Императорская принцесса. Начало.

Глава первая

— Ты снова здесь, сын. Всегда на этой террасе, когда тебе нужно подумать. — Отец сделал паузу, его шаги были бесшумны. — Или сбежать.

Демид не оборачивался. Горечь пропитала его голос.

— Я не бегу. Я пытаюсь понять.

Тень Императора упала на сына, когда тот подошёл ближе.

— Понять что? Что корона — это не тюрьма, а долг? Что твой народ нуждается в тебе больше, чем ты думаешь?

Пальцы Демида судорожно сжали перила, отчего голос задрожал.

— Я не хочу этого долга. Я не хочу быть тем, кем ты хочешь меня видеть. — Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — Я не хочу быть тобой.

— Ты думаешь, я хотел этого? — тихо, с болью, произнёс Император. — Ты думаешь, я мечтал править вечно, видеть, как мои решения ломают жизни?

Его рука легла на плечо сына.

— Я тоже когда-то стоял здесь. И мой отец говорил мне те же слова.

Демид обернулся. В его глазах бушевала буря.

— Тогда почему ты не отрёкся? Почему ты не дал мне выбора?

— Потому что выбор был не у меня, — с горькой усмешкой ответил Император. — Лес выбирает своих хранителей. И он выбрал тебя.

Он выдержал паузу, давая словам проникнуть в самое сердце.

— Ты чувствуешь его, Демид. Ты слышишь его шёпот. Ты знаешь, что я прав.

Демид молчал. Его взгляд был прикован к Лесу Равновесия — живому, дышащему, зовущему.

— Я слышу его, — прошептал он. — Но я не хочу этого. — Голос оборвался. — Я хочу быть свободным. Хотя бы раз в жизни.

Император тяжело вздохнул.

— Свобода — это иллюзия для тех, кто рождён править. Ты знаешь это.

Ещё одна пауза, густая и тяжёлая.

— Но если ты действительно хочешь уйти… я не стану тебя удерживать.

Демид резко обернулся. В его глазах застыл шок.

— Ты… разрешаешь?

— Я не могу заставить тебя любить этот долг. Не могу силой оставить здесь, но это не значит, что я поддерживаю твой выбор, — с бездонной грустью сказал отец. — Но помни: если ты уйдёшь, ты потеряешь не только корону. Ты потеряешь часть себя. Ту часть, что связана с Лесом.

Его слова повисли в воздухе, становясь приговором.

— И ты никогда не сможешь вернуться.

Демид смотрел на отца, и его руки предательски дрожали. Он понимал. Это было не просто разрешение. В отцовском взгляде он прочёл будущее сопротивление.

— Я знаю, — тихо выдохнул он.

Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной. Император медленно развернулся и удалился, его уход был так же бесшумен, как и появление. Демид остался один, с тяжестью принятого решения, которое не принесло ему покоя.

Ветер, пахнущий хвоей и древними камнями, гулял по террасе, будто пытаясь сдуть следы их разговора. Демид снова обратился лицом к бескрайнему, дышащему морю крон Леса Равновесия, что простирался перед ним, как живой организм. Сияющие стены и золотые купола Дворца были невидимы для внешнего мира, но для него это был просто дом — дом, ставший клеткой.

Он впитывал взглядом каждый силуэт. Эти деревья не просто росли — они дышали на языке, который лишь Императорская кровь могла понять. Их ветви, плотно переплетаясь, будто поддерживали небо, а из глубины, где тень становилась почти осязаемой, доносился шепот древних душ — тех, кто когда-то правил и теперь спал под корнями вековых дубов. Демид знал: Лес не просто красив. Он живой, и он выбирает. И в этом шёпоте ему по-прежнему слышались слова отца, его предостережения о бремени короны, о том, что свобода — иллюзия для тех, кто рождён править.

— Отец всегда говорил, что корона — это не власть, а обязанность, — думал Демид, чувствуя, как знакомый конфликт разрывает его изнутри. — Но как можно выполнять обязанность, если ты в неё не веришь? Как можно править, если твоё сердце рвётся на свободу?

Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. «Я не хочу быть Императором. Я хочу быть просто человеком. Но что, если отец прав? Что, если моё бегство приведёт к гибели Империи?»

В этот момент к нему бесшумно подошел Окаму. Белоснежный волк был так велик, что его глаза находились на уровне руки юноши. Демид повернулся к нему, и его глаза, полные неизбывной боли, встретились с бездонным спокойствием волчьего взора.

— Амель, — тихо сказал он, — ты всегда знаешь, что у меня на уме. Скажи мне, что делать.

Окаму посмотрел на него своими мудрыми глазами.

— Ты сам знаешь ответ, Демид. Ты просто боишься его принять.

— Я боюсь не ошибиться, а потерять себя, — признался Демид. — Если я останусь, то стану тем, кого ненавижу. Если уйду — то стану предателем.

— Иногда нужно потерять часть себя, чтобы обрести нечто большее, — ответил Окаму. — Но ты должен сделать выбор сам. Ты чувствуешь это, Демид? — голос Амель звучал не в ушах, а прямо в сознании, низкий и спокойный, как гул земли. — Баланс колеблется. Словно струна, которую вот-вот порвут.

Демид направил взор в чащу леса.

Глава вторая

В ледяных чертогах Северного Королевства царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в гигантском камине. Король, высокая и прямая фигура, холодный как сосулька, не отрывал пронзительного ледяного взгляда от своей дочери. Мэг стояла перед троном, на котором восседал её отец, а он холодно наблюдал за ней.

Его голос, лишённый малейшего тепла, разрезал тишину подобно стальному лезвию.

– Мег. Ты – плоть и кровь моя, и будущая Королева Севера по праву рождения. Но не забывай железный закон Империи: без мужа твой трон – лишь пустое место, лишённое силы и законности.

– Отец, – сказала она, держа подбородок с дерзким вызовом, но пальцы судорожно сжимали складки роскошного платья. – Почему ты так настаиваешь на моём замужестве?

– Потому что закон есть закон, – холодно ответил он. – Без мужа ты не сможешь править. Не в нашей власти отменять или обходить древние указы Равновесия.

– Но почему закон не может измениться? – спросила она, и в голосе её звенела не юношеская неуверенность, а стальная, выкованная решимость. – Почему традиции важнее моих желаний?

– Потому что традиции – это основа власти, дочь. Ты должна это понять... – Сказал он.

Мэг сжала кулаки, скрытые в складках бархата.

– Я понимаю, что ты хочешь контролировать меня. Но я не позволю этому случиться. До коронации – целый океан времени. Я найду выход. Найду достойного мужа. Или... – в её глазах, синих как глубины северных морей, мелькнул опасный азарт, – отыщу способ обойти эту досадную необходимость.

Отец усмехнулся, коротко хмыкнув. Его взгляд скользнул по ней оценивающе, будто взвешивая на невидимых весах её упрямство.

– Ты слишком самоуверенна, дочь. Но ты узнаешь, что такое настоящая власть, когда станешь королевой. На тебя надеюсь, – фраза прозвучала не как ободрение, а как холодный, не терпящий возражений ультиматум.

– Я уже знаю, что такое власть. И я её не боюсь, – ответила Мег взглядом, полным вызова.

Он резко развернулся, и его тяжёлая, отороченная горностаем мантия захлестнула воздух ледяным потоком. Король удалился, оставив Мег наедине с гулким эхом пустых залов и гнетущей тишиной предстоящего выбора, давившего на плечи тяжелее любой короны.

Пока в тронном зале повисла тягостная тишина, в покоях принца Демида кипела деятельность, столь отличная от замершей неподвижности Северного дворца. Его решение было окончательным и бесповоротным – бегство от давящей короны стало его единственной и настоящей целью. Словно гигантская гора свалилась с его плеч, он с почти юношеской, забытой энергией бросился собирать скромный ранец беглеца. Простые, прочные одежды из грубой шерсти, немного звенящих монет, надёжный клинок в простых ножнах – все, что нужно для настоящей, свободной жизни за пределами позолоченных, но душных стен Империи.

Заточенная в своих покоях, принцесса Мег в это же время вела свою тихую войну. Она не предавалась праздным размышлениям – она точила кинжал своей мысли, оттачивая его до бритвенной остроты. Сроки неумолимо поджимали. «Найти мужа? Нет. Найти подходящий инструмент для беспрепятственного восхождения на трон. Достойный? Возможно. Но главное – управляемый». Её ум, острый и безжалостно расчётливый, лихорадочно перебирал и отбрасывал варианты среди знатных, но не слишком амбициозных и опасных фамилий Севера.

И пока Мег строила холодные планы, Демид уже приводил свой приговор в исполнение. Его прощание было стремительным, без притворства и прощальных речей. Слова, которые он бросил отцу, повисли в воздухе холодным, отточенным клинком.

— Я отрекаюсь от престола, — бросил он, не отводя взгляда от отца. — Но я не отрекусь от него. Не позволю, чтобы он умер из-за моего выбора. Отец, прими его. Я добровольно передаю тебе свою связь с Окаму. Отныне Амель — твой защитник.

Он склонился перед Императором в низком, почтительном поклоне — глубоком и окончательном, словно перерубая последнюю нить. Амелю — лишь короткий, едва уловимый кивок, в котором читалось всё: и вынужденная благодарность, и грусть, и обещание. Он даровал ему жизнь, ведь существование Окаму неразрывно связано с судьбой правящего дома и его наследников.

Стражники у массивных ворот смотрели ему вслед с немым вопросом в глазах. Он сделал последний шаг и пересёк незримую, но ощутимую границу Империи. Ветер свободы, резкий и свежий, ударил ему в лицо, заставляя вдохнуть полной грудью. Воздух здесь пах иначе. Не тонкими ароматами магических цветов и старого камня Имперского дворца, а дымом сотен очагов, солёным дыханием далёкого моря и острым, почти металлическим запахом вечной мерзлоты. Даже свет был другим — не золотистым и ласковым, как в Лесу Равновесия, а резким, слепящим, отскакивающим от белоснежных равнин и ледяных стен замка. Курс был взят на Север. Не из-за политических амбиций или жажды власти, а из-за услышанных когда-то давно и запавших в душу слухов. Слухов о столице Воды – уникальном городе, где рыбу ловят не грубыми сетями, а утончённым искусством, где каждое движение рыбака – это изящный танец с непредсказуемой рекой. Эта картина манила его куда сильнее, чем любые, даже самые изощрённые дворцовые интриги. Север считался одним из спокойных и свободных королевств.

Первая цель на этом новом пути была проста и понятна – шумный городской рынок. Пополнить скудные припасы, слиться с пёстрой толпой, ощутить настоящий, живой пульс обычной, ничем не приукрашенной жизни. Он вдохнул полной грудью холодный, колючий воздух Севера, густо замешанный на запахах дымных труб, свежей рыбы и пряных восточных специй, и смело шагнул в гулкую, бурлящую атмосферу торговых рядов. Его большое путешествие в неизвестность началось именно здесь, среди оглушительных криков зазывал, звона монет и простых, искренних людей, чьи повседневные заботы и радости он так жаждал понять и принять.

Глава третья

Бальный зал Северного дворца замер в ожидании. Тишину разрезал торжественный голос вестника:

— Её Королевское Высочество, Принцесса Севера, Мег!

Демид, прислонившийся к стене с нетронутым бокалом вина, застыл. Пальцы сжали хрусталь так, что суставы побелели. На вершине мраморной лестницы, озарённая сотнями свечей, появилась она — не та девушка с рынка, а принцесса, облачённая в серебряную парчу и ледяную диадему. Она спускалась, будто скользя над залом, — величественная, холодная и недосягаемая.

Его лицо не дрогнуло, но внутри все похолодело. «Так вот какую «игру» она вела. Это была не забава, а охота.»

Мег остановилась на последней ступени. Её голос — чистый, властный — заполнил зал:

— Благодарю всех, кто почтил мой скромный приём. — На губах играла та же ироничная улыбка, что и на рынке, но теперь в ней сквозило высокомерие. — Однако собрала я вас не для того, чтобы пить вино. Под сенью Убывающей Луны… — она сделала паузу, и её взгляд, скользнув по толпе, на мгновение задержался на Демиде, — …я изберу себе супруга.

Зал взорвался аплодисментами. Демид не аплодировал, ощущая на себе пристальный взгляд Мег. Это был не случайный взгляд, а выжидающий, будто она ждала этого момента. Пока гости, возбуждённые новостью, начинали оживлённо обсуждать услышанное, Мег, не спеша, двинулась вниз. Её путь сквозь толпу был прям и неумолим, как полет стрелы. Цель была очевидна — стол с выпивкой.

Она не улыбнулась, лишь слегка кивнула в сторону бокалов с тёмным медовым вином. Приглашение. Не к беззаботному флирту, а к началу партии.

Демид медленно пересёк зал. Его высокая фигура и уверенная походка заставляли даже поглощённых беседой аристократов инстинктивно отступать на шаг, давая дорогу. Он взял бокал — движение его было плавным и экономичным.

– Нравится наша северная музыка? – спросила Мег, её голос был тихим, чтобы слышал только он. – Говорят, она либо находит отклик в душе сразу, либо навсегда остаётся чужой.

– Она… требовательная, – ответил Демид. – В ней нет суеты. Как будто ждёшь, когда тронется лёд на реке. Это терпение впечатляет.

Он отвечал не как гость, восхищающийся экзотикой, а как знаток, дающий оценку. Мег отметила это про себя.

– Добро пожаловать в мой дом, Демид, – её шёпот был сладок, но в нем звенела сталь. – Невыразимо приятно видеть тебя здесь.

Демид медленно, с преувеличенной тщательностью, склонился в поклоне. Это был не поклон подданного, а скорее ответный реверанс фехтовальщика.

– Ваше Высочество, – его голос был тихим, но каждое слово падало в возникшую между ними зону напряжённой тишины. – На рынке вы говорили, что приглашаете меня на "скучный официальный банкет" в качестве гостя. Кажется, вы упустили, что я назначен главным действующим лицом.

В глазах Мег на секунду мелькнуло раздражение – он видел слишком много и сразу. Но тут же оно сменилось ледяной усмешкой. «Так даже интереснее.»

– Милый Демид, разве суть события меняется от его названия? – Она отмахнулась, словно от назойливой мошки. – Воздух здесь спертый. Не прогуляться ли нам по саду? Там наш разговор сможет стать… откровеннее.

Она протянула руку. Жест был приказом, а не приглашением. Демид взглянул на её пальцы, холодные и безупречные, затем на её лицо. Отступать было поздно. Весь зал смотрел. Он принял её руку – его прикосновение было таким же ледяным, как и её.

– С величайшим удовольствием, Ваше Высочество.

Их уход в лунный сад стал молчаливым поединком со взглядами аристократов. Спины гостей выражали почтительность, но глаза пожирали странную пару жадными взглядами. Демид чувствовал их тяжесть, но не оборачивался. «Они видят принцессу и её спутника, но не знают, что мы оба — волки в овечьих шкурах».

Под сенью лип, освещённых призрачным светом луны, она отпустила его руку первой.

— Доволен? — спросила она без предисловий. Её голос был холоден, но в нём звучала усталость, тщательно скрываемая весь вечер. Маска на мгновение спала, обнажив не раздражение, а нечто более глубокое. — Увидел представление?

Демид остановился у мраморной статуи нимфы с пустыми глазами. Он не ответил сразу, обдумывая слова. «Она играет. Но в чём?»

— Я увидел, как мастерски ведут партию, не показывая противнику все фигуры на доске. Рискованный ход. Можно спугнуть дичь.

— Дичь? — Она фыркнула, и в этом звуке не было ни капли того серебристого смеха, что звучал на рынке. — Я не на охоте, Демид. Я вербую союзников.

— Ты странный человек, — продолжила она, внимательно изучая его черты. — Говоришь как аристократ, но ведёшь себя как простолюдин. Обладаешь знатностью, но в тебе нет высокомерия. Кто ты на самом деле?

— Просто путешественник. Ни больше, ни меньше.

— Врёшь, — без обиняков заявила Мег. — Но это не важно. Важно, что ты мне подходишь.

— Как инструмент? — скептически поднял он бровь.

— Как союзник. Я не ищу любовника. Мне нужен муж, который поможет мне править. Ты умён, ты силён, и ты не боишься власти. Это всё, что мне нужно.

— «Нужен». Удобное слово. И что входит в обязанности этого... союзника?