Императорская Длань 2

Глава 1. Примирительный стол

Обстановка за столом сильно отличалась и от атмосферы дружеского весёлого застолья, и от чинного дворцового приёма. Ближе всего подходил тот особенный момент, когда все терпеть друг друга не могут, но улыбаются, цедят сквозь зубы любезности, а сами мечтают поскорее оказаться в другом месте и выплеснуть всё, что думают по поводу «дорогих гостей». И тем не менее, Иван всё равно не мог поверить, что эта встреча состоялась. После всего, что произошло, он был уверен, что такое как минимум невозможно. Род Шварц и род Балиевых — второй и четвёртой по значимости семьи в империи — пошли друг другу на встречу и собрались за одним столом. И он — Иван Анатольевич Ланский, юный наследник пятого рода, — в качестве бретёра сидит рядом с ними. Немыслимо. Ещё пару месяцев назад такую картину мог представить себе только безумец. Но тем не менее.

«Не совсем рядом. Ставлю на то, что этот гад усадил тебя так далеко из страха. Точно трясётся за свою никчёмную душонку», — в голове тут же раздался ворчливый низкий мужской голос. Андрей Громов, неупокоенная душа, вынужденная делить с молодым человеком одно тело. Случайный попутчик.

«Ты же никогда не любил ставки? — Иван поджал губы, чтобы не хмыкнуть за столом и не выдать, что ведёт внутренний диалог. — Этикет, этикет... самое дальнее место. Нет, он, конечно, сволочь».

Андрей недовольно цокнул:

«Вырвать бы ему глотку, вот как бы скрасило эти унылые лица».

Ланский осмотрелся, переводя взгляд от одного гостя к другому. Во главе длинного стола восседал Павел Балиев. По крайней мере, такое имя он носил для большинства людей, лишь немногие, как Иван, знали, что он тоже делит тело с кем-то ещё. Со своим далёким предком Брониславом. И, судя по выбору места и мерзейшей самодовольной ухмылочке, юноша не сомневался, что сейчас с ними общается именно Брон. По правую руку — на самом почётном, после хозяйского месте, — расселась племянница Павла Оксана, и лишь после неё Агафья Балиева, оксанина мать.

«И как после этого может называть себя главою рода, когда братец ей вертит, как хочет, а она только глазами хлопает?» — фыркнул Громов, когда взгляд прошёлся по румяной кругловатой женщине.

В объяснение о пострадавшей, а значит и главной для этого разговора, Оксане ни Иван, ни Андрей не поверили ни на секунду. Но спорить никто не стал, зато каждый подметил возвышение дочери над матерью и брата над сестрой, хотя бы на этом коротком обеде.

Слева сидела семья Шварц. Леон Генрихович — глава рода, и его дочь Надежда. Тёмные колдуны выделялись на фоне светлых интерьеров и богато обставленного дорогого стола мрачным чёрным пятном, словно кто-то по нерасторопности пролил баночку чернил.

И далее, спустя несколько незанятых стульев, на противоположном конце от главы стола, посадили Ивана. Пустующая пропасть и чрезмерно длинный стол выдали б положение дел даже самому безродному простолюдину. Хозяин дома не скупился на оскорбления, подчёркивая место Ланского. Наследник самой незначительной семьи Императорской Длани, обнищавшего рода, а в контексте разговора ещё и простой бретёр — наёмник, призванный отстоять честь молодой девушки.

Впрочем, Павел и тут постарался выкрутиться, замаскировав свою насмешку благим предлогом. Якобы, каждая семья заняла всего лишь свою сторону стола. Не считая его самого, конечно, он тут беспристрастный миротворец и хозяин дома.

— Сердечно благодарю вас за то, что согласились проследовать нашей старой славной традиции, — когда гости успели распробовать принесённые блюда, Бронислав поднялся с места и приподнял бокал вина, словно говорил тост на празднике.

Строго говоря, какое-то особо радостное настроение было лишь у него и его племянницы, что наводило на неприятные мысли. Остальные не обманывались горой предложенных яств, призванных в очередной раз подчеркнуть насколько Балиевы — богатый род. Да и Ивану кусок в горло не лез, пусть и вкусно, но такой дом и компания, что приходилось пробовать угощения через силу.

«Не стоило сюда приходить, — снова заворчал Андрей. — Сколько раз говорил: „откажись“. Не к добру всё это».

— При всём уважении, Павел Сергеевич, ваше гостеприимство я ценю, но не припоминаю такой традиции, — тихим ровным голосом заговорил Леон, лениво поглядывая в свой бокал.

— Конечно, Леон Генрихович, это старая русская традиция, — словно готовый к такому вопросу, проговорил Брон с насмешливой улыбкой, полной превосходства. — Я расскажу вам.

Шварц поджали губы. Обычно готовая до последнего жалить ядом семья имела ощутимое слабое место, в которое так показательно и ударил Балиев, заставляя Леона лишь рассеянно кивнуть, сохраняя лицо.

— Давным-давно наши мудрые предки решили, что незачем растрачивать кровь столь важных людей на дуэлях. К чему это? Когда можно решить вопрос миром и разделить друг с другом хлеб, за одним большим столом. Вот и сейчас предлагаю обратиться к опыту наших мудрых предков и обсудить все наши претензии прежде чем... — Брон сделал выразительную паузу и бросил короткий взгляд на Ивана, — прольётся кровь.

«Мерзавец, обращается ко мне», — от этого жеста Ланский мгновенно вскипел.

Но не успел ничего сказать, вмешалась болтливая Оксана:

— А Ланский тоже будет обсуждать претензии? Он ведь здесь просто бретёр, — в её тоне и выражении лица сквозило подчёркнутое презрение, тонкостью и изяществом дяди Оксана не обладала. Впрочем, по этому качеству он был скорее белой вороной в семье.

— Конечно, Оксаночка, он ведь тоже аристократ, боярин, как я могу его не уважить и не позвать? — с очевидно лживой любезностью ответил Брон, не переставая улыбаться. — К тому же, это ведь Иван Анатольевич был инициатором дуэли, верно? А инициатива, как известно, наказуема.

Балиев обернул все слова в шутку, но эти слова лишь подчёркивали насмешку над Иваном и показывали, как Брона задела его выходка. Ланскому немедленно захотелось ответить.

— Вы, видно, очень её не любите. Так горите желанием наказать? — с невинной улыбкой и совершенно благостным видом, Иван задал каверзный вопрос, не сводя с Бронислава глаз.