Илион. Книга 4: законы Нижнего мира

Глава 1

Морские волны лениво лизали галечный пляж, заунывно напевая свою вековую песню. Шуму моря подпевали суетливые чайки, бестолково носившиеся по округе и радовавшиеся наступлению теплых деньков. Яркое весеннее солнце окончательно отогнало, затянувшуюся зиму, и нежно баюкало в своих объятьях, оправляющуюся после спячки, природу. Светило игралось блестками в морской воде, грело прибрежную гальку и булыжники, разбросанные по пляжу, отражалось в окнах симпатичного двухэтажного домика с просторной, белоснежной верандой и небольшим вишневым садом в дворе.

На берегу резвились обитатели дома. Две хорошенькие девочки лет восьми - десяти, очень похожие, но у одной волосы цвета воронова крыла, другая же была пепельной блондинкой. Брюнетка внешне была постарше.

- Рика! Ну чего ты там? – в нетерпении звала младшая девочка сестру, которая стояла у самой кромки моря и, надувшись, смотрела вдаль.

Пепельноволосую звали Камина или сокращенно - Ками, она стояла возле гнедой, молодой кобылки, нежно поглаживая ее по загривку, и тревожно смотрела в сторону сестры, искренне не понимая, почему та ушла. Но Рика никогда бы и не призналась в причине, потому что та была банальна и постыдна. Зависть.

Каково это, иметь младшую сестру, у которой получается все лучше, чем у тебя? Да и к тому же Ками была обаятельна – любимица публики. Никого не оставит равнодушным эта не по годам мудрая, милая девчушка. Нет, Рика тоже не являлась посредственностью, она была умна, красива, не лишена талантов, имела твердый характер. Но все, что у младшей получалось естественно, играючи, для старшей - требовало усилий и старания. Отличало сестер еще и то, что Рика была несколько угловатой, резкой, прямолинейной. А эти качества не слишком нравятся окружающим.

Но, несмотря ни на что, сестры были очень дружны. Любили друг друга: Ками – самозабвенно и безотчетно, Рика, на правах старшей – степенно и ответственно. Она всегда считала своим долгом защищать и оберегать младшую сестру. И, может, оттого Рике было еще больнее, что помимо зависти к успехам Ками, она понимала – сестра все меньше и меньше нуждается в ее помощи.

Каждый год с началом весны, семья – девочки с отцом, мама умерла четыре года назад, перебиралась в свой особняк на берегу моря. Старое родовое поместье, построенное почти полтора века назад, напоминало домик сказочных эльфов и очень нравилось Рике и Ками. Все здесь было ярким, легким и воздушным: пестрая, диковинная мебель, полукруглые дверные проемы, фантазийные витражи, вишневый садик с белой беседкой. А в этом году радость от поездки приумножилась оттого, что отец подарил сестрам лошадку. Началось их обучение верховой езде.

Собственно, с этим и связанно было нынешнее плохое настроение Рики. Шел только четвертый день обучения, а Ками уже сидела в седле, как будто всю жизнь верховой ездой занималась. Старшая же сестра как бы не торопилась за младшей, как бы не старалась, пока выходила не очень. А сегодня упрямая Ряска (так назвали лошадь) скинула Рику с седла. Ничего серьезного, отделалась ушибом, но было до слез обидно. Винить в этом некого, сестра уж точно ни в чем не виновата. Но на душе кошки скреблись. И Рика выбрала лучший, по ее мнению, вариант – отойти в сторону, в надежде, что чувства постепенно успокоятся.

- Рика! – не унималась Ками. – Ну, ты что, на Ряску обиделась? Она же не со зла, глупая еще. Мы ее воспитаем! Ты очень плотно ноги сжимаешь, нужно… - девочка осеклась, увидев, что сестра резко обернулась, взгляд Рики был холодным и острым, так бывало, когда она сдерживала злость.

- У меня идея, - старшая сестра улыбнулась и зашагала к Ками. – Давай поиграем в атаку на логово ужасов.

«Логово ужасов» - это каменная россыпь в форме гнезда, на противоположном от дома конце пляжа. Девочки все время придумывали, что там живет различная нечисть и монстры. И отважные рыцари должны были уничтожить их базу. Рыцарем, правда, предпочитала быть младшая сестра, старшая непременно выбирала роль волшебницы.

- Хорошо, - неуверенно протянула Ками. Ей очень не нравилось это хищное выражение лица сестры, обычно оно не сулило ничего хорошего окружающим.

- Только так, - Рика подняла палец в воздух. – Я, как всегда – волшебница, а ты – рыцарь кавалеристского полка, - девочка многозначительно взглянула на лошадь.

- Что? – растерялась Ками. – Но Рика, нам не разрешают ездить верхом без инструктора!

Их учитель – старый отставной офицер, много лет служил семье кем-то вроде мажордома. В летнее время он управлял прислугой, в зимнее – следил за поместьем. А в этом году согласился обучать девочек верховой езде. Каждое утро, два часа. После того, как Рика упала с лошади, мужчина объявил перерыв и удалился в дом по своим непосредственным обязанностям.

- Ой, да брось ты! Морти вернется еще не скоро, ему нужно распорядиться по обеду, к отцу сегодня приезжают важные гости! Ну, что? Испытание! Кто доберется быстрее? Обворожительная колдунья, с помощью своей магии, - Рика очертила руками над головой полукруг. – Или отважный рыцарь на самом быстром в королевстве скакуне.

Ками исподлобья смотрела на сестру. Отказывать не хотелось – Рика надуется еще больше и будет дразниться, но и нарушать запрет чревато - Мортид человек суровый и строгий, узнает – мало не покажется.

- Ну, что? – подзадоривала старшая сестра. – Струсил что ли, отважный рыцарь?

- Ничего не струсил, - пробубнила Ками и неохотно полезла в седло.

- В атаку!

Рика не стала дожидаться сестру и с места рванула в сторону камней. Ками устроилась в седле и осторожно пришпоривала лошадку, двигаясь следом. Девочки никогда не упускали шанс посоревноваться. Зачинщицей почти всегда была Рика, Ками же, хоть и неохотно принимала вызов, но очень быстро входила в азарт и не за что не хотела уступить сестре. Вот и сейчас, видя, что соперница оторвалась на приличное расстояние, а до камней осталось всего ничего, Ками все больше подгоняла лошадь, пока та не пошла галопом.

Глава 2

Рейдберг – городок в сотне километрах от Скиты. Странный, несуразный и немыслимый. Город контрастов. Как будто два мира соединили в одном месте и бросили бесформенной кучей.

Когда-то, когда Вольные земли только получили независимость, Рейдберг был маленьким промышленным городом. Здесь занимались нефтепереработкой для изготовления красок и лаков. Рассвет промышленности пришелся на то время, когда в Адэ и Инамии был совершён значительный прорыв в машинном производстве. Полет научной мысли привел к созданию новых видов транспорта, заводских станков и многого другого. А для функционирования всей этой чудо техники были как раз необходимы производные от нефти. И области, занимающиеся ее добычей и переработкой стали, значительно расти и развиваться.

Но рассвет Рейдберга длился недолго. С городом произошло самое плохое, что может случиться в период благоприятный для развития экономики. Он не выдержал конкуренции. Случилось это, в основном из-за отсутствия централизованной власти, скудного опыта в ведении дел и недостаточного количества деловых связей. В общем, город, только-только, расправив плечи, снова вернулся в свое скудное плачевное состояние. И так продолжалось, пока не начался второй этап развития транспорта – активное строительство железных дорог. Многие предприимчивые люди, увидев, как развивается Скита, расположенная на перепутье трех основных направлений, решили вложиться в Рейдберг. А что? Расположенный не так далеко от торговой столицы, он имел все шансы повторить ее успех.

Не вышло. И тут уже сложно сказать почему. То ли желающих главенствовать было много, то ли из-за происков недоброжелателей, которые не хотели, чтобы деньги шли мимо Скиты, то ли безграмотное руководство. Но вероятнее всего, статус двух торговых столиц на таком малом пяточке земли, просто невозможен. И победил тот, кто оказался опытнее, хитрее, выносливее.

Рейдберг же в те времена и обрел тот нелепый внешний вид, которым располагал и по сей день. Дорогие, помпезные районы, полные увядающей, пошлой роскоши, соседствовали с трущобами, населенными крысами, еле сводящими концы с концами, работягами и бездомными, кто есть кто, разобрать порой было невозможно. А еще в малообеспеченных районах господствовала преступность.

Лекс ни за что не остановился бы в этом городке без веских причин. А они, к сожалению, были. Через несколько месяцев после расставания с учителем с юным алхимиком стали происходить странные вещи. Все началось с повышенной рассеяности и сонливости. Иногда подводило зрение алхимика, предметы и их свойства сливались, путались, а иногда вообще, представлялись не тем, чем были. Позже добавились головные боли, слуховые галлюцинации. Лексу мерещился шепот, едва уловимый, на краю сознания. Стали мучать кошмары, их содержание после пробуждения, алхимик вспомнить не мог, сколько бы ни мучился.

Он планировал добраться до Скиты, оттуда поездом – до Паталы. Целью его путешествия было озеро Бимарк, Лекс хотел исследовать некоторые виды минералов и водорослей, встречающихся только там. Но пару дней назад мальчик понял, что долго в таком состоянии не протянет, нужно искать помощи. Ближайшим городом оказался Рейдберг, туда Лекс и отправился.

Добрался поздним вечером. Тут случилась другая неприятность. Доктора в такое время искать было глупо, и Лекс решил снять номер в гостинице. О дорогих районах и речи быть не могло, накоплений алхимика едва хватало на транспортные расходы, да и доктору нужно было платить. Даже самый скромный номер в богатом районе Лексу было не потянуть, и потому решено было искать пристанище на ночь в трущобах. Да вот беда, ни на грязных, засаленных домах, ни на узких улочках, покрытых чем-то скользким и дурнопахнущим, не было никаких обозначений. Приходилась искать вслепую, заглядывая в похожие на постоялые дворы, дома. Но каждый раз его встречали злые, молчаливые взгляды, давая понять, что он здесь чужой. Лекс решил не испытывать больше судьбу и сменил тактику. Он отправился искать наиболее людное место и там поспрашивать местных обывателей.

Сквозь грязь, груды хлама (или спящих на улице людей), весело поддразнивающих женщин в откровенной одежде, Лекс пробрался к чему-то, отдаленно напоминающему торговую площадь. Немногочисленные латки и палатки были уже пусты, да и людей на рынке не осталось. Юноша заметил в темноте какое-то копошение – видимо запоздавший торговец убирал товар. Лексу становилось все хуже, бродить по вонючим улицам не было больше сил, и он решил попытать удачу здесь. Юноша неслышно подошел к торговцу и неуверенно позвал:

- Эм, простите.

Мужчина вздрогнул, будто не шепот услышал, а грохот грома, затравленно посмотрел по сторонам, а затем недовольно уставился на Лекса, и грубо сказал:

- Чего тебе?

- Не подскажите ли, где я могу найти гостиницу?

- Гостиницу? – торговец недовольно осмотрел юношу с ног до головы. – Больной, что ли? Какая гостиница, не видишь, где находишься?

- Ну, может, место, где можно переночевать. Видите ли, у меня некоторые затруднения с деньгами.

- Затруднения? - усмехнулся собеседник, возвращаясь к своей работе. – Если не заметил, тут у всех «затруднения» с деньгами.

- Шел бы ты парень отсюда, подобру-поздорову, - продолжил мужчина, заметив, что мальчик так и остался стоять за спиной. – Пока проблем себе на голову не накликал.

В этот момент на площади появились люди, человек пятнадцать. Развязной походкой они разбрелись по сторонам. А кучка из пяти человек направилась к палатке припозднившегося торговца.

- Фу, черт, сглазил, - досадливо обронил мужчина, устало уперев ладони в лавку.

- Смотрите-ка, Плешивый Гед обзавелся дружком, - неприятным голосом протянул парень лет двадцати пяти, с жиденькими, зачесанными назад волосами и противным оскалом на лице. – Познакомишь нас?

- Сам едва знаком, - неприветливо буркнул торговец.

- О-о, - неоднозначно протянул собеседник, он, видимо, являлся главарем. – Ну, мы и не для того пришли. Деньги, - закончил он резко изменившимся тоном и холодно посмотрел на торговца.

Глава 3

Видения вчерашних событий являлись во сне, хотя и наяву они были очень расплывчаты и сбивчивы. Серая пустая комната. Напротив стоит существо, похожее на Лекса, только черные глаза и острые зубы, не только отличают его от алхимика, но и выдают в нем явно потусторонние корни.

- Вот вы и встретились снова, Я, - прохрипел демон.

- Но я думал, ты… ушёл, - чтобы говорить приходилось прикладывать немалые усилия.

- Ушел? Оно не может уйти мы связаны, - существо хищно улыбнулось. – И скоро вы станете одним целым.

В глаза ударил мрак. Через темную вязкую кисею еле пробивались звуки и образы. Что-то Лекс видел отчетливо и ясно, что-то пропадало вовсе. Он помнил изуродованное лицо Иглы, без нижней челюсти. Помнил разорванное пополам тело долговязого парня, помощника главаря. Глаза лавочника, полные ужаса. И злость. Много-много, злости. Река ненависти. Потом появились люди в белой военной форме и рясах. К гневу прибавилась боль и даже отчаянье. Однако все эти эмоции были как бы не Лекса, как будто юноша наблюдал за всем со стороны, но своими глазами. Сил оставалось все меньше, боли – все больше. Чем слабее становился демон, тем отчётливее являлось Лексу окружающее. Он почувствовал сильный удар в грудь, а затем в спину. Кажется, он лежал. Юный алхимик напряг все оставшиеся силы и приоткрыл глаза.

Над ним склонились двое мужчин в юнианских рясах: один - сухенький, но крепкий еще пожилой человек, другой – смуглолицый здоровяк с увесистым жезлом в руке.

-…На данный момент, нужно набраться терпения и ждать, - мягким голосом говорил пожилой священник.

- Не знаю, Ваше святейшество, - хмурясь, отвечал смуглолицый. – Мне кажется, мы слишком рискуем. Он опасен, вы сами видели на что он способен. И это еще - демон недостаточно окреп! Представляете, что будет, если?!..

- Знаю, знаю, - спокойно отвечал собеседник. – Доверься мне, я чувствую, что мы поступаем правильно. Понимаешь, мальчик одержим сильнейшим демоном, потерял власть над собой, но все равно остался жив. Ничего подобного я не видел. Может, он ключ к лечению одержимости. Впрочем, - старик выпрямился и исчез из поля зрения Лекса. – Если появится хоть один намек на опасность, я сам освобожу его измученную душу.

- А пока, - после некоторой паузы продолжил священник. – Везите его в храм под Ар-Ни, я приеду позже. Это хорошее, тихое место, лучше для того, чтобы восстановить израненную душу, не придумаешь, - явно думая о чем-то другом, медленно закончил старик.

- А император? – удивленно спросил смуглолицый.

- Передам посыльным письмо, где…

Дальше Лекс не слышал, сознание, словно огонек тоненькой свечи на ветру, трепыхалось из последних сил, но все же уступило забвению.

Очнулся Лекс посреди просторной, светлой комнаты. Он лежал на узкой, старинной кровати с замысловатыми узорами на спинках. Из мебели: стул, круглый столик, два шкафа. Вокруг расставлено и развешано большое количество всяческих безделушек: бус, ваз, амулетов, каких-то предметов непонятного назначения. И без зрения алхимика понятно – магические артефакты. Еще в комнате было огромное, в полстены, витражное окно с изображением девушки на коленях, срывающей розу, рядом стоял по-военному одетый, черноволосый мужчина – несомненно Юния и ее самый преданный последователь Крайм.

Скрипнула и тут же закрылась дверь. Лекс не успел заметить, кто заглядывал внутрь, услышал только гулкие, частые шаги по коридору. Юноша с трудом принял сидячее положение, подперев подушку под спину. В общем-то, вопреки ожиданиям, чувствовал он себя неплохо. Только голова болела, да тело ослабло.

Через минуту в дверь постучали и тут же вошли. Это были те двое мужчин, которых Лекс видел перед тем, как потерять сознание.

- Ого, очнулся уже! – тут же начал старик, войдя в комнату и заняв единственный стул. Второй священник остался у двери, скрестив руки на груди, он прислонился к косяку и недоверчиво поглядывал на Лекса.

- Как ты себя чувствуешь? – продолжал между тем старик.

- Мм, - замешкался Лекс. – Неплохо, спасибо.

Повисла пауза, незнакомцы внимательно рассматривали юношу, не торопясь продолжать разговор и тот, чтобы сгладить неловкость, спросил:

- А, кто вы?

- Я?! – как-то даже излишне удивился старик. – Эгхм, ни и ну, хе-хе, что ж, действительно, я не представился. Меня зовут Дориен, я скромный служитель церкви Юнии, - его спутник не смог сдержать усмешку, старик строго посмотрел на него и продолжил:

- А это мой помощник – Пирл.

Мужчина у двери чуть поклонился.

- Что ж, - продолжал Дориен. – Можем ли мы теперь узнать, с кем имеем честь.

Юноша непонимающе смотрел на священника, потом вдруг сообразил, чего от него хотят и, торопясь, заговорил:

- Ах, да я… Меня зовут Лекс. Лекс Сион, - добавил он, погодя. – Я алхимик.

- Да, это мы поняли по твоему снаряжению. Но как ты оказался в Рейдберге? Так далеко от Академии!

- Я не являюсь больше учеником Академии, - вздыхая, ответил Лекс и, столкнувшись с непонимающим взглядом - все-таки его возраст явно говорил о том, что он не мог еще окончить обучение, добавил:

- Меня отчислили.

- О-о, - неопределенно промычал Дориен.

- Но гораздо важнее, - юноша поторопился сменить тему, видя, как в глазах собеседника назревает новый вопрос. – Что со мной случилось вчера? Я… мною, как будто кто-то управлял.

- Не вчера, - спокойно поправил священник. – Три дня назад. Да, именно столько ты был в беспамятстве, - ответил он на изумление в глазах Лекса. – Ты одержим, мальчик мой. И там, Рейдберге, демон смог взять контроль над твоим разумом. Однако нам удалось спасти тебя.

- Выходит, демона больше нет? – с надеждой спросил юноша.

- Не все так просто, - Дориен печально покачал головой. – Когда демон овладевает жертвой, разделить их уже невозможно, во всяком случае, достоверных прецедентов не случалось.

Лекс заметно погрустнел, уставившись на свои руки, а Дориен, выждав несколько секунд, продолжил доверительным тоном:

Глава 4

Жизнь в монастыре была размерена и скучна. Обиднее всего было то, что после того, как ушло плохое самочувствие, Лекс ощущал небывалый прилив сил. Хотелось действовать, двигаться. Но вместо этого – медитации, рутинные дела вроде уборки, снова медитация, обязательный отдых в своей комнате, медитации, медитации, медитации. Иногда Дориен поручал своим подчиненным (Лекс уже понял, что старик очень важный человек в их церковной иерархии) обучить юного алхимика какому-нибудь ремеслу. Сначала пробовали рисовать, но дело оказалось совершенно безнадежным. То же касалось гончарного и столярного ремесла. С музыкой выходило намного лучше, у Лекса были неплохие задатки. Но проблема заключалось в том, что самому алхимику это было совершенно безразлично, и занятия музыкой тоже постепенно прекратились. Через пару недель пребывания в монастыре, юноша добился, наконец, чтобы ему разрешили различные физические нагрузки. Здесь этому уделялось особое внимание. Во внутреннем дворе монастыря разместили внушительную тренировочную площадку. Вот так, на протяжении почти двух месяцев Лекс только и делал, что читал, упражнялся, немножко, насколько это позволяли ресурсы монастыря, занимался алхимией и медитировал.

Иногда, правда, когда у Дориана выпадала свободная минутка, он составлял Лексу компанию на прогулке или в храме, в тихом, молебном зале. Они много разговаривали обо всем. Но больше всего Дориен говорил о Нижнем мире, о истории борьбы человечества с демонами.

Как-то так случилось, что Лекс почти ничего не знал о церкви Юнии, несмотря на большую популярность культа и его веры на континенте. Поэтому многие вещи, даже широко известные, юноша впервые узнал от Дориена.

Оказывается, культ был создан как раз для борьбы с «созданиями и сквернами Нижнего мира». Две тысячи лет назад человечество было на грани уничтожения, жестокая война с демонами превращала цивилизацию Адеи в руины. Человечество только-только научилось использовать энергию звезд, но людям не хватало сил и навыков. И тогда в разрушаемый мир явилась святая. Юния.

Она объединила остатки человечества в решающей битве. Необычайно одаренная, обладающая уникальной силой (нигде не говорилось, какой именно), Юния принесла людям истинный дар магии, значительно отличающийся от примитивных, первых попыток изменить энергию звезд.

Но несмотря на это, человечеству все еще было тяжело противостоять нашествию демонов. Слишком многое было потеряно, слишком неравные были силы. И тогда, Юния, видя, как страдают и умирают люди, ее близкие, те, кто поверил в нее, принесла великую жертву. Совершив немыслимое преобразование, Юния, при поддержке своего друга и соратника Крайма, разом запечатала все прорывы, терзавшие обескровленный Илион. Но то могущественное заклинание стоило девушке жизни.

Однако самые преданные ее последователи не забыли подвиг Юнии, они организовали орден, основными задачами которого были охота и истребление демонов. Ведь их, даже после запечатывания разрывов, осталось в Илоне великое множество.

Со временем орден превратился в культ поклонения Юнии. Религия их не отрицала предыдущую парадигму о создании мира тремя великими богами, она лишь продолжала, дополняла это исповедание. Говорила о том, что создатели всего сущего ушли в другую вселенную, оставив Илион на попечение призванной ими святой Юнии, которая даже после смерти оберегала людей от нашествия тьмы Нижнего мира.

И вот, спустя почти две тысячи лет, обновлённая концепция религии – Юнианство, стала самой распространенной на континенте. На протяжении жизни Лекс не слишком интересовался такими вещами. Ему всегда казалась странной тяга некоторых людей к тому, что познать они никогда не смогут, а в таком случае человек обречен воспринимать мир, опираясь лишь на догадки и фантазию. Рациональный склад ума Лекса не готов был принять такой путь. Хотя, конечно, находясь в тишине молельного зала, невольно поддаёшься таинству сотворения мира, пусть даже и наверняка вымышленными богами.

Лекс любил иногда прогуляться по залам монастырского храма. Особенно ему нравилось рассматривать гравюры, картины и скульптуры. Вот и сейчас он, сам того не замечая, уже несколько минут смотрел на полотно неизвестного мастера.

- Двоемирие, - раздался за спиной тихий голос.

Лекс обернулся, рядом, заложив руки за спину, стоял Дориен, на лице его играла загадочная улыбка.

- Впечатляет, не правда ли? Хотя это всего лишь репродукция, оригинал хранится в храме, в Баруде. Я тебе обязательно покажу.

- Странно это, - задумчиво проговорил Лекс, возвращаясь взглядом к картине.

- Что именно? - Дориен подошел и встал рядом.

- Почему они так страстно хотят попасть к нам, - юноша кивнул на демонов в нижней части картины. - Даже через боль и страдания?

- Боль и страдания?! – изумился священник. – Не обманывайся на их счет и не меряй их человеческими категориями. Это чистое зло, их природа абсолютно чужда нам.

- И все-таки, у всего в природе есть причина и следствие.

- Но они не часть нашей природы.

- Однако когда-то были. Разве в ваших писаниях не сказано, что в доисторическую эпоху Илион и Нижний мир были едины?

Дориен вздохнул, медленно проковылял к скамье и тяжело опустился на нее. Лекс уже заметил за ним такую привычку – казаться старше и слабее, чем он есть.

- В том-то все и дело, - вздохнув, сказал он. – Сущности, которых мы теперь называем демонами, отринули путь гармонии и любви, в их сердцах поселилась бесконечная злость и страх. Они хотели лишь разрушать, убивать, причинять боль. Почему? Кто теперь уж скажет. Такова их природа. Для нас она иррациональна, чужда. Для них – естественна.

Дориен замолчал, размышляя о чем-то своем, затем внимательно посмотрел на картину и сказал глубоким, таинственным голосом:

- Знаешь, для меня эта картина, в первую очередь – образ утраченного единства. Неизвестно, кем были те существа, с которых началась жизнь, наши предтечи, но мне кажется, их начала мы до сих пор носим в себе, - Дориен слегка коснулся пальцами груди. – Юния – самое чистое и светлое, что есть у человечества, по поручению древних богов оберегает и заботится о нас. В картине это небеса с красным солнцем. Нижний мир создан всем черным и злым, что есть в наших сердцах, - священник пренебрежительно махнул рукой, указывая на нижнюю часть картины. – И, наконец, Илион - мир людей, полный страстей, сомнений, подлости и добродетели. Поглотит ли человечество тьма или оно потянется к свету, зависит от каждого из нас, - Дориен устало потер глаза. – Но пока, к сожалению, мы ближе к хаосу… Однако я верю, что все изменится, благодаря, например, таким, как ты, тем, кто умеет бороться со злом внутри, - священник улыбнулся и мечтательно вздохнул. – Именно поэтому я посвятил всю свою жизнь служению Юнии.