Иная кровь. Тень Затмения

Пролог

ДЖЕЙН

Холод парковки был единственным, что удерживало меня на краю сознания. Шершавый, ледяной бетон обжигал щеку, но это было ничто по сравнению с тем пожаром, что бушевал внутри. Казалось, кто-то вскрыл мои вены и залил в них раскаленный свинец.

Каждый судорожный вдох давался с влажным хрипом. Сломанные ребра вонзались в легкие — жестокое напоминание о том, как легко мое тело пробило стекло чужого автомобиля. Мелкие осколки все еще хрустели под пальцами и впивались в кожу, но эта физическая боль полностью меркла на фоне того, что разрывало мою шею.

Укус. Жгучий, парализующий огонь. Я знала, что умираю, и мой пульс — рваный, затухающий — отсчитывал последние секунды.

Над Морвейлом нависла неестественно огромная, пугающая луна. Полное затмение. Небо словно истекало багрянцем, заливая этим больным, красным светом пустую парковку и искореженный металл машины.

Сквозь густой звон в ушах пробился тихий, надломленный выдох.

Хлоя.

Превозмогая агонию, от которой темнело в глазах, я заставила себя повернуть голову. Она лежала всего в паре метров от меня. Ее светлые волосы, обычно такие сияющие, сейчас казались грязными и темными — они пропитались кровью, которая медленной лужей растекалась вдоль ее шеи.

Тот ублюдок... та тварь, сотканная из неестественного холода, даже не стала нас добивать. Зачем марать руки, если мы сами захлебнемся собственной кровью?

Отчаяние сдавило горло стальным обручем. Это я виновата. Мой длинный язык, мой чертов выбор, за который теперь расплачивалась она. Хлоя не заслужила такого финала. У нее впереди была целая жизнь: выпускной, публикация первой книги, путешествия, настоящая любовь и еще миллион простых, светлых человеческих радостей. Как мама с папой переживут это? Потерять обеих дочерей в одну ночь... Я своими собственными руками уничтожила нашу семью. Жгучая, ядовитая ненависть к себе разрывала грудь похлеще сломанных ребер. Я просто стерла будущее сестры в порошок.

Я не смогла уберечь ее жизнь, но обязана разделить с ней смерть. Я ни за что не позволю ей уйти в одиночестве.

Стиснув зубы от невыносимой боли, я отбросила с лица прилипшие от пота вишневые пряди и потянулась вперед. Горячие слезы покатились по щекам, смешиваясь с грязью и липкой кровью на моем лице. Ногти с противным скрежетом заскользили по асфальту. Сантиметр за сантиметром. Мои пальцы должны найти ее руку.

Внезапно ночную тишину разорвали звуки шагов. Быстрые, тяжелые, уверенные. Их было несколько.

«Господи, пусть это будут обычные люди. Пусть они просто вызовут скорую», — билась в угасающем разуме единственная связная мысль.

Я попыталась закричать, позвать на помощь, но из горла вырвался лишь задушенный булькающий звук. В следующую секунду сильные руки жестко, но бережно подхватили меня, отрывая от спасительного холода земли. Мир мучительно крутнулся перед глазами. В нос тут же ударил первобытный, глубокий запах — древесная смола, дикий лес и надвигающаяся гроза.

Я из последних сил вцепилась непослушными пальцами в чужую куртку, пытаясь вырваться. Меня нельзя спасать. Только не первую.

— Хлоя... — едва слышно прошептала я, глядя остекленевшим взглядом в багровое небо. — Спасите... её...

Тьма оказалась милосерднее боли, рухнув на меня тяжелым, непроницаемым занавесом.