Империя Эйернон Подари мне счастье

Пролог: Когда звёзды сложились в пророчество

Клиника Эйернона. Предрассветные часы.

Клиника Эйернона в предрассветные часы напоминала призрачный корабль, плывущий в море тумана. Её белоснежные стены, построенные из магического мрамора, впитывающего лунный свет, слабо мерцали в темноте. Внутри царила напряженная тишина, нарушаемая лишь равномерным гулом магических кристаллов — источников энергии, питавших сложные медицинские приборы.

Холодный свет операционных ламп, созданных по технологиям древних алхимиков, смешивался с бледными лунными лучами, проникающими сквозь витражное окно с изображением Феникса — символа империи. На стенах этот странный свет рисовал причудливые узоры из теней, которые извивались, словно живые существа. Воздух был насыщен противоречивыми ароматами — резкий запах антисептиков боролся с терпким благоуханием целебных трав, разложенных у изголовья кровати. Эти травы собирали в Лунных садах Даррэнов, где они росли под присмотром садовника Эшрефа.

В палате для особо важных пациентов, куда допускались лишь избранные врачи с допуском Совета Чистоты, Тайрин вцепилась в металлические поручни кровати. Её пальцы побелели от напряжения, ногти оставили глубокие царапины на магически закаленном металле. Каждая новая схватка заставляла её выгибаться, как тетиву лука перед выстрелом, её тело сотрясали спазмы нечеловеческой силы. За спиной тревожно пищали мониторы, их красные огоньки мигали в такт скачущему пульсу, предупреждая о критическом состоянии пациентки.

— Дышите, мисс Тайрин, — прошептал главный врач клиники, его белый халат с вышитой эмблемой — скрещенными змеями и жезлом — шелестел при движении. Его прохладная ладонь коснулась пылающего лба роженицы, пальцы заметно дрожали, хотя за свою трехвековую практику он принимал роды у самых знатных особ империи.

Тайрин зажмурилась, и перед глазами у неё поплыли воспоминания. Тёмные переулки Нижнего Эйернона, ведущие к их тайной квартирке, где Себастьян на несколько коротких часов мог забыть о своём титуле и положении. Его горячий шепот в полумраке спальни: "Я не смогу признать ребёнка, но клянусь...". Эти слова теперь звучали в её ушах, смешиваясь с адской болью.

Новая волна схваток вырвала у неё стон, переходящий в крик. Аппаратура за спиной замигала алыми предупреждениями, один из кристаллов лопнул с резким хлопком.

— Магическое перенапряжение! — медсестра бросилась к приборам, её руки летали над панелью управления. — Организм не справляется! Ребёнок вытягивает из неё всю энергию!

Тишину разорвал неожиданный звук, заставивший всех присутствующих замереть. Не крик новорожденного, а чистый, звонкий смех, наполненный странной, почти неестественной радостью, будто сама вселенная ликовала в этот момент.

— Девочка... — врач поднял новорожденную, и его голос дрогнул, когда он увидел дитя.

Малышка была прекрасна до неестественности. Её кожа светилась перламутровым светом, будто под ней переливалась жидкая луна. Когда она открыла глаза...

— Боги... — медсестра отшатнулась, вжавшись в стену, её лицо исказил ужас.

Глаза. Ярко-зелёные, как изумруды, но с вертикальными зрачками, как у феникса. В них горел огонь, которого не должно было быть у только что родившегося ребёнка.

Дверь в палату распахнулась с грохотом, сорвавшись с магических петель.

В проёме стоял он — лорд Себастьян Даррэн, его чёрный плащ развевался, как живые тени, обвивая фигуру. Его лицо было бледным, глаза горели холодным огнём.

— Себастьян... — Тайрин протянула к нему дрожащую руку, и капли крови упали на белоснежные простыни, оставляя ярко-алые пятна.

Он рухнул на колени у кровати, его пальцы сжали её ладонь с такой силой, что кости хрустнули, будто он пытался удержать её в этом мире одной лишь силой воли.

— Почему ты не позвала раньше? — его голос звучал хрипло, срываясь на рычание, в котором смешались ярость и отчаяние.

Она слабо улыбнулась, её губы побелели от боли:

— Обещай... что она будет счастлива...

Себастьян стиснул зубы до хруста. В этот момент воздух в палате содрогнулся, стекла на медицинских шкафах затрещали. Зелёное сияние вырвалось из пелёнок, ослепительное, как вспышка молнии. Медсестра вскрикнула — на её предплечье проступил ожог в форме расправленных крыльев феникса.

— Феникс... — прошептал врач, бледнея, его руки дрожали так сильно, что он едва удерживал ребёнка.

Себастьян резко прижал дочь к груди. На его руках, там, где они касались кожи младенца, проступили золотистые узоры — будто кто-то выжег их солнечным светом, отметив таким образом прикосновение к чему-то священному.

— Мило...рд? — медсестра сжимала обожжённую руку, её глаза были полны ужаса.

Но он лишь рассмеялся — низко, горько, как человек, понявший страшную истину:

— Моя кровь помечает своё.

Ниса причмокнула, и в этот момент монитор за спиной Тайрин издал протяжный гудок, возвещая о конце. Линия на экране вытянулась в прямую.

— Клянусь кровью Даррэнов, — Себастьян прижал руку умирающей к губам, его голос звучал твердо, как сталь. — Она будет знать, кто была её матерью.

Тайрин закрыла глаза. В последний раз. Рассветные лучи, пробивающиеся сквозь витраж, окрасили её бледное лицо в кроваво-красные тона.

Глава 1. Огненное пробуждение

118 лет спустя

Туман над Нижним Эйерноном висел плотной пеленой, как занавес между мирами. Он окутывал всё – покосившиеся дома с облупившейся штукатуркой, мостовую, вымощенную камнями, которые помнили ещё времена Великого Раскола, редкие фонари с потускневшими магическими кристаллами. Воздух был насыщен запахами – кисловатым душком гниющих отбросов, сладковатым ароматом дешёвых любовных зелий, которые продавали в подворотнях, и чем-то ещё... чем-то металлическим, что щекотало ноздри. Кровью.

Кайрен ступал по мостовой, его чёрные сапоги – настоящая валландарская работа, с серебряными пряжками в виде сплетённых змей – не издавали ни звука. Он знал этот район как свои пять пальцев. Здесь, в этом притоне воров и контрабандистов, он провёл свою юность, прежде чем поступить на службу к Воларду Ларише.

«Как же всё изменилось», – подумал он, окидывая взглядом знакомые переулки.

Его плащ – тяжёлый, тёмный, как сама ночь, с подкладкой из драконьей кожи – развевался за ним, словно живое существо. На груди у него висел кулон – чёрный камень в серебряной оправе, подарок самого короля. Камень, который реагировал на присутствие полукровок.

И сейчас он жужжал, едва уловимо, но этого было достаточно.

— Прятаться в этом отхожем месте? – его голос, низкий и насмешливый, разнёсся по переулку, заставляя содрогнуться даже самых отчаянных обитателей Нижнего Эйернона. – Король Волард Ларише оценил бы такое... изобретение.

В тени, за грудой пустых бочек из-под вина, Ниса затаила дыхание. Её сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках. Она знала, кто такой Кайрен. Все знали, кто такой Кайрен. Правая рука Воларда Ларише, охотник на полукровок, человек, который не знал пощады.

И сейчас он был здесь.
Из-за неё.

Она прижалась спиной к холодной кирпичной стене, чувствуя, как под кожей начинают бегать знакомые искры. Огонь. Он всегда приходил, когда она боялась, когда злилась, когда...

Дар.
Проклятый, неукротимый дар, который она не могла контролировать.

Отец говорил, что однажды она научится управлять им – что огонь в её жилах сможет не только разрушать, но и исцелять, что она сможет перерождаться, как это делали древние фениксы. Но сейчас... сейчас это было лишь бремя.

— Не сейчас... – прошептала она, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. – Только не сейчас.

Но её тело не слушалось.
Жар разливался по венам, как раскалённая лава, заполняя каждую клеточку, каждый нерв. Её кожа начала светиться – едва заметно, но в темноте переулка это было как маяк.

Нет. Нет. Нет.

Первый язык пламени вырвался из её сжатой ладони, оставив на стене чёрный, обугленный след.

— Ага! – Кайрен резко повернулся, его бледные, почти бесцветные глаза сверкнули, как лезвия в темноте. – Так вот где прячется дочь Даррэнов!

Ниса выскочила из укрытия. Она знала – он ещё не уверен. Он лишь подозревает.

— Ты ошибаешься! – крикнула она, но огонь уже вырывался из-под контроля, разливаясь по её рукам, как жидкий металл.

— Ошибся? – Кайрен медленно выхватил меч – длинный, узкий, с лезвием, которое моментально покрылось узорчатым инеем. – Волард Ларише заплатил мне целое состояние за каждый доказанный случай полукровки в Эйерноне. Особенно – за таких... интересных экземпляров, как ты.

Вспышка.
Огонь вырвался из неё, как живая сущность, охватывая всё вокруг. Деревянные навесы, старые бочки, тряпки – всё вспыхнуло в одно мгновение. Воздух наполнился криками, но Ниса уже не различала слов.

«Я не хотела этого!» – кричало что-то внутри неё. «Я не могу это остановить!»

Она пыталась сдержать пламя, направить его, контролировать, но дар вырывался на свободу, как дикий зверь, оставляя после себя лишь пепел и разрушение.

Единственное, что она чувствовала – это боль.
Острая, леденящая боль, когда лезвие Кайрена вонзилось ей в бок.

— Мы доставим тебя в Валландар, – прошептал он, наклоняясь к её лицу. Его дыхание пахло мятой и чем-то металлическим. – И узнаем правду. Война с Тармиром идёт, а ты... ты можешь стать отличным козырем.

Ниса чувствовала, как её тело пытается залечить рану – её проклятый дар работал, как всегда, но лишь на самое необходимое. Она не могла направить его, не могла использовать осознанно – только бессознательные всплески, только разрушение.

Темнота сгущалась на краях зрения.
И вдруг...

Воздух содрогнулся.
Тени зашевелились, будто ожили. Где-то в огненном хаосе раздался громовой раскат – звук, от которого задрожали стены домов.

Кайрен резко поднял голову, его лицо исказилось.
— Невозможно... – прошептал он, и в его голосе впервые зазвучало нечто, похожее на страх. – Даррэн...

Воздух вздрогнул, разорвавшись магическим разрядом. Асфальт под ногами треснул, образуя паутину трещин. Пламя, пожиравшее неблагополучный квартал Нижнего Эйернона, внезапно сжалось и исчезло с глухим хлопком. Из клубов дыма шагнул Себастьян Даррэн в черно-золотых доспехах легионов.

— Ну что, полукровка, — раздался насмешливый голос Кайрена из дымовой завесы, — твой папочка пришёл тебя спасать? Как трогательно.

Глава 2. Кровные узы

Праздник совершеннолетия

Величественный зал Даррэнов сиял в свете хрустальных люстр, подвешенных к резным дубовым балкам. Сотни свечей отражались в полированном черном мраморе пола, создавая иллюзию звездного неба под ногами. Воздух был насыщен ароматом ладана, воска и едва уловимого запаха жасмина, которым Изавель велела усыпать подолы гостей, чтобы их шаги не нарушали торжественной тишины. Ниса замерла на пороге, чувствуя, как тяжелый шелк ее серебристого платья с вышитыми фамильными узорами струится по телу, будто вторая кожа, сотканная из лунного света. Сто восемнадцать лет — возраст пробуждения истинной силы Даррэнов. Возраст, когда кровь начинает говорить. А её — молчала. Или, может, шептала — но она не знала, как слушать.

Император Тармир Веленский восседал на почетном месте рядом с троном Себастьяна. Его пурпурная мантия, расшитая золотыми драконами, резко контрастировала со строгими темно-синими одеждами хозяина дома. Между троном и фамильным гербом Даррэнов витало почти осязаемое напряжение — не вражда, но молчаливая осторожность тех, кто знает, сколько стоит каждое слово при дворе.

— Готова? — Изавель поправила дочери фамильную диадему, ее тонкие пальцы дрожали. На внутренней стороне обруча была выгравирована молитва на древнем языке: «Ты — наша». Не для защиты. Для памяти.

Себастьян стоял неподвижно, как изваяние, лишь его глаза — холодные и проницательные — следили за каждым движением в зале. Но Ниса чувствовала: его дыхание чуть учащено, пульс на виске бьётся быстрее обычного. Он боялся не за себя. Он боялся за неё.

Внизу, среди знатных гостей, Ниса сразу заметила Янистена. Ее брат, облаченный в парадный мундир с фамильными знаками отличия, вел оживленную беседу с группой молодых магов. Но его взгляд — снова и снова — возвращался к сестре. Увидев сестру, он почти незаметно поднял бокал — их тайный знак с детства. Тот самый, что они придумали, когда прятались от учителей в оранжерее, деля один кусок имбирного печенья.

Но когда музыка смолкла, ее взгляд невольно притянула другая фигура — Дагорн стоял чуть позади императорского кресла, одетый в строгий черный камзол с минимальной серебряной отделкой. В отличие от придворных, он не аплодировал — лишь слегка склонил голову, его темные глаза изучали ее с непроницаемым выражением. Но Ниса видела: в глубине его взгляда — не оценка, а внимание. Как будто он смотрел не на леди Даррэн, а на неё.

— Представляю вам мою дочь, Нису Даррэн, — голос Себастьяна прокатился по залу, заглушая шепот. — Сегодня она вступает в права наследницы нашего Дома.

Гром аплодисментов. Первым подошел Янистен, протягивая шкатулку из черного эбенового дерева. Его пальцы, привыкшие к мечу, были неожиданно нежны, когда он вложил её в её ладони.

— Для моей единственной сестры.

Внутри лежал кинжал из лунной стали — точная копия его собственного, с рукоятью, обвитой серебряной нитью их фамильного девиза.

— Чтобы помнила, — шепнул он, обнимая ее, — что наша кровь требует ответственности.

Император Тармир поднялся со своего места.

— От имени Империи поздравляю леди Даррэн с совершеннолетием, — его баритон заполнил зал. — И в знак доброй воли преподношу дар.

Слуги внесли массивный ларец. Когда крышка открылась, в зале пронесся восхищенный шепот — внутри лежал древний манускрипт «Лунные хроники», считавшийся утерянным.

— Ваше величество... — Ниса опустилась в глубоком реверансе, чувствуя, как кровь приливает к щекам. И как под кожей начинает теплиться тот самый огонь, что она так боялась. Не вспышка. Просто ответ.

Когда музыка возобновилась, она заметила, как Дагорн покинул свое место рядом с отцом. Его движения были плавными и точными, когда он остановился перед ней.

— Позвольте, леди Даррэн? — Он протянул руку, и Ниса заметила тонкие шрамы на его пальцах — следы боевых тренировок.

Их танец напоминал сложный ритуал — каждый шаг, каждый поворот исполнен скрытого смысла. Она чувствовала, как его ладонь на её талии не давит, а поддерживает, как будто он знает: она вот-вот упадёт под тяжестью ожиданий.

— Ваш отец щедр на подарки, — заметила Ниса, чувствуя, как его рука слегка напрягается на ее талии.

— Император знает цену знаниям, — его голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло что-то неуловимое.

В этот момент Ниса почувствовала странное покалывание в кончиках пальцев. Миг — и ощущение исчезло, но она успела заметить, как Себастьян резко сжал ручку своего кресла. Он почувствовал. Не взглядом — магией.

Праздник длился до поздней ночи. Когда последние гости начали расходиться, Ниса вышла на восточную террасу.

Лунный свет заливал мраморный балкон, превращая серебристые узоры на платье Нисы в живые блики. Она сбросила фамильную диадему, вдыхая прохладный ночной воздух — без тяжести этикета, без маски.

— Уже устали от собственного праздника?

Дагорн вышел из тени, держа два бокала с искристым вином. Его черный камзол сливался с ночью, лишь серебряные застежки мерцали, как звезды.

— Устала от притворства, — Ниса приняла бокал, их пальцы едва коснулись. — Ваш отец преподнес поистине царский дар. «Лунные хроники» считались утерянными веками.

Он прислонился к перилам, лунный свет выхватывал его профиль.

Глава 3. Первые искры

Воздух в экзаменационном зале трещал от напряжения и перегруженной магии. Сотни свечей в хрустальных канделябрах коптили, их пламя дрожало, будто боясь собственного отражения в полированном мраморе. Запах воска смешивался с острым ароматом озона — предвестником магического сбоя. Ниса стояла в центре магического круга, нарисованного серебряной пылью по чёрному камню. Её ладони были влажными от пота, ногти впивались в ладони, оставляя полумесяцы. Сердце колотилось так громко, что заглушало даже тиканье древних часов над порталом. Каждый вдох давался с трудом — будто грудную клетку стягивали невидимые ремни.

— Продемонстрируйте щит восьмого уровня, — раздался ледяной голос магистра Малкона, восседающего в первом ряду рядом с другими членами Совета.

Она кивнула, стараясь дышать ровнее. Просто щит. Просто сконцентрироваться. Она подняла руки, пытаясь представить себе сферу из чистого света, как учили в книгах. Но вместо этого перед глазами встали образы прошлой ночи: слова отца о Тайрин, метка феникса на ее груди, горящая как раскаленный уголь, взгляд Изавель, полный слёз, Янистен, смеющийся в библиотеке...

Пламя вырвалось не сферой, а яростным вихрем. Алый смерч взметнулся к потолку, сжег шелковые занавеси и опалил мраморные колонны. Кто-то вскрикнул. Стеклянная аппаратура на столах магистров лопнула с оглушительным треском, осколки дождём посыпались на пол.

Ниса пыталась отдернуть руки, остановить это, но было поздно. Ее магия, разбуженная воспоминаниями и страхом, бушевала как дикий зверь, вырвавшийся из клетки. Она чувствовала, как огонь высасывает из неё силу — каждая вспышка — капля жизни.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Дым стелился по залу, пахло гарью и страхом — острым, металлическим, как кровь на языке. Магистр Малкон медленно поднялся, его лицо было бледным от гнева, пальцы сжимали подлокотники кресла так, что дерево потрескалось.

— Кощунство, — прошипел он, и слово повисло в воздухе, тяжелое и неизбежное. — Полукровка в Императорской Академии! Ваша дикарская магия оскверняет эти стены!

Дверь в зал с грохотом распахнулась. В проеме, очерченный дымом и солнечным светом из коридора, стоял Дагорн. Его чёрный камзол был застёгнут до самого горла, но даже это не скрывало напряжения в его плечах. Его взгляд скользнул по разрушенной аудитории, по побледневшему лицу Нисы, по разгневанному лицу Малкона.

— Магистр, — его голос прозвучал спокойно, но с такой сталью, что даже Малкон на мгновение замолчал. — Кажется, здесь требуется мое вмешательство.

— Ваше высочество, это не ваше дело! — начал Малкон, но Дагорн уже подошел к Нисе.

Он не смотрел на нее с осуждением или жалостью. Его взгляд был твёрдым и решительным. Он взял ее за локоть крепко, но не грубо. Его пальцы были тёплыми. И в этой теплоте не было снисхождения только вера.

— Иди за мной, — сказал он тихо, чтобы слышала только она. Его приказ не допускал возражений, но в нем не было высокомерия. Была уверенность. — Сейчас не время падать духом. Время — учиться.

И она, всё ещё не веря, поплелась за ним, оставляя за спиной шёпотки и осуждающие взгляды Совета. Но в её груди уже не было пустоты. Было пламя. Медленное. Живое. Её.

Коридоры Императорской библиотеки были такими же древними, как и сама империя. Воздух здесь пах пергаментом, временем и тихой магией, хранящей тысячи томов. Стены были выложены плитами из камня, что помнил шаги первых магов. Дагорн шёл впереди, его плащ мягко шуршал по каменным плитам. Ниса следовала за ним, всё ещё чувствуя на запястье тепло его прикосновения и запах гари от своего провала. Но больше — чувство, что она не одна.

Когда они вошли в круглый зал под куполом, где на стенах мерцали звёздные карты, Дагорн остановился перед пьедесталом с книгой в переплёте из драконьей кожи. Кожа была тёплой на ощупь, как живая. В центре обложки — выжженный символ Хроноса: песочные часы, в которых вместо песка — звёздная пыль.

— Зал Хроноса, — произнёс он, и его голос принял здесь иное звучание, более глубокое, почти ритуальное. — Здесь хранятся знания о времени. И о тех, кто может им управлять.

Он повернулся к ней, и в его глазах читалась необычайная серьёзность. Не сочувствие. Уважение.

— Твоя мать была хранительницей Сердца Хроноса. Артефакта, способного видеть нити времени. Это не просто дар, Ниса. Это проклятие и благословение одновременно.

Ниса замерла, чувствуя, как что-то сжимается у неё в груди. Не страх. Узнавание.

— Почему ты... почему ты всё это делаешь для меня?

Дагорн медленно закрыл расстояние между ними. Его тень легла на неё, как плащ. Защита.

— Потому что я тоже ношу своё бремя. Бремя наследника, который никогда не должен был стать им. — Он сделал паузу, его взгляд стал пронзительным. — И потому что, когда я смотрю на тебя... я вижу не полукровку. Я вижу человека, который понимает, каково это — носить маску, скрывая свою истинную сущность.

Он протянул руку, и между его пальцами вспыхнуло пламя — не яростное, как у неё, а контролируемое, послушное. Но не мёртвое. Живое. Дышащее.

— Твой огонь дар, а не проклятие, — сказал он так тихо, что слова прозвучали почти как признание. — Я научу тебя не контролировать его. Я научу тебя слышать его. Понимать его язык. — Его голос стал ещё тише. — Потому что твой дар — это часть тебя. Как моя ответственность — часть меня.