранника (d20), и добавочного кубика с шестью гранями (d6), который был бонусом к проверке силы. Я же взял клинок, от удара которого нельзя было увернуться. Он всегда летел по направлению ровно туда, куда ты прицелился, — отец посмотрел на Чати и добавил: каким ты рукожопым бы не был.

— Как по мне второй 20-гранник лучше, — сказал Чати. — Два шанса на успех, слишком сильно решают.

— Это смотря как использовать, — побурчал отец. — С клинком просто смекалка нужна.

— И как же ты со своей хилой командой, почти дошли до финала?

— Ребята сами понимали, что шансов на успех у них никаких, и попытались меня обокрасть. По крайней мере двое из них — магичка так и не призналась. А это противоречит правилам самого Рейда. «Красть можно у всех, кроме своей команды.» Так что, ребят дисквалифицировали, а команду распустили.

— Должно быть больно? Дисквалифицироваться?

— И больно и позорно, но мы до этого ещё дойдём. Ко второму испытанию я пришёл без команды, пусть меня и звали в любую. Я же всё-таки третье место занял, — горделиво сказал отец. — Второе испытание было связано с какой-то стратегией, но я уже всё и забыл. Да и провалил я её в пух и прах, до сих пор стыдно. Из вещей мне достался кожаный мешок пленного пирата, с помощью которого можно было быть инкогнито. Не такая бесполезная вещь, как можно подумать. Да — дышать невозможно, но если задержать дыхание…

Глава 2 – Джейме Ланнистер

... на данный момент, самым не изученным классом, имеющий большую часть багов является рыцарь, держащий клятву чести и добродетели. Игроки не могут не нарушить какую-нибудь из клятв, что в парадигме нашей академии назвали «Дилемма Джейме Ланнистера». Игра буквально вынуждает игрока нарушить какую-нибудь из клятв. И всё же, в целях безопасности мы вынуждены найти обходные решения устранения данных багов. Если раньше, министерство ресурсов ограничивало академию в создании Искусственного Интеллекта для прочистки ошибок в рейдах, то в настоящее время министерство намерено раз и навсегда закрыть «проблему аппендицита», закрыв проблемы данного органа навсегда.»
— Чати, ты кушать будешь? — заглянула мама в подобие комнаты Чати. — Я приготовила сегодня кое-что особенное.
Можно было бы подумать, что в мире бесконечных генераций отпадут потребности в стенах: их, если что, можно сгенерировать, звук от других людей отключить или самому, при желании, отключить слух на время. Но это всё требует вычислений, а система, за счёт бесконечного генерирования реальности и так была на износе. Подобие комнаты Чати назывался подобием лишь из-за того, что это был утеплённый балкон в небольшой однушке.
— А... — Чати не мог оторваться от прочтения. — я позже подойду.
— Никаких позже. Жду тебя через 5 минут, — сказала мать закрывая дверь.
Чати посмотрел на время. 22:22. Он был так взволнован, что не заметил времени.
"Это и правда будет последний Рейд?" — подумал он с огорчением.
В детстве, Чати только и жил рассказами родителей о их приключениях, и как они хотели изменить мир и вернуть старое доброе время. Чати не имел представления, о старом добром мире, впрочем, как и не имели представления старого мира и его родители, но всё же эта картинка стояла у него перед лицом. Большой дом с тремя комнатами, личная машина, на которой ты мог поездить сам за рулём, множество животных вокруг и птицы... много птиц. Чати посмотрел на свою тетрадь ещё раз.
«Но ведь это у меня и вправду будет — в конце-то концов я стану фаворитом.» - думал Чати, но понимал, что фаворит, это нечто неправильное.
В те дни, когда Чати недолюбливали в школе, он понял, что каждый человек талантлив по своему. Да, он хорошо учился в самом важном деле для этой системы, но ведь в других делах он был абсолютным нулём. Он плохо понимал искусство, не умел общаться с людьми, совсем не умел петь. И дети его ненавидели не потому что он старался больше чем они, а как раз таки наоборот — за то, что он не старался, но его выделяли среди других и в конечном итоге он станет жить лучше, чем они. Чати самому не нравилась эта несправедливость, но как говорил отец — «Ищущий справедливость - найдёт лишь смерть».
— Чати! — крикнула ещё раз мать.
Чати отложил тетрадь и спрятал под подушку, вышел из балкона прямо на кухню. На столе стояли картошка, хлеб, кола, синтетический бифштекс, салат из огурцов, зелени и в центре стола стояла, румяная, хрустящая, блестящая от лёгкого жирка целая курица
— Где вы её достали? — спросил удивлённый Чати, ранее видевший курицу, только на картинках в Академии. — Это голограмма?
— Она самая, — сквозь блестящий от жира рот, Лионель обгладывал куриную ножку, высасывая из неё всё что можно. — А ты, давай, иди к себе на балкон. Мы с этой голограммой как-нибудь сами…
— Линни, — хлопнула мама полотенцем по голове отца.
— Роза, мать твою, ты запах не чувствуешь, — сказал отец принюхиваясь к воздуху. — Я бы своей слюной захлебнулся, если бы протянул ещё хотя бы секунду.
— Но где вы её достали? — спросил Чати, и родители замолчали, тихо улыбаясь друг другу.
— Секрет, — улыбнулась мама.
— Думаешь, твой предки не смогут достать курицу? — спросил улыбаясь отец.
Родители прожили вместе достаточно долго, чтобы из улыбка, стала неотличимой друг от друга.
— Ладно, — сказал Чати и отрезал от курицы себе кусок грудки. Попробовав её на вкус, и пожевав, он сказал: — я представлял настоящее мясо более сладким.
— Ты не то попробовал, — ответила мать, уже отрывая для сына крылышко. — Вот это будет самым вкусным.
— Я не говорил, что не вкусно — сказал жующий Чати.
Поносившись ещё немного на кухне, мать тоже присела за стол и все приступили к трапезе. Мать с отцом переглядывались между собой, поглядывая на Чати, в тот момент когда Чати смотрел пустым взглядом в тарелку и жевал мясо.
— На тебе совсем лица нет, — сказала мать. — Тебе настолько не понравилась курица?
— Н-н-нет. Курица меня понравилась. Даже очень. Просто… меня грызут сомнения.
— Какие сомнения тебя могут грызть? — усмехнулась мама, закинув ложку салата себе в рот. — Ты умный мальчик, и завтра пойдёшь в академию, навстречу своей лучшей жизни. Насколько я знаю, ты самый одарённый из всех практикантов у вашего Мартиновича. Ты боишься, что у тебя не получиться?
— Нет.
— Тогда чего? — спросил отец без улыбки.
— Просто… профессор дал мне свою тетрадь… — начал Чати. — И там…
— Боюсь представить, что нарисовал тот старый извращенец, — прервала мать. — О нём ходят те ещё слухи.
— Там не про это, — сказал Чати, не зная, как подобрать слова: — там про Рейд.
Мама скорчила недовольную гримасу, будто Чати разбил дорогой сервиз.
— Никаких разговоров про Рейд в этом доме. Или ты забыл?
— Но если мы не поговорим сейчас, то этого никогда больше не произойдёт.
— Ну и славно! — бросила мать, и стала звонко стучать приборами по тарелке.
Отец заулыбался.
— Да ладно… мне на самом деле интересно, что пишет этот старый о Рейде.
— Лионель… — прошипела мать. — Давай не сейчас.
Чати не любил конфликты в семье, также, как и не любил рассказывать тайны, но информация, которую он узнал сегодня, не давала ему спокойно жить. Может, если он расскажет её то его отпустит?
— Профессор сказал, что этот рейд будет последним, — сказал Чати вполголоса, не надеясь, что его услышат.
— Как, последний? — звонко удивилась мать.
— Систему рейдов закрутят полностью, — продолжил Чати. — Сделают так, чтобы её нельзя было пройти.
— Её и раньше то не проходили, — вбросил отец смотря куда-то в сторону.
— Сейчас не будет и шанса. Боссов докрутят, любые бонусы уберут и все баги вылечат. Именно этим я и буду заниматься следующий год с профессором. Отладкой системы, чтобы никто не прошёл Рейд.
Отец выглядел так, будто ему дали пощёчину. Мама же выглядела опустошённой.
— Ну, значит и хорошо, — сказала мать, смотря в никуда. — Значит и не нужно было это всё. Рано или поздно, всё равно станет лучше.
— Не станет, — сказал Чати.
— С чего ты взял? — спросила мать.
— Потому что система давно уже сломалась. Я в первый раз в жизни попробовал курицу, а ты хоть знаешь почему?
— Потому что, большую часть куриц покосил грипп? — вбросил отец.
— Потому что система ошиблась в расчётах! Люди поедали их больше, чем производила система. Банальная ошибка, которую заметили все, но ничего не делали, потому что система работает. Мы едим синтезированное мясо, производимое из опарышей, живём до 50-60 лет, платим за всё, что можно каждый месяц и не имеем ничего своего только потому, что эта система работает. Все говорят о том, что она развивается, что она становиться лучше, но на самом деле, она лишь усугубляет наше положение ещё глубже, не давая ничего взамен. Система уже давно дала сбой и…
— Что ты предлагаешь? Хочешь пойти в Рейд? — спросил отец, на удивление Чати, спокойно.
— Я…
Глаза мамы загорелись яростью.
— Мы работали как проклятые, чтобы ты учился и стал фаворитом. И вот… за день до того, как тебя примут в высшие слои общества, ты хочешь обо всех нас вытереть ноги? Так?
— Я лишь говорю…
— Так? — крикнула мать.
— что тетрадь, которую…
— Не смей наплевать на наши труды, Чати — истерично кричала мать, срываясь на слёзы.
— …дал мне профессор – единственный шанс прекратить это безобразие, — договорил Чати и почувствовал странную лёгкость.
Мать заплакала и ушла в ванную комнату. Отец смотрел в стену и молчал. Долго молчал. Затем встал, достал два бокала и разлил себе и Чати.
— Я тебе сегодня не договорил, чем закончились наши приключения, — сказал отец, не улыбавшись. — Встретив твою маму, мы прошли ещё семь испытаний. Всего их десять, кажется, но я уже слабо помню. Где-то места занимали, где-то не занимали, не суть важно. Главное, что мы почти дошли до самого конца. Мы прошли девять испытаний и думали, что это уже конец. Думали, что после девятого испытания, следует лишь бой с драконом. Но это было лишь началом пути. Путь к пещере с драконом лежал через множество опасных троп, и одна из них, Адово Ущелье. Само название предрасполагает, к тому, чтобы обойти это место стороной. Но другие дороги были так же опасны. Реки Стикса с ожившими мертвецами, Млечный путь, полный хаотичных астероидов и инопланетян или же горные хребты, в которых нас ждали скандинавские боги. Нет, Адово Ущелье тогда было самым безопасным. В живых из игроков осталось семеро. Из нашей команды трое: я, твоя мать и падший рыцарь, которого ты знаешь, как дядю Теониса. Кроме нас была целая команда самых крепких ребят в Рейде, чьи имена давно уже стёрлись из нашей памяти. Только помню их в общем: бешенный варвар-орк, высший эльф колдун, лучник тёмный эльф и вампир-колдун. Разумеется в испытаниях мы боролись, но вне их, на пути лучше держаться было вместе. А так, как все остальные погибли, мы объединились, на пути к дракону.
Адово ущелье было узкой тропой в раскаленной горе, поднимающейся и расширяющейся на верх .Каждый наш шаг, сопровождался разведкой, пусть мы и двигались как черепахи. За разведку отвечал я, так как лучше всех лазил по скалам. Остальные шли друг за другом по центру ущелья, включая твою маму.
Наконец я заметил врагов. Это были лучники верхом на лошадях, стремительно набравшие скорость, прямо на нашу группу. Наше положение было не выгодным: мы передвигались на низине, а впереди нас два холма, с которого мы были как живая мишень. Я отправил сигнал предупреждения союзникам, но снизу от нас появилась лава, которая медленно поднималась. Таким образом, мои союзники вместе с твоей мамой оказались между двух огней.
Наш падший рыцарь выставил щиты для защиты от обстрела, маг с помощью заклинаний взорвал холмы с лучниками. Но на смену этим всадникам пришёл ещё десяток во главе с боссом - Безумным Лучником. Будучи всё ещё на горе, я ждал момента для контратаки, чтобы застигнуть их врасплох. Но та скорость, с которой стрелял Безумный Лучник, была больше похоже на стрельбу из автомата. Союзники не успевали прятаться и защищаться, так как помимо точечных попаданий, он попутно выпускал стрелы вверх, тем самым стреляя через укрытия.
И тут пригодился мой клинок без промахов. Пусть урон у него был не самый внушительный, он мог попасть, туда, куда я захочу. Я бросил его в шаткий грунт, на котором стоял чей-то дом, и с гор посыпались камни прямо на всадников. В это же время твоя мама, успела поймать в себя пару стрел, защитив своих союзников. В ней торчал десяток стрел Безумного Лучника, и она уже готовилась покидать свой сервер. Но у меня ещё оставалось кольцо воскрешения. Я не помню, чтобы спускался так быстро. Растолкнув всех я помчал прямо к ней. Снимая со своего пальца, кольцо я решил пошутить и сделал ей там же предложение. Подумал, секунда у нас ещё есть. Однако спину пронзила боль, и опустив голову, я увидел стрелу торчащую из груди. Затем ещё одну. Несмотря на то, что это симуляция, Чати, я тебе могу поклясться, что сильнее боли я в своей жизни не чувствовал.
— Ты не рассказывал, мне про то, как погиб, — сказал Чати.
— Тогда погиб не только я, но и твоя мама. Нам стоило огромных усилий, чтобы пережить наше поражение, и вырастить нашу маленькую победу. Я не хочу на тебя взваливать слишком многое, Чати, и не хочу, чтобы ты совершил ошибку. Поэтому, подумай хорошенько. Подумай, действительно ли ты готов, к Рейду?
Чати услышал как что-то изменилось. Стало тише. Только сейчас он услышал, как кран с водой в ванной закрылся.
«Мама подслушивает» — понял Чати.
Несмотря на всё вышесказанное у Чати в голове крутилось только одно:
— Ты знаешь, кто такой Джейме Ланнистер?
— Не знаю, — сказал отец достав огурец из салата и закинув в рот. — Может работник со склада?
— Тетрадь, которую дал мне профессор, является списком багов, которые можно использовать для победы. Для этого нужно только пройти Рейд за рыцаря держащего клятвы.
Отец рассмеялся со слов Чати.
— После третего испытания я не встретил ни одного рыцаря, который бы не нарушил свои клятвы. Видимо сын гнома-разбойника станет первым.