Инфер

Глава 1 - Охота на гниляка

Всадники въехали на холм и осадили лошадей.

Двое родовитов держались впереди, особняком. По сторонам, чуть отставая, образуя охранный полукруг, их сопровождала десятка лучников-сычей [1]. В хвосте на коротконогих чахлых лошадках плелись паганы-гнути́ [2].

Мангольд спешился с дубового, богато разукрашенного, жеребца. Следом на траву спрыгнул и Питит; конь Ворона [3] тоже был деревянным, хоть и не такой искусной работы. Лучники, те правили сосновыми, отвратительно грубо выструганными лошадками, больше походившими на обтесанные чурбаки. Паганам [4] магические артефакты и вовсе не разрешались.

- Монбон [5]! Будьте осторожнее! - предупредил Питит и взглядом указал лучникам быть наготове.

Воины спешились и ощерились стрелами, вложенными в натянутые тетивы, чутко прислушиваясь к каждому шороху.

- Гниляк может затаиться в кустарнике!

- И что с того? – Мангольд продемонстрировал Пититу кинжал. - Мой клинок быстро отправит его во Тьму [6]!

- Не думаю, - усомнился Питит. В отличие от монбона, ему доводилось выслеживать гниляков. Кинжал был бесполезен против этой мерзи [7].

- Какой-то мертвый паган! – проворчал уязвленный недоверием Мангольд. – Ну, мерцает во тьме синевой, как гнилушка! Ну, бродит по свету, из-за самородной магии, хотя давно помер. Что с того? Сдается мне, что ты пользуешься тем, что я никогда не охотился на гниляков. Нагоняешь на меня жути, а на себя – излишней важности!

Мангольд потянулся к филигранно вырезанной морде дубового жеребца и вытащил из отверстия в его темени серебряную клеть. Внутри сидела молодая, полная сил крохотная тирия [8] - мохнатое человекообразное существо, своим обликом походившее на крайне уродливую паганью. Мангольд поставил клеть с тирией на ладонь. Она прикрылась от яркого света трехпалыми ручонками, но подниматься на ноги не торопилась.

– Даже мерзокровка безмятежна. – Мангольд поднял клетку над головой. - А уж она-то учует самородную магию на все три сотни шагов вокруг. Убедился, Питит?!

Мангольд неожиданно встряхнул клетку, тирия взвилась, что-то застрекотала на своем диком наречии, зыркнула единственным глазиком и плюнула в сторону засмеявшегося обидчика.

- Очнулась, плутовка? Чего чирикаешь? Наверняка, хочешь прикончить меня каким-нибудь смертельным проклятьем. А, ну-ка, повтори!

- Монбон, прошу, не заигрывайтесь! Вы имеете дело с самородной магией!

- Остынь, Ворон! Серебро прутьев ее клети надежно заговорено! Это стоило мне целых девяти паганьих жизней! – Мангольд беззлобно пригрозил пленнице пальцем в кожаной краге и вставил клеть обратно - в голову деревянного коня. Без самородной магии тирии дубовый жеребец - просто дрова для растопки очага.

Слуга Мглы [9] только вступал в права; перед глазами спутников в лучах заходящего солнца, струясь и взбегая по склонам невысоких уютных холмов, буйно полыхало пламя вересковых зарослей; сколько хватало глаз, на ветру подрагивал густой розово-фиолетовый ковер. Лишь хаотичные пучки начавшей рыжеть иссохшей травы указывали на робкую поступь нового хозяина над погодой.

Мангольд шумно втянул ноздрями бодрящий, пронизанный ароматом вереска, воздух.

- Медовые колокольцы. Как же их любят овечки… А вон те холмы, похожие на торчащие груди юной прелестницы, - они ведь тоже во владениях отца?

Питит взглянул на далекие возвышенности, также покрытые фиолетовым загаром вереска, снял перчатки и развернул карту. Ворон провел грязным ногтем по засаленной бумаге, оставив глубокую черту, прищурившись, вгляделся в местность, покачал головой:

- Нет, монбон. Я думаю, там уже Вересковые земли малорода [10] Орби.

- Жаль. Я был бы не прочь прирасти этими чудными землями.

Питит пожал плечами:

- Я понимаю, что Ваш отец, достопочтимый Чард-с-Овечьих-земель, давно ждет от Вас какой-нибудь славной победы, которую можно было бы внести в родовую летопись, но… Кодекс первой крови [11] превыше корыстного вожделения. Для схватки за земли требуется очень веский повод. Мы же не выродки, а родовиты.

Мангольд вздохнул:

- В любом случае, будь это честная битва или разбойничья засада… И те, и другие сеют смерть! Тогда чем отличаются знатные родовиты от мерзи или каких-нибудь паганов? Неужели лишь титулами и особенными предлогами для убийств?

Питит скептически ухмыльнулся:

- Кажется, Вам не по душе титул малорода, монбон?

- Хм… Чего греха таить, я бы отказался от него... - Мангольд выдержал многозначительную паузу. - В пользу титула многорода [12]! - Он захохотал, довольный шуткой и хлопнул Ворона по крепкому плечу. – Эх, нашему бы гроду, да еще три вольверта [13]!. Только без титула многорода им не бывать. Но ничего! Стану многородом, а там!..

- А там и до великорода [14] рукой подать! - вставил Питит. – Знай – мечтай себе дальше!

Родовиты, включая воинов, одобрительно засмеялись – каждый знает, приятные мысли ласкают не хуже опытной шлюхи.

Сейчас это казалось невероятным, но в детстве Питит тоже носил титул малорода. Пока был жив его отец – Рогмунд-с-Гнилых-земель. Старика прикончил Чард-с-Овечьих земель, знатные родовиты не поделили громадную торфяную поляну, начинавшуюся во владениях одного, и заканчивающуюся за границами владений второго… Настоящее богатство и надежный источник драгоценного в этих холодных краях топлива. В итоге, вспыхнула малая война до последнего родовита – единственный, разрешенный Кодексом первой крови, способ разом ответить на любые вопросы без ответов.

Пережив двадцать зим, Питит так и не смог забыть безумные от боли и ярости глаза поверженного родителя, когда тот стоял посреди двора и пытался засунуть выпавшие кишки обратно в жирный, выпирающий словно шар, вспоротый до грудины, живот…

Вернувшись с войны Чард-с-Овечьих-земель подарил Питита своему наследнику Мангольду, в качестве поживы. Он хотел, чтобы мальчик попробовал кровь врага. Мангольд тогда пережил лишь шестую зиму, был невысок, хил и совсем не зол, поэтому он бросил стилет к ногам родителя, отказываясь лишать жизни пленника ради потехи. Раздосадованный Чард хотел покончить с этим, но сын крепко схватил Питита за руку – мальчуганы выглядели ровесниками, и трофей прекрасно годился для веселых игр. Чард махнул рукой на странности сына - развлекайся…