Империя контрактов: Наследник Парадокса

Глава 1. Провал

Воздух в зале Императорской академии пах дорогими духами и деньгами.

Я стоял в третьем ряду первокурсников и чувствовал, как по спине бежит струйка холодного пота. Форменный мундир академии висел на мне мешком — достался от старшего брата и потому заставлял чувствовать меня ещё неуютнее.

Слева от меня стоял упитанный графчик из Рязани, весело хохотавший над какой-то безделицей. Он уже похвастался перед будущими сокурсниками, что заключил контракт с родовым огнём. С другой стороны от меня стояла голубоглазая аристократка, сжимавшая в руках амулет с голубым камнем, в котором билась ледяная сущность. Практически у всех первокурсников в нашей толпе были свои контракты с различными сущностями. И все они знали, на какой факультет их отправят. У всех были сущности. Кроме меня.

Первокурсников по одному вызывали к большой чёрной сфере, стоявшей в центре зала. Студенты уверенно подходили, касались сферы рукой и распорядитель мощным голосом объявлял:

– Контракт третьего уровня. Факультет подчинения

– Первый уровень. Факультет Объединения.

- Всеслав Соколов, к барьеру!

Я даже не успел испугаться, как толстяк-граф шепнул мне:

— Топай, тебя вызывают.

Ряды первокурсников забурлили, зашептались. Я не был удивлён этому. Я кожей почувствовал презрение, разлившееся по залу. Почти явственно услышал: «Соколовы… Папаша всё промотал… Контракта нет… Пустышка…»

Я на деревянных ногах выбрался из толпы и добрался до чёрного шара.

¬– Положите руку на сферу, — мощный голос распорядителя не дал ни одного мгновения на размышления.

Я с опаской прикоснулся к ледяной сфере. Разряд тока пробежал между моими пальцами и сферой. В голове моей зазвучал безумный смех, который практически тут же прервался.

Очнулся я лежащим на жёстком мраморном полу. Потолок почему-то вращался перед глазами, в голове стучала молотом кровь. Чьи-то руки подняли меня и поставили на ноги, которые не особо хотели слушаться, словно это были не мои собственные конечности, а набитые ватой мешки.

Я поднял голову и посмотрел на ряды собравшихся в зале аристократов. Практически у всех на лицах смешивались отвращение и страх. Страх начал сковывать и меня. Неужели сфера не приняла меня. Братья рассказывали, что так иногда бывает, если в академию приходит полная бездарность и ни один из духов не хочет заключать с ним контракт.

Я перевёл взгляд на человека, державшего меня под руку. Это был один из преподавателей. Его добрые глаза смотрели на меня с сочувствием.

— Иди на своё место, — тихо сказал он, — комиссия решит, что с тобой делать.

Переставляя деревянные ноги, я двинулся к толпе первокурсников, которая отшатнулась от меня, как от прокажённого. Я встал на своё место. Граф из Рязани пытался не смотреть на меня. Он отодвинулся, почти прижимаясь к своему соседу. Только аристократа смотрела на меня с сочувствием. Она единственная, кто не отшатнулась.

— Меня зовут, Ида, — она протянула мне руку, которую я осторожно пожал.

Как только я вернулся в ряд студентов, зал забурлил. Во всеобщем гвалте я никак не мог понять, что случилось.

— Простите, Ида, а что произошло? — обратился я к своей новой знакомой.

Девушка удивлённо вскинула брови.

— А вы не поняли?

Я развёл руки.

¬–Если честно, то нет. Я дотронулся до сферы, а потом я оказался на полу.

— На самом деле полностью никто ничего не понял. Мне кажется, даже преподаватели в замешательстве. Вы коснулись сферы и она, ¬– девушка замялась, ¬– она… закричала. Словно вы причинили ей боль.

Тем временем в зале всё снова смолкло. Вперед вышел распорядитель и громко, торжественно заговорил:

¬– Студент Всеслав Соколов будет зачислен в Императорскую Академию на особых условиях. Он не будет числиться ни на одном факультете.

«Отлично, хозяин, теперь мы повеселимся!».

На краю моего сознания зазвучал тихий голос, заставивший меня покрыться ледяным потом. Ида, смотревшая на меня с сочувствием, придвинулась ко мне и положила горячую руку мне на предплечье.

— Не расстраивайтесь, в конце концов, вы всё же поступили.

Видимо, перемены в моём лице она трактовала, как расстройство, но я был в ужасе.

«Кто ты?» — мысленно обратился я к гостю в моей голове.

«А ты разве не понял?» — зазвучал ехидный смех, ¬– Я дух, с которым ты заключил контракт, можешь звать меня Парадокс».

Он ещё раз хохотнул и умолк. Я пытался к нему обращаться с ещё какими-то вопросами, но ответа не было. Обычно духи контрактов не разговаривают со своими нанимателями, по крайней мере таким образом.

– Госпожа Ида, а что сейчас происходит? — я наконец-то посмотрел в центр зала, где происходило какое-то странное действо. Мужчины в костюмах преподавателей столпились у сферы и одновременно возложили на неё руки.

– Не знаю, я о таком никогда не слышала.

— Они успокаивают духов, которых вы, господин Соколов, соизволили привести в странное состояние. Наверное, вы поразили их своей бесталанностью.

Голос принадлежал высокому хлыщу, стоявшему передо мной. Он повернулся ко мне с ехидной улыбкой.

— Меня зовут Андрей Ланской, сын князя Ланского. Слышали? ¬– тонкая ехидная улыбка не сходила с его уст.

Я вспыхнул. Краска растеклась по лицу. Мне захотелось ударить его по тонкому носу, но вмешался толстяк из Рязани:

— Ваше сиятельство, а я Вас и не признал! — он улыбнулся Ланскому, — как вы похожи на вашу матушку, говорят, она в последнее время сильно нездорова.

Улыбка слетела с лица княжеского отпрыска. Он окинул полного юношу взглядом полным ненависти, но ничего не сказал. Отвернулся и стал смотреть за тем, что происходило в центре зала. Тем временем распределение студентов уже началось.

– Не обращайте внимания, господин Соколов, ¬– толстяк наклонился ко мне и прошептал, — говорят, матушка Ланского двинулась умом, и начала бродить по Петербургу чуть ли не нагишом. Они её заперли в какой-то отдалённым монастыре, но говорят, что она оттуда сбежала. Прошу прощения за мою бестактность, ¬¬– он хлопнул себя по лбу пухлой ладошкой, — меня зовут Данила Череватов, рад знакомству.

Глава 2. Нулевой факультет

Я вышел из кабинета ректора и прислонился к стене. Руки предательски дрожали. В горле образовался противный комок. Было страшно, практически до тошноты.Слова ректора вогнали меня в ужас.

Не верилось, что ректор Императорской академии сам не верит в то, что у меня получится, а надеется на Бога. В последнее время в Империи было не очень модно верить в Бога, тем более среди молодёжи. Идеи, бродившие в обществе, Бога из жизни исключали. Сейчас говорят, что нужно надеяться только на себя, что Богу до наших человеческих проблем опускаться недосуг.

«Ну что же ты так расстроился, ­– ехидный голос Парадокса вновь возник в моём сознании, ­– нам с тобой будет очень и очень весело».

Я сжал зубы и прошептал:

— Почему ты выбрал меня?

Парадокс где-то внутри моей головы рассмеялся:

«Не почему, просто мне так захотелось, я слишком долго не выходил в свет, а тут такой шанс».

— Какой?

Но ответа на мой вопрос не прозвучало. Я ещё некоторое время простоял возле стены, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Наконец сердце перестало разрывать грудную клетку бешеным стуком, и я поплёлся в главный зал.

Петляя по коридорам академии, я никого не встретил, словно все были на грандиозном празднике, на который меня пригласить забыли. Главный зал с чёрной сферой тоже был пуст. Я ещё некоторое время постоял возле стены, а потом медленно приблизился к сфере.

Её матовая поверхность завораживала меня, я видел, как под её темными стенками происходит какое-то шевеление, проявляются завихрения. Я долго стоял, вглядываясь в эту движущуюся черноту.

­– Духи волнуются рядом с вами, — Андрей Семёнович подошёл ко мне со спины бесшумно, от чего я вздрогнул. — Простите, не хотел вас пугать, молодой человек.

— Это из-за моего контракта?

— Скорее всего. Я помню Ваших братьев, Всеслав.

Я заинтересованно посмотрел на него. Братья мне об академии рассказывали много. О том, как здесь здорово, о том, как они веселились и с первого курса уже сбегали ночами.

— Конечно, ни Всеволод, ни Вадим звёзд с неба не хватали, но они были довольно прилежными учениками. И умели налаживать связи, надеюсь, и у вас всё получится. Я слышал, Вадим служит в Министерстве землепользования.

— Да, его недавно повысили, родители очень гордятся. А Всеволод постоянно в экспедициях, сейчас вроде бы занимается освоением полезных ископаемых в Сибири.

— Ну ничего, скоро родители будут гордиться и вами, — улыбнулся Андрей Семёнович, — они не приехали сегодня с вами?

— Нет, — я печально улыбнулся, — не хотели позора и лишнего внимания.

Он ничего не ответил, лишь поджал губы, в глазах читалось что-то вроде сочувствия.

— Пойдёмте, Всеслав, я провожу вас к вашему месту жительства. К сожалению, ректор решил, что вам стоит жить отдельно от основной массы студентов, тем более те живут по факультетам, а у вас факультета нет. Кстати, этим можно гордиться.

— Чем же тут гордиться? — не понял я, — Изгой, не такой как все, даже факультета не нашлось, который смог бы меня принять. Родители будут в восторге.

— Вы слишком хмуро смотрите на жизнь, Всеслав. Это не вы не достойны факультетов, а факультеты не достойны вас. Ну, зачем вам учиться на факультете Подчинения или Объединения, если у вас особенный дух и особенные таланты? У вас будет особая программа, конечно, вы будете посещать общие лекции, в том числе и мои, по контрактам, но думаю, они вам будут не особо полезны.

— Почему?

Мы шагали по широким коридорам на другой конец академии, поэтому времени поговорить было достаточно.

— Не знаю, стоит ли вам говорить, думаю, вас это огорчит, но я не уверен, что вы сможете поменять когда-либо свой контракт, сменить духа. Понимаете, среднестатистический владелец контракта может меня духов, конечно, в пределах своих склонностей, сколько угодно раз. Безусловно, таких безумцев нет, потому что заключение контракта — это весьма трудоёмкий и тяжёлый процесс, но к четвёртом курсу никто не останется со своим первых духом, тем более с духом, с которым контракт был заключён в возрасте девяти или двенадцати лет.

Я ужаснулся.

— То есть я всю жизнь буду с этим духом?

«А ты как думал? Поиграешь и бросишь меня?» — Парадокс тут же подал голос.

— Не обязательно, но думаю, что после того, как вы… — он замялся подбирая слова, — сотрудничали с такой интересной сущностью, ни один дух не захочет иметь с вами дело.

Тем временем мы оказались в западном крыле Академии. Здесь было заметно темнее. Светильники попадались через один, а те, что горели, давали тусклое, какое-то болезненно-жёлтое свечение. Воздух пах пылью и старым деревом. Пол под ногами поскрипывал, словно жаловался на редких посетителей. На стенах висели какие-то выцветшие портреты.

— Мило, — не удержался я. — Меня решили изолировать от общества, чтобы я случайно не испортил драгоценных аристократов?

Андрей Семёнович хмыкнул, но ничего не ответил. Мы свернули в длинный узкий коридор с рядом дверей по обе стороны. Почти все они были закрыты, и только в самом конце виднелась одна приоткрытая — видимо, моя.

— Вообще-то, — произнёс Збарский, останавливаясь у двери напротив моей, — вы здесь не совсем один.

Я удивлённо вскинул брови.

— В другом конце этого же коридора живу я.

Внутри у меня всё сжалось. Вот оно что. Значит, ректор не просто изолировал меня, но и приставил соглядатая.

— То есть вы мой надзиратель? — спросил я, не сумев сдержать ехидства в голосе.

Збарский позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. В его добрых глазах мелькнуло что-то похожее на уважение к моей дерзости.

— Скорее куратор, Всеслав. И я несу личную ответственность за вас перед ректором.

Он сделал паузу, словно обдумывая, стоит ли продолжать.

— Это не наказание, поверьте. Просто… если с вами или вашим духом что-то пойдёт не так, я должен быть рядом. Чтобы помочь.

«Он хочет нас остановить, — эхом отозвался в голове Парадокс. — Какая прелесть. Он думает, что сможет этого сделать. Забавный».