In Color. Вначале

Часть 1, в которой все хоть и непонятно, но начинается.

Глава 1.

Редко-редко возникает в небе такое явление: Крылья Ангела. Лишь бывалые пилоты могут рассказать, как два перистых облака вдруг пересекаются своими вершинами, и тогда на многие десятки километров неба раскидываются два сияющих белоснежных крыла. И странное дело: перья выстраиваются нужным образом, и вершины облаков изгибаются так, как надо. И становится ясно: вот он, вестник Бога.

Соня такое встретила впервые. Заходящее солнце облило крыло самолета золотом и медью, и сияние это заставило девушку выглянуть в иллюминатор. На темнеющем небе, снизу красном, сверху темно-фиолетовом, среди тонких белых линий, она увидела Их.

Сидящий в соседнем кресле молодой человек обратил внимание на то, как Соня рассматривает иллюминатор и спросил тихо и ненавязчиво:

- Excuse me, what you're looking at?

- At this, - Соня кивнула головой на темнеющее небо.

Молодой человек тщательно осмотрел все обозримое из иллюминатора небо и, не найдя ничего достойного своего внимания, вежливо улыбнулся и откинулся на спинку кресла. В эту же секунду на кресло Сони прилетела записка, сделанная на маленьком голубом листочке, которые обычно наклеивают на монитор или на холодильник.

Там не было ничего, кроме ссылки на профиль в известной социальной сети.

Соня повела головой, но не увидела никого, кто мог бы отправить эту записку. В ряду через проход сидели трое: жирная старуха с седыми волосами, собранными в страшный сальный пучок, юноша с остекленелыми глазами, не видящий ничего, кроме своего планшета и изрядно выпивший господин с бородкой-эспаньолкой, похрапывающий во сне.

Девушка пожала плечами и вновь выглянула в иллюминатор. Ангел расправил крылья и словно бы уже взлетел, только рыжие полосы следов от других самолетов остались таять где-то у основания.

Соня закрыла глаза.

Прошло немного времени. Час, два, больше?

Свистнули колеса о посадочную полосу, заговорили сразу много голосов на разных языках.

Она искала в толпе выходящих того, кто кинул ей этот маленький голубой листочек, но ни с одним взглядом не удалось ей пересечься так, чтобы замереть.

Дома хорошо. Тихо, уютно. Соседка принесла кошку, соскучившуюся за две недели. Теперь она мурлычет по поводу и без, обнюхивает заново все углы и ласково смотрит на хозяйку. А Соня рассматривает незнакомый профиль, на котором ни фотографии, ни описания. Только кадры незнакомой местности, выдержки из неизвестных книг и цитаты из ниоткуда.

В конце концов, не может же это длится вечно! Соня отправила запрос в друзья, не особо рассчитывая на результат.

И надо же — не прошло и получаса, как запрос был принят.

Сразу же прилетело сообщение.

«Ты видела Ангела?»

«Да, а кто ты? И как ты это знаешь?»

«Я был там же».

«И где же?»

«Через проход. Я притворился спящим. Не хотел привлекать к себе лишнего внимания».

«Кто ты?»

«Волшебник».

«Волшебников не бывает».

«Тогда удали меня из друзей».

Беседа перевалила за полночь. Соня так и не узнала настоящего имени этого «волшебника», ни города, где он живет, ничего. Но странное ощущение наполнило всю ее: она знала этого человека всю свою жизнь.

И лишь когда она упомянул про жену, что-то кольнуло у нее внутри.

- У тебя есть жена?

- Была. Ее не стало год назад, она исчезла в Синей Бархатной Комнате.

Жизнь представилась Соне рекой, посреди которой камнем упала эта фраза. И одна часть течения свернула в сонную старицу, заросшую камышом и ряской, а вторая, более широкая, заиграла яркими искрами волн, зашумела порогами и водопадами, захватила, завертела, понесла...

- Где исчезла?

- Вот здесь мне надо сделать паузу и кое-что тебе пояснить. Но поскольку предмет, о котором пойдет речь, имеет ряд необычных свойств, то лучше это сделать при личной беседе. А то подумаешь еще, что я сектант какой-нибудь. Или сумасшедший. Ты завтра со скольки свободна?

- С шести... - тут Соня убрала написанное и исправила: - С семи.

- Тогда до завтра. Встретимся в кафе «Старая кошка», не против?

- Скажешь, где это?

- Да, завтра напишу.

Соня еще несколько минут открывала и закрывала диалог, сворачивала и вновь разворачивала окна, короче говоря, пыталась уложить в голове все произошедшее. А потом, едва ее голова коснулась маленькой прохладной подушки, провалилась в глубокий сон без видений.

Вечер подкатился тихо и мягко, словно старый друг с приглашением выпить. Соня уже знала, где находится нужное кафе и шла туда пешком: во-первых, не с лимонадом же сидеть, а во-вторых, «Старая кошка» оказалась совсем рядом. То ли этот тип и вправду обладал какими-то способностями, то ли судьба оказалась настолько добра, что поселила его рядом?

Да и само кафе могло считаться эталоном приветливого и спокойного местечка. Начиная с названия и заканчивая вышитыми салфетками на столах. Уют и тишина, ничего более. Соня сразу утонула в теплой атмосфере гостеприимства и комфорта.

- Не опоздала, - вдруг встряхнул ее негромкий баритон откуда-то справа.

- А, привет, - Соня ловко юркнула за столик и уставилась на собеседника. - Я редко опаздываю.

- Хорошо, - кивнул «волшебник», - Ну, для начала позвольте представиться: профессор Илларион Матвеев, доктор технических наук, заведующий кафедрой кибернетики местного университета.

- София Лисица, переводчик с испанского, - отрекомендовалась в ответ Соня.

- Ух ты, фамилия что надо! - усмехнулся профессор. - Ладно. Кофе будешь? Здесь он чудесный. И множество плюшек к нему.

- Кофе, пожалуй, да, если с коньяком и без плюшек.

Глава 2.

Соня ловила пальцами падающие с яблонь белые лепестки и вспоминала, как она в десятом классе взорвала школьный конкурс талантов.

Заявилась она с какой-то попсой, сама уже не помнила, какой. А в день конкурса вышла вся такая в белой пудре и с темно-сиреневой помадой на губах, в черном с искорками платье в пол. И два ее друга с гитарами официально объявили: «Юкка Неваляйнен и Тарья Турунен. Эльфийская тропа. Песня-сказка». Боже, как метались эти толстые тетки и мегеры из родительского комитета, когда заревели страстным стоном гитары, и Соня кристальным голосом запела эту волшебную сказку. А уж когда дело дошло до «The way to the land where as a hero I stand...» ее схватили выпускники и понесли на руках вокруг всего зала. И загорелся этот зал десятками зажигалок, и грохот аплодисментов заглушил отчаянные вопли старомодных училок, и ди-джей с колена отдал Соне кубок за первое место. Да, было дело... И тогда тоже был май, и пахло сиренью и чем-то свежим и теплым, и звезды в синей ночи сверкали ярко и нежно.

Сейчас, спустя много лет, все было словно то же самое: и ночь, и запах, и легкий ветерок. Странное дело: на душе почему-то был тот же необъяснимый восторг, словно душа расправила крылья и с разбега взлетела над зелеными холмами.

Соня шла и улыбалась непонятно чему.

«Волшебник» молчал. Он периодически делал заметки в своей ленте, касающиеся исключительно его научных интересов. Соня нашла в сети все печатные статьи и монографии Матвеева и не обнаружила в них ничего понятного для себя. Но самым главным выводом для нее стало то, что профессор весьма хорошо зарекомендовал себя в ученых кругах, ему верят и не считают его психом.

Но во все остальное она не верила. Для Сони стало почти очевидным, что этот старый охальник возжелал уложить ее к себе в постель, а ничего для этого лучше не придумал, как окружить себя аурой тайны и мистики.

Впрочем, призналась она сама себе, проходя под душистой акацией, скажи он об этом прямо, может, что и получилось бы. В конце концов, она же живая. И уже год как одинокая. А этот Илларион весьма хорош собой, несмотря на возраст.

Соня зашла в маленький магазинчик за автобусной остановкой и купила себе коктейль в баночке. И минут через пять ей начало казаться, будто кто-то привязал крылья к ее щиколоткам. С неба светила луна, посыпая серебром тонкие облака, с реки дул легкий прохладный ветерок, и отчаянно хотелось лететь.

И именно в этот волшебный момент тихонько пискнул телефон.

Надо же: объявился!

«Срочно беги в «Старую Кошку». Очень важно. Необходимо встретиться».

Соня была готова на всё. Она даже не бежала, а порхала. Будь что будет.

Профессор выглядел озадаченным и хмурым. На его столе стоял ополовиненный графин его любимого «Мартеля», пустой стаканчик из-под мороженого и объеденная кисть винограда.

- Привет, - пропела Соня.

- Как я рад, что ты пришла, - неожиданно низким голосом произнес Матвеев. - Соня, ты же на филологическом училась?

- Едва ли испанскому и английскому можно научиться на физтехе, - улыбнулась она.

- Черт, вот ведь epic fail, а я на физтехе выучил английский, немецкий, шведский и голландский, - вздохнул профессор. - Видимо потому, что никто мне не сказал, что это невозможно.

Соня молча уставилась на Матвеева, и ее рука сама потянулась к графину.

- Да, наливай, - кивнул Илларион. - Но я к тебе все же обращусь как к профессионалу. Вот, смотри, на что это похоже?

Он положил перед Соней листок, на котором серой ксерокопией дрожали буквы.

- Опять розыгрыш?

- Да ничуть, черт меня побери!

- Тогда что это?

- А вот я тебя и хочу спросить.

Соня поморщилась от терпкого вкуса коньяка, разжевала сыр и замерла над листочком.

«Бокуа ойгат-тка пентагук анафини».

- Чертовски информативное сообщение, - наконец сказала она. - Ладно бы, так еще написано русскими буквами.

- Ты скажи: это язык или шифр?

- Скорее всего, это язык. Есть определенная ритмика, кроме того, это можно пропеть. Некоторые отсылки к латыни наблюдаются, вроде «пента» и «ана», это прямо как из учебника, но все остальное не вяжется. Что-то похожее на французский и немецкий, если их поместить в блендер. Но это на самом деле ни то, ни другое, ни третье. Я бы предположила, что это язык каких-нибудь инопланетян. Или же синтетический, вроде эсперанто. Странно, почему написано кириллицей.

- Плохо дело, - вздохнул Матвеев. - Никто уже не думает, что это шифр. Но если это язык, то нам это послание никогда не разгадать. Ведь даже у Шамполиона была какая-то мифология за спиной, а мы стоим как соляной столп в степи.

- Да что же это, черт возьми, такое?

- Дай выпью и расскажу, - профессор плеснул в бокал коньяку и после минутного молчания продолжил. - Помнишь, я рассказывал тебе о Синей Бархатной Комнате?

- Едва ли забудешь.

- Права, как никогда. Но дело не в этом. Ровно в день нашего разговора в ней работали двое ученых из Финляндии. Наши люди. И один из них снял на камеру момент, как на столе вдруг из ниоткуда появляется записка. Вот эта, да. Это ее копия, снятая с видеопотока камеры. В адекватности этих парней сомневаться ну никак нельзя. Один — доцент кафедры психологии университета Хельсинки, второй — врач, практикующий уже двадцать лет в частной клинике и специализирующийся на душевных расстройствах. Эти скорее в нас найдут кучу отклонений, чем заимеют свои. Текст их позабавил и они отправили его сюда, в свою бывшую метрополию, с весьма язвительными комментариями. Мы не преминули ответить, с одной стороны признав бесконечное уважение ко всем, кто ищет призраков Цветных Огней, а с другой изящно пройдясь по теме Чухони. Короче говоря, вот он, текст. Четыре слова. И мы даже не знаем, написал ли его Темный-и-Сухой или же кто-то из тех, кто так или иначе поддерживает нас.

Глава 3.

Утро, прохладное после унылой ночи, наливалось теплом и светом, и тонкие облака исчезали за горизонтом. Никогда еще Соне не было так легко. Она словно сбросила с себя тяжелое пальто, сдавливающее ее дыхание посреди жаркого лета.

В кафе уже сидел Матвеев. Будто бы и не уходил никогда.

- Доброе утро, - кивнул он. - Решилась?

- Я не могла больше. Не знаю, что за авантюра меня ждет, но лучше уж так, чем снова и снова возвращаться в никуда, к никому. Где надо подписать договор о вступлении в клуб психов?

- Нигде. Нас же нет, - профессор улыбнулся. - Мне понадобится твой загранпаспорт для оформления билетов. Нас уже ждут.

Соня тихо и радостно вздохнула, разглядывая пузырьки на поверхности кофе, и в который раз за утро улыбнулась.

- Когда вылет?

- Не знаю, надо сначала с визой заморочиться. Но должно получиться скоро. У нас везде свои люди!

- «Решила как-то курица вступить в мафию...» - усмехнулась Соня. - Знаешь?

- Нет, не знаю. Но все шутки чуть позже. Пей кофе и поехали.

- Куда?

- Ко мне на кафедру. Мне нужно отдать тебе некоторые документы и данные.

- Мне?

- Давно уже тебя заждались. О, не делай такие глаза! Сюрпризы только начинаются!

Зеленый забор, наполовину скрытый тяжелыми сосновыми ветками. Бледно-желтые башенки, едва виднеющиеся сквозь прохладные тени. Соня едва дышала, подходя к этому месту. Подсознание достало из глубин памяти теплую картинку детства. Она и мама. Та же изгородь, те же сосны.

«Мама, а что там, за забором?»

«Университет, малышка. Когда-нибудь ты, если захочешь, попадешь сюда».

«Я очень хочу этого!»

Но время сделало все не так. И мама стала какой-то другой, и в этот университет Соня так и не попала. Сто тысяч лет прошло со времени той прогулки, но память не подвела.

На серых дорожках из раскрошившегося асфальта сидели бабочки вперемешку с бликами света, пробивавшегося сквозь ветви парковых деревьев. Что-то рассказывал там, наверху, тихий ветерок. Ландыши скромно белели своими маленькими колокольчиками среди прошлогодней листвы.

- Боишься? - спросил вдруг профессор.

- Немного, - кивнула Соня. - Для меня это место всегда было словно скрыто какой-то тайной.

- Небезосновательно, - хмыкнул Матвеев. - Ладно. Всему свое время.

Внутри массивного двухэтажного здания Соня почувствовала себя принцессой, которую собираются заточить в замок дракона. Чуть влажная прохлада и какая-то странная напряженная тишина — больше ничего здесь, казалось, не было. Да, какая-то еще нелепая старинная мебель вперемешку с проводами и приборами. Соня тревожно глянула на Матвеева.

- Спокойно, Лисичка, - улыбнулся он. - Это моя вотчина, и я здесь сюзерен. Неподготовленный индивид вряд ли ощутит прелесть сего места, но на самом деле тут очень и очень круто.

Мимо них вверх по лестнице проплыла какая-то дама, закованная в плотные черные одежды.

- Добрый день, Илларион Павлович, - выдохнула она голосом секс-бомбы.

- Привет, Марин, - отозвался Матвеев. - Где мой умножитель? Где мой трансфигуратор?

- Шлифуем штрихи, - проворковала дама.

- Где мой Алюль? Где мой Булюль? Где мой Хиштаки-Саританур? - уже куда более звонким и грозным голосом воскликнул профессор.- Третью неделю я слышу одно и то же! Или сегодня же приборы будут у меня, или пусть этот ваш Узюков сразится на дуэли с деканом!

- Э... Хорошо, Илларион Павлович, - с трудом сглотнув слюну, скрипнула дама.

Соня едва сдерживала смех.

- Кого ты там заклинал? - наконец спросила она, когда профессор достал ключ от двери кабинета. - Какие еще Булюли-Киштахи?

- Это из старинной татарской сказки. По типу «Волк и семеро козлят», только козлят трое и они с такими вот тюркскими именами. Забавная сказочка, если хочешь, дам почитать.

- Спасибо, не надо.

- Зря. В нашем деле приходится изучать культуру множества народов. Вот недавно я вынужден был выбить себе командировку в Шахрисабз, ибо там обнаружили след Девочки с Одним Крылом, и я просто не мог пропустить такое событие. Заодно отведал безумно вкусного плова с барашком и слопал не менее полусотни чебуреков.

- Еще один персонаж?

- Не беспокойся, познакомишься со всеми. Но вот с некоторыми пока не советую. Девочка с Одним Крылом — одна из самых опасных фигур этой шайки. Иногда мне кажется, что Темный-и-Сухой — бледная тень по сравнению ней. Ужасающая штучка. Слабонервных и беременных укладывает в гроб с первых секунд.

- Объясни, пожалуйста, но ведь если все они живут в цветных прожекторах, то чем они друг от друга отличаются?

В ответ Матвеев весело и искренне засмеялся.

- Не живут они там и не жили никогда. Это порождения странной и страшной материи, пронизанные непонятной и удивительно злобной энергетикой, выбравшие своим методом воздействия и проникновения раскрашенный свет. Они лишь притворяются цветными огнями. И то на время. Впрочем, скоро сама все узнаешь и увидишь.

В кабинете пахло тушью и кожей. Массивный деревянный стол был сплошь завален каким-то бумагами и предметами неясного назначения.

Окна, высокие и чистые, дарили гостям кабинета светлое и мягкое тепло.

Матвеев плюхнулся в шикарное кожаное кресло и, улыбаясь, покрутил на пальце какие-то ключи.

- У тебя еще есть шанс уйти отсюда той, что ты была раньше, - сказал он тихо и грустно. - Но если я открою этот сейф и передам тебе документы, то через пять минут ты навеки станешь нашей. Тебе достаточно сказать: «Я ухожу», и ты никогда больше не вспомнишь ни про профессора Матвеева, ни про Вселенского Гнома. Ты не увидишь Вывернутого Бегемота и не побеседуешь с Ласковой-и-Круглой. И ты забудешь Крылья Ангела в небе.