Имран. Моя. Даже если ненавидишь

Глава 1

Лена Голд & Вера Шторм

Имран. Моя. Даже если ненавидишь

Глава 1

Телефон, лежащий на полке над раковиной среди гор грязных тарелок вибрирует. Этот звук врезается в мозг сигналом тревоги.

Глядя на свои мокрые резиновые перчатки, мыльную жижу, в которой плавают остатки чужих обедов… На бесконечную гору посуды, которая растет быстрее, чем я успеваю ее мыть, думаю, стоит ли отвечать.

Я разослала резюме в несколько компаний. Может, кто-то звонит именно по этому поводу?

Хватаю мобильный. Экран забрызган водой, но сквозь капли я различаю незнакомый номер.

— Да, — говорю максимально тихо, чтобы Толик из моечного цеха, — профессиональный стукач, получающий удовольствие от чужих проблем, не услышал и не побежал докладывать управляющему.

— Алина Ветрова? — женский голос на том конце провода звучит официально и сухо. — Вы можете говорить?

Сжав телефон между ухом и плечом, продолжаю тереть сковородку.

— Да-да, конечно, могу. Говорите, — тараторю я, хотя внутри все сжимается в тугой узел.

— Вам звонит Екатерина из отдела персонала компании «Альфа-Строй», — чеканит она. Каждое слово падает в меня, как камень в воду, расходясь кругами надежды. — Мы получили ваше резюме на вакансию помощника офис-менеджера и хотели бы пригласить вас на собеседование.

Сердце пропускает удар, а потом начинает биться в горле, перекрывая дыхание. Тот самый «Альфа-Строй»? Крупнейший холдинг в регионе, о котором мне рассказывала соседка по съемной квартире? Я отправляла туда резюме неделю назад и даже не надеялась, что его откроют, не то что прочитают.

— Я вас внимательно слушаю, — выдавливаю из себя, стараясь говорить спокойно, но предательская дрожь рвется наружу, норовя выдать мое отчаянное положение.

— Мы ознакомились с вашими данными, — продолжает Екатерина, и где-то на фоне я слышу щелканье клавиш. — У вас хороший опыт работы с документацией, вас похвалили, когда мы связались с компанией, где вы работали раньше. И отдельно мы отметили свободное владение английским. Начальник отдела хотел бы пообщаться с вами лично, поэтому мы и решили позвонить.

Не сразу понимаю, что говорит эта женщина. Они… звонили в офис Имрана, чтобы узнать обо мне? И меня похвалили? Это же… фантастика какая-то! Зачем им это нужно? Они либо возьмут меня на работу, либо нет…

Замираю, перестав тереть сковородку, и та с глухим плеском падает обратно в раковину, подняв фонтан мыльных брызг.

— Сегодня, — безапелляционно заявляет Екатерина. — В семнадцать часов. Вы сможете подъехать к нам в офис?

Сегодня. Пять вечера. Я машинально поднимаю глаза на часы, висящие над раковиной прямо напротив меня, — тусклый циферблат показывает без пятнадцати два. Успеть бы отмыться от этого проклятого запаха ресторана, который въелся в волосы, кожу… В каждую клеточку тела. Найти во что переодеться, добраться через весь город. Но это все неважно.

Мне сейчас плевать на все, потому что тут я работать больше не могу. Спину ломит. А мне скоро рожать. На копейки, что отсюда получаю, ребенку невозможно дать нормальное будущее.

— Да, — выдыхаю я с такой силой, будто все это время не дышала. — Да, конечно, я обязательно приеду. Большое вам спасибо.

— Ждем вас, Алина. Я скину адрес на этот номер сообщением.

Впервые за три месяца ада, который начался в тот момент, когда я сбежала из дома Карахановых в свадебном платье, я улыбаюсь. За три месяца работы посудомойкой в этом проклятом ресторане, где к вечеру ноги гудят так, что я падаю на продавленную койку в съемной комнате и не могу уснуть от боли в пояснице. За три месяца жизни в соседнем городе, где я прячусь, боюсь, что отец меня найдет и кошмарное прошлое настигнет меня и раздавит. Имрана я не боюсь. Но, судя по тому, что он даже не стал меня искать, я в день свадьбы сделала верные выводы: я ему не нужна.

Никто не искал. Никто.

Для Имрана и моего отца это как щёлкать пальцами.

Я окончательно это осознала неделю назад, и впервые за долгое время вместо привычной пустоты в груди появилось что-то похожее на кислород. Можно дышать. Можно жить. Можно работать. Не на ногах и не за копейки. И уж тем более не в этом аду.

Засовываю телефон в карман грязного фартука. В этот момент, как рыбка в воде в животе что-то толкается.

Четвертый месяц. Мой маленький секрет, который пока не видно под свободной кофтой, но который с каждой неделей дает о себе знать все отчетливее. Скоро станет видно всем. Поэтому надо зацепиться за нормальную работу сейчас, пока живот еще не выдает мое положение. И пока я похожа на обычную уставшую девушку, а не на ту, у которой разбито сердце и внутри растет новая жизнь, за которую я буду драться до последнего.

— Ветрова!

Грубый голос как нож врезается в спину.

Вздрагиваю всем телом и резко оборачиваюсь, чувствуя, как краска злости заливает щеки.

В дверях моечного цеха стоит Вадим Сергеевич — маленький, лысоватый мужчина с вечно красным лицом. Он смотрит на меня с таким выражением, будто я лично украла у него всю дневную выручку, подожгла ресторан и убила его любимую собаку.

— Ты чего встала посреди рабочего дня? — шипит он, приближаясь ко мне мелкими шагами. Желваки на скулах ходят ходуном. — В рабочее время по телефону разговариваем? Я тебе разрешал?

— Я на секунду, — отвечаю максимально спокойно, хотя внутри уже закипает лава. — Это был важный звонок, Вадим Сергеевич.

— Мне плевать, что у тебя там за звонки! — орет он так, что из зала выглядывают официантки. Я кожей чувствую их любопытные взгляды, впивающиеся в мою спину. — Работать надо! Тут посуда горой стоит, не продохнуть, а она лясы точит! Я тебе за что плачу? За разговоры с подружками?

Я молчу, стиснув зубы. А руки в перчатках сжимаются в кулаки так, что вода брызжет в стороны. Чувствую себя настолько бессильной… Потому что ответить этому кретину не могу. В глазах щиплет предательскими слезами.