Инкубатор

Когда сердце остановилось, он сначала подумал, что это паническая атака.

Потом – что вру себе.

Потом – уже ни о чём не думал.

Очнулся он не в туннеле, не в саду, не на облачке.

Сначала был звук: равномерный гул, как в серверной.

Потом — свет. Ровный, белый, без теней.

Потом — ощущение, что он стоит. Хотя никаких мышц при этом не напрягает.

Перед ним тянулся зал. Длинный, как коридор в старой больнице, только без дверей.

По бокам — ряды прозрачных капсул. В каждой что-то светилось мягким, разным светом: от тёплого жёлтого до холодного синего.

Над каждой капсулой висела табличка с кодом.

Он попятился — или попытался.

Ничего не изменилось.

– Так, – сказал за спиной голос. – Ещё один.

Он обернулся.

Рядом стоял человек. Или существо, максимально похожее на человека, если бы человек был нарисован в инструкциях: серый халат, бейдж, планшет в руках.

На бейджике было написано: «ЖНЕЦ. 3-й разряд».

– Где я? – спросил он. Голос звучал нормально, как в лифте.

– В инкубаторе, – не поднимая глаз, ответил Жнец. – Промежуточный цех. Не пугайтесь.

– Инкубатор чего? – выдохнул он.

Жнец наконец взглянул на него.

– Душ, – спокойно сказал он. – Ваших, если точнее.

– Я умер? – спросил он. Вопрос звучал банально.

– Ваш сосуд – да, – кивнул Жнец. – Органика отработала своё. Содержимое – подлежит оценке.

Он ткнул стилусом куда-то в воздух. Перед ним всплыла полупрозрачная схема, по которой двигались точки.

– Минуточку… – Жнец пролистал что-то. – Ага. Вы – человек, серия “21 век, городской профиль”. Нормативное время вынашивания превышено на семь лет. Не критично.

– Вынашивания? – он ухватился за слово. – Что ещё за вынашивание?

Жнец вздохнул.

– Люди, – сказал он. – Вы каждый раз удивляетесь, как будто мы должны в каждом цикле объяснять всё с нуля. Сами же выбираете опцию «без памяти прошлых жизней».

Сосуды. Оболочки. Транспортная биосреда для дозревания.

Условие: мобильность, самообслуживание, социальная среда. Всё как вы любите.

Задача: довести партию душ до нужной кондиции.

– В смысле… – он попытался сформулировать. – То есть я… всё это время… вынашивал…

– Свою душу, – кивнул Жнец. – И заодно пару десятков чужих эпизодически.

Он ткнул стилусом – рядом всплыл его собственный профиль:

детство, юность, первая любовь, ночные смены, ипотека.

По краю – тонкая светлая нить, плотнеющая к финалу.

– Что значит «чужих»? – спросил он.

– Душа не всегда успевает дозреть в одном сосуде, – сказал Жнец буднично. – Иногда приходится донашивать. Они неплохо уживаются в одном теле, но мы стараемся следовать принципу: одно тело — одна душа.

Он махнул рукой – вдалеке пара капсул вспыхнула и тут же погасла.

– Это… неправильно, – сказал он. Сам удивился, насколько по-детски звучит.

– С какой точки зрения? – вежливо уточнил Жнец.

Он хотел сказать «с человеческой», но язык не повернулся: было слишком очевидно, что человеческая точка зрения тут не основная.

– А вы… кто такие? – спросил он, чтобы хотя бы сменить тему.

– Жнецы, – показал бейдж Жнец. – Официально – уполномоченные сборщики.

Отбираем, сортируем, передаём дальше.

Мне, – он чуть усмехнулся, – достаётся каждая десятая на личное усмотрение. Система мотивации.

– Каждая десятая душа? – переспросил он.

– Ну да, – пожал плечами Жнец. – У вас дать «на чай», у нас – это.

Он не знал, как к этому относиться.

– И… дальше? – спросил он. – Что вы с ними делаете?

– Мы? – Жнец рассмеялся. – Мы ничего. Мы – логисты. Перевозка, учёт, передача.

Дальше – утилизаторы, переработка, снабжение высших сущностей.

– Снабжение… чем? – выдавил он.

Жнец повернул планшет, показывая схему уровней:

– Видишь?

Нижний уровень – физический: миры, тела, материальные процессы.

Средний – энергетический: потоки, то, что вы иногда зовёте “биополем”.

Верхние – “ангельские” и выше.

– Для верхних, – продолжил он, – души – это топливо и освещение.

– Освещение? – переспросил он.

– Да, – кивнул Жнец. – Очень удобно. “Царство Света” – в буквальном смысле.

Твои лампы едят электроэнергию, их “залы” – человеческую зрелую душу. Красиво, кстати. Кристаллический спектр, стабильное свечение.

Он смотрел на схему и думал, что если бы ему это рассказал кто-то на кухне под пиво, он бы послал его уже «пойти лесом».

Здесь это выглядело как простой документ.

– Но вы же… – он попытался вернуть себе возмущение. – Вы же понимаете, как это выглядит с нашей стороны?

– Конечно, – кивнул Жнец. – Это выглядит как эксплуатация.

Вы живёте, страдаете, растите детей, платите кредиты – а в итоге кто-то «там наверху» включил светильник и радуется.

– Так и есть.

Он ждал, что прозвучит “зато-что-то-хорошее”.

Но ничего не прозвучало.

– А вам… не кажется это… – он подбирал слово, – несправедливым?

– Справедливость – термин из вашего слоя, – вежливо сказал Жнец. – У нас – эффективность.

Долго вынашивать, коротко использовать. Никаких лишних издержек.

– Зачем тогда всё это? – он махнул в сторону капсул, в сторону прожитой жизни на голограмме. – Почему нельзя было… я не знаю… сразу создавать то, что вам нужно?

– Пробовали, – сказал Жнец. – Нестабильно.

Он постучал стилусом по панели.

– Мы данные смотрим, – добавил он. – По слою, где есть свобода воли, душа созревает качественнее. Богаче спектр. Видно же даже по цвету.

Он вдруг увидел свою капсулу.

Тот самый тонкий свет, который тянулся по краю его жизни, теперь стоял в прозрачном цилиндре.

Он почему-то ожидал, что увидит что-то великое.

Сгусток света выглядел… обычно.

– Можно вопрос? – спросил он.

– Уже, – кивнул Жнец.

– Кто-нибудь из людей… узнавал об этом при жизни?