Инкогнито

Рабочие записи Джэка

10 января 2015 год.
Женщина, 26 лет.

Начало.

Утром выпал снег. Улицы Лондона утопали в мягкой и рыхлой субстанции, которая таяла, постепенно оставляя от себя мокрый след.

Я шел на работу и как всегда прокручивал в голове тех, людей которых мне предстоит увидеть сегодня. Они все потеряли себя, и внутри у каждого сидит демон, что гложет их душу. Потерянные, они ищут свет в чужом горе, желая обрести спокойствие.

Сегодня у меня назначено лишь одна индивидуальная консультация и три групповые, это займет весь день. А я так хотел вернуться домой пораньше. И посмотреть очередную серию Друзей. Эти ребята были моей отдушиной, за просмотром я отдыхал.

Именно этим я и собирался заняться в тот вечер, но это было до того как я пришел в центр и на пороге обнаружил девушку закутанную в изначально белую простыню.

Она была неподвижна. Вся простынь была перепачкана в крови. Я испугался. Трупа мне еще не хватало. С этим я явно не готов был разбираться. Я подошел ближе, ожидая увидеть одну из своих клиенток, склонных к суицидальным наклонностям. Умереть ради жизни или моя смерть всё равно никого не волнует, так говорят большинство из них.

Я подошел ближе и чуть развернул её на себя. Её лицо было мне знакомо, но я не видел её раньше в нашем центре. Я поднес палец к её носу и облегченно выдохнул. Она спала. Но как она сюда попала и почему простынь? Почему она в крови?

Столько вопросов.

Глава 1

« Не привыкай к нему слишком» - гласила записка, небрежно оставленная на моём столе. Подчерк был уже знаком. Аккуратные буквы складывались в ровненький ряд и лишь закорючки над буквой «в» показывали неуравновешенность того, кто это написал.

Я скомкала бумагу и судорожно сунула её в карман халата.

Он был здесь. В моём убежище. Я оглядела гостиничный номер, ладони моментально вспотели, по телу прошел холодок, спрятавшись в моём сердце и отзываясь там страхом. Ничего не выдавало постороннего присутствия, тем более это один из лучших отелей в стране, оснащен передовыми защитным механизмами, обеспечивая полную безопасность своих гостей. Кроме того, я была тут инкогнито. Никто не мог знать из посторонних, что здесь живу именно я.

В дверь постучали. Неуверенно, а потом стук повторился более громко и четко.

- Входи! - я запахнула борта халата и нажала кнопку открытия замка.

На пороге появился высокий брюнет, атлетичного телосложения. Сегодня он был одет в темно-синие джинсы, темные кроссовки и какую-то аляпистую рубашку с коротким рукавом, на которой были изображены не то пальмы, не то туканы. Жуть. В таких обычно ходят только деревенщины, коим он, наверняка, и являлся.

Его большие синие глаза, были точь-в-точь такого же цвета, как мои, будто мы были разделенными при рождении близнецами. Его острый, гладко выбритый подбородок, чуть дернулся в некое подобие улыбки и он произнес:

- При...Здравствуйте, Выспались? - его голос стал тверже. Что ж, пожалуй, то что он выбрал формальный стиль общения даже лучше.

- Не особо. - Протянула я и подогнула ногу, усаживаясь на ней. Хотелось свернуться в клубок и вырваться из этого ада, но глядя на него становилось чуточку терпимее.

Моё имя - Сьюзен Харпет и я далека от возраста юной девы. В свои тридцать я жалкая неудачница, что упала со звездного олимпа.

Моя карьера началась в пятнадцать, когда меня заметил агент из Калифорнии. Тогда для меня, девчонки из провинции Лондона, это было заветной мечтой. Мой рост уже тогда составлял более ста восьмидесяти сантиметров, а худощавое телосложение и большие синие глаза, были огромным преимуществом.

Начались кастинги, показы и много работы. Для ребёнка слишком взрослой работы. Но даже там были свои плюсы. Я очень полюбила ночную жизнь. Тусовки, гулянки, after-party и прочие сопутствующие удовольствия.
Я рано начала курить и принимать алкоголь и совсем этого не стыдилась. Даже вспоминать противно. В восемнадцать я поспешила покинуть этот продажный бизнес, не желая становиться товаром на экспорт. Хоть и высококачественным. Этакое мясцо для толстосумов. Нет, я была выше всего этого. Тогда у меня ещё была гордость, хоть и не много.

Сидеть без дела я не умела и решила, раз бог наградил меня хорошими внешними данными - их нужно использовать, и я пошла на актерские курсы.

В двадцать я уже ни в чем себе не отказывала, снявшись в парочке известных сериалов вместе с Дженифер и Лизой. Всё было прекрасно и мне даже пророчили большое будущее, как я и мечтала.

В двадцать три я встретила Демиана, он был гитаристом в одной малоизвестной группе и, хоть мы были из разных миров, у нас завязался роман.

Два года мы были счастливы и собирались пожениться, но всё пошло не по нашему плану.

Всё закончилось затяжной депрессией и завершением карьеры. Никто больше не хотел работать со мной, с девушкой, что «полетела кукухой». Но я бы на них посмотрела, переживи они хоть долю того, что случилось с нами. У СМИ свои версии событий и им я ничего не хочу доказывать. С тех пор я веду почти затворнический образ жизни, благо в молодости я не была особой транжирой и мне хватает на безбедную старость.

Никто не вспоминал меня, а я старалась забыть их. И чем больше шло времени, тем лучше это получалось. Но два месяца назад Я начала получать угрозы и коробки с завядшими цветами, испачканными в крови. Пока Их было ровно пять. И я не думаю, что тот, кто их присылает остановиться.

Первое послание было просьбой о встрече, в письме рассказывалось, что человек, отправивший эту коробку, мой фанат. Но не места встречи, ни адреса отправителя, не было.

Во второй коробке помимо цветов, были плюшевые игрушки без головы и всё так же перепачканы кровью или краской, выяснять я не стала. Так же была записка « Жди меня в гости».

На пятой коробке я испытала страх за свою жизнь и решила нанять себе телохранителя. От полиции было мало толку, да и не хотела я лишний раз попадать в светскую хронику, что бы вновь не навлечь на себя репортеров. А с охраной, всё же спокойнее.

Сэма я встретила случайно.

Около недели назад.

На Лондон давно опустилась ночь. В гостиничном номере были мансардные окна, а с двадцать пятого этажа открывался прекрасный вид на Темзу. В отдалённом углу горел настенный торшер, его мягкий свет проходил сквозь пустой номер и не доставал лишь до одного угла, в котором я и притаилась, наспех завернувшись в махровый халат.

Кожа ещё источала аромат геля для душа, я стояла прямо напротив окна и смотрела на ночные огни города, медленно выпуская клубы дыма и затягиваясь снова.

В такие моменты мне было особенно спокойно. Дыхание было ровным, сердцебиение четким и я наконец-то совсем ни о чем не думала. Запах табака окутывал меня, замедляя время вокруг меня, меня саму и все мои мысли. Отгоняя всё плохое. То, что мне всегда было необходимо. Внизу бурлила жизнь, горели огни проезжающих мимо машин, они все куда-то спешили, торопились - любить, дышать, жить. Как и я когда-то.

Болезненные воспоминания нахлынули мгновенно и даже отпугивающий дым сигарет не спасал меня от них. Я замерла. Рядом был ещё один мой защитник помогавший отогнать тени прошлого. Длинные пальцы потянулись к стакану, что стоял на полу.

Я сделала жадный глоток ледяного вина, жидкость на пару секунд задержалась во рту, и чуть было не пошла обратно. Глоток и во рту остался лишь кислый привкус, а язык стянуло, как тугой резинкой. Я громко выдохнула, опустившись на пол. Сил становилось всё меньше, а желание упасть в кровать сменилось желанием просто исчезнуть. Я сделал ещё глоток, на этот раз всё прошло легко.

Глава 2

Теперь Сэм в моём номере облачённый в эту ужасную рубашку. Я, конечно, просила одеть что-нибудь простенькое, но не настолько же.

Когда он позвонил мне, я с облегчением вздохнула. Честно говоря, других кандидатов у меня не было, а искать кого-то другого было так затруднительно. Можно было, конечно позвонить в специальное агентство, но я вовсе не хотела лишнего упоминания своей фамилии. Я настолько привыкла быть не публичной, что одна мысль о том, что меня могут узнать заставляет меня потерять дыхание.

Но подпускать к себе «мальчика с улицы» я не могла, поэтому попросила выслать резюме. Должно быть он подумал, что я идиотка. Представьте: дамочка в трениках, из ночного магазина, которая так сильно испугалась ограбления, что нанимает себе телохранителя по резюме. Комично вышло. Но, видимо, он был не особо умен и выслал мне его. Я изучала все данные которые только могла проверить благодаря Интернету. Всё говорило мне: « Он тот, кто тебе нужен» и эта улыбка на фото, точно не могла обмануть.

Две ночи я мучалась, что же мне делать . Как итог – он сейчас передо мной. Внутреннее чутье подсказывало, что он именно тот, кто мне нужен. Таким вещам стоит доверять, хотя бы иногда. Для разнообразия.

Я взглянула еще раз на его рубашку и громко вздохнув, уронила голову на ладони.

- У тебя есть однотонные рубашки? – взмолила я.

- У Вас определенный дресс-код? – он вальяжно прошелся до места, где я сидела, оглядев номер. – При трудоустройстве мне об этом не говорили.

Парень взглянул на меня с некой насмешкой. Он что, только что бросил мне вызов? Интересно…

- Тебе много чего не сказали при трудоустройстве, - я скорчилась, подражая его манере речи, - Например, что я слишком раздражительна и не терплю выскочек.

- Так я вроде на месте стоял. – Брюнет вопросительно изогнул бровь, не оценив мою шутку.

- О, бо-оже! – я вскочила с дивана и направилась в спальню, бурча про себя – Удивительный идиот.

Медленно я начинала сомневаться в правильности своего выбора. Скинув халат, я принялась переодеваться, в человеческий вид. А то я тут возмущаюсь о красоте его рубашки, а сама ещё не лучше. Терпеть эти стены не было сил, особенно осознавать, что тут был тот, кого нужно бояться.

Страх – это то, что загоняет нас в угол. Заставляет менять свой привычный уклад. Испытал страх – готовься проявить себя во всей красе. Кто-то может совладать с этим противоречивым чувством, а что я? Могу ли я? У меня осталась только моя жизнь и больше ничего. Но почему-то я не хотела больше страдать. Да и быть на прицеле у маньяка-фанатика, та ещё радость.

Краем глаза я заметила в дверях Сэма. Он как баран пошел за своим хозяином. Я закатила глаза и, встав к нему спиной, закрыла их.

- Тебе нравиться подсматривать? – выдохнув спросила я, натягивая платье.

- Я просто подумал, что должен быть всегда рядом. – Промямлил парень и чуть отвернулся, покрывшись румянцем.

- Быть рядом. – Я хмыкнула. – Думать это не твоё.

Повернувшись и одернув подол, я встретилась с его глазами. Зол? Хоть немного? Но его лицо было таким по-честному добродушным. Меня аж затошнило.

Нельзя же быть такой лапонькой.

- Да, ладно – я прошла мимо парня и улыбнулась. – Смотри если надо, только я вычту за это четвертак из твоего жалования.

- Целый четвертак? – он поплелся за мной. – Многовато, конечно, но и не элитный стрип-клуб.

Я безмолвно открыла рот, было желание сказать ему всё, что годам копилось во мне, но оскорбленно выдохнув я демонстративно подняла руки вверх и громко, неспешно похлопала. Два раза.

- А ты хорош. – Немного помолчав, я всё же добавила – Но не в этой рубашке.

Сэм инстинктивно посмотрел на свою рубашку, а потом, немного смутившись, пожал плечами.

- Какой у тебя размер? – вдруг вспомнив, что иногда одеваюсь в мужских отделах, спросила я.

- Сорок восьмой, мэм. – По-солдатски ответил он.

Я прыснула со смеху. Забавный.

Открыв уже собранный чемодан, я начала в нём рыться, парень стоявший рядом непонимающе смотрел на меня. Наверняка, он думал, что я не в себе. Но мне почему-то было весело. Впервые за пять лет.

Поймав себя на этой мысли, рукой я ухватилась за черную футболку пятидесятого размера. На мне она была похожа на ультракороткое платье, чужое, будто из прошлой жизни. Но это было не так.

- Раздевайся! - торжествующе произнесла я. – И больше не зови меня, мэм. Я – Сьюзан.

Я бросила в него футболкой, Сэм легко её поймал, что и ожидалось. Он стал расстегивать пуговицы, а я задержала взгляд на его руках. Большие, в сравнении с моими, они будто два молота, перетянутых кожей со вздутыми венами. Я тяжело сглотнула. Чувствуя, как к щекам проступает румянец, я отвела взгляд и поспешила выйти в спальню, собирать остальные вещи. Сердце бешено колотилось. Я потеряла ритм.

Глубокий вдох.

Один. Я бегу по встречке. Выдох.

Вдох. Два. По моим рукам бежит кровь. Выдох.

Вдох. Три. Его больше нет. Выдох.

Ловлю себя на том, что по рукам идет мелкая дрожь. Продолжаю глубоко дышать, попутно озираюсь по поверхностям. Где? Где эти чертовы сигареты?

Нахожу их на журнальном столике, судорожно раскрываю пачку, роняю первые две сигареты, ругаюсь и злюсь. Дрожь не проходит. Черт! Наконец-то засовываю сигарету в рот и подношу к ней зажигалку. В рот попадает первый клуб дыма. Затяжка. Глотаю. Выдох. Дрожь отступает. Так тебе, сука! Разваливаюсь на диване, закусив сигарету зубами, попутно шнурую свои Мартинсы, поставив пятку на диван.

К черту, атаки! К черту, этот отель. К черту их безопасность. Кстати о безопасности.

- Сэм? – сжимая сигарету зову его. – Где ты там? Подошла?

Ответом мне послужила тишина. Это напрягло, и я, взяв сигарету в руки, встала с дивана и осторожно направилась в комнату.

- Сэм? - я позвала его более громко.

Глава 3

- Собственность. Мы часто подразумеваем это, когда речь заходит об окружающих нас людях. Думаете, нет? Уверена каждый из Вас сталкивался с неловкой ситуацией, когда ваш давний ухажер, вдруг(после пяти лет-то с вашего отказа) находил себе новую пассию. Разочарование и обида, что появлялись в вашей душе и есть собственничество. Ах, как же так он больше вам не принадлежит. В этом беда современных отношений, их обесценивают, считая партнера лишь вещью для собственного удовольствия и морального благополучия. Личные границы стираются напрочь, вы одержимы идеей быть для партнера всем, хотя на деле вам никто не нужен, даже вы сами. Я не хочу быть вещью в чьей-то игре. Я хочу, что бы меня уважали и принимали со всеми моими особенностями.

- Интересно, - Говорит Джек, смотря на блондинку в кожаном комбинезоне, - А ваш муж? Он принимает Вас?

Мы стоим на ресепшене и наблюдаем, как «кожаная дама» изливает душу, явно не наговорившись на сеансе. Рядом с ними стоит еще несколько людей, их образы меня мало интересуют.

Джэк не теряет зрительного контакта со своей собеседницей и стоит чуть оперевшись на дверной проем. На нем синий свитер, небрежно надетый на песочную рубашку, воротник которой торчит неровно, что создает его и без того неряшливому виду еще больше неопрятности.

Я перестукиваю пальцами по деревянной стойке ресепшена. Длинные ногти звонко перебирают такт, мой взгляд прикован к вороту рубашки Джека. Сегодня просто день дурацких рубашек. Моментально закатываю глаза, и вдруг замечаю, что компания, окружавшая Джэка, начинает расходиться. Цепляю мужчину взглядом, и подняв руку на уровне лица, молча приветствую его.

- Сьюзан! Как я рад тебя видеть! – Мужчина с каштановыми волосами двигается в мою сторону. – Как твои дела? Сколько мы не виделись?

- Джэк. – Улыбаюсь ему в ответ, скорее натянуто, чем радушно. – Когда ты звонил мне, упоминал что-то около двух месяцев.

Да, Джэк сам мне позвонил и заставил прийти сегодня на сеанс. Он сослался на то, что мы не общались уже более двух месяцев, и он обеспокоен моим состоянием. И хоть он не был профессиональным психологом, я знала, что он уже прошел несколько курсов по поддержке и помощи людям, попавшим в сложную ситуацию. Ему не хватало снобизма, которым обычно были окружены психологи в их важных кабинетах, окруженными сплошь и рядом тестами. Что не картина, лампа – то тест на твою адекватность. Джэк был просто человеком, желающим помочь всем. Обычно я приходила к нему каждый месяц, но мне надоело, и, решив, что мне это больше не нужно, я перестала к нему ходить. Я устала, что он со мной нянчиться.

Мужчина прошел мимо меня, зная, как я не люблю лишние прикосновения и, открыв соседнюю дверь, жестом пригласил меня внутрь. В этой комнате я еще не была. Внутри она была похожа на общую комнату, но пройдя дальше, я увидела диван, коричневого цвета и напротив него стол, чуть правее, в центре стояло кресло из такого же материала.

Личный кабинет Джэка.

Его святая святых. Большие панорамные окна, были поделены на несколько маленьких частей, частично не домытых, оттого свет казался приглушенным. За креслом стоял стол заваленный бумагой. Ни картин, ни ламп. Пустые одинокие стены из кирпича.

- Это твой личный кабинет? – уточняю я. Кажется, групповое занятие я пропустила. Упс!

- Да, иногда не успеваю предоставить отчетность и приходиться быть наедине с собой. – Джэк прошел следом за мной и, включив чайник, стоявший в углу, присел на кресло. – Нравиться?

- Уныло. – Отрезала я и продолжила озираться вокруг, к горлу подступило желание закурить.

Сэм зашел вместе с нами и молча, почти беззвучно, добрел до окна, озираясь по сторонам. Там он посмотрел на улицу, выходившую во двор и упиравшуюся в соседнее здание. Убедившись в надежности строения, он спокойно плюхнулся на подоконник из кирпича и опустил плечи.

Я проследила за ним взглядом и села на диван, скрестив руки на груди и откинувшись на его засаленную спинку.

- Больше никто не придет? – удивилась я. У нас года два не было индивидуального приема.

- Я решил поговорить с тобой лично. – Джэк встал на звук закипающей жидкости. – Чай, кофе?

Звук булькающей воды, заставлял меня нервничать, но чтобы не показать это Джэку, я положила ногу на ногу и крепче сжала правую руку. Он постоянно меня анализировал, даже сейчас, я уверена, его боковое зрение всё видит. Я ощутила острую нехватку никотина. Отвожу взгляд в сторону, беззвучно и долго выдыхаю. Сейчас начнется. Один, два, три… - считаю я про себя, что бы меньше концентрироваться на угнетающей ситуации.

- Кофе, если можно. – Отозвался Сэм и немного вывел меня из своих мыслей. Пять.

Не отвлекаясь от своего занятия, мужчина, будто ничего не случилось, наливал две кружки с дымящейся жидкостью, а сам вдруг начал влезать в мои мозги.

- Как ты спишь, Сьюзан? – Он громко размешивал сахар в своей кружке с надписью «Хани». Я закатила глаза. Шесть.

- Регулярно. – Я посмотрела ему в глаза и чуть улыбнулась. Джэк поставил кружку с кофе на стол рядом со мной, приглашая Сэма присесть в наш общий круг.

- Это отлично. – Заметил он и вернулся на своё место. – А таблетки ты принимаешь, что я прописал?

- Конечно. – Мгновенно вру я и пытаюсь вспомнить, где я их видела в последний раз. Семь.– По две перед сном, как ты и говорил.

Джэк смерил меня взглядом и, отпив из кружки, мягко поставил её на стол. Он как всегда, не доверял мне. Даже спустя столько времени, после того дня, когда я решила жить одна, он продолжал контролировать моё состояние, проявляя чрезмерное недоверие и сомневаясь в моей самостоятельности.

- Я рад, что ты всё делаешь, что бы тебе стало легче. - Он добродушно улыбнулся и откинулся на спинку кресла. – Что у тебя происходило за эти два месяца? Ты с кем-нибудь вступаешь в контакт?

Я пристально на него посмотрела. О каком контакте может идти речь? Неужели он думает, что мне кто-то ещё нужен в этом мире. Восемь. Глубокий выдох сорвался с моих губ.

Глава 4

Билл Бладхаунд сидел в столовой, находившейся на втором этаже издания газеты «СтарПипл» . Перед им стояла кружка с уже остывшим кофе. Русые волосы Билла падали ему на лицо, он опустошенно смотрел на свои руки и думал о том, что около получаса назад сказал ему Босс.

- Мне нужна сенсация, Бладхаунд! – Кричал модно одетый мужчина. – Я устал, читать твой второсортный шлак. Когда ты уже напишешь что-то годное?

Но что бы написать что-то годное, нужно это найти. Сенсации на дороге не валяются. Не ждут, когда журналист придет за ними, и напишет, как им жилось. Нужно было искать. Но что искать? У Билла не было ответа.

Он просидел тут с того времени, как вернулся от начальника. Мысли не шли в голову, жизнь играла с ним в плохую игру : не было стоящего материала для статьи, да еще и жена решила подать на развод. В его жизни сейчас всё шло под откос. Карьера, семья, да и жизнь в целом.

Лора Бладхаунд не хотела больше жить с таким неудачником, и просто ушла. Прислав документы на развод по почте. Они, к слову, так и лежали в его гостиной не тронутыми, как и кофе сейчас.

Билл прекрасно понимал, что ему нужно найти такой материал, что бы у всех крушу по сносило. Что бы о нем вновь заговорили, как это было в дни его минувшей славы. Два года назад он был на пике своей карьеры, издания хотели заполучить его и предлагали бешенные гонорары, ведь он провел своё расследование и выявил несколько скрытых романов знаменитостей, потом было дело о коррупции и он опять провел его блестяще. Он был звездой, и его всегда приглашали на светские тусовки. А ведь это одна из самых престижных похвал для его современников.

Со временем он утратил интерес к громким статьям, скатился на писательское дно. Он прекрасно понимал, что Босс терпит убытки - держа его в штате, но Билл ничего не мог поделать – годного материала не было.

Ему предстояло вновь найти, своё вдохновение. Ту, интересную статью, что понравиться всем. Он намерен изменить ход событий. Хотя бы попытаться. Но для этого нужно искать. А пока мужчина даже не догадывался в какую из областей обратить свой взор.

На импровизированной кухне, появилась Бэт, та, что заняла его место. Теперь её колонка была самой популярной в их газете. Девчонка, что недавно закончила институт, поймала фишку, новомодных звезд и освещает сплетни и комментарии из популярных звездных акаунтов в Instagram.

Но ему, Биллу, это явно не подходило. Ему нравилось выводить этих зазнавшихся негодяев на чистую воду, а не копаться в их грязном белье. От этого он устал.

При одном взгляде на Бэт, на лице мужчины появилась едва уловимая, кривая ухмылка. Он готов, к ещё одному удару.

- Что, день не задался, Билл? – девушка с русыми волосами, собранными в высокий пучок, плюхается на соседний стул.

Билл улавливает нотку усмешки в её голосе. Нет, это вовсе не сочувствие коллеги, это её издёвка.

- Лучше твоего. – Всё еще угрюмо отозвался он.

- Ой, да перестань делать из этого трагедию. – Бэт налила себе холодный чай с клубникой, что достала из рядом стоящего холодильника. – Просто начни писать о чем-нибудь интересном читателю. Они сейчас не нуждаются в преследованиях звезд им не интересно, что кто скрывает. – Девушка пожимает плечами. - Читателю хочется сплетен, они не хотят правду, они хотят хайпа.

- Именно поэтому, Бэт, я никогда не приму методов твоей работы. – Билл откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

- Тогда у тебя в этой области нет будущего. – Русоволосая указала, жестом, на дверь.

Билл хмыкнул и отпил свой холодный кофе. Бодрит – подумал он. Вот она суровая реальность, современных людей. Им не нужна правда - им нужна грязь, и её ты волен создавать сам из ничего. А в случае, если это окажется неправдой, всегда можно сказать, упс, мы не так всё поняли. Дурость!

Вся грязь мира итак уже в нашей голове, зачем её выливать на других?

Бэтани включила телевизор и, пролистав пару каналов, остановилась на одном из них, где о чем-то вещал Шон МакЛарен – певец одной из популярнейших групп современности.

« Прошло пять лет с его гибели.

И своей популярности мы обязаны именно Дэмиану.

Он был нашим композитором и вдохновителем все эти годы.

Мы старались как проклятые, что бы дело его жизни стало популярным и вот, как видите, мы здесь.

Поэтому наш третий альбом будет посвящен его памяти.

А так же мы дадим концерт в день его гибели на Трафальгарской площади, бесплатно для всех тех, кто ,так же как и мы, помним его вклад в нашу группу.

Любим и всегда будем помнить его.» Парень с обворожительной улыбкой посмотрел в камеру и его грустный взгляд встретился с глазами Билла.

« Мы будем Вас ждать» - казалось, он говорит это кому-то очень нужному и важному.

- Из какой он группы? – спросил Билл у Бэтани, что сидела рядом, хотя и знал ответ заведомо.

- The Dogs, - не отрываясь, ответила она. – У них пять лет назад погиб участник, в первый год после дебюта. Говорят, в этом винят журналистов. Якобы они гнались за его машиной, за какой-то актрисой и все привело к его гибели. Поэтому «Псы» не имеют с нами никакого дела. Очень редко их можно встретить, но британская молодежь в восторге от их музыки.

- Ты слушаешь их? – уточнил почему-то Билл.

- Да, музыка у них отличная, а голос Шона это нечто нереальное. – Девушка чуть не захлебнулась в восхищении. – Говорят, они с Дэмианом были на сцене словно боги. Но жаль, нам не довелось это улицезреть.

Боги. Да уж, это были и вправду два бога, но только Шон всегда мерк под обаянием и магнетизмом Дэмиана, хотя в первые минуты знакомства всё было наоборот. Бландхаунд вдруг вспомнил те времена, когда они втроем познакомились: начинающие музыканты и журналист с эксклюзивным правом на их интервью. Билл освещал в газетах их дебют и был поистине счастлив, что эти ребята были его приятелями. Они были, словно братья. Молчаливый и немного суровый Дэмиан сначала создавал впечатление отдаленного и одинокого парня, Шон всегда придуривался и шутил, был его полной противоположностью. Они дополняли друг друга, и были не разлей вода. Был у них только один недостаток – Сьюзан.

Рабочие записи Джэка

10 Января 2015г.

Я занес её в центр и положил на диване в одном из общих кабинетов. Она была бледна и очень холодна. Я накрыл её пледом, сняв кровавую простынь бросив её на пол возле. Взору открылись покрытые ссадинам руки и ноги, а также я понял, что кровь на простыне была её собственной – по венам левой руки были сделаны надрезы, которые были неаккуратно перебинтованы чем-то похожим на лоскуты одежды. Я стал ждать, когда она придет в себя.

Очень интересный подкидыш.

Глубокий вздох сорвался с её губ. Она открыла свои впалые от усталости или бессонницы глаза и мгновенно вскочила, зверем глядя вокруг.

- Почему я жива? – первое, что я от неё услышал, а потом по её щекам побежали слёзы.

Она провела на этом диване весь день, свернувшись клубком и уливаясь слезами. Я не знал чем ей можно помочь, ведь разговаривать она отказывалась. Оставлять её одну – это значит дать ей шанс снова покончить с собой. Для чего-то же её тут оставили? Значит, кому то была важна её жизнь. Мне всё больше хотелось узнать, что с ней произошло.

К вечеру, когда центр уже нужно было закрывать, её слезы кончились, и она просто смотрела в одну точку на полу. Все мои вопросы она игнорировала. Я не знал ни её имени, ни какая это попытка самоубийства по счету, ни кто её к нам доставил. Он смотрела на меня, отрываясь от точки на полу, и её взгляд был убийственно холодным и безразличным. Мне казалось, она хотела, не только умереть сама, но и что бы все кто спрашивал её о чем-либо - умерли тоже.

Все признаки депрессии на лицо.

- Тебе есть куда пойти? – спросил я, в конце дня.

Она долго смотрела на меня, а потом отрицательно покачала головой.

- Пойдешь со мной, я не хочу, что бы ты повторила своё кровавое пришествие. – Шутливо сказал я.

Никогда прежде, мне не хотелось спасти кого-то настолько сильно, что я звал его к себе домой. Но в данном случае мне казалось это правильным решением. А еще я знал, что это приведет к необратимым последствиям. Во мне боролись два чувства, но гуманность победила.

- Зачем? – спросила незнакомка. – Зачем мне жить? Зачем Вам обо мне заботиться? Для какой цели эти все потуги, если я всё равно не хочу!

В её голосе я почувствовал столько боли. Она душила её изнутри. Что же с тобой произошло?

- Кто-то спас тебя сегодня, и пусть тебе вовсе не нужна твоя жизнь, для кого-то она очень много значит, раз он оставил тебя здесь – в центре социальной помощи. Моя задача вернуть тебе желание жить.

Девушка насмешливо выдохнула и искривилась в ухмылке.

- Желание жить? – её озлобленный взгляд коснулся меня и я даже слегка испугался. – Зачем? - Она повысила голос. – Зачем мне жить?

- Что бы создать семью например, или найти себя в прекрасной работе. – Я пожал плечами и сел на стул напротив неё.

Она с горечью закусила губу и отвела взгляд в сторону, я видел, как её лицо меняется, принимая защитное выражение. Даже ожесточённее предыдущего. Потом, она прошла внутреннюю борьбу, и, бросив свой взгляд на меня, язвительно сказала:

- Моё имя Сьюзан Харпет, и я потеряла свою семью и работу. Слышал обо мне?

Я посмотрел на неё внимательнее. Да, точно я знал её по нескольким фильмам. Но в женщине, что я видел на экране и в незнакомке, что хотела умереть, невозможно было узнать одного человека. Вид был слишком измучанный. Два абсолютно разных человека.

Это признание повлекло за собой слишком много воспоминаний и статей из газет и журналов, что я читал за это время об этой актрисе. Я смотрел на неё и видел боль, что пронизывала её тело насквозь, и если тело было относительно в порядке, то с её душой и разумом всё было в разы сложнее. Они были разрушены на миллиарды осколков, и я понимал её скорбь.

- Мне жаль, - соврал я. – Но я не читаю газет и не смотрю телевизор. Я знаю лишь то, что вы нуждаетесь в помощи, разрешите я вам помогу?

Я осторожно встал и протянул ей руку. Я был уверен, что ей не хотелось её принимать, но девушка опустила голову вниз и тяжело выдохнула, я увидел как с её глаз, на диван упала слеза. Она протянула мне руку.

- Я не смогу с этим справиться сама.

Так в мою жизнь вошла Сьюзан Харпет – актриса, что в день своей свадьбы потеряла мужа.

Глава 5

После обеда, который закончился в шестом часу вечера, Сэм поехал за моими вещами, а я отправилась в новые апартаменты. Бред, скажите Вы, нанимать телохранителя и не находиться с ним вместе. Но гораздо опаснее находиться в месте, где побывал этот чокнутый.

В новом отеле, находившемся в трех кварталах от старого, я почувствовала себя заново рожденной. Свободной. Будто ничего плохого со мной не случалось. У меня ничего не было. Ни вещей, ни привязанностей, ни друзей, ни воспоминаний.

Ох, если бы можно было всё забыть. Взять и выключить боль в душе, как выключателем. Щёлк! И я не помню о своей утрате. Щёлк! И Боль вдруг сменяется счастьем и беззаботностью. Но пока этот выключатель отсутствует, я научилась отключать эту боль сама.

Бросив ключи на ближайший комод, я прошла вглубь номера. Свет был выключен, и лишь огни города немного освещали силуэты мебели, сквозь мансардное окно. Полумрак, этот город, и то, что я несу в своей сумке – мои вечные спутники.

Достав пачку сигарет и бутылку вина, я оставила их на столике, возле окна, а сама отправилась в душ. Мне нужно было смыть этот день под струей горячей воды, смыть все мысли и все воспоминания, что ворвались в мою душу. Жаль, что нет процедуры, что бы смыть мысли.

Оказавшись вновь в номере, я осознала, что так и не включила свет. Все номера, что я выбираю для своей жизни, очень похожи друг на друга, меняется лишь эмблема на халате и цвет занавесок. Я не люблю изменения, но рано или поздно они врываются в мою жизнь, принося лишь разочарования и грусть. Остается только принимать их, а с алкоголем или без, это уже давно известное решение.

Я включила настольную лампу, и теперь её мягкий свет окутал комнату.

Сняв полотенце с волос и, усевшись на полу, перед окном, я открыла бутылку вина. В горле появилась жажда и я, конечно, её утолила. Первый бокал залпом попал в мою душу, согревая нутро. Настало время для дурмана. Я смотрела на ночной Лондон, на его яркие огни и мелкие машинки, что пролетали мимо, но они были там, внизу. А тут я. Совершенно одна, растворяющаяся в собственной жалости к себе и в своем эгоизме.

Мягкие клубы дыма окутали комнату – это была третья сигарета подряд. Только так, я могла остановить поток мыслей в своей голове. Но сегодня, мои спасители не работали так быстро, как хотелось. Чертов, Джэк.

- Человеку нужен человек! – повторила я с интонацией Джэка, попутно гримасничая, и внутри меня поднялась волна злости. Мне больше никто не нужен. Зачем? Ведь я приношу только разочарование и смерть.

Я проползла до мини-бара, находившегося в каждом номере отеля. Маленький клад, специально для таких дней. Я влила в бокал из под вина Джим Бим и, вернувшись на своё место, у окна, окрасила бокал красным. Коктейль получился дерьмовым на вкус. Зато действенным.

Жалкая я и жалкая моя жизнь, если её можно таковой назвать, больше не волновали меня. Внутри я почувствовала огонь жизни, и пусть это было тепло виски, об этом знала только я.

Я прислонилась к прохладному стеклу, лбом, и жаркое дыхание сделало его запотевшим. Машинально нарисовав сердечко, сквозь него я смотрела на ночь, что хозяйничала в городе. Скрывая свет, обнажая тьму в сердцах. Любовь. Сердечки. Это всё было словно сон. Который заставляет мою кровь застывать в жилах.

Я устала.

Как же я устала жить.

Каждую ночь я засыпаю с мечтами не проснуться завтра.

Все так торопятся жить, а я не могу понять, зачем мне это делать? Я не умею и не хочу жить без Дэмиана, без нашего счастья. Мне кажется, я умерла вместе с ним.

С ним и нашим ребенком, кровь которого до сих пор мне сниться.

Я ненавижу засыпать.

Я ненавижу просыпаться, потому что я начинаю новый день, опять без него. Без смысла и желания. Это не правильно.

Я не умею быть счастливой без Дэмиана. Я не хочу.

Ты любил этот город. Ты любил долгие прогулки по его улицам, держа меня за руку. Ты любил меня. И это погубило тебя.

С глаз сорвалась слеза. Я делаю глоток, не отрывая взгляд от сердечка на окне. И память накрывает меня уютным одеялом с режущими осколками.

«Мы идем вдоль Темзы. Вокруг много людей, но мы растворились в толпе, словно одни в мире. Моя рука в твоей руке и я счастлива. Мы смеемся и жмёмся друг к другу как подростки. Я не вижу никого, кроме тебя. Твои черные волосы подхватывает ветер и они танцуют причудливый танец. Ты рассказываешь о том, что вашу группу наконец-то заметили и на днях вы должны заключить контракт на первый альбом. Ты счастлив и мне больше ничего не нужно. Держать тебя за руку и видеть твою лучезарную улыбку, слышать, что твои мечты сбываются и ты счастлив. Я не свожу с тебя взгляд и крепче сжимаю руку.»

По щекам текут слезы. Я бы все отдала, что бы и сейчас видеть твою улыбку. Сердце разрывает горечь и пустота. Мне кажется, что от каждого вздоха, я получаю порцию яда. Потому что мне всё больнее и больнее. Я закрываю лицо руками, чтобы не видеть в отражении как оно исказилось от боли и слез.

Как я смогу жить дальше, если ты ушел и оставил меня одну? Без тебя мне здесь нет места. Я никогда не смогу тебя забыть. Я хочу кричать от боли, что разрывает меня изнутри, на куски, терзая мою душу. Почему это именно ты? За что?

Я вспоминаю твой образ, как твои губы целуют меня. Все это слишком реально и невыносимо больно. Слезы сильнее текут по щекам, я беззвучно рыдаю, открывая рот как немая рыбка, но чем больше я стараюсь выжить, тем больнее эта борьба.

Сползаю на пол и, обхватив колени руками, сжимаюсь в позу эмбриона. Мой Дэм… Слезы не хотят останавливаться, и я прорыдаю еще полночи прежде, чем усну в слезах и это в лучшем случае, если не вспомню про то, что потеряла помимо тебя.

Но мысли запустили процесс разложения. Я выключаюсь из реальности, чувствую как начинаю задыхаться, пульс учащается и я слышу, как сердце ускоренно бьется и громким эхом отдает свой так в моих ушах. Перед глазами всё плывёт, мне не хватает воздуха. Я ловлю паническую атаку, как в тот раз. Как множество раз после. Всё тело напрягается словно струна.

Глава 6

Серенькая Хонда « Civic» остановилась на одной из улочек Ричмонда. Мужчина, вышедший из неё, был высокого роста и имел светло-русые волосы. Билл энергично подошел к дому, что видел на своём компьютере. Сверил адрес, и, убедившись, что приехал туда, куда нужно подошел к входной двери. Мужчина постучал.

В ответ ему отозвалась тишина. Тогда он постучал еще раз и снова ничего не произошло. Он прошелся по крыльцу и заглянул в окно рядом с дверью. Всё указывало на то, что этот дом пустует: покосившееся перила, пыль и листва на крыльце и затянутые паутиной подоконники.

Билл решил уточнить у соседей, бывает ли так, что в доме горит свет. Он поднялся на соседнее крыльцо и позвонил в дверь. После некоторого времени дверь ему открыла молодая женщина, которая с подозрением на него посмотрела.

- Здравствуйте, Моё имя Билл и я друг Дэмиана Вуда, жившего по соседству. – Мужчина указал на соседний дом, из которого он и пришел. – Я хотел бы найти его жену, вы не знаете, проживает ли она сейчас в их доме?

- Обычно дом пустует. – Соседка вышла, окинув Билла оценивающим взглядом. Будто решая, правду он говорит или нет, но затем пожала плечами и безразлично посмотрела на пустующий дом. – Я слышала, она не жалует этот дом.

- И совсем не приезжает? – Вдруг она её видела. – Никогда не замечали?

- Особо нет, но в прошлом году она была тут. – Подумав сказала женщина. – Тогда она собирала листья с лужайки и потом у дороги стояли пакеты.

Билл посмотрел на лужайку засыпанную листвой. Не приезжала еще.

- Спасибо. – Разочарованно отозвался он. – Попробую оставить ей письмо.

Он попрощался с женщиной и пошел в сторону машины. Информации было слишком мало.

И хоть Сьюзан он тут не нашел, уходить ему вовсе не хотелось. Чутьё подсказывало, что он пришел в нужное место. На улице было морозно, октябрь вступал в свои права, в пригороде это чувствовалось особенно сильно. Билл поднял ворот куртки и поспешил укрыться от ветра в машине. Разочарованный он вернулся в салон своей хонды и решил немного подождать. Вдруг в дом хоть кто-нибудь да придет. В офис возвращаться всё равно не хотелось, домой тоже, а тут могло произойти хоть что-то интересное.

Вечер постепенно опускался на Ричмонд. Билл уже изрядно проголодался и засиделся на одном месте. Он вышел из машины и, поглубже укутавшись в ворот куртки, вдохнул вечерний воздух. Медленно опускался туман. Мужчина шел в одиночестве и вспоминал те события, что свели их с Демианом, Сьюзан и Шоном.

Билл прибыл на премьеру фильма в котором снималась Харпет. Он был одним из тех, кто освещал его в прессе. Тогда на пресс-конференции она была в компании двух парней. Улыбчивого Шона и загадочного Дэмиана, который ко всему прочему держал её хрупкую руку. После официальной части, пресса и актеры отправились на вечеринку. Там-то Билл впервые узнал ребят, что показались ему полной противоположностью друг друга. Как свет и тьма, как добро и зло. И только со временем стало ясно кто из них кто. Но они оба по-особенному относились к Сьюзан. Это было заметно не вооруженным взглядом. Конечно, только не для нее.

Тогда они все вместе сидели за одним столом и обсуждали различные темы. Ребята как раз готовили дебют, и Билл договорился с ними освещать их подъем. С того времени они виделись чаще и даже могли считаться друзьями. Но случай навсегда развел их пути и сломал их дружбу.

Билл сожалел о том, что произошло. Ему не хватало Дэмиана, так же как и Шону, наверняка. Но Шон не хотел его больше видеть и считал его виноватым в произошедшем.

Живот жалобно просил еды всю дорогу, до торговой точки, напоминая о себе и вырывая из воспоминаний. Подавленный собственными мыслями Бландхаунд зашел в ближайший супермаркет и купил себе кофе и сэндвич. Мужчина прошелся по рядам и захватил еще бутылку воды. Почему-то ему казалось, что засада его продлиться долго.

Вернувшись в машину, он включил обогреватель на максимум. Поднеся руки к дефлекторам Билл принялся их растирать. Осень в Ричмонде была слишком холодной, для того, кто слишком сильно привык к теплу кабинета. Наверное, он уже года два не сидел в засаде и не проводил расследований.

Ничего не происходило. Так прошел остаток вечера, ночь и раннее утро. Билл уже порядком устал и мечтал добраться до дома, что бы хотя бы выкроить часик другой на сон. Он вышел из машины, тело уже изрядно затекло и потянувшись мужчина расправил плечи , будто атлет перед соревнованием. Его длинные ноги поднялись на носочки, а руки собранные в замок потянулись вверх – всё тело будто увеличилось вдвое. Бландхаунд зевнул и обратил свой взор на дом. Что-то едва уловимое проскользнуло на втором этаже. Будто шелохнулась занавеска. Билл пригляделся. Но дом был пуст и обездвижен.

« Показалось» - подумал он и списал своё видение на усталость.

Делать было нечего, нужно было ехать домой и в редакцию, а потом может быть вернуться обратно. Ему вовсе не хотелось, упустит возможность встретить Сьюзан.

Немного постояв на утреннем воздухе, Билл почувствовал, что снова нереально голоден, и новая порция кофе была бы кстати. Он снова направился к соседке – хотел сделать её своим тайным агентом, на случай приезда актрисы. Он уже почти дошел до соседского дома, когда рядом с его машиной, припаркованной напротив дома Вудов, остановилось такси. Из него вышла девушка в огромных солнцезащитных очках, скрывающее её лицо. Её длинные волосы были завязаны в пучок, неряшливо и на скорую руку. Выйдя из машины, она набросила на голову капюшон, и её тонкая рука скользнула в карман объемной куртки.

Билл замер. Ему не хотелось, чтобы она его заметила, и поэтому он встал к ней полу-боком, частично скрывая лицо.

Сьюзан он не видел почти пять лет и эти годы сделали её очень худой. Он бы даже назвал это болезненная худоба. Она прошла по лужайке не спеша, осматривая дом, будто вспоминая всё, что с ним связанно.

Что сейчас в её голове? Как она поживает? – пронеслись его мысли. Ему хотелось подойти её и обнять, хотя бы сказать, что он не виноват в том, что случилось. Он не знал о том, что готовилось. Хотел быть частным перед ней и перед собой, но всё же остался стоять в стороне. Так было правильнее.